Проект Атман

Но существует ли это «дальше»? Согласно мистикам, — а мы с самого начала книги договорились взять их в качестве модели высшей эволюции, — действительно существует. «Обычный человек, — говорит Ауробиндо, — живет в своем разуме и чувствах [грубое тело — ум], соприкасающихся с миром, лежащим вне его, вне его сознания. Когда же сознание утоньшается, оно вступает в контакт с вещами гораздо более прямым путем, не только с их формами и внешними воздействиями, но и с тем, что внутри них; однако масштабы такого контакта могут быть пока еще небольшими. Но сознание также может расширяться, сначала входя в прямой контакт со всеми вещами во вселенной, а затем как бы вмещать их в себя — как говорится, видеть мир в самом себе — и в каком‑то смысле отождествляться с ним. Видеть все вещи в себе и себя во всех вещах… — это вселенское качество сознания» [306]. То есть существуют все более и более высокие порядки единства, тождественности и интеграции, сходящиеся, в конечном итоге, к самому всеобщему единству и Наивысшей Тождественности.

Если выразить все это совсем просто, эволюция может продолжаться. Она уже сделала из амеб людей; так что же заставляет нас думать, что после такого изумительного, длившегося миллиарды лет подвига она уже иссякла и выдохлась? Ведь если соотношение «амеба — человек» применить к современному человеку, то результатом может быть только Бог. А мистики показывают нам стадии высшей эволюции, ведущей к этой Вершине. «Конечно, если бы тело, жизнь и сознание были ограничены возможностями грубого тела — тем, что допускают наши физические ощущения и физическая ментальность [грубое «эго»] — это было бы слишком слабым результатом эволюции», говорит Ауробиндо. Тем не менее, по свидетельствам многих мудрецов, «за пределами нашего бодрствующего ума простираются более широкие области сознания, сверхсознательные сферы, о которых мы порой становимся осведомлены необычным сверхчувственным образом. А за пределами нашего грубого физического бытия есть другие, более тонкие уровни, управляемые лучшими законами и более могущественными силами; входя в принадлежащие этим уровням бытия состояния сознания, [мы можем] заменять более чистыми, высокими и интенсивными условиями бытия этих уровней грубость и ограниченность нашей теперешней физической жизни, наших побуждений и привычек» [306]. Следовательно, наши грубые «ум, жизнь и тело являются низшим сознанием и частичным выражением, которое стремится разнообразными эволюционными путями достичь этого высшего выражения себя, которое уже существует для запредельного ума [ «запредельный ум» — это просто области за пределами тела, ума и кентавра]. То, что существует в запредельном уме — это идеал, который оно в своих собственных условиях старается реализовать…» [306].

И первая стадия запредельного ума, сферы, находящиеся за пределами грубой области, — это просто мир тонкого уровня.

Самбхогакайя: тонкий уровень

За сведениями о природе любого более высокого уровня сознания, находящегося за пределами «эго» и кентавра, нам следует обращаться к великим мистикам — мудрецам Востока и Запада, к индуистам и буддистам, христианам и мусульманам. Отчасти удивительно, но абсолютно важно, что эти школы, расходящиеся во всем прочем, почти единодушно согласны в отношении «дальних горизонтов человеческой природы».[37] Эти традиции говорят нам о действительном существовании более высоких уровней сознания, настолько же превышающих «эго» — ум, насколько он выше тифона. И выглядят они примерно так.

Начиная с шестой чакры, — аджна — чакры (если воспользоваться терминами йогической психологии чакр), сознание становится трансперсональным и трансвербальным. Оно вступает в подлинную «тонкую область», известную в индуизме под названием сукшма — шариры [94], а в буддизме — Самбхогакайи (технический термин, которым я буду здесь пользоваться). Этот процесс убыстряется и интенсифицируется, когда он достигает высшей чакры — сахасрары, — а затем, выходя на семь высших стадий сознания за пределами сахасрары, становится над — психическим [350]. Аджна, сахасрара и семь высших уровней, вместе взятые, называются тонкой областью.

Однако, ради удобства, мы говорим о «низшей тонкой» и «высшей тонкой» сферах. Первую из них олицетворяет аджна — чакра — «третий глаз», который, как утверждают, властвует над астральными и [пара]психическими явлениями. То есть, эта сфера «состоит» из астрального и «психического»[38] планов сознания. Можно верить или не верить в существование этих уровней, но считается, что именно здесь они существуют (точнее, говорят: что здесь они достигают зрелости).

Астральный уровень включает в себя внетелесные переживания, определенное оккультное познание, восприятие ауры, подлинную магию, «астральные путешествия» и т. п. «Психический» уровень включает то, что мы назвали бы «пси-» феноменами: экстрасенсорное восприятие, предвидение, ясновидение, психокинез и тому подобное. Многие люди способны порой непроизвольно «подключаться» к этому уровню и проявлять статистически случайные или выше — чем — случайные «психические» способности. Но действительно войти на этот уровень — значит более или менее освоить управление «психическими» феноменами, — по крайней мере, некоторыми из них. Патанджали в своих «Йога — сутрах» посвятил целую главу этому уровню и его структурам (сиддхам, или сверхъестественным способностям) [370], [398]. Я должен также заметить, что многие исследователи в области парапсихологии полагают, что астральная и «психическая» сферы — это, в действительности, одно и то же, так что в общем мы говорим об одной «астрально — психической» сфере [399].

Суть низшей тонкой — «астрально — психической» — области состоит в том, что сознание, еще более дифференцировав себя от ума и тела, способно в каком‑то смысле трансцендировать нормальные способности грубого тела — ума, а значит, и оперировать с миром и организмом такими способами, которые обычному уму представляются фантастичными. Я же нахожу их естественным расширением трансцендентной функции сознания.

