Путин против Медведева – схватка бульдогов под ковром

Горбачёв Владимир Лукич, депутат Государственной думы РФ четвёртого (2003–2007 гг.) и пятого (с декабря 2007 г.) созывов. Родился 29 июля 1950 года в городе Киселёвск Кемеровской области. В 1973 году окончил Новосибирский электротехнический институт связи по специальности «инженер электросвязи». Окончил институт повышения квалификации Академии народного хозяйства при Совете Министров СССР. Кандидат экономических наук. Академик Международной академии связи.

Работал в структурах Минсвязи СССР и РСФСР в Кемерово, Пензе и Краснодаре на различных руководящих должностях. В 1973 году – в передвижных механизированных колоннах треста «Связьстрой». В 1981 году – главный инженер треста «Связьстрой-2» в Краснодаре. В 1987 году был назначен начальником Государственного предприятия связи и информатики «Россвязьинформ» Краснодарского края. В 1994 году был назначен гендиректором ОАО «Кубаньэлектросвязь» (переименовано в 2001 году в ОАО «Южная телекоммуникационная компания», ЮТК).

Пару слов – о Международной академии связи (МАС), академиком которой Владимир Горбачёв является. МАС создана как общественная организация в Москве 7 марта 1996 года. Цели МАС – консолидация и интеграция мирового научного потенциала и людей, профессионально занимающихся развитием информационных коммуникаций. В настоящее время Академия объединяет более 750 учёных, руководителей и специалистов из 46 стран мира. Среди представителей организаций и предприятий, которые входят в МАС, 33 % составляют представители администраций связи и правительственных учреждений и (внимание!) 67 % – представители операторов и промышленности связи.

Таким образом, получается следующее. Компании, оказывающие услуги на рынке телекоммуникаций (в том числе и операторы сотовой связи) пролоббировали проект внесения поправок в Федеральный Закон «О связи», с тем чтобы, как говорила руководитель службы корпоративных коммуникаций ОАО «Вымпелком» Елена Прохорова, были сняты «терминологические разночтения между отраслевым законодательством и Градостроительным кодексом».

Суть лоббирования Горбачёвым интересов операторов сотовой связи заключается в следующем. «Законопроектом предлагается дополнить ФЗ «О связи» для облегчения госрегистрации прав собственности на сооружения связи, являющиеся особо опасными и технически сложными объектами.

В настоящий момент операторы сотовой связи сталкиваются с административными и финансовыми издержками, так как на все объекты инженерной инфраструктуры, созданные или приспособленные для размещения средств связи, распространяется режим госрегистрации прав на такие объекты, установленный Гражданским кодексом РФ.

Принятие данного законопроекта существенным образом улучшит условия реализации вещных прав операторов подвижной радиотелефонной связи на антенно-мачтовые сооружения и снизит административные барьеры в развитии отрасли, что позволит сократить издержки и ускорить развитие телекоммуникационной инфраструктуры отрасли в целом», – говорилось в сопроводительной записке к этому законопроекту.

На понятном языке это должно было звучать так: внесение изменений в ФЗ «О связи» позволит тем же операторам сотовой связи, с одной стороны, большинство уже возведённых (но – нелегитимных!) антенно-мачтовых сооружений вывести из-под необходимости проведения государственной экспертизы, а с другой стороны – упростить процедуру государственной регистрации прав на собственность таких объектов.

Тот же «КоммерсантЪ», ссылаясь на представителей Ростехнадзора и операторов сотовой связи, сообщал, что «сейчас компании активно занимаются легализацией своих башен, однако динамика у всех разная». Насколько активно шёл этот процесс, сказать сложно, но не исключено, что его участники с нетерпением ожидали того момента, когда в ФЗ «О связи» будут внесены нужные им изменения.

Эти изменения для операторов сотовой связи и в самом деле были крайне важны: они, надо полагать, помогли сэкономить немалые денежные средства. Но почему изменения важно было внести именно в закон «О связи»? Для этого нужно понять структуру действующего федерального законодательства.

Дело в следующем. Как уже было сказано, с 1 января 2007 года в рамках Градостроительного кодекса РФ начала действовать статья 48.1 «Особо опасные, технически сложные и уникальные объекты». Пункт 2 этой статьи как раз и определяет критерии подобных объектов. В упоминавшемся выше Постановлении Правительства РФ № 54 от 01.02.2006 г. «О государственном строительном надзоре в РФ» высота подобного рода объекта начиналась с 75 метров. В п. 2 ст. 48.1 ГрК РФ высота была увеличена до 100 метров.

При этом, ст. 49 ГрК РФ определяет, что проектная документация и строительство подобного рода объектов обязательно должны проходить государственную экспертизу, чего, как можно понять, операторам сотовой связи (равно как и иным организациям, работающим на рынке телекоммуникаций) делать очень и очень не хотелось.

