Путин против Медведева – схватка бульдогов под ковром

В средствах массовой информации неоднократно говорилось о том, что Дмитрий Медведев в своё время числился среди учредителей «Илим Палп». Сам Дмитрий Анатольевич в книге «Медведев» говорит об этом весьма уклончиво: «Я даже сначала присутствовал в числе совладельцев в одной из компаний – учредителей основного холдинга. Но потом я вышел из её учредителей и к собственности компании уже не имел отношения.

Это тоже вызывает сейчас жгучий интерес. Но попытки подсчитать, сколько на мою долю падает сотен миллионов долларов, к сожалению, беспочвенны».

Как мы уже говорили, акционерное общество закрытого типа (по другим данным – совместное предприятие) «Илим Палп Энтерпрайз» было зарегистрировано 30 апреля 1992 года в Комитете по внешним связям мэрии г. Санкт-Петербурга: реестровый № АОЛ-1546, уставный фонд – 1 000 000 рублей. На тот момент Дмитрий Медведев, судя по имеющимся в открытом доступе данным, никакого отношения к учредительству «Илим Палп» не имел. Это произошло позднее, – по информации из ряда открытых источников – примерно в декабре 1993 года.

Хотя сам Медведев в книге Николая и Марины Сванидзе прямо об этом не говорит, но из общедоступных данных известно, что в компании «Илим Палп» он продолжал работать (или, в интерпретации Дмитрия Анатольевича, «сотрудничать, заниматься сопровождением их проектов») вплоть по осень 1999 года.

Рассказывая Николаю и Марине Сванидзе об этом периоде, Дмитрий Медведев (глава «О переезде в Москву») упомянул о телефонном звонке от Игоря Сечина, который раздался в начале октября. Сечин на тот момент работал в должности руководителя секретариата Председателя Правительства РФ, которое, в свою очередь, возглавлял Владимир Путин. Сечин передал Медведеву приглашение от Путина, который хотел с ним пообщаться.

Дмитрий Медведев приехал в Москву и получил предложение от Владимира Путина возглавить Федеральную комиссию по ценным бумагам. Ответил, что предложение его заинтересовало, но он должен несколько дней подумать. Подумав, согласился. И через месяц, в ноябре 1999 года, вернулся в Москву на должность заместителя руководителя аппарата Правительства РФ. Эту структуру тогда возглавлял Дмитрий Козак. С Путиным Медведев договорился о том, что он поработает в аппарате Правительства месяц-полтора, втянется в чиновничью жизнь, после чего и состоится его назначение на должность главы ФКЦБ.

Вскоре в очередном разговоре с Медведевым Путин сказал ему (цитата из воспоминаний Дмитрия Анатольевича): «Смотри, хочешь, хоть сейчас подпишу представление на ФКЦБ, – или же оставайся здесь, в Правительстве […]. То ли предчувствие, то ли что ещё… Но я сказал: пока здесь останусь, помогу. Он говорит: ну хорошо, ладно, я понял. Это было 29 декабря 1999 года».

А 31 декабря 1999 года Дмитрий Медведев, уехавший в Санкт-Петербург отмечать Новый год, узнал, что Владимир Путин, уже – как исполняющий обязанности Президента РФ, подписал Указ о назначении его на должность заместителя руководителя Администрации Президента РФ.

Между тем есть и альтернативная версия перехода Дмитрия Медведева на работу в Москву из Санкт-Петербурга.

Отступать есть куда: позади – Москва!

В российских СМИ неоднократно озвучивалась иная версия, объясняющая уход Дмитрия Медведева из корпорации «Илим Палп». Например, в статье Алексея Крашакова и Ирины Кезик в «Независимой газете» («Братский бизнес», подглавка «Лесные лоббисты. Зингаревичи», 30.11.2005 г.) говорится о том, что реальной причиной ухода Дмитрия Медведева из «Илим Палп» стали некие внутренние противоречия, в результате которых Дмитрия Анатольевича из холдинга фактически выдавил один из его главных владельцев – Захар Смушкин. Эта версия достаточно часто тиражировалась в СМИ, но вряд ли она представляется верной.

В уже цитировавшейся статье Ирины Вьюновой «Кремлёвский визирь» (журнал «Профиль», ноябрь 2003 г.) совершенно иначе объясняются причины ухода, а по сути – бегства Дмитрия Медведева из «Илим Палп». Вкратце описывая историю пребывания Медведева в лесопромышленном холдинге с 1993 по 1999 год, Ирина Вьюнова замечала, что деятельность Дмитрия Анатольевича на коммерческом поприще едва не закончилась скандалом: «В новой фирме Медведев стал, естественно, директором по юридическим вопросам. Поначалу всё шло вроде бы неплохо. В 1998 году Медведев даже вошёл в совет директоров одного из крупнейших предприятий, которыми владела фирма, – Братского лесопромышленного комбината. Однако партнёры Медведева по бизнесу особой чистоплотностью в ведении дел не отличались.

