Путин против Медведева – схватка бульдогов под ковром

Тогда территориальные подразделения этой Комиссии действовали во многих регионах России: под прикрытием популистского лозунга оппозиции о пересмотре итогов «чубайсовской приватизации», по существу, со стороны окрепших силовых структур, которые в своё время оказались обделёнными и теперь претендовали на свой кусок «пирога», предпринимались попытки перераспределения собственности. И Шутов в роли «наводчика» этой Комиссии в городе на Неве для чекистов был незаменимым человеком.

Столкновение бизнес-интересов «силовиков» и участие в этих разборках Шутова в конце концов привели к гибели вице-губернатора Санкт-Петербурга Михаила Маневича, который одновременно являлся председателем городского Комитета по управлению городским имуществом. Маневич занимался вопросами приватизации госсобственности в северной столице ещё с 1992 года, работая под началом Анатолия Чубайса в команде мэра Собчака.

В августе 1997 года Михаил Маневич, ехавший утром на работу в своей служебной машине, на пересечении улицы Рубинштейна и Невского проспекта попал под прицельный автоматный огонь: получив пять пуль, он скончался по пути в больницу.

Вплоть до ноября 2009 года это преступление официально так и не было раскрыто, а следствие по делу неоднократно продлевалось, пока не представилась возможность возложить ответственность за организацию этого заказного убийства на Юрия Шутова.

Медведев

В уже упомянутой нами книге Бориса Мазо «Питерские против московских, или Кто есть кто в окружении В.В. Путина», изданной ещё в 2003 году, в короткой главке «Внутренний круг» есть удивительные строки, которые сейчас достаточно сильно резонируют с привычным медийным образом Дмитрия Медведева. А ведь прошло-то всего восемь лет, и так многое уже забылось…

Позволим себе процитировать эти строки: «В Комитете по внешним связям Петербургской мэрии, когда его возглавлял Путин, работали Алексей Миллер и Дмитрий Медведев. Причём в публикациях подчёркивается, что Медведева трудно отнести к команде питерских либералов – он, как и Сечин, тесно связан с питерскими чекистами (выделено нами. – Авт.). Так, утверждают, что у него особые отношения с Николаем Патрушевым».

Когда будете читать четвёртую главу нашей книги, вспомните об этих строчках.

Версия о том, что Владимир Путин и Дмитрий Медведев могли неплохо знать друг друга и до 1990 года, не раз высказывалась различными авторами. Мы же обратимся к «скрижалям», иначе говоря – к воспоминаниям Владимира Владимировича и Дмитрия Анатольевича. А здесь тоже есть немало любопытных противоречий и умолчаний.

О том, как именно познакомились Путин с Медведевым, в общественном обороте существуют две, так сказать, «канонические» версии. Автор первой версии – сам Владимир Путин, рассказавший о своём знакомстве с Дмитрием Медведевым в книге «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным» (глава «Политик», подглавка «С кем возникает чувство локтя»).

Вот что говорил Владимир Владимирович в начале 2000 года о знакомстве с Дмитрием Анатольевичем: «Он работал на кафедре гражданского права в Ленинградском университете, кандидат юридических наук, эксперт хорошего уровня. Во время работы с Собчаком мне там, в аппарате мэрии, нужны были люди. Я пришёл за помощью к юрфаковцам, и они мне предложили Диму. Когда я был заместителем мэра, он был у меня советником, работал года полтора. А потом, после тех неудачных выборов, он, естественно, через какое-то время ушёл из мэрии и вернулся в университет».

Чтобы понять хронологию, необходимо сделать несколько пояснений.

«Неудачные выборы» – это выборы губернатора Санкт-Петербурга, состоявшиеся 3 июля 1996 года, в ходе которых Анатолий Собчак уступил победу своему заместителю – Владимиру Яковлеву. После чего из мэрии Санкт-Петербурга ушли и Путин, и многие другие видные представители команды Собчака.