Ростехнадзор начал настаивать на проведении госэкспертизы. Операторы сопротивлялись и даже, как следует из упоминавшейся выше публикации газеты «КоммерсантЪ», отказывались предоставлять Ростехнадзору сведения о количестве имеющихся у них «вышек».

Обосновывая необходимость проведения государственной экспертизы АМС операторов сотовой связи, специалисты Ростехнадзора ссылались на ст. 48.1 Гражданского кодекса РФ и на Приложение к Постановлению Правительства РФ № 54 от 01.02.2006 г. «О государственном строительном надзоре в РФ». В этих актах как раз и определялись критерии подобного рода объектов строительства.

Именно с начала 2007 года у операторов сотовой связи и начались проблемы, о которых 1 июля 2009 года на заседании Госдумы сказал депутат-лоббист Владимир Горбачёв: «Операторы сталкиваются с затягиванием процесса сдачи этих объектов в эксплуатацию, и затяжка идёт до года и более». Всё верно: «затяжки» начались не из-за того, что было отменено одно из постановлений Правительства РФ, а из-за того, что с 1 января 2007 года вступили в действие отдельные положения Градостроительного кодекса РФ, ужесточающие требования по сдаче в эксплуатацию опасных и технически сложных объектов.

Тогда операторы сотовой связи с помощью лоббистов в Госдуме решили зайти с другой стороны. Подпункт 3 п. 1 ст. 48.1 Градостроительного кодекса РФ оговаривает параметры линейно-кабельных сооружений связи: они определяются в соответствии с законодательством Российской Федерации, то есть отраслевым Федеральным Законом «О связи».

Так оно и есть: эти сооружения описаны в п. 6 ст. 2 ФЗ «О связи»: «Линейно-кабельные сооружения связи – сооружения электросвязи и иные объекты инженерной инфраструктуры, созданные или приспособленные для размещения кабелей связи». Но никаких конкретных цифровых показателей этих самых линейно-кабельных сооружений в ФЗ «О связи» зафиксировано не было. Понятно, почему: эти параметры определялись в Градостроительном кодексе РФ и Постановлении Правительства РФ № 54 от 01.02.2006 г. «О государственном строительном надзоре в РФ».

Вроде бы для телекоммуникационного бизнеса, использующего антенно-мачтовые сооружения, в этом не было никаких неудобств: ведь подавляющее большинство их АМС редко достигает 75-метровой высоты. Всё бы так, если бы не позиция Ростехнадзора. А, как мы знаем из публикации в газете «КоммерсантЪ», специалисты Ростехнадзора были уверены: «Любая сотовая вышка, независимо от высоты, стоящая на фундаменте, должна являться объектом строительства». И, соответственно, проходить государственную экспертизу.

Судя по всему, к началу 2009 года и было решено внести поправки в статью 2 Федерального Закона «О связи». А именно: чётко оговорить, что к категории особо опасных, технических сложных и уникальных объектов строительства НЕ ОТНОСЯТСЯ антенно-мачтовые сооружения высотой до 75 метров. Внести эти поправки решили именно в закон «О связи», который является отраслевым. И тем самым, как говорила уже цитировавшаяся ранее руководитель службы корпоративных коммуникаций ОАО «Вымпелком» Елена Прохорова, снять «терминологические разночтения между отраслевым законодательством и Градостроительным кодексом».

Оставалось последнее препятствие в виде ещё одного отраслевого документа – Постановления Правительства РФ № 54 от 01.02.2006 г. «О государственном строительном надзоре в РФ». 10 марта 2009 года в это Постановление решением Правительства РФ вносятся изменения. И уже 18 марта 2009 года Председатель Правительства РФ Владимир Путин подписывает Постановление № 204 «О внесении изменений в Постановление Правительства РФ от 1 февраля 2006 г. № 54». Своей подписью Путин признал утратившим силу приложение с критериями, по которым объект строительства относился к особо опасным, сложным и т. п.

После чего лоббисты выбрали удобный с процедурной точки зрения момент для внесения поправок в ФЗ «О связи» на рассмотрение депутатов Госдумы. Вопрос о поправках рассматривался на вечернем заседании Госдумы РФ. Вопрос этот обсуждался далеко не первым. К нему депутаты перешли после обсуждения проекта Федерального Закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации», внесённого Президентом России (он был направлен на усиление уголовной ответственности за совершение преступлений против жизни, здоровья и половой неприкосновенности несовершеннолетних). Обсуждение его было долгим и бурным: депутаты до хрипоты спорили по вопросу усиления уголовного наказания за педофилию.

Затем депутаты длительное время дебатировали на тему внесения изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации и статью 45 Федерального Закона «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», повторно надорвавшись в обсуждении бюджетных вопросов. Потом ушли на перерыв, вернулись, обсудили вопросы создания и упразднения некоторых судов в Оренбургской области, внесли изменения в Гражданско-процессуальный кодекс РФ… И, изрядно, надо полагать, «ушатавшись», перешли к обсуждению 42-го пункта повестки заседания: внесение тех самых изменений в ФЗ «О связи». Пункт этот, к слову говоря, был не последним в повестке дня – дабы депутаты, не дай бог, не зациклились на нём!