Осенью 1999 года, осознав, что дело неуклонно идёт к неприятному судебному разбирательству, Медведев спешно покинул ряды руководства «Илима» и вышел из состава учредителей фирмы «Финцелл». Как раз в тот момент, когда государство начало проверку законности ряда приватизационных проектов «Илима». В результате которой выяснилась, например, незаконность приватизации одного из крупнейших предприятий ЗАО – Котласского целлюлозно-бумажного комбината. Но к Медведеву это никакого отношения уже не имело. Да и в Питере он к тому времени уже не проживал […].

Уже в ноябре 1999 года сотрудники кафедры гражданского права с искренним сожалением проводили доцента Медведева на государственную службу в Москву, где Медведев был определён на должность заместителя руководителя аппарата Правительства Дмитрия Козака, а в декабре он стал замом главы кремлёвской Администрации Александра Волошина».

Действительно, с 14 октября по 16 ноября 1999 года Счётная палата РФ проводила проверку законности продажи Российским фондом федерального имущества пакета акций Котласского ЦБК компании «Илим Палп Энтерпрайз». Отчёт о результатах этой проверки был опубликован уже в 2000 году в бюллетене Счётной палаты. В ходе проверки были выявлены многочисленные нарушения действующего законодательства РФ. Один из главных выводов, который сделала Счётная палата, заключался в том, что продажа пакета акций Котласского ЦБК на инвестиционном конкурсе фактически «не соответствовала интересам государства и была экономически необоснованна». Материалы проверки Счётной палаты, помимо прочего, были также направлены в Генеральную прокуратуру РФ.

Для Дмитрия Медведева, как для юриста, было очень не сложно понять, чем лично ему могут грозить правовые последствия этого отчёта Счётной палаты РФ при неблагоприятном варианте развития событий. Не исключено, что не его приглашали на работу в Москву, а он сам стремился вырваться из Санкт-Петербурга, всякий раз используя любую возможность, чтобы напомнить Председателю Правительства РФ Владимиру Путину о своих былых заслугах в деле накопления начального капитала «команды Собчака».

Можно сказать, что в чём-то ситуация для Дмитрия Медведева напоминала события зимы – начала весны 1992 года, когда под аналогичным дамокловым мечом оказался сам Владимир Путин в связи с реализацией масштабной «продовольственной аферы» питерской мэрией.

Журналист Олег Ролдугин в уже упоминавшейся нами статье «Кошмарить запрещено» («Собеседник» от 03.03.2009 г.) называет ещё одну причину, которая может объяснить «бегство» Дмитрия Медведева из холдинга «Илим Палп»: «В 1998 году Медведев даже был избран членом Совета директоров приобретённого «Илим Палпом» «Братского лесопромышленного комплекса», но затем от поста отказался. В городе говорят, что под Медведева стали копать силовики и братва, но знакомый с ситуацией экс-мэр Братска Александр Петрунько, который даже успел подружиться с Дмитрием Анатольевичем, говорить с «Собеседником» на эту тему отказался».

И если всё было именно так (или – приблизительно так), становится понятно, почему Дмитрий Медведев крайне уклончиво говорит о шестилетнем периоде своей работы в холдинге «Илим Палп». И особенно – о причинах своего ухода из этого холдинга и отказа от принадлежавшей ему доли в ЗАО «Финцелл».

Из текста отчёта Счётной палаты РФ за 1999 год следует, что на момент продажи акций Котласского ЦБК (сентябрь 1994 года) среди учредителей «Илим Палп» значилось акционерное общество закрытого типа (АОЗТ) «Финцелл», которому принадлежало 40 % акций «Илим Палп».

В свою очередь, учредителями АОЗТ «Финцелл» в качестве физических лиц являлись собственники «Илим Палп» З.Д. Смушкин (21,25 % акций), Б.Г. Зингаревич (21,25 %), М.Г. Зингаревич (7,5 %), а также Д.А. Медведев, которому принадлежало 50 % акций АОЗТ «Финцелл». 50-процентная доля акций в компании «Финцелл» предполагала для Медведева 20-процентный пакет акций в «Илим Палп».

В уже цитировавшейся статье Любови Цукановой «Три Медведа» из журнала «Новые времена» приведена любопытная цифра: учитывая капитализацию «Илим Палп» по состоянию на конец 2007 года, Дмитрий Медведев мог бы обладать состоянием порядка $ 300 миллионов.