НИЗШАЯ ТОНКАЯ САМОСТЬ
познавательный стиль	ясновидящее восприятие и познание; экстра — эгоический а экстра — сенсорный познавательный стиль
формы эмоционального проявления	трансперсональная восприимчивость, супрасенсорика (стадия за пределами суперсенсорики кентавра)
волевые или мотивационные факторы	сиддхи; паранормальные и парапсихологические побуждения
формы времени	транс — осевое и транс — физическое время; «точечное» время; способность читать мировые линии, предвидение и ясновидение
разновидность самости	«астрально — психическая»

Высшая тонкая область

Высшая тонкая область начинается от сахасрары и простирается на семь уровней трансценденции, дифференциации и интеграции чрезвычайно высокого порядка. Я не буду представлять исчерпывающий разбор этой области — читателю лучше обратиться к трудам Кирпала Сингха [349], [350], где блестяще освещена область Нада — йоги и Шабд — йоги. Скажу лишь, что о ней повсеместно и постоянно говорят как о сфере высокой религиозной интуиции и подлинного вдохновения, области биджамантры; символических видений синего, золотого и белого цветов и мистических звуков; слышимых откровений и бесконечного сияния; это сфера высших присутствий, руководителей, ангельских существ, иштадев и дхьяни — будд; все они, как мы скоро выясним, являются просто высокими архетипическими формами собственного бытия человека (хотя сначала обязательно проявляются как «другое»). Это области Сар Шабда, Брамы Проверяющего, архетипов Бога, и Сат Шабда — и она простирается за пределами данных четырех к трем еще более высоким и совершенно неописуемым уровням бытия. Данте писал о них так:

Вперяя взор своп в Вечный Свет,

Я прозревал в его глубинах

С любовью сшитые в единый том,

Листы разрозненные всей вселенной…

Внутри сияния глубокой сути

Сего Возвышенного Света видел я три круга

Трех цветов, но одного размера

Во втором, казалось, первый отражался

Как радуга сквозь радугу, а третий

Огнем казался, коим равно дышали оба?[39]

Учтите, что это то, что Данте буквально видел своими глазами, взором созерцания. Он не просто сочинял стихи, а использовал поэзию и образное видение для увековечения того, что он непосредственно видел.

Психиатр Дин, пионер в новой области «метапсихиатрии», сообщает следующее:

Происходит интеллектуальное озарение, которое совершенно невозможно описать. В интуитивной вспышке человек обладает осознанием смысла и скрытой цели вселенной, отождествлением и слиянием с творением, бесконечностью и бессмертием, глубинами за пределами глубин раскрывающегося смысла, — короче, постижением сверх — самости, столь всемогущей… [91].

В индуизме эта область называется виджнянамайя — коша [94], в буддизме махаяны — манас [362], в Каббале — Гебура и Хэсед [338]. Аспектам этой тонкой области давали наименования «сверхсамости» и «сверхразума» — как у Ауробиндо и Эмерсона (Ауробиндо использовал этот термин также и применительно к аспектам причинной области). Дело здесь в том, что сознание в своем быстром восхождении полностью отделяет себя от обыденного ума и ординарной самости и потому может быть названо «сверх — самостью» или «сверх — разумом», — это почти все равно, что назвать «эго» «сверх — телом» или «сверх — инстинктами», поскольку ментальное «эго» трансцендирует простые чувства и акты восприятия тифона, и таким образом возвышается над ними. Сверх — разум просто воплощает в себе трансценденцию всех ментальных форм и в своей высшей точке раскрывает интуицию чего‑то такого, что выше и первичнее ума, самости, мира и тела, — того, что, как сказал бы Фома Аквинский, все мужчины и женщины назвали бы Богом.

Но это не Бог как онтологический другой, взятый отдельно от космоса, людей и творения в целом. Скорее, это Бог, как архетипическая вершина собственного Сознания человека. Джон Блоуфелд цитирует Эдварда Конзе, выразившего точку зрения Ваджраяны: «“Это пустотность всего, благодаря которой может иметь место отождествление, — пустота, которая есть в нас, существующая вместе с пустой, которая является божеством.” Визуализируя это отождествление “мы действительно становимся божеством. Субъект отождествляется с объектом веры. [Как сказано,] Почитание, почитающий и почитаемое — эти три вещи нераздельны”» [43]. В своей высшей точке душа становится одним целым, в буквальном смысле одним с формой божественности, Дхьяни — Буддой, Богом. Человек растворяется в Божестве как Божество, которое с самого начала было его собственной Самостью или высшим Архетипом. Только в этом смысле св. Климент мог говорить, что тот, кто знает себя, знает и Бога. Теперь мы могли бы сказать, что знающий свою сверх — самость, знает Бога. Они суть одно и то же.

Тонкие области: резюме

Я специально сделал эту главу более короткой, чем другие, чтобы не вводить избыточного количества информации о том, что, в конечном счете, для большинства людей является незнакомой и непривычной областью. Так же я поступлю и в следующей главе. Однако мне хотелось бы, чтобы вы просто подумали о следствиях возможного существования тонкой области. Что, если мистики и мудрецы правы?

Все дело могло бы быть в том, что в тонкой сфере, особенно в высшей тонкой, происходит дифференциация и трансценденция очень высокого порядка. При посредстве высоко — архетипических символических форм — божественных, дающих озарение или слышимых — сознание следует по пути трансформации, ведущем далеко за пределы грубого тела — ума. Эта трансформация вверх, как и все другие, рассмотренные нами, включает в себя возникновение (через посредство вспоминания) глубинной структуры более высокого порядка, сопровождаемое сдвигом тождественности на эту структуру и разотождествлением с более низкими структурами (в данном случае, с «эго» — умом). Это равносильно трансценденции структур более низкого порядка (грубого ума и тела), которая таким образом дает сознанию возможность оперировать всеми низшими структурами и интегрировать их.

Лекс Хайксон описал одну форму тонкой глубинной структуры под названием «иштадева» [135]. Иштадева — это просто высокая архетипическая божественная форма, которая вызывается (а, значит, возникает) в определенных видах медитации и буквально визуализируется взором ума при помощи процесса высокой фантазии, или образного видения. Я понимаю, что некоторые могли бы сказать, что иштадева является «всего лишь образом ума» и не существует реально, но это одновременно значило бы принижать все, что порождает наш ум: можно было бы с тем же успехом говорить, что математика является просто порождением ума и потому не существует реально. Нет, иштадева является реальностью — более чем реальной — в своем возникновении из глубинного бессознательного.