В общем, всё и прошло так, как было задумано: особо не вникая в суть предлагаемых изменений, большинство «думцев» проголосовало за лоббистские предложения операторов сотовой связи.

Что и говорить, с точки зрения аппаратной интриги, момент для голосования был подобран исключительно удачно! Всполошились лишь два депутата от фракции ЛДПР и один – от КПРФ, но погоды их каверзные вопросы не сделали. В первом чтении дополнения в закон были приняты.

Владимир Путин: тариф «Super Life»?

Ещё раз вспомним, как депутат Владимир Горбачёв на заседании Госдумы 1 июля 2009 года сетовал: дескать, Правительство РФ зачем-то отменило Постановление № 54 от 01.02.2006 г. «О государственном строительном надзоре в РФ». Допустим, Горбачёв ошибся. Допустим, он имел в виду лишь приложение к этому Постановлению.

Но зачем, в самом деле, в марте 2009 года глава российского Правительства Владимир Путин отменил это самое приложение? Ведь без него, как говорил Владимир Горбачёв, операторам сотовой связи – кирдык! Так почему же Владимир Путин вольно или невольно, но принял-таки участие в этой лоббистской свистопляске? Про Владимира Владимировича не скажешь, что он – дурак. Тогда – что же?

Ещё зимой 2009 года по Москве про Путина упорно ходили слухи, долетевшие и до провинции. Суть этих слухов заключалась в следующем: то ли сам Владимир Владимирович, то ли кто-то из членов его семьи или близкого окружения является совладельцем (совладельцами) одного из крупнейших операторов сотовой связи России. Если это так, тогда бизнес-интерес «национального лидера» вполне понятен. Пусть это выглядит не очень красиво, но бизнес – превыше всего.

Если продолжить рассуждение в этом ключе, то становится понятно, что поправки в Федеральный Закон «О связи», которые рассматривались в Государственной думе, могут иметь ещё более приятные последствия для операторов сотовой связи. Помните слова депутата-лоббиста Владимира Горбачёва о возможности установки «базовых станций» на крышах многоэтажных жилых домов? Высота таких сооружений будет измеряться не от уровня земли, а от уровня крыши, о чём и говорил депутатам Владимир Горбачёв: «От высоты здания, от крыши и будет считаться расстояние. Это как раз вопрос уже для постановления Правительства, где это всё будет расписано». То есть по вопросу установки АМС на крышах жилых домов ещё будет издано отдельное Постановление Правительства РФ, подписанное «национальным лидером» Путиным. Понятно, что это может дать операторам.

Подавляющее большинство антенно-мачтовых сооружений, установленных операторами сотовой связи и их коллегами во многих городах России, имеет высоту 20–25 метров. С благословения мудрого и бескорыстного Правительства РФ, имея возможность устанавливать АМС на крышах жилых домов, операторы смогут существенно экономить на строительно-монтажных работах, одновременно расширяя зону покрытия сети и улучшая качество связи. Не исключено, что после этого запуск в коммерческую эксплуатацию технологии 3G, а там и 4G пойдёт семимильными шагами.

Так вот, после монтажа на крыше 9 – 10-этажного жилого дома всего лишь 10 – 15-метровой «башни» получается общая высота сооружения в 40–45 метров. Конечно, качество связи будет намного лучше. Плюс – эти сооружения формально не будут считаться особо опасными, технически сложными или уникальными объектами строительства. А это значит, что их проектная документация и сам процесс строительства не будут проходить государственную экспертизу, на чём настаивает Ростехнадзор.

Кто-то скажет, что это – бред, что быть такого не может! Отнюдь. В сентябре 2008 года интернет-портал «Синтез новостей» рассказал следующую историю. В столице Чувашии – Чебоксарах – жители нового девятиэтажного дома по ул. Ярмарочной через суд добились демонтажа базовой станции сотовой связи и всех антенно-фидерных устройств, установленных сотовой компанией на крыше их дома без разрешения собственников квартир.

Суд принял такое решение, приняв во внимание, что электромагнитное излучение от данного передающего оборудования, по словам жильцов, негативно сказывается на их здоровье.

И это – не единственный пример. Аналогичная станция установлена в тех же Чебоксарах на крыше пятиэтажного дома № 10 по ул. Промышленная в Юго-Западном районе города. И что самое удивительное: непосредственно под станцией к дому примыкает детская музыкальная школа № 3! Кто мог дать разрешение на установку станции в таком месте? Совершенно не понятно.