Напомним, что, говоря о своей работе в «Илим Палп», Дмитрий Медведев замечал, что он в своё время вышел из состава учредителей этого холдинга и более никакого отношения к его собственности не имел. При этом Дмитрий Анатольевич не прояснил один очень важный момент, который и вызвал такой шквал вопросов: свой пакет акций в АОЗТ «Финцелл» он отдал или продал? А так как сам Медведев чётко и ясно этот эпизод своей биографии не осветил, неизбежно возник, как говорил сам Дмитрий Анатольевич, «жгучий интерес».

Ситуация, думается, могла развиваться по трём сценариям.

Первый вариант: свою долю акций в АОЗТ «Финцелл» Дмитрий Медведев отдал даром. Когда Счётная палата начала проверку, Дмитрий Анатольевич мог элементарно «удариться в бега», и тут уже было не до собственности. Возможно, свой пакет акций в ЗАО «Финцелл» Дмитрий Медведев и в самом деле безвозмездно уступил Захару Смушкину, либо – некоему другому лицу, на которого Смушкин указал. Тогда, правда, получается, что Дмитрий Анатольевич был лишь номинальным, а не реальным совладельцем холдинга. Возможно, именно поэтому и пошла гулять версия, будто бы Смушкин выдавил Медведева из этого бизнеса.

Есть ещё один показательный момент. В апреле-мае 2011 года обозреватель еженедельника «Собеседник» Олег Ролдугин, собирая материалы для своей публикации «Бизнес-круг Медведева», обратился в ОАО «Группа Илим» с вопросом о том, кому в 1999 году Дмитрий Анатольевич продал свой пакет акций в ЗАО «Финцелл». Результат обращения Ролдугина оказался нулевым: «Кому будущий Президент передал свои акции, в компании пояснить отказались».

Второй вариант: начав работать государственным чиновником, Дмитрий Медведев мог отдать свою долю акций ЗАО «Финцелл» в трастовое управление, или же – официально продать. Но тогда зачем это было скрывать? В конце концов, на рубеже 1990 – 2000-х годов нередки были случаи, когда на государственную службу приходили выходцы из бизнес-структур, которые честно и открыто декларировали свои доходы, полученные ранее от занятия предпринимательской деятельностью.

Третий вариант: Дмитрий Медведев мог продать принадлежавший ему пакет акций ЗАО «Финцелл» неофициально, получив некую сумму «налом», а по документам сделка была оформлена договором безвозмездной уступки ценных бумаг. А раз так, то становится понятно, почему о полученных в результате этой продажи денежных средствах в официальных «скрижалях» Дмитрия Медведева нет ни строчки.

13 февраля 2002 года на интернет-сайте «Библиотеки компромата Сергея Горшкова «Компромат. Ru» была опубликована статья Елены Тихоновой «Уголовные дела «Илим Палп», в которой, в частности, приведена любопытная статистика. Говоря о высокой криминогенности лесопромышленного бизнеса в России, автор, в подтверждение своих слов, приводит статистические данные начала 2000-х годов. Так вот, разрыв между официально заготовленной и официально вывезенной из регионов РФ древесины получался огромным: вывозили (87,7 млн кубометров) больше, чем заготавливали (69,8 млн кубометров). «Но чудес, как известно, не бывает, – логично замечает автор этой публикации. – Значит, рубили и торговали из-под полы, прибыль укрывали, от налогов прятались».

Наконец, избавление Дмитрия Медведева от пакета акций ЗАО «Финцелл» могло происходить по четвёртому сценарию. Он мог получить не наличные деньги, а некую отступную в виде, например, недвижимого имущества.

И тут мы снова возвращаемся к декларации Дмитрия Медведева как кандидата в Президенты РФ и статье в «Новой газете» от 10 января 2008 года. Напомним, автор этой публикации – Сергей Канев – пишет, что Дмитрию Медведеву на тот момент принадлежала квартира площадью 364,5 кв. метра, расположенная в элитном жилом комплексе «Золотые ключи-1» на улице Минской, указанная им в декларации. Журналист также выяснил, что документы о праве собственности Дмитрия Медведева на эту квартиру были оформлены им 22 августа 2000 года. Среди наиболее именитых соседей Дмитрия и Светланы Медведевых значился Алексей Михайлович Ридигер, более известный в России как Святейший патриарх РПЦ МП Алексий II.

Пообщавшись с Геннадием Масленниковым, президентом ЗАО «Обновление», которое и возводило этот элитный жилой комплекс, репортёр «Новой газеты» узнал, что в 1999 году себестоимость 1 кв. метра в комплексе составляла $ 4 тыс. А рыночную стоимость квартир в «Золотых ключах-1» по состоянию на конец 2007 года оценить и вовсе было сложно. Цена зависит от отделки, говорил Геннадий Масленников. По его словам, 7-комнатная квартира с VIP-ремонтом в этом доме, общей площадью 286 кв. метров, была продана за $ 5 млн 650 тыс., одна из 5-комнатных квартир была в 2007 году продана за 3 млн 200 тыс. евро.