Хайксон описывает это так: «Форма или Присутствие иштадева [вызываемая, как он четко объясняет, посредством образного видения] появляется трепетно живым, составленным из сияния Сознания. Мы не проецируем иштадева. Первичная лучезарность, принимающая форму иштадева, на самом деле проецирует нас и все феномены, которые мы называем вселенной». Этот высокий архетипический символ в итоге опосредует восхождение сознания к тождественности с этой Формой: «Постепенно мы понимаем, что Божественная Форма или Божественное Присутствие есть наш собственный архетип, образ нашей сущностной природы» [185].

И это не утрата сознания, а его интенсификация за счет развития, эволюции, трансценденции и отождествления высокого порядка: «Иштадева вовсе не исчезает в нас; это мы, как индивиды, исчезаем в иштадева, и теперь остается только иштадева. И в то же время нет никакой утраты в нашем индивидуальном бытии, когда мы постепенно сливаемся с объектом своего созерцания, потому что он с самого начала был нашим собственным архетипом и источником того фрагментарного отражения, которое мы называем своей индивидуальной личностью».

Главное здесь в том, что не грубое «эго» поглотило высокую Архетипическую Форму, а просто обнаружилось, что первичная природа «эго» и есть эта Форма, так что сознание возвращается к своей первичной и высшей тождественности, вспоминая ее: «Мы остаемся теперь трансцендентным центром сознания, выраженного через Форму или бесформенное присутствие иштадева. Теперь мы ощущаем жизнь иштадева внутри нас. Мы сознательно встречаемся с самими собой и становимся собой [за счет более высокого отождествления] в нашей архетипической и вечной природе» [185]. Такова, следовательно, одна из форм подлинной трансформации или развития в тонкой сфере — обнаружение или вспоминание единства более высокого порядка, которое теперь приближается к Единству — и которое вступает в трансперсональную область сверхсознания и открывает там лишь Архетипическую Сущность.

9. ПРИЧИННАЯ И ПРЕДЕЛЬНАЯ ОБЛАСТИ

Дхармакайя: причинные области

По мере продолжения процесса трансценденции и интеграции раскрываются единства все более высокого порядка, ведущие к завершению в Единстве как таковом.

За пределами высшей тонкой области лежит причинная область, известная по разным источникам как алайя — виджняна (буддизм Йогачарьи) [362], анандамайя — коша (индуизм) [94], пневма (христианский мистицизм) [352], карана — шарира (веданта) [94], Бина и Хокма (Каббала) [338]. В общих терминах буддизма махаяны, это область Дхармакайи (данный термин я и буду здесь использовать). И снова, ради удобства, мы разделим ее на низшую причинную и высшую причинную области. Как и в предыдущей главе, изложение будет намеренно кратким.

Низшая причинная область, классически раскрываемая в состоянии сознания, известном под названием «савикальпа самадхи» [309], представляет вершину Божественного сознания, окончательное и наивысшее обиталище Ишвары, Созидательницы всех сфер [94]. В ней происходит кульминация событий, начавшихся в высшей сфере. Вспомним, что в высшей тонкой области самость растворялась или заново поглощалась в архетипическом божестве как это божество, с самого начала и всегда остававшееся собственной Сущностью и высшим Архетипом индивида.

На низшем причинном уровне это божество — Архетип само растворяется в окончательном Боге, который здесь предстает в качестве чрезвычайно тонкого звука и света — биджа — мантры, из которой и возникали индивидуальное божество, иштадева, идам или Архетип. Окончательный Бог является просто основой или сущностью всех архетипических и меньших божественных проявлений, которые вызывают и с которыми затем отождествляются в тонких областях. В низшей причинной сфере все эти архетипические Формы просто приходят к своему Первоисточнику в окончательном Боге, и именно поэтому и на этом этапе индивидуальная Самость сама оказывается этим окончательным Богом, а сознание трансформируется в более высокую степень тождественности с этим Сиянием. Такова низшая причинная область, предельное откровение окончательного Бога в Совершенном Сиянии и Освобождении.

НИЗШАЯ ПРИЧИННАЯ САМОСТЬ
познавательный стиль	окончательное озарение, сущность слышимого откровения, корень биджамантры, савикальпа самадхи
формы эмоционального проявления	сияющее блаженство/ананда
волевые или мотивационные факторы	только лишь каруна, трансцендентальная любовь-в-единстве
формы времени	транс — временная, вечная
разновидность самости	Окончательный Бог, Источник всех Архетипических Форм

Высшая причинная область

За пределами низшей причинной области, в высшей причинной области, все проявленные формы трансцендируются настолько радикально, что им больше даже не нужно появляться или возникать в Сознании. Это — тотальная и предельная трансценденция и освобождение в Бесформенное Сознание, Безграничное Сияние. Здесь нет никакой самости, никакого Бога, никакого окончательного Бога, никаких субъектов и никакой вещи помимо и отдельно от Сознания, как Такового.

Отметьте общее направление развития более высоких структур единства: в тонкой сфере самость растворяется в архетипическом Божестве (иштадеве, идаме, дхьяни — будде и так далее). В низшей причинной области Самость Божества, в свою очередь, исчезает в окончательном Боге, который есть ее Источник и Сущность. А в высшей причинной области Самость окончательного Бога также сводится к своей собственной Первооснове: растворяется в Бесформенном. Каждый шаг является возрастанием сознания и интенсификацией Осознания, пока все формы не возвращаются к совершенному и радикальному освобождению в Бесформенном.

Джон Блоуфелд прекрасно описывает это восхождение с точки зрения буддизма Ваджраяны: «В ходе ритуала это божество [иштадева] входит в тело адепта и помещается в его сердце на солнечном диске, поддерживаемом лунным диском, покоящемся на лотосе; вскоре адепт сокращается в размерах, пока не становится соразмерным с божеством [начало тонкой области]; затем, неразличимо смешавшись [став одним целым с божеством в высокой — тонкой сфере], они поглощаются в биджамантре, первичном семени — слоге, из которого первоначально возникло божество [низшая причинная область]; этот слог сжимается в одну точку [окончательный Бог]; эта точка исчезает, а божество и адепт в совершенном единстве остаются погруженными в самадхи пустоты [высшая причинная область]…» [43].