И вот что интересно: в думских бдениях по поводу внесения изменений в ФЗ «О связи» разговор о пресловутых «башнях» всё время шёл с точки зрения рассмотрения их как объектов инженерных коммуникаций. То есть «башни» – это всего лишь строительный объект, критерий опасности которого вроде как крайне невысок.

Но проблема-то заключается не только в этом! Известно, что на крышах высотных жилых и административных зданий уже не первый год в массовом порядке устанавливается различное телекоммуникационное оборудование, в том числе – секторные и бриджевые антенны сотовой связи, обеспечивающие абонентам устойчивый сигнал. Вся эта аппаратура работает от электричества. Любой работающий электроприбор испускает электромагнитное излучение.

Медиками доказано, что продолжительное воздействие электромагнитных полей даже малого уровня может являться причиной многочисленных заболеваний. Особую опасность, по мнению медиков, представляет воздействие электромагнитных полей для организмов, развивающихся в утробе матери, и детей. Кроме того, такого рода воздействию подвержены и люди, страдающие аллергическими заболеваниями.

В статье «Оружие массового поражения мозга» один из авторов этой книги – Сергей Почечуев – заострял внимание на том, что немалое количество антенно-мачтовых сооружений телекоммуникационных компаний по странному совпадению размещаются в непосредственной близости от детских дошкольных и школьных учреждений, больниц и поликлиник.

Ни депутат-лоббист Горбачёв, ни другие депутаты Госдумы, которые задавали Горбачёву вопросы, ни словом не обмолвились об этом!

Специалисты говорят, что влияние электромагнитного излучения на организм человека – непаханое поле для исследований. Так, может, прежде чем устанавливать антенны и прочее телекоммуникационное оборудование на крышах жилых домов, вблизи детских садов и школ, надо хотя бы немного изучить, как всё это «хозяйство» в перспективе будет влиять на здоровье людей?

Увы, этот вопрос так и остался в разряде риторических.

Пенсионеры – будущее России!

2 июля 2009 года в «Российской газете» было опубликовано обширное интервью с вице-спикером Государственной думы ФС РФ, секретарём Президиума Генерального совета партии «Единая Россия» Вячеславом Володиным под названием «Что ждёт пенсионеров?». Вячеслав Викторович, который сейчас занимает пост руководителя аппарата Правительства РФ в ранге вице-премьера и возглавляет штаб «Общероссийского народного фронта», ставшего предвыборным трамплином для Владимира Путина, тогда решил прокомментировать новые законы, принимаемые Госдумой.

Вячеслав Володин в своём интервью «Российской газете» остановился на законопроектах, которые были направлены на защиту самой незащищённой категории жителей России – пенсионеров.

Перескажем вкратце суть этого интервью.

Повышение пенсий должно было коснуться, как говорил Володин, 36,5 миллиона российских пенсионеров, которые получат увеличение пенсий в среднем на 1700 рублей. Для такой категории, как ветераны Великой Отечественной войны, с учётом единовременных выплат и ежемесячного материального обеспечения пенсия должна была вырасти почти до 20 000 рублей в месяц.

Инвалиды ВОВ должны получать чуть больше 20 000 рублей в месяц. Вдовы погибших военнослужащих – 15 000 рублей в месяц. А средний размер пенсии по старости, как предполагалось, должен был составить 6617 рублей в месяц (по данным председателя Правления ПФР А.В. Дроздова, озвученным им в интервью журналу «Русский Newsweek» [29.06.2009 г.], средняя ежемесячная пенсия должна была составить 7746 рублей). Кроме того, был запланирован существенный рост социальных пособий.

На всё про всё в федеральном бюджете было предусмотрено дополнительное выделение 43 млрд рублей. Однако пополнение бюджета предполагалось осуществлять за счёт увеличения налогового бремени на бизнес.

По словам Вячеслава Володина, федеральные власти намерены были осуществить очередную новацию, а именно: перейти от единого социального налога (ЕСН, на тот момент он составлял 26 % от фонда оплаты труда у каждого юридического лица-работодателя, кроме тех юрлиц, которые работали по упрощённой системе налогообложения) к страховым взносам. С 1 января 2010 года 20 % налога пошло напрямую в Пенсионный фонд РФ (ПФР), а оставшиеся 6 % стали распределяться между Фондом обязательного медицинского страхования (ФОМС) и Фондом социального страхования (ФСС).

До конца 2009 года планировалось ещё два повышения пенсий. С 1 августа 2009 года на 7,5 % была индексирована страховая часть трудовой пенсии (её получателями, по состоянию на 1 марта 2009 года, являлись 35 млн 758 тыс. человек). А с 1 декабря 2009 года произошло повышение базовой части трудовой пенсии на 31,4 %.

Для людей, далёких от тонкостей бюджетного процесса и всех этих нюансов налогообложения (а среди российских пенсионеров подобного рода граждан немало), могло показаться, что заявленные Володиным новации – вещь правильная и хорошая.