Автор «Новой газеты», кроме того, узнал, что до переезда четы Медведевых в Москву их будущая квартира полтора года находилась под арестом – из-за неё судились несколько фирм-посредников. Но в июне 2000 года решением Арбитражного суда право собственности на будущую медведевскую квартиру было передано ООО «Ллойдис», которое и продало её новым хозяевам. Условия сделки гендиректор ООО «Ллойдис» Игорь Шляхтин разглашать отказался.

По сведениям репортёра «Новой газеты» Сергея Канева, первоначально оформлением этой квартиры занималась Светлана Медведева, которая купила в ней только 35 кв. метров. А остальные деньги за квартиру внесло Управление делами Президента РФ.

Ещё более интересная история получилась со второй квартирой Дмитрия Медведева, наличие которой он в декларации о доходах за 2007 год почему-то не указал. Согласно сведениям, полученным Сергеем Каневым из данных Единого реестра собственников жилья по г. Москве, Д.А. Медведев значился среди собственников квартиры площадью 174 кв. метра, расположенной в доме № 4 по улице Тихвинской, по крайней мере, в 2005 году. Причём у супруги будущего Президента России в паспорте имелась отметка о регистрации именно по этому адресу.

Согласно выписке из Единого реестра собственников жилья по г. Москве, до четы Медведевых эту квартиру занимал некто Владимир Иванович Глухов, 1915 года рождения. Поговорить с пенсионером Сергею Каневу не удалось: к моменту, когда журналист готовил статью о квартирах четы Медведевых для «Новой газеты», пенсионер Глухов, проживавший в Новокосине, уже умер.

Среди соседей Медведевых по дому на улице Тихвинской также значились не самые простые люди: председатель Конституционного суда РФ Валерий Зорькин, а также глава МВД РФ Рашид Нургалиев.

Увы, но дата вступления Дмитрием Медведевым в права собственности на «тихвинскую» квартиру так и осталась неизвестной. Находится ли сейчас эта квартира в собственности Медведева? При каких обстоятельствах она была им приобретена и на какие средства? Могла ли эта квартира быть приобретена на средства, полученные от продажи Медведевым пакета акций ЗАО «Финцелл»? На эти и многие другие вопросы Дмитрий Анатольевич, безусловно, ответить может. Если, конечно, захочет.

Как «поураганили» в 90-е

В открытых источниках можно найти сведения о том, что в 1994 году (то есть тогда, когда «Илим Палп» активно занялась приватизацией в лесопромышленной сфере) Дмитрий Медведев был назначен директором ТОО «Ин Юре», которое являлось дочерней компанией «Илим Палп Энтерпрайз». В официальной биографии Дмитрия Анатольевича о работе в этой компании (пусть и по совместительству) также почему-то нет ни слова. Более того, сам Медведев о юридическом сопровождении холдинга говорит прямо противоположное.

«Я не входил в штат юридической службы этого холдинга. Там трудились люди на постоянной основе, а я работал, что называется, по совместительству, оставаясь штатным преподавателем университета. Мы большие проекты вели, занимались развитием самого бизнеса, продвижением его и в России, и за границей. На мой взгляд, работали неплохо, вполне продуктивно, соблюдая законы. Почему и создали крупнейший холдинг в своей отрасли», – именно этими словами Дмитрий Медведев подытожил годы своей работы в холдинге «Илим Палп» в книге Николая и Марины Сванидзе.

А теперь – оценка иного рода. В декабре 2007 года американское русскоязычное интернет-издание «Washington ProFile» под заголовком «Письмо из Москвы» опубликовало статью кандидата юридических наук, доцента Геннадия Мишина, который совершенно иначе характеризовал деятельность Дмитрия Медведева в качестве главы юридического департамента «Илим Палп».

Вот цитата из этого текста: «Судя по опубликованным материалам, Д. Медведев являлся директором по юридическим вопросам «Илим Палп Энтерпрайз» с 1993 года, эту же должность он занимал к началу проверки, которую Счётная палата РФ проводила в период с 14 октября по 16 ноября 1999 года. Следовательно, он лично внёс значительный вклад в развитие названного холдинга, выросшего в 1990-е годы в гиганта российского лесопромышленного комплекса.

Этот рост обеспечивался, в первую очередь, усилиями юристов холдинга: как показывает пример Котласского ЦБК, он осуществлялся посредством «юридического захвата» крупнейших целлюлозно-бумажных комбинатов и леспромхозов, в прошлом государственных, но незадолго до этого акционировавшихся, путём манипулирования их ценными бумагами.