Мы уже приводили слова Лекса Хайксона, представляющие индуистский подход и описывающие восхождение в тонкую область. Он продолжает свое описание и для причинной области: после возникновения архетипа иштадевы и отождествления с ним (в высшей тонкой сфере), «этот Архетип растворяется в своей собственной сущности или основании [причинная область]… Теперь происходит совершенное освобождение в сиянии бесформенного Сознания. Нет никакого иштадевы, никакого медитирующего и никакой медитации, нет и осознания их отсутствия. Есть одно только сияние» [185].

Такую же последовательность описывают дзенские тексты, комментирующие коаны [220], [258], [364]. После начальных стадий сосредоточения на коане[40] (это эквивалентно визуализации иштадевы или дхьяни — будды), достигается точка, где индивид растворяется в коане, становясь с ним одним целым во всевмещающем сознании: не с потерей осознания, а с чрезвычайным его усилением. Это называется «человек забыт», то есть отдельный субъект забывается в состоянии единства с коаном, и теперь есть только он один. Это очень тонкое состояние. По мере углубления этого процесса забывается и сам коан — то есть, он растворяет себя в собственном изначальном основании Бесформенного, — «дхарма[41] (коан) забыта» или «и человек и дхарма забыты», и это высшая причинная область бесформенного самадхи. Описания этого процесса настолько похожи во всех традициях, достигающих этой высокой области, что можно быть уверенным относительно общих черт этого процесса. Их не спутаешь ни с чем.

Заметим, что само это состояние — высшее причинное состояние, когда «и человек и дхарма забыты» или «забыты и субъект, и объект», известно под названиями нирвикальпа самадхи (индуизм) [94], ниродха (буддизм хинаяны) [160], самадхи (веданта) [309], и соответствует восьмой из десяти дзенских картинок «поисков быка»,[42] изображающих стадии продвижения к наивысшему Просветлению [320].

ВЫСШАЯ ПРИЧИННАЯ САМОСТЬ
познавательный стиль	незнание или совершенное божественное неведение в прекращении, нирвикальпа самадхи, безграничное Сознание
формы эмоционального проявления	первичное или бесформенное Сияние, совершенная Экстатичность
волевые или мотивационные факторы	только лишь каруна, трансцендентальная любовь — в-единстве; окончательная спонтанность, или лила (игра), цу джуан
формы времени	транс — временная, вечная
разновидность самости	Бесформенная Само — Реализация, трансцендентное Свидетельствование

Свабхавикакайя:

окончательная трансформация

Проходя через нирвикальпа самадхи, Сознание полностью пробуждается как свое Изначальное Условие и Таковость (татхата), которые в то же время являются условием и таковостью всего, что есть — грубого, тонкого и причинного. То, что свидетельствует, и то, что свидетельствуется, суть одно и то же. Поэтому весь Мировой Процесс возникает здесь как мое собственное Бытие, вне и до которого ничего не существует. Это Бытие полностью запредельно и первично в отношении всего возникающего, и в то же время нет ни одной части этого бытия, которая была бы чем‑то иным, чем то, что возникает.

Итак, центром самости оказывается Архетип, центром Архетипа — окончательный Бог, центром окончательного Бога — Бесформенное, поэтому центром Бесформенного оказывается не что иное, как весь мир Формы. «Форма — не что иное, как Пустота, Пустота — не что иное, как Форма», гласит самая известная буддистская сутра [81]. В этой точке экстраординарное и ординарное, сверхъестественное и обыденное являются одним и тем же. Это десятая дзенская картинка «поисков быка», означающая: «Дверь его хижины закрыта, и даже мудрейшему его не отыскать. Он идет своим собственным путем, не пытается следовать шагам древних мудрецов. С тыквой в руках он бродит по рынку; опираясь на посох, он возвращается домой» [220].

Это также сахаджа самадхи, состояние Турья, Свабхавикакайя — предельное Единство, где все вещи и события, оставаясь совершенно отдельными и дискретными, в действительности суть Одно. Поэтому само это состояние не является отдельным от других состояний; оно — не измененное или какое‑то особенное, а, скорее, просто «таковость» всех состояний, та вода, которая формирует саму себя в каждой и всякой волне опыта, как и весь опыт [408]. Его невозможно увидеть, потому что оно — это все видимое; нельзя услышать, потому что оно есть само слышание; нельзя вспомнить, потому что оно есть только в тот момент, когда оно есть. Это радикальная и совершенная интеграция всех прежних уровней — грубого, тонкого и причинного, которые теперь уже сами по себе продолжают возникать в непрестанной игре взаимопроникновения. Это окончательная дифференциация Сознания от всех форм в Сознании, после чего оно, как Таковое, освобождается в Совершенную Трансценденцию, которая представляет собой не выход за пределы мира, а ту окончательную трансценденцию, которая и есть сам Мир. С этого момента Сознание не действует в мире, а само является полным мировым процессом, интегрирующим в себе все уровни, области и планы, высокие и низкие, священные и профанные.

«Вы, следующие по Пути, — призывал дзенский мастер Риндзай, — раз и навсегда сядьте и отрежьте головы Самбхогакайя Будде и Нирманакайя Будде. Те, кто удовлетворился только завершением десяти стадий Бодхисаттвы, подобны крепостным. Те, кто удовлетворяются всеобщим и глубоким пробуждением, остаются всего лишь жалкими рабами, закованными в колодки и цепи. Пробуждение и Нирвана подобны столбам для привязывания ослов. Отчего это так? Это потому так, о вы, следующие по Пути, что вы не сумели увидеть пустотность трех великих мировых эпох [то есть всей вселенной, прошлого, настоящего и будущего]; вот то препятствие, которое вам мешает» [148]. Но, когда это станет понятным, где будут три области бытия или три тела Будды (грубое, тонкое и причинное)? Риндзай отвечает:

Чистый свет вашего сердца в этот момент есть Дхармакайя Будда в вашем собственном доме. Не проводящий никаких разграничений свет вашего сердца в этот момент есть Самбхогакайя Будда в вашем собственном доме. Не различающий свет вашего сердца в этот миг есть Нирманакайя Будда в вашем собственном доме [148].