Но так ли это на самом деле?

Правительство РФ и партия «Единая Россия» фактически сохраняют ныне действующую пенсионную систему страны, загоняя её проблемы вглубь. По сути предложенные ещё два года назад «реформы» – это путь в тупик. Богатые становятся ещё богаче, а основная тяжесть налогового бремени переносится на малый и средний бизнес, а также, соответственно, на граждан с относительно невысокими доходами.

Понимал ли это Вячеслав Володин, расписывая в своём интервью красоты очередного «пенсионного» разворота? Не берёмся давать однозначный ответ. В любом случае, Вячеслав Викторович пытался выдать желаемое за действительное. Говоря языком улицы, «вешал лапшу на уши».

А теперь разберёмся в деталях предложенных Владимиром Путиным «новаций».

С 2011 года страховые взносы выросли до 34 %, из которых 26 % идёт в ПФР, а оставшиеся 8 % распределяются между ФОМС и ФСС. То есть налоговое бремя для работодателей-налогоплательщиков заметно усилилось.

Вячеслав Володин, успокаивая предпринимательские круги, заявил тогда в своём интервью «Российской газете»: «Что касается интересов бизнеса, вернёмся к этому вопросу при обсуждении налогового законодательства […] и, думаю, найдём решения проблемы, какие-то иные меры стимулирования». Что представляют собой эти самые «какие-то иные меры стимулирования», Вячеслав Викторович не пояснил.

23 июня 2009 года цену этих «новаций» прокомментировала «Российская Бизнес-газета» (статья «Придут за пенсией»). Автор статьи Ирина Колодина сообщила неутешительные новости: «Уже с 2010 г. количество проверок предпринимателей может заметно увеличиться. Связано это с переходом от единого социального налога к страховым взносам. Проверять правильность уплаты страховых платежей будет не ФНС, а Пенсионный фонд России, Фонд социального страхования и Фонд обязательного медицинского страхования.

То есть в дополнение к налоговым проверкам появятся ещё и проверки «страховые», причём каждая структура в отдельности будет проверять «свои» взносы. Соответствующий законопроект уже внесён в Госдуму. Эти изменения слабо укладываются в заявленный курс на сокращение числа проверок и снижение административных барьеров, говорят эксперты.

По оценкам ПФР, для контроля за правильностью уплаты страховых взносов дополнительно потребуется нанять 7 – 10 тысяч человек проверяющих».

То есть штат госслужащих (а Пенсионный фонд РФ – это государственное учреждение) должен был вырасти на 7 – 10 тысяч человек – плюс к тем более чем 133 000 сотрудникам, уже работавшим в системе ПФР. Получается так: вместо того чтобы в кризисное время сокращать издержки на содержание госаппарата, Правительство РФ и «единороссы»-законодатели пошли в противоположном направлении.

А кому пришлось нести основную массу издержек? Правильно – малому и среднему бизнесу. Причём Вячеслав Володин, что называется, на «голубом глазу» был уверен, что так оно и должно быть: «Надо чётко понимать, – заявляет видный «единоросс», – повысить пенсии возможно либо увеличивая пенсионный возраст, либо налоговую нагрузку на бизнес. Другого не дано!»

Ну почему же не дано? Может быть, стоило попробовать увеличить налогооблагаемую базу? Может, надо было попытаться вместо репрессивного отношения к малому и среднему бизнесу создавать благоприятные условия для его развития в общефедеральном масштабе? Может, надо было перестать лоббировать налоговые льготы для самых обеспеченных граждан России? Тогда не было бы необходимости столь резко поднимать налоги (если их вообще надо было поднимать), так как количество собираемых мытарями денежных средств увеличивалось бы с ростом числа налогоплательщиков.

Тогда, в 2009 году, в «Российской газете» скороговоркой и как бы между прочим (статья «Соцналог приговорили») замечалось, что с 2010 года будут внесены изменения в действующую регрессивную шкалу. Это означало, что усиление налогового бремени могло коснуться не только юридических, но и физических лиц. В чём же лукавство?

На тот момент единый социальный налог (ЕСН) взимался с работодателей по регрессивной шкале: 26 % с фонда оплаты труда (для юрлиц, работавших по упрощённой системе налогообложения, этот показатель был несколько ниже – 14 %).

Поясним это на конкретном примере образца 2009 года. У работника ежемесячная зарплата составляла, скажем, 10 000 рублей. На руки он получал 10 тысяч за минусом подоходного налога в 13 % по действовавшей тогда плоской шкале НДФЛ. Чтобы выплатить сотруднику ежемесячную зарплату в 10 000 рублей, работодатель начислял сверх этой суммы 2 600 рублей. Эти 2 600 рублей ЕСН (26 %) «расщеплялись» на выплаты в ФОМС, ФСС и ПФР. 26-процентный ЕСН работодатель начислял и выплачивал с годовой зарплаты работника до 280 тысяч рублей. На большие суммы зарплат начинала действовать регрессивная шкала налогообложения: с зарплаты от 300 до 600 тысяч рублей работодатель платил ЕСН в размере 10 %, а с 600 тысяч и выше – только 2 %.