Ознакомление с отчётом Счётной палаты позволяет сделать вывод, что использованные в этих целях «правовые» технологии не были оригинальными. Аналогичные приёмы подробно описаны, например, в приговоре по обвинению М. Ходорковского и других руководителей НК «ЮКОС». Так, средства, перечислявшиеся в счёт обязательств по инвестиционной программе (необходимое условие приватизации), фактически возвращались «инвестору» уже на следующий день после перечисления.

О высокой оценке квалификации Д. Медведева в операциях с ценными бумагами, подтверждённой «эффективностью» описанной выше деятельности по захвату объектов лесопромышленного комплекса новыми хозяевами русского леса, свидетельствует и тот факт, что, по признанию самого В. Путина, он собирался сделать его главой Федеральной комиссии по ценным бумагам.

Однако опыт, полученный Д. Медведевым в «лихие 90-е», очень специфичен. Он предполагает деформацию правосознания и морали такого «юриста».

И, пожалуй, последняя цитата из книги Николая и Марины Сванидзе «Медведев». Николай Сванидзе, задавая Дмитрию Анатольевичу очередной вопрос, говорит о 1990-х годах, о том, что законодательство того времени не отвечало реалиям времени. И, дескать, для бизнеса эта ситуация была весьма удобна. С одной стороны, была возможность, пользуясь «белыми пятнами», обходить те или иные рогатки. А с другой стороны, все эти несовершенства давали бизнесу возможность заново формировать законодательную базу.

Дмитрий Медведев в своём ответе был предельно откровенен: «Да никакую законодательную базу они не формировали, а просто по полной программе пользовались ситуацией».

В определённой степени этот ответ можно воспринимать в качестве того, как сам Дмитрий Анатольевич оценивал, в том числе, и свою работу в российском бизнесе 1990-х годов. В самом деле, лучше, пожалуй, и не скажешь…

Глава 3

Лоббизм по-путински

В этой главе мы решили собрать несколько историй, наглядно демонстрирующих то, как Владимир Путин и его соратники по Правительству РФ и партии «Единая Россия» относятся к главным постулатам цивилизованного рынка, о которых они сами не устают повторять, – свободе конкуренции и социальной ответственности предпринимательства.

Для большей убедительности мы выбрали конкретные примеры проявления экономической инициативы и прямого лоббизма, которые иллюстрируют как то, что происходит на федеральном уровне, так и то, что творится в регионах, чтобы у всех, кто ещё сомневается в том, что речь идёт именно о тенденции, а не о частных исключениях из общего правила, отпали на этот счёт всякие иллюзии.

Итак…

В зоне действия сети

1 июля 2009 года депутаты Государственной думы ФС РФ приняли в первом чтении проект Федерального Закона «О внесении изменений в статью 2 Федерального закона «О связи». Представленный депутатом Владимиром Горбачёвым проект предлагал детализацию и уточнение правового статуса антенно-мачтовых сооружений (АМС), которые устанавливаются организациями, осуществляющими телекоммуникационную связь, в том числе операторами сотовой связи. В результате между Ростехнадзором и операторами сотовой связи развернулась оживлённая полемика, выплеснувшаяся в СМИ.

Следует заметить, что ещё два года назад российские конспирологи заинтересовались проблемой электромагнитного излучения, исходящего от пресловутых «башен-излучателей», устанавливаемых во всех жилых массивах крупных населённых пунктов нашей страны. Кстати, одним из первых материалов, размещённых на сайте Conspirology.org, как раз и была статья «Оружие массового поражения мозга». Судя по всему, правительственные чиновники эту публикацию заметили, что, видимо, и послужило причиной для ускорения внесения изменений в закон «О связи».

Справедливости ради надо сказать, что законопроект о внесении изменений в Федеральный закон «О связи» в Государственную Думу впервые был внесён 15 января 2009 года. Потом это повторялось ещё несколько раз, и только 1 июля он был рассмотрен депутатами Госдумы в первом чтении. При рассмотрении законопроекта в первом чтении, как уже сказано выше, депутатам его представлял Владимир Горбачёв – член фракции «Единая Россия», заместитель председателя думского Комитета по информационной политике, информационным технологиям и связи.

В чём же заключалась суть противоречий между позицией инициаторов представленного в Госдуму законопроекта и позицией Ростехнадзора?

Федеральная служба по экологическому, технологическому и атомному надзору (Ростехнадзор) занимала достаточно жёсткую позицию. В своих комментариях газете «КоммерсантЪ», опубликованных 17 июля 2009 года (статья Анны Балашовой «Ростехнадзор забрался на вышки»), специалисты этой Федеральной службы акцентировали внимание на следующем:

– большинство вышек (башен и антенно-мачтовых сооружений) отечественных операторов сотовой связи установлены незаконно;

– большинство башен и АМС, являясь технически сложными и особо опасными объектами, не проходили государственную экспертизу, ибо операторы сотовой связи пренебрегают этими требованиями;

– в течение последнего ряда лет Ростехнадзор не один раз направлял операторам сотовой связи запросы о количестве имеющихся у них вышек, однако никаких ответов надзорное ведомство не получало;

– Ростехнадзор выступает против заложенных в поправках к статье 2 ФЗ «О связи» норм, согласно которым к технически сложным и особо опасным сооружениям следует относить лишь объекты высотой более 75 метров: «Любая сотовая вышка, независимо от высоты, стоящая на фундаменте, должна являться объектом строительства».