Ибо, добавляет Риндзай, «тройственное Тело Будды [грубое, тонкое и причинное] есть не что иное, как он сам, здесь, перед вашими глазами, слушающий, как я преподаю Дхарму. Тогда кто же тот, кому все это понятно? Это Тот Единственный, кто прямо перед вами, во всяком осознании, без всяких различимых очертаний и в уединенной яркости. Этот Единственный понимает, как говорить о Дхарме и как ее слушать… Изучающие Сутры и Трактаты принимают Три Тела за абсолют. Но это не так. Эти Три Тела являются просто наименованиями, просто подпорками, они есть просто ментальные тени [для того, кто трансцендировал их все в Совершенном Освобождении]. Почтенные, узнайте Того, кто играет с этими тенями. Он есть изначальный источник всех Будд. Зная его, вы всегда дома, куда бы вы ни попали» [148].

Следовательно, любое сознательное существо, как оно есть, является совершенным воплощением и выражением Предельного. То, чем каждый человек является прежде, чем он является чем‑либо другим, есть Дхармакайя, Тело самой Истины. То, что человек чувствует до того, как почувствует что‑либо другое, есть Самбхогакайя — Тело Веселого Блаженства. То, что он видит до того, как увидит что‑нибудь еще, есть Нирманакайя — Тело проявленной — жизни‑как — самадхи. Три Тела Будды суть одно и единственное Сердце, и три эти области играют в Единстве в свою вечную игру.

И, наконец, это то предельное Единство, к которому направлена вся эволюция, человеческая и космическая. И можно было бы сказать, что космическая эволюция — этот целостный паттерн — завершается в человеческой эволюции, и как человеческая эволюция, которая сама достигает предельного единства сознания, тем самым завершает тот абсолютный Гештальт, к которому движется всякое проявление.

Вечность: Бог или Ид?

Я уже говорил, что попытаюсь в разделах о высших областях кратко обсудить различия между «до-» и «транс-» так, чтобы помочь избежать их путаницы. Мы уже обсудили различия между ними применительно к кентавру, теперь же займемся ими в отношении тонкой и причинной сфер. Мне хотелось бы сосредоточится на понятии безвременности в его «до-» и «транс-» аспектах.

От высшей тонкой области и дальше время само начинает как бы испаряться, пока в причинных областях не остается только Безвременная Вечность — безвременность, являющаяся не утратой, недостатком или отсутствием, а сверх — изобилием Сияния, которое невозможно вместить в пространственные или временные категории. Это не значит в точности, что само время исчезает, а сознание меркнет. Скорее, в состоянии Трансценденции (тонком и причинном) время сжимается в Вечное Сейчас и вместе с тем продолжает течь через него и из него. Как ваши глаза способны одним взглядом охватить или увидеть все четыре угла этой страницы, так глаза Вечности видят все времена в одном Моменте. Вся вечность содержится в каждой временной точке, так что все время есть Настоящее в Вечности. Каждая точка времени остается совершенно самой собой и самой по себе, и вполне естественным образом развертывается из себя самой. И, вместе с тем, каждая точка времени есть только в Вечности, от момента к моменту. Это то, что называется «nunc stans» — Вечным Моментом, охватывающим все времена, не уничтожая ни одного из них, ибо «Вечность пребывает в любовном единстве с тем, что порождается временем».

И здесь мы снова сталкиваемся с проблемой «до-» и «транс-». Давным — давно Фрейд заявил, что Ид безвременно. «Бессознательные психические процессы сами по себе безвременны, — сказал он. — В Ид нет ничего, что соответствовало бы идее времени» [57]. Из‑за огромного влияния идей Фрейда по поводу «безвременного Ид» произошли две вещи:

(1) Всякий раз сталкиваясь с «безвременным состоянием осознания», психоаналитики заявляли, что оно должно быть восстановлением материала безвременного Ид. Таким образом, вечное сознание интерпретировалось как возврат к инстинктивным, океаническим и примитивным формам осознания. Бог в такой системе становится всего лишь инфантильным симптомом, отчаянно нуждающимся в излечении. Сам Фрейд придерживается этого взгляда в книге «Недовольство цивилизацией».

(2) Многие психоаналитики, особенно в последнее время, поняли, что мысли Фрейда по этому вопросу были слишком наивными, и что в психоанализе нужно отвести место для трансцендентных состояний вневременного бытия. Поэтому они постарались узаконить понятия сознания единства и безвременного сознания за счет переопределения Ид или самого бессознательного. Норман О. Браун говорил, что в действительности Ид является самой Ноуменальной Реальностью [57]; Мате Бланко заявлял, что на самом деле Ид представляет собой бесконечную потенциальность [39]; Леуолд считал, что Ид является чем‑то вроде первичного бытия или первоосновы [246].

Эти формулировки второго типа, хотя они и предпочтительнее первой, повлекли за собой некоторые очень неуклюжие компромиссы. Мате Бланко, например, вполне ясно высказался в том смысле, что фрейдистское бессознательное именно таково, как о нем говорил Фрейд: это область первичного процесса, инстинктивная и эмоциональная, тот котел, в котором бурлит первобытная материя жизни. Оно является источником совершенно непреодолимых и разрушительных эмоций, и поэтому задача психоанализа состоит в разрядке и смягчении этой бессознательной потенциальности путем ее трансляции в мышление вторичного процесса. Однако, из‑за того, что Бланко отождествляет это же самое бессознательное с предельным основанием бытия — с Единым Парменида, как он прямо говорит, и даже с Богом, как он лишь намекает, — он невольно приходит к заключению, что задача психоанализа, коль скоро последний должен разряжать и смягчать бессознательное, состоит и в том, чтобы приглушать Бога и избавлять душу от Бесконечности.

Эта путаница проистекает из‑за отсутствия ясного понимания различия между «до» и «транс». Позвольте мне коротко рассмотреть формы времени для каждого из основных уровней сознания, и, я полагаю, вся проблема сразу вскроется (в данном резюме я сокращу число уровней до пяти).