Напомним, что председателем Ленсовета Анатолий Собчак был избран 23 мая 1990 года. 12 июня 1991 года на выборах, проходивших одновременно с первыми выборами Президента РСФСР, Собчак избирается мэром Санкт-Петербурга. 28 июня 1991 года мэр Собчак создаёт Комитет по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга, назначив его председателем Владимира Путина. С этой должности (с последующими приставками: в 1992 году – «заместитель мэра Санкт-Петербурга», с марта 1994 года – «первый заместитель председателя правительства Санкт-Петербурга»; с 1995 года – «первый заместитель мэра Санкт-Петербурга») Владимир Путин ушёл в августе 1996 года.

Иначе говоря, как следует из воспоминаний Путина, Медведев работал советником в Комитете по внешним связям «года полтора» до поражения Собчака на выборах 1996 года. То есть примерно с конца 1994-го – начала 1995 года. Но познакомился Путин с Медведевым, как можно понять из воспоминаний Владимира Владимировича, ранее: в период 1990–1991 годов, когда Собчак занимал пост председателя Ленсовета, а Путин был его советником.

В биографии Дмитрия Медведева на официальном сайте Президента РФ о его работе в этот период сказано: «В 1990–1995 годах – советник председателя Ленинградского городского Совета, эксперт Комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга». Таким образом, из официальной версии биографии Дмитрия Медведева получается, что из мэрии он ушёл не в 1996 году (как вспоминает Владимир Путин), а примерно годом ранее. Но – не в этом дело.

О своей встрече с Владимиром Путиным сам Дмитрий Медведев вспоминает в несколько ином ключе (Н. Сванидзе, М. Сванидзе. Медведев. Санкт-Петербург, 2008. Глава «О команде Собчака»). Собчак, с которым Медведев, будучи студентом ЛГУ, ездил «на картошку», сам позвонил своему бывшему ученику в августе 1990 года, пригласив его на работу в Ленсовет. В Мариинский дворец Дмитрий Медведев пришёл «осенью 90-го и приступил к должности советника председателя Ленсовета по широкому кругу вопросов».

Скорее всего, это произошло в сентябре, когда Медведев, защитив кандидатскую диссертацию, вернулся с отдыха. Вспоминая тот период, Дмитрий Анатольевич говорит, что заниматься ему приходилось в основном правовыми вопросами.

А вот о встрече и работе с Владимиром Путиным Дмитрий Медведев рассказывает несколько иное, нежели в 2000 году вспоминал сам Путин: «Через месяц там появился Владимир Владимирович Путин. Как человек гораздо более опытный, профессионально подготовленный, он через некоторое время стал руководителем группы помощников и советников председателя Ленсовета. То есть он стал старшим среди советников. И вот в таком качестве мы с ним бок о бок проработали год».

Иначе говоря, в Ленсовет Путин пришёл позднее Медведева: где-то в октябре 1990 года, и вместе они проработали «бок о бок» ориентировочно до октября-ноября 1991 года, а потом…

А потом, когда 12 июня 1991 года Собчак был избран мэром Санкт-Петербурга (тогда ещё Ленинграда), Путин перешёл на работу в мэрию во вновь созданный Комитет по внешним связям. Медведев же осенью 1991 года перейти на работу в исполнительный орган муниципального управления не захотел. Своё решение Дмитрий Анатольевич в 2008 году объяснял так: «У меня в тот период возникло ощущение, что я себя в этой сфере исчерпал. Не знаю, почему оно возникло, но, во всяком случае, мне стало казаться, что я должен заняться чем-то другим – наукой, практическим правоведением».

Очень странное признание! Ведь это был период, когда разрабатывалось новое законодательство, на практическом, повседневном опыте закладывались новые правовые основы муниципального управления. Работа в мэрии одного из крупнейших городов СССР давала прекрасную возможность соединить теорию с практикой. Тем более что Медведев не оставлял преподавательской деятельности на юрфаке ЛГУ.