Большое количество незаконно установленных «вышек», как свидетельствует газета «КоммерсантЪ», косвенно признают и операторы сотовой связи так называемой «большой тройки» (МТС, «БиЛайн» и «МегаФон»), по оценке которых количество нелегитимных «вышек» сегодня достигает нескольких тысяч.

При этом позиция представителей сотовых операторов «большой тройки», которых «КоммерсантЪ» попросил прокомментировать заявления Ростехнадзора, выглядела достаточно благостной. К примеру, руководитель службы корпоративных коммуникаций ОАО «Вымпелком» (торговая марка «БиЛайн») Елена Прохорова заявила следующее: «На данный момент существуют терминологические разночтения между отраслевым законодательством и Градостроительным кодексом. Со своей стороны, мы бы приветствовали внесение уточнений как в закон «О связи», так и в Градостроительный кодекс для создания единой нормативной базы, регулирующей данный процесс».

Пресс-секретарь МТС Ирина Осадчая высказалась аналогично: «Предлагаемые поправки к закону о связи позволят ускорить получение необходимых согласований и более оперативно вводить в действие новые объекты связи».

Итак, Ростехнадзор полагал, что каждая «вышка» любого оператора сотовой связи должна, согласно статье 48.1 Градостроительного кодекса РФ (статья вступила в действие с 1 января 2007 года), считаться технически сложным и особо опасным объектом строительства. А раз так, то ввод каждого такого объекта в эксплуатацию должен проходить стадию государственной экспертизы.

Позиция операторов сотовой связи, понятное дело, была прямо противоположной. Представители «большой тройки» в комментариях газете «КоммерсантЪ» хоть и нехотя, но признавали очевидный факт: введение подобного определения в Градостроительный кодекс уже затормозило развёртывание сотовых сетей.

Удивительно, но факт: газета «КоммерсантЪ», известная своим взвешенным и аргументированным подходом к освещаемым темам, на сей раз почему-то не попыталась вскрыть истинную причину появления поправок к ФЗ «О связи». А эти поправки сами по себе, равно как и принятие их депутатами Госдумы в первом чтении, представляют собой весьма любопытное явление.

Здесь не обойтись без цитат из выступления депутатов Государственной думы на пленарном заседании и комментариев к ним. Заранее извиняемся за необходимость приводить номера, даты и наименования многочисленных документов, но без этого будет непонятна суть развернувшейся интриги.

Итак, 1 июля 2009 года депутаты Государственной думы ФС РФ на очередном заседании обсуждали вопрос о внесении изменений в статью 2 ФЗ «О связи». Поправки в ФЗ «О связи» принимались как бы между прочим, среди ряда других, более резонансных законопроектов. С докладами, обосновывающими необходимость принятия поправок, выступили заместители председателя Комитета ГД по информационной политике, информационным технологиям и связи Владимир Горбачёв и Ильяз Муслимов (кстати, председателем этого Комитета являлся создатель некогда известной телепередачи «Моя семья» – Валерий Комиссаров).

Суть поправок заключалась, выражаясь словами Владимира Горбачёва, в необходимости установить «критерии отнесения сооружения связи к особо опасным и технически сложным объектам». «Такими критериями являются следующие характеристики: высота объекта более 75 метров и наличие более одного подземного этажа. Принятие данного законопроекта существенным образом улучшит условия создания и размещения сооружений связи, необходимых для устойчивого функционирования сетей связи, и снизит административные барьеры в развитии отрасли, что позволит ускорить развитие телекоммуникационной инфраструктуры отрасли в целом и улучшит качество оказываемых населению страны услуг связи, особенно в труднодоступных и отдалённых регионах», – заявлял Владимир Лукич.

Ну, это понятно: улучшит, снизит, будет способствовать… В общем, бла-бла-бла, и всё такое. Про административные барьеры – тоже хорошая «приблуда»: сами их создаём, сами начинаем с ними бороться и сами при принятии «нужных» решений ссылаемся на крайнюю необходимость эти барьеры преодолевать. После выступлений Горбачёва и Муслимова у некоторых депутатов возникли резонные вопросы.