На первом этаже здания сознания помещается плеромное и уроборическое состояние. Форма времени здесь полностью довременная и безвременная: никакого прошлого, настоящего, будущего, — одно лишь плеромное неведение. Это не транс — временное состояние; младенец не трансцендирует время, он ничего о нем не ведает.

На втором этаже — тифоническая самость — первичный процесс, праническое Ид, эмоционально — сексуальное бытие. Здесь нет никакого линейного времени (никакого прошлого и будущего), а только простое настоящее. Форма времени включена в это простое настоящее, не ведая о линейном времени.

На третьем этаже помещается эгоическое время — линейное, историческое, синтаксическое, обладающее прошлым, настоящим и будущим.

На четвертом этаже — кентавр. Временная форма — снова непосредственное настоящее, но уже транс — линейное, тогда как у тифона оно до — линейное. Кентавр обоснован в настоящем, но по — прежнему осознает линейное время.

На пятом этаже расположены все истинно вневременные области. Это — предельная Вечность, осознающая и линейное время, и непосредственное настоящее, но не укорененная ни в том, ни в другом. Это не непосредственное преходящее настоящее, длящееся одну — две секунды, а вечное, которое, вообще не имея длительности, лежит в основании всякой продолжительности и охватывает ее.

Первый и второй уровни — плерома — уроборос и тифон — это приблизительно то, что подразумевается в психоанализе под «Ид» («Оно»). И данные уровни являются более или менее безвременными в смысле до — временности — либо полностью безвременными (как плерома), либо ограниченными настоящим без доступа к линейному времени (как тифон). Таким образом, здесь психоанализ прав: Ид действительно является безвременным, но безвременным по неведению, а не в силу трансценденции. В нем нет никакого времени, потому что Ид слишком примитивно — слишком тупо — чтобы постигать такие понятия.

Фрейд говорил: «В Ид нет ничего соответствующего идее времени», и с тех пор, когда бы аналитики ни услышали о безвременных состояниях осознания, они думали, что имеют дело с Ид. Но утверждение Фрейда вряд ли закрывает вопрос: действительно, все состояния Ид являются безвременными, но из этого вовсе не следует, что все безвременные состояния относятся к Ид. Ид — просто часть довременной вселенной. В камнях нет ничего, что соответствовало бы понятию времени, этого нет ни в растениях, ни в низших животных. Все стадии эволюционного развития, предшествующие языковой, являются фундаментально безвременными (это либо совершенная безвременность, как у камня и плеромы, либо до — линейное время, как у растений, животных и в тифонических областях). Но в таких состояниях или в Ид нет ничего особенного, и уж, конечно, ничего Ноуменального или Предельного. Грубо говоря, Ид всегда остается до — временно тупым.

Это довременное Ид никоим образом нельзя уравнивать с трансвременными состояниями. Различие здесь столь же глубокое, как, скажем, между камнями и людьми или между людьми и богами; и трансвременные области совершенно определенно не могут сводиться к довременному. Первая школа психоанализа (упомянутая выше) совершила ошибку, вообще отказавшись признавать существование трансвременных состояний, и пытаясь тем самым низвести «транс-» до уровня «до-». Поскольку им очень хорошо знакомы первые два этажа сознания, то всякий раз при появлении пятого уровня или трансцендентного состояния, они просто объявляют его возвратом на первый уровень. И, ничего не зная о трансвременности, они, недолго думая, относят ее к до — временности. Пятый уровень сводится к первому, и Тайна рассеивается. С другой стороны, вторая школа психоанализа пытается признавать существование трансвременных состояний, но поскольку они не вполне уверены, что им с ними делать, они просто переопределяют довременное Ид так, чтобы включить туда все безвременные феномены. В результате они приходят к сомнительному выводу, что то же самое Ид, такое примитивное и беспорядочное в своей инстинктивной слепоте, служит обиталищем Самого Бога, той Первоосновы Бытия, которая восходит за пределы всех различий.

Ид безвременно — но оно до — временно. Бог тоже безвременен — но он транс — временен. По моему мнению, психоанализ (а вместе с ним ортодоксальная психиатрия и психология) должны признать эту невероятную разницу и перестать отождествлять Бога с Ид просто потому, что оба они пребывают вне потока линейного времени. Иначе можно было бы камни приравнять к ракетам, поскольку ни у тех, ни у других нет пропеллеров.

Это остается верным и для любой другой ключевой характеристики мистического единения в противопоставлении инфантильному океаническому состоянию. Инфантильное — плероматическое слияние предшествует субъект/объектной дифференциации, что подразумевает, что младенец неспособен отличить субъект от объекта. А мистическое единство (сахаджа самадхи) — транс — субъект/объектно, оно трансцендирует субъект и объект, сохраняя совершенное осознание этой традиционной двойственности, точно так же как язык трансцендирует сенсорное осознание, не отменяя его при этом. Сказать, что транс — дуальное самадхи является в действительности регрессией к пред — дуальному нарциссизму, — это все равно, что говорить, что лес в действительности является регрессией к желудю.

Короче говоря, инфантильное состояние слияния — Плерома, уроборос, тифон, вся область Ид — является до — временным, до — пространственным, до — вербальным и до — личностным. Подлинное мистическое единение, с другой стороны, транс — временно, транспространственно, трансвербально и транс — персонально. Из‑за того, что и до — Х и, транс — Х (каждое по — своему) являются не — Х, они на первый взгляд выглядят похожими. Но здравомыслящий человек быстро убедится в существенных и глубоких различиях между тем и другим. Всерьез уравнивать «до-» и «транс-» могут только те, чья интеллектуальная проницательность не простирается дальше поверхностных впечатлений. Впрочем, пока такой тип ментальности не потеряет своей привлекательности, ортодоксальная психиатрия по — прежнему будет видеть безумцев в святых и психотиков в мудрецах, тем самым с горделивым упрямством выказывая себя самое, как препятствие росту и эволюции человечества в целом.