Регрессивная шкала фактически освобождала от налогообложения примерно 18–20 % фонда оплаты труда в России. Но самое главное – были освобождены от налогообложения единым социальным налогом сверхкрупные выплаты: бонусные, опционные и прочие вознаграждения топ-менеджеров. Формальная мотивировка была проста: дескать, это делается для легализации фонда оплаты труда. По факту же получалось, что этот порядок был установлен в интересах крупных собственников и всё тех же топ-менеджеров.

Приведём один пример. В конце июня 2009 года собрание акционеров РАО «Газпром», где большинство голосов, кстати, принадлежит государству, приняло решение выплатить главе газового монополиста Алексею Миллеру по результатам 2008 года вознаграждение в размере 17,48 млн рублей, что активно обсуждалось в российских печатных и сетевых СМИ.

Считаем: 2,27 млн рублей составит подоходный налог. А ЕСН – соответственно, 2 %, или – 349,6 тыс. рублей, каковые и пошли в числе прочего в Пенсионный фонд РФ. Если бы на бонусное вознаграждение Миллера не распространялась регрессивная шкала ЕСН, начисленная сумма выросла бы с 349,6 тыс. рублей до 4 млн 544,8 тыс. рублей, или – в 13 раз!

В 2009 году Правительство РФ и разработчики пенсионных «новаций» предложили, как уже говорилось выше, заменить ЕСН на страховой взнос, причём регрессия была только увеличена: страховой взнос тоже стал определяться размером заработка, но был установлен максимум – не более 415 тыс. рублей в год. Фактически была предложена суперрегрессия: обложить страховым взносом, который по факту является налогом, только низкие и средние доходы работников с зарплатой до 415 тыс. рублей в год. А с заработка свыше 415 тыс. рублей в год никаких отчислений не брать вообще!

Депутат Государственной думы РФ, доктор экономических наук Оксана Дмитриева справедливо заметила в одном из своих интервью, что такой порядок крайне выгоден крупным собственникам, управленческой элите, богатым секторам экономики – финансовому, нефтегазовому, металлургическому. «Основная нагрузка, – говорила Оксана Генриховна, – ляжет на малый и средний бизнес, на обрабатывающую, лёгкую промышленность, сельское хозяйство. Они и без того в очень тяжёлом положении, а теперь вообще будут придавлены!»

Но если бы только это!

В большинстве развитых стран обязательные государственные пенсионные системы выстроены на основе так называемого договора поколений. Суть его заключается в том, что работающие сегодня граждане обеспечивают за счёт своих пенсионных взносов (налогов) пенсионеров. Мировая практика показывает, что такая схема пенсионного обеспечения не менее эффективна, чем накопительная.

В январском, за 2009 год, номере журнала «Российская Федерация» упоминавшаяся выше депутат Государственной думы Оксана Дмитриева по этому поводу заявила следующее: «Безусловно, в последние годы пенсии постоянно повышались, но их рост не всегда поспевал за реальным, а не госстатовским ростом стоимости жизни, с одной стороны, а также за темпом роста заработной платы – с другой. Коренные пороки и изъяны пенсионной системы не устранялись, хотя и были возможности для этого: высокие бюджетные доходы, достаточно благоприятное соотношение работающих и пенсионеров.

Совершенно надуманно и разделение пенсии на страховую и базовую часть. При этом базовая и страховая части индексировались в разные сроки и в разном размере. Экономические и социальные последствия пенсионной реформы не были просчитаны и учтены. Переход от распределительной системы, основанной на договоре поколений, к накопительной порождает так называемый эффект «двойного бремени», когда работающее поколение из своих взносов одновременно должно отчислять средства на выплату пенсий нынешним пенсионерам и накапливать на свою пенсию.

Поэтому этот переход можно осуществить, либо сокращая пенсию нынешним пенсионерам, либо повышая налоги (взносы) для работающих (что Правительство в компании с «партией власти» как раз и сделали – Авт.), либо подпитывать Пенсионный фонд ещё и деньгами из федерального бюджета в значительном объёме. Поэтому в мире никто и не решался на переход от распределительной системы к накопительной: от неё неизбежно пострадают десятки миллионов людей.

Кроме того, такая реформа продолжится 60–70 лет, а за это время неминуемы финансовые кризисы, обрушающие фондовый рынок и обесценивающие пенсионные накопления при накопительной системе. Эти «досадные мелочи» не остановили власти России. Основной удар от реформы пока несло нынешнее поколение пенсионеров. У них фактически снизился относительный размер пенсии. В дальнейшем предполагается переложить часть бремени на работающих, увеличив единый социальный налог с 26 до 34 процентов (что и было, в конце концов, сделано в 2011 году. – Авт.).