Сергей Решульский (фракция КПРФ): «Насколько я понимаю, отнесение данных объектов к особо опасным было обусловлено тем, что это действительно технически сложные объекты. Я просил бы пояснить, Владимир Лукич, почему, скажем, определили, что, если высота объекта более 75 метров, – это уже особо опасный объект. А что, если высота 70 метров – это не особо опасный объект тогда будет? Какая разница, какая мачта рухнет – в 75 метров или 70 метров? Мне кажется, одно и то же будет. Наверное, исходили не из необходимости преодоления административных барьеров, а из соображений безопасности граждан, окружающих сооружений и вообще безопасности этого технического объекта».

Владимир Горбачёв отвечал уклончиво: «Уважаемый Сергей Николаевич, уважаемые коллеги! Вопрос, в принципе, правильный, но… Когда только начиналось строительство объектов для сотовых сетей в России, действительно, эти объекты, наверное, можно было отнести к особо сложным и технически серьёзным, но теперь, когда сотовая связь развита до такого предела, что таких башен по России уже сотни тысяч насчитывается, они перестали быть технически сложными как для строительства, так и для эксплуатации.

Правильно задаёте вопрос, почему высота 75 метров, а не шестьдесят, не пятьдесят, скажем. Я скажу, что было Постановление Правительства от 1 февраля 2006 года № 54 «О государственном строительном надзоре в Российской Федерации», где как раз к особо опасным, технически сложным и уникальным объектам относились объекты высотой более 75 метров, с пролётами более 100 метров, при наличии более одного подземного этажа.

Я не могу сказать, по какой причине вдруг это Постановление Правительства было отменено, но сегодня этот вопрос опять встал так же остро, потому что в результате отмены данного постановления операторы сталкиваются с затягиванием процесса сдачи этих объектов в эксплуатацию, и затяжка идёт до года и более».

Судя по этому ответу, депутат Горбачёв больше заботился о сроках сдачи объектов в эксплуатацию операторами сотовой связи, чем о безопасности жизни и здоровья граждан. Но если бы только это! Владимира Горбачёва, судя по его послужному списку (об этом – чуть ниже), сложно заподозрить в некомпетентности. Тогда совершенно непонятно, зачем он дезинформировал своих коллег по Государственной думе?

Дело в том, что упоминаемое им Постановление Правительства РФ № 54 от 01.02.2006 года «О государственном строительном надзоре в РФ» отменено… не было! Отменено было лишь приложение к нему, которое определяло критерии отнесения объектов капитального строительства к категории особо опасных, технически сложных и уникальных объектов (параметры таких объектов Горбачёв изложил верно: более 75 метров в высоту, или с пролётами более 100 метров и выносом консолей более 20 метров).

Кстати, знаете, когда было отменено это приложение? Всего-навсего весной 2009 года: 18.03.2009 года Владимир Путин подписал Постановление Правительства РФ № 204 «О внесении изменений в Постановление Правительства РФ от 1 февраля 2006 г. № 54». Своей подписью Путин признал утратившим силу приложение с критериями, по которым объект строительства относился к особо опасным и т. п. Но зачем?

Когда Владимир Горбачёв говорил, что из-за якобы отмены Постановления Правительства РФ от 01.02.2006 г. № 54 у операторов сотовой связи на год и больше затягиваются сроки сдачи в эксплуатацию построенных «башен», он явно лукавил. И опять вопрос – зачем?

Ведь ему-то должно было быть известно, что аналогичные критерии отнесения объектов к категории опасных и сложных были внесены в качестве дополнения в Градостроительный кодекс РФ в виде статьи 48.1, которая так и называется: «Особо опасные, технически сложные и уникальные объекты». Статья 48.1, как уже сказано выше, вступила в действие с 1 января 2007 года. Пункт 2 этой статьи как раз и перечисляет характеристики «уникальных объектов капитального строительства». Причём, что любопытно: высота подобного рода уникального объекта в ГрК РФ была увеличена с 75 до 100 метров!

Ещё раз повторимся: непонятно, почему депутат Горбачёв говорил своим коллегам по Госдуме о том, что в действующем законодательстве РФ, дескать, не определены некие критерии, из-за которых сдача сотовых башен и вышек в эксплуатацию задерживается на год, а то и больше.

Другой вопрос, что определённые в Градостроительном кодексе РФ параметры, скорее всего, для «телекоммуникационщиков» были крайне неудобны: проектная документация и построенные объекты должны были проходить стадию государственной экспертизы.

Но подавляющее большинство присутствовавших на заседании Госдумы депутатов, судя по отсутствию какой-либо реакции с их стороны, в эти тонкости предпочитали не вникать. Если, конечно, они вообще понимали, о чём именно идёт речь!

Далее в «бой» вступил депутат Сергей Иванов (фракция ЛДПР): «Извините, коллеги, я всё-таки не очень понял. То есть у нас сейчас операторы сотовой связи ставят свои антенны где угодно – могут поставить на девятиэтажном доме жилом, могут поставить в огороде, сделав мачту… И в связи с этим отнесение этих конструкций к сложным объектам всё-таки помогает сотовой связи развиваться и вредит здоровью граждан или наоборот?»