Необходимость соединения теории с практикой косвенно признавал и сам Дмитрий Медведев: в беседе с Николаем и Мариной Сванидзе он, вспоминая о начале своей преподавательской деятельности на юридическом факультете ЛГУ (глава «Об учёбе в университете»), замечал, что в начале 1990-х годов «студенты такие стали, что, если ты не подготовишься, будешь выглядеть просто полным профаном […]. Одно дело – рассказывать о праве, как принято было говорить, развитого социализма. А другое дело – рассказывать о праве периода перестройки […]. Всё было в динамике. Очень много было нового».

Тем не менее в октябре-ноябре 1991 года Медведев дистанцировался от работы в мэрии и, как он сам замечает, «полностью вернулся на кафедру гражданского права». Правда, с Путиным он договаривается о том, что будет на внештатной основе работать экспертом Комитета по внешним связям. Медведев вспоминает, что в Смольном, где располагалась мэрия, он появлялся один-два раза в неделю и с Путиным общался по широкому кругу вопросов.

«И в таком виде, – вспоминал Дмитрий Медведев в 2008 году, – мы работали в течение четырёх лет, до тех пор, пока команда Собчака не ушла из Смольного по итогам выборов».

Наиболее одиозные представители пресловутой «команды Собчака», как мы помним, начали покидать Смольный сразу после выборов 3 июля 1996 года. Советником председателя Ленсовета и внештатным экспертом путинского Комитета по внешним связям Медведев, как свидетельствует вышеприведённая цитата из воспоминаний самого Дмитрия Анатольевича и как следует из официальной биографии третьего Президента РФ на интернет-сайте главы Российского государства, был пять лет. А в период с октября-ноября 1991 года в течение четырёх лет (соответственно, максимум – до начала 1996 года) Медведев, являясь внештатным экспертом путинского КВС, появлялся в Смольном и общался с Путиным по «широкому кругу вопросов».

Чем же эксперту Медведеву приходилось заниматься в этот период? Ещё одна цитата из воспоминаний Дмитрия Анатольевича начала 2008 года. В этот период с Путиным ему приходилось общаться «прежде всего, по тем делам, которыми занимался Комитет по внешним связям. Это были правовые вопросы, внешнеэкономические, иногда я ездил в командировки. Кстати, для меня они были очень интересными. Я тогда впервые посетил ряд крупных государств, попробовал себя в решении практических правовых проблем. Всё это было крайне интересно».

Из слов Медведева недвусмысленно следует, что работа в мэрии исключительно с профессиональной точки зрения его крайне увлекала. Тогда непонятно, почему же этот интерес пропал осенью 1991 года? Причём пропал настолько, что Дмитрий Анатольевич предпочёл перейти в категорию внештатных советников путинского КВС?

Ещё раз напомним: с октября-ноября 1991 года Дмитрий Анатольевич предпочёл едва ли не полностью погрузиться в науку, ибо у него возникло ощущение, что в качестве эксперта-консультанта мэрии северной столицы он себя «полностью исчерпал». Что, впрочем, не помешало ему с прежней энергией исполнять функции эксперта при путинском Комитете, но уже – на внештатной основе. В чём тут дело?

Безусловно, во всех этих странных, на первый взгляд, оговорках и умолчаниях очевидно проглядывает стремление выстроить некую легенду прикрытия. О чём идёт речь? Необходимо учитывать два важных момента.

Когда в 2000 году в книге-интервью «От первого лица…» Путин вспоминает о своём знакомстве и работе с Медведевым в 1990–1996 годах, он говорит об этом периоде достаточно обтекаемо. Понятно почему: ставший Президентом РФ Владимир Путин только-только перетянул в Москву Дмитрия Медведева, и у него были достаточно большие планы по поводу карьеры своего бывшего внештатного эксперта. Важно было не «запалить» перспективный кадр каким бы то ни было упоминанием о его причастности к периоду крайне «неприятного полугодия», интерес к которому, когда Путин стал преемником Ельцина, с новой силой прорезался в российских СМИ. Сам Путин говорил о том, что, пригласив Медведева в столицу, хотел предложить ему возглавить Федеральную комиссию по ценным бумагам. «Он же специалист по рынку ценных бумаг», – добавлял Владимир Владимирович в 2000 году.