Иными словами, государство выстраивает благополучие будущих пенсионеров за счёт сегодня живущих. Сразу замечу, оно обманывает и тех, и других. Эти намерения и ожидания – накопленный капитал (а это – недоданные пенсии), скорее всего, обесценится так же, как обесценились советские накопления. Правительство не решает проблему, а усложняет и запутывает её. Расчёты показывают, что у нынешних 20 – 30-летних пенсионная жизнь будет такой же безденежной и безрадостной, как и у сегодняшних.

Как экономист уверена: люди, покупающие яхты, дворцы, сказочные лимузины, не должны освобождаться под тем или иным предлогом от формирования Пенсионного и других социальных фондов (а именно это и предложили разработчики и защитники новой «реформы». – Авт.). И совсем уж неуместна регрессивная шкала ЕСН.

Предлагаемые новации – не новая реформа, а попытка спасти прежнюю, которая завела страну в тупик, что признал даже бывший председатель ПФР, бывший глава Минздравсоцразвития М. Зурабов. Он уже в 2005 году заявил, что нужно отказаться от накопительного элемента – в ПФР денег не хватает даже для нынешних пенсионеров. Не знаю, чем было вызвано «прозрение» тогдашнего министра, но Правительство продолжает прежнюю политику, слегка корректируя её.

Убеждена, что, если остаётся накопительный элемент, все предложенные изменения не только не оправданны, но и вредны для экономики».

В интервью «Российской газете» Вячеслав Володин утверждал, что задача предлагаемого совершенствования пенсионной системы России направлена на то, чтобы «через систему повышения пенсий довести соотношение среднего размера трудовой пенсии гражданам, у кого пенсионные права были сформированы в советский период, до 2,5 прожиточного минимума пенсионеров».

И снова – лукавство! В развитых странах, как известно, обязательная государственная пенсия (без учёта дополнительного пенсионного обеспечения, каковым граждане занимаются самостоятельно) составляет от 55 до 70 процентов средней заработной платы по стране. Существует рекомендация Международной организации труда, согласно которой коэффициент замещения (то есть соотношение между средним размером пенсии и средним размером заработной платы в стране) не может быть менее 40 %.

Специалисты знают, что в советское время это соотношение выдерживалось, хотя и тогда зависимость между трудовым стажем, заработком и пенсией была недостаточной. Затем в России порядок пенсионного обеспечения трижды пересматривался: в 1990, 1997 и 2001 годах. В результате каждого реформирования коэффициент замещения снижался! В 2007 году достиг своего минимума – 22,7 % и в 2009 году оставался примерно на этом уровне. Немногим он выше и сейчас.

Что сделали власть имущие? Чтобы хоть как-то оправдать такие низкие показатели, в России размер пенсий сравнивают не со средней заработной платой по стране, а с… прожиточным минимумом! О чём упомянул и Вячеслав Володин в своём интервью. При этом – вот ведь цинизм! – прожиточный минимум пенсионеров ещё и урезали на 30 % по сравнению с минимумом для работающих, и на 20 % – со средним по стране.

Такой откровенно непотребный подход Оксана Дмитриева прокомментировала так: «Объясняют: всё рассчитано «по науке» – у пожилых людей меньше расходы на одежду, предметы длительного пользования, транспорт, значит, им и средств нужно меньше. Совершенно убеждена: авторы подобных расчётов прекрасно сознают, что меняющиеся с возрастом потребности людей не становятся дешевле – более качественными, щадящими (естественно, дорогими) должны быть продукты питания, да и лекарства «съедают» половину стариковских денег».

Вячеслав Володин говорил: «Что касается тех, кто сравнительно молод: при наличии 30-летнего страхового стажа государство будет гарантировать им пенсию на уровне 40 % заработка, от которого эта пенсия начислялась». Всё правильно – всё в соответствии с рекомендациями Международной организации труда. Будет поставленная цель достигнута? Скорее всего, не будет.

Ответим Вячеславу Володину словами Оксаны Дмитриевой: «В 2023 году первая женщина 1967 года рождения получит пенсию по новой системе. Я подсчитала, взяв самые идеальные условия: накопительная часть её пенсии будет почти в 3 раза меньше, чем она имела бы при прежней, дореформенной, основанной на договоре поколений системе».

А вот что сказал о предложенных «новациях» председатель Правления Пенсионного фонда Российской Федерации Антон Дроздов в интервью газете «Комсомольская правда» (27 апреля 2009 г.): «Сейчас модель построена таким образом, что федеральный бюджет финансирует базовую часть пенсии за счёт единого социального налога (ЕСН). Если ничего не менять в этой системе, то к 2020 году уже более 80 % бюджета ПФР будет формироваться за счёт федерального бюджета. Поэтому с 2010 года планируется замена ЕСН страховыми взносами. Переход на новую модель создаст условия для того, чтобы снизить объём бюджетных дотаций для Пенсионного фонда».