10. ФОРМА РАЗВИТИЯ

Эта глава — самая важная в книге — будет короткой и сжатой, потому что я предпочитаю, чтобы ее главные положения, простые сами по себе, прочитывались по отдельности. Ибо, пока я исследовал общие стадии развития, больше всего меня удивляло то, что, несмотря на серьезные различия в содержании каждой из линий развития, по форме они очень похожи. Форма развития, форма трансформации — вот, насколько я могу судить, неизменная постоянная от внутриутробного состояния до самого Бога.

Мы видели, что на всех главных стадиях роста процесс психологического развития осуществляется наиболее артикулированным образом. На каждой стадии структура более высокого порядка — более сложная и потому более объединенная — возникает благодаря дифференциации предыдущего, менее упорядоченного уровня. Более высокий порядок появляется при посредстве или помощи нескольких типов символических структур (с некоторыми главными из них мы уже познакомились: уроборическая и осевая формы, образ, слово — и-имя, понятие, образное видение, архетип иштадевы, окончательный Бог, а затем само Бесформенное). Иными словами, на каждой стадии восхождения соответствующая символическая форма, сама возникающая на этой стадии, трансформирует каждую частную форму сознания в следующую стадию более высокого порядка.

Такая структура более высокого порядка вводится в сознание, и рано или поздно (это может случится почти немедленно или же через продолжительное время) самость отождествляется с появившейся структурой. Например, когда тело возникло из плеромного слияния с материальным миром, сознание впервые стало телесной самостью, а, значит, отождествилось с телом. Самость теперь уже больше не была привязана к плеромному слиянию, но была связана с телом. Как только в сознании возник язык, началось смещение от чисто биологической телесной самости к синтаксическому «эго» — самость отождествлялась с языком и действовала, как синтаксическая самость. Теперь она уже не была привязана исключительно к телу, но была связана с ментальным «эго». Подобным же образом в продвинутой эволюции возникает Архетип божества, и после его введения в сознание (в тонкой сфере), самость отождествляет себя с этим Божеством и как это Божество, и оперирует из этой отождествленности. Тогда самость уже не привязана исключительно к «эго», но привязана к своему собственному Архетипу. Дело в том, что вслед за возникновением каждой структуры более высокого порядка самость рано или поздно отождествляется с ней, и это нормально, естественно и приемлемо.

Однако с продолжением эволюции каждый уровень, в свою очередь, дифференцируется от самости. Последняя, в итоге, разотождествляется со своей наличной структурой, чтобы отождествиться со следующей возникающей структурой более высокого порядка. Точнее (и это очень важная техническая деталь), мы говорим, что самость освобождается от исключительной отождествленности с низшей структурой. Она не отбрасывает эту структуру полностью, она просто больше не отождествляется исключительно с ней. Суть в том, что благодаря такой отделенности, она трансцендирует эту структуру (никоим образом ее не уничтожая), и таким образом может оперировать этой более низкой структурой, используя инструменты новой возникающей структуры.

Так, когда телесное «эго» дифференцировалось от материального окружения, у него появилась возможность оперировать окружением при помощи инструментов самого тела (таких, как мышцы). А «эго» — ум, отделившись от тела, смог оперировать телом и миром при помощи своих инструментов (понятий, синтаксиса и так далее). Тонкая же самость, дифференцировавшись от «эго» — ума, получила возможность оперировать умом, телом и миром, используя свои структуры (пси, сиддхи), и так далее.

Следовательно, в каждой точке психологического роста мы обнаруживаем, что: 1) в сознании возникает (при помощи символических форм) структура более высокого порядка; 2) самость отождествляет свое бытие с этой более высокой структурой; 3) рано или поздно возникает структура еще более высокого порядка; 4) самость разотождествляется с низшей структурой и смещает свою сущностную тождественность к высшей; 5) тем самым сознание трансцендирует низшую структуру; 6) оно становится способным оперировать ею с более высокого уровня; 7) так что все предыдущие уровни могут быть интегрированы в сознании, а окончательно — в высшем Сознании. Мы отметили, что каждая последующая высокоупорядоченная структура более сложна, организована и лучше объединена, эволюция продолжается, пока не останется лишь одно Единство, предельное во всех направлениях, после чего эволюционная сила истощается и настает совершенное освобождение в Сияние Света, единство со всем Мировым Потоком.

Всякий раз, когда человек вспоминает какую‑то глубинную структуру более высокого порядка, более низкоупорядоченная структура попадает в ту же категорию. То есть в каждой точке эволюции то, что было целым на одном уровне, становится лишь частью целого более высокого порядка на следующем. Мы видели, например, что на протяжении ранних стадий роста тело составляет все самоощущение, то есть телесное «эго». С возникновением и развитием ума чувство самотождественности смещается в сторону ума, а тело становится просто одним из аспектов, одной частью тотальной самости. Подобным же образом, при возникновении тонкого уровня ум и тело, вместе составлявшие целое в системе самости, становятся просто аспектами или частями новой и более объемлющей самости.

Точно так же мы можем сказать, что в каждой точке эволюции или вспоминания форма самости становится просто компонентом самости более высокого порядка (например, до возникновения ума формой самости было тело, а после этого оно становится частью самости). Это может быть выражено несколькими различными способами, каждый их которых сообщает нечто важное о развитии, эволюции и трансценденции: 1) то, что является целым, становится частью; 2) то, что является отождествлением, становится отстранением; 3) контекст становится содержанием [то есть контекст познания/опыта на одном уровне становится просто содержанием опыта на следующем]; 4) то, что является фоном, становится фигурой [которая высвобождает фон более высокого порядка]; 5) то, что субъективно, становится объективным [до тех пор, пока оба термина не станут бессмысленными]; 6) условие становится элементом [например, ум, который a priori является условием эгоического опыта, становится просто элементом опыта в более высоких областях; как об этом говорилось в «Спектре Сознания»: человек тогда смотрит на эти структуры и потому не использует их в качестве чего‑то, посредством чего смотрят на мир — и таким образом искажают его] [410].

Каждый из этих пунктов, фактически, представляет собой определение трансценденции. И в то же время, каждый также является определением какой‑то стадии развития. Из чего следует, что первое и второе по сути идентичны, а эволюция, как уже говорилось, является «самореализацией через самотрансценденцию».