Знаете, что ответил Иванову депутат Владимир Горбачёв? А ответил он следующее: «Сергей Владимирович, в любом случае, строительство башни для базовой станции осуществляется на основании проектно-сметной документации, которая проходит все необходимые согласования и утверждения, о чём вы высказали свою обеспокоенность. Для этих целей есть Ростехрегулирование и Россвязькомнадзор, которые осуществляют надзор за тем, чтобы не были нарушены никакие технические условия».

Иванов-то спрашивал Горбачёва о том, не будет ли установка сотовой «башни» вредить здоровью граждан, а тот ему толкует про технические условия, которые не будут нарушены. Действительно, «моя твоя не понимай!».

После чего депутат Максим Рохмистров (фракция ЛДПР), заподозрив явный подвох, задал ещё более принципиальные вопросы, пытаясь выяснить суть предлагаемых поправок: «Если этот законопроект нужен, чтобы вывести какие-то объекты из числа отнесённых к особо опасным вопреки действующему техническому регламенту, который, кстати, мы с вами здесь утверждали, и Градостроительному кодексу, то тогда надо понять, почему надо их вывести: а может, они действительно особо опасные? И второй вопрос. Вот высота более 75 метров. Если антенну установили на жилой дом высотой более 75 метров, что будет являться особо опасным оборудованием – дом жилой или то, что на нём установлено?»

Владимир Горбачёв ответил, что в Градостроительном кодексе РФ (подпункт 3 пункта 1 статьи 48.1) записано, что к особо опасным и технически сложным объектам относятся «линейно-кабельные сооружения связи и сооружения связи, определяемые в соответствии с законодательством Российской Федерации». То есть Градостроительный кодекс РФ он, безусловно, знает. Стало быть, знает Горбачёв и то, что в ГрК РФ определены все необходимые параметры технически сложных и опасных объектов, под которые аккурат и подпадают телекоммуникационные «башни».

После чего Владимир Горбачёв в ответе на первый вопрос Максима Рохмистрова сделал разворот на 180 градусов и включил, что называется, «дурика»: «Так вот, законодательством Российской Федерации как раз и не определено, поэтому и хотелось определить, законодательно закрепить…»

Только что депутат Горбачёв ссылался на Градостроительный кодекс, в котором всё «определено» и всё «закреплено», и тут же – бац! – утверждает, что ничего этого в законодательстве РФ на самом деле нет.

После чего Горбачёв, отвечая на второй вопрос Максима Рохмистрова, заявил и вовсе удивительное: «Теперь то, о чём вы говорите: если базовая станция будет установлена на здании. От высоты здания, от крыши и будет считаться расстояние. Это как раз вопрос уже для Постановления Правительства, где это всё будет расписано».

Быть может, Владимир Горбачёв является косноязычным депутатом, может быть, ему сложно выступать – перед большой аудиторией он теряется, начинает делать ошибки в своей речи? Может быть. Но в чём нельзя подозревать Владимира Лукича, так это в его профессиональной несостоятельности. Я думаю, он понимал, что именно он говорил. А говорил он удивительные вещи!

Получается так. Некий оператор сотовой связи решил установить антенно-мачтовое сооружение на крышу жилого многоэтажного дома. Стандартная высота 9 – 10-этажного многоквартирного дома составляет порядка 30 метров. Особо опасный объект, в интерпретации Владимира Горбачёва и его коллег по думскому Комитету, – это объект высотой от 75 метров. Если оператор сотовой связи решит установить такую «дуру» на крыше 9 – 10-этажного дома, то общая высота АМС будет считаться не от уровня земли, а от уровня крыши. И что же, на крыше 30-метровой 9-этажки будет стоять АМС высотой до 75 метров? Связь-то, понятно, будет хорошая. Если, конечно, крыша дома это сооружение выдержит.

После ответа Владимира Горбачёва, который нас, читавших стенограмму думского заседания, привёл в состояние шока, депутаты Государственной думы дружно приступили к голосованию по вопросу внесения поправок в статью 2 ФЗ «О связи»: 347 депутатов (77,1 %) проголосовали «за» внесение изменений, 50 депутатов (11,1 %) – «против», 1 депутат (0,2 %) воздержался.

Так для чего, на самом деле, понадобилось вносить изменения в Федеральный Закон «О связи»? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сначала выяснить: а кто, собственно говоря, он такой – Владимир Горбачёв? Ответ прост: депутат, который лоббирует интересы операторов сотовой связи.

И краткая биографическая справка В.Л. Горбачёва это подтверждает.

«На ваш счёт поступило…»