Это понятно. Все работодатели – юридические лица – перечисляют страховые и накопительные взносы на обязательное пенсионное страхование на счета региональных управлений Федерального казначейства. Фактически это является перечислением взносов на пенсионное страхование в федеральный бюджет. А уже из федерального бюджета взносы работодателей перечисляются на счета ПФР, которые разбиваются на две основные части.

Накопительные взносы зачисляются на персональные лицевые счета граждан, родившихся после 1967 года (ежегодно они информируются о поступивших суммах именными письмами ПФР, которые ещё иронично называют «письмами счастья»). Страховая часть идёт на выплату пенсий, которые выплачиваются гражданам либо через лицевые счета в Сбербанке и других банках, либо через отделения Федеральной почтовой связи. Плюс – из федерального бюджета на счёт ПФР перечисляются денежные средства для иных, не пенсионного характера, социальных выплат.

Для налогоплательщиков, по большому-то счёту, не имеет особого значения, куда именно следует перечислять взносы на обязательное пенсионное страхование: на счета УФК или – прямиком на счёт ПФР. Поэтому вышеприведённые слова Антона Дроздова о снижении объёма бюджетных дотаций для ПФР выглядели несколько странно. Ну да, они стали меньше: ведь налогоплательщики начали перечислять денежные средства напрямую ПФР, минуя бюджет! Снижение объёма дотаций из федерального бюджета при новом подходе стало носить формально-отчётный характер.

25 мая 2009 года в газете «Труд» было опубликовано очередное интервью Антона Дроздова, в котором он косвенно подтвердил подобное соображение:

«Дефицит – это один из мифов, которые окружают Пенсионный фонд (вот, оказывается, как! – Авт.). Есть расходы Пенсионного фонда, которые всегда будут финансироваться за счёт трансфертов из федерального бюджета, потому что это собственно расходы государства, которые осуществляются через ПФР. Например, выплата материнского капитала, денежные выплаты и пособия различным категориям льготников и т. п. (то, о чём уже было нами сказано. – Авт.). Есть и обязательства по выплате пенсий, связанные с переходом от советской системы пенсионного обеспечения к системе пенсионного страхования. Есть выплаты досрочных пенсий гражданам, отработавшим на вредных производствах, которые также берёт на себя государство. Плюс в последние годы пенсии существенно растут, эти темпы превышают инфляцию. По этим обязательствам нам от бюджетного финансирования не уйти.

Но если говорить о дефиците как о разнице между поступлениями в систему обязательного пенсионного страхования и текущими расходами на выплату пенсий, то те меры, которые сейчас планирует ввести Правительство, как раз направлены на обеспечение сбалансированности пенсионной системы. Тот страховой тариф, который будет установлен с 2011 года, то есть 26 % от фонда оплаты труда, как раз позволит постепенно снизить величину трансфертов из бюджета».

Грубо говоря, как ни крути, а получились те же яйца – вид сбоку. Если не считать увеличения налоговой нагрузки на работодателей, что для последних, понятное дело, явилось более чем неприятным. По сути предложенные нововведения состояли из трёх пунктов. Первое: единый социальный налог было предложено именовать страховым взносом. Второе: страховой взнос налогоплательщики с 2010 года стали перечислять напрямую в ПФР. Третье: налоговую нагрузку в виде страхового взноса с 2011 года увеличили на 8 %, взвалив это бремя на плечи малого и среднего бизнеса.

Собственно, это – всё.

Очевидно одно: увеличение ЕСН на 8 % при сохранении регрессивной шкалы (да ещё в усиленном виде!) мало что прибавило бюджету Пенсионного фонда.

Вывод напрашивается следующий: реформа, направленная на переход от распределительной системы к накопительной, в своей основе глубоко ошибочна и порочна. Пенсионное обеспечение должно строиться на основе договора поколений за счёт обязательных налогов и взносов. Необходимо не повышать налоги, а отказаться от накопительного элемента и регрессивной шкалы. Это даст Пенсионному фонду больше средств, чем усиление налогового пресса. Как было проиллюстрировано в случае с бонусом Алексея Миллера, увеличение может достигать 13-кратного размера.

А мы вернёмся к интервью Вячеслава Володина «Российской газете». Комментируя изменения налогового законодательства, Вячеслав Викторович заметил: «Переход на единый социальный налог […] позволил проводить в 2001–2005 годах государственную политику снижения налогового бремени на экономику». К сожалению, Вячеслав Володин ни словом не обмолвился о том, каковы будут моральные издержки после перехода от единого социального налога к страховым взносам и увеличению налогоплательщиками налоговых выплат. По сути, государство в очередной раз поменяло правила игры во время самой игры. Спрашивается, о каком доверии к нему вообще может идти речь?