Главное заключается в том, что развитие и трансценденция — это два разных слова для обозначения одного и того же процесса. О «трансценденции» часто думали как о чем‑то необычном, странном, оккультном или даже психотическом, тогда как на самом деле в ней вообще нет ничего особенного. Когда младенец учится дифференцировать свое тело от окружения, он просто трансцендирует плеромный мир; ребенок, который учится ментальному языку трансцендирует мир И простое тело; человек, медитирующий на тонком теле просто трансцендирует мир И тело И ум; душа, пребывающая в медитации на причинном теле, трансцендирует мир И тело И ум И тонкую область… Форма каждого момента роста остается по сути той же самой, и это форма трансценденции, развития: она описывает пологую кривую от подсознания через самосознание к сверхсознанию, вспоминая, трансцендируя, интегрируя, объединяя все больше и больше, пока не останется лишь то Единство, которое всегда уже было с самого начала и которое — альфа и омега путешествия души сквозь время.

11. ТИПЫ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО

Предыдущие главы были посвящены обзору главных стадий и уровней в развитии сознания; в последующих будут рассмотрены некоторые следствия этой модели. В них мы взглянем на динамику эволюции — которая представляет собой не что иное, как невероятный проект Атман. Мы будем рассматривать медитацию, бессознательное, инволюцию (противоположность эволюции), шизофрению и мистицизм. А начнем мы с «типов» бессознательного.

Авторы многих научных работ о «бессознательном» просто с самого начала допускают, что оно существует — как процесс, либо как содержание — а затем переходят к описанию его слоев, уровней, оснований, форм или содержаний. Я же убежден, что такой подход следует дополнить вопросами психологии развития и эволюционными соображениями, с одной стороны, и динамическими факторами, с другой.

Позвольте мне привести несколько примеров по самой проблеме. Транзактный анализ говорит о бессознательном (или пред — сознательном) сценарном программировании, содержащем вербальные предписания типа «испытывать вину» или «накапливать тревогу» [33]. Задача аналитика — обнаружить такие предписания, сделать их явными и сознаваемыми, тем самым освобождая клиента из‑под их принудительной власти. Ради простоты назовем это «вербально — сценарным бессознательным».

Теперь давайте отметим одну простую вещь: у до — вербального ребенка не может быть вербально — сценарного бессознательного. Скорее, сам язык сначала должен возникнуть в ходе развития, потом в него загружаются сценарные предписания, которые должны будут опуститься ниже обычного порога сознания — только на этом этапе и не ранее можно говорить о бессознательном сценарии. По той же причине ребенок на до — фаллической стадии не может иметь фаллическую фиксацию, а до — эгоический младенец не обладает бессознательной структурой характера — «эго», и т. п.

Очевидно, что существующее в «бессознательном» в значительной мере зависит от вопросов развития, — все бессознательное во всех своих формах не просто изначально дано. И все же многие современные авторы, судя по всему, предполагают, что существует некое «трансперсональное бессознательное», присутствующее с самого начала, однако вытесненное. Но, позвольте, если оно похоже на вербальные формы, структуру характера, умственные способности, абстрактное мышление и на высшие структуры вообще, то оно еще не вытеснено, ибо по логике развития у него еще не было даже шанса возникнуть.

Настроившись на такую точку зрения в отношении развития и динамики в противопоставление статике и данности, я очерчу пять основополагающих типов бессознательных процессов. Это именно типы бессознательных процессов, а не уровни бессознательного (хотя мы будем упоминать и о них). Я не собираюсь в своем обзоре исчерпать тему или дать окончательные определения, а лишь хочу указать на те вопросы, к которым, на мой взгляд, должна адресоваться трансперсональная психология.

Основное, или фоновое бессознательное

В слово «фон»[43] (или основа) я вкладываю, по существу, нейтральный смысл; его не следует смешивать с «Основанием Бытия», или «Первоосновой». Хотя в определенном смысле это понятие и является «всеобъемлющим», фундаментально оно относится к процессу развития. Зародыш «обладает» фоновым бессознательным; по существу, это все глубинные структуры, существующие, как потенциально готовые возникнуть в какой‑то точке будущего через воспоминание. Все глубинные структуры, данные коллективному человечеству — принадлежащие каждому уровню сознания — от тела, ума, души и духа до грубого, тонкого и причинного, — погружены в фоновое бессознательное. Они бессознательны, но не вытеснены, потому что еще не входили в сознание (в этой жизни; мы можем говорить о вытеснении этих высших состояний в психологии инволюции или предрождения, о чем см. последнюю главу). Развитие или эволюция состоит из серии иерархических трансформаций или развертываний глубинных структур из фонового бессознательного, начиная с наинизших (плерома и тело) и заканчивая наивысшими (Бог и Пустота). Когда — и если — возникло все, содержавшееся в фоновом бессознательном, тогда остается только сознание: все сознательно, будучи Всем. Как говорил Аристотель, когда все потенциальности актуализируются, то результатом будет Бог.

Заметьте, что фоновое бессознательное по большей части (но, по — моему, навряд ли можно сказать, что полностью) лишено поверхностных структур, поскольку последние в основном выучиваются в ходе развертывания (вспоминания) глубинных структур. Это похоже — но лишь похоже — на идею Юнга об архетипах, как «формах, лишенных содержания». Сам Юнг писал, что архетип (глубинная структура) «определяется своим содержанием [поверхностной структурой] только в том случае, когда становится осознаваемым и потому наполняется материалом сознательного опыта» [213]. Каждый человек «наследует» одни и те же базисные глубинные структуры; но каждый выучивает индивидуальные поверхностные структуры, которые могут быть очень схожими или совершенно несхожими со структурами других людей (разумеется, в пределах ограничений, накладываемых самими глубинными структурами).

И, наконец, обратим внимание на то, что, чем ближе глубинная структура к возникновению в сознании, тем более мощно она влияет на уже возникшее сознание. Этот факт оказывается наиважнейшим.

Теперь все следующие четыре типа бессознательного могут быть определены относительно фонового бессознательного. Это даст нам понятие бессознательных процессов, которое будет отражать одновременно структурность и динамику, а также многослойность и развитие.