В конце 2007 – начале 2008 года ситуация была кардинально иной: Медведев уже был главным претендентом на пост Президента России. А это означало только одно: в его биографии не должно быть никаких тёмных пятен. Поэтому сам Медведев в беседах с Николаем и Мариной Сванидзе аккуратно, но достаточно чётко обходит «неприятное полугодие», давая понять вдумчивому читателю бестселлера под названием «Медведев», что уже с осени 1991 года он вроде как не был никоим образом причастен к работе мэрии Санкт-Петербурга.

Понятно почему: тот период ознаменовался грандиозным скандалом, в эпицентре которого, помимо Анатолия Собчака, оказался председатель Комитета по внешним связям мэрии тогда ещё г. Ленинграда – Владимир Путин.

Речь, конечно же, идёт о масштабной афере, связанной с бартерными поставками из-за рубежа продовольствия для Ленинграда в обмен на сырьё из государственных резервов. Денежный эквивалент этой аферы и сегодня поражает своим размахом. Но об этом более подробно – во второй главе книги.

«Зачистка» свидетелей

«Превращение России из мировой сверхдержавы в нищую страну – одно из самых любопытных событий в истории человечества. Это крушение произошло в мирное время всего за несколько лет. По темпам и масштабу этот крах не имеет в мировой истории прецедента», – написал в своей книге американский журналист Пол Хлебников, позже застреленный в Москве. (П. Хлебников. «Крёстный отец» Кремля Борис Березовский, или История разграбления России. Москва, 2000.)

Как верно подметил российский исследователь истории отечественных спецслужб Евгений Стригин, в основном выдвигают две противоположные версии, объясняющие эту загадку ХХ века. Одна из них базируется на том убеждении, что крушение советской системы было неизбежным в силу целого ряда объективных причин, а «причастность к нему тех или иных лиц – лишь случайность в общей закономерности».

Сторонники второй версии считают, что развал Советского Союза произошёл вследствие случайного стечения обстоятельств исключительно субъективного характера, которые сдетонировали под воздействием внешних сил.

Как видно, и та, и другая версии полностью не исключают наличие враждебных действий заинтересованных лиц, что, с конспирологической точки зрения, трактуется как заговор. Разница заключается лишь в том, в какой именно степени заговорщики (или – агенты влияния иностранных держав) смогли повлиять на конечный результат. С нашей точки зрения, их роль была куда более существенной, чем принято считать.

Так как данная тема достойна отдельного исследования, сейчас мы обозначим лишь тезисно основные этапы реализации беспрецедентной по своему масштабу и политическим последствиям операции, блестяще проведённой спецслужбами США.

Первый этап. Вербовка и последующее многолетнее карьерное взращивание своих агентов, прежде всего в идеологических структурах госаппарата и КГБ СССР – главном оплоте советского государственного строя. Профессионалам спецслужб хорошо известен такой тактический приём, как инициирование провала своих менее значимых агентов в целях продвижения по служебной лестнице ценного «крота», которому идут в зачёт «успешно проведённые операции». Чем выше в структуре КГБ поднимался «крот», тем больше возрастала цена очередного карьерного шага. В отношении контрразведчика Олега Калугина эта задача со стороны ЦРУ упрощалась тем обстоятельством, что жертвовать приходилось, в основном, не кадровыми американскими разведчиками, а советскими – из числа перебежчиков и так называемых двойных агентов, которых молодой генерал с изяществом и блеском «вычислял».

Неоднократно аналогичная мысль высказывалась на страницах СМИ и в отношении бывшего председателя КГБ СССР Владимира Крючкова, роль которого в известных событиях, связанных с развалом Советского государства, сложно переоценить.

Не вдаваясь в подробности, просто порекомендуем интересующимся этой темой ещё раз посмотреть замечательный американский фильм «Ложное искушение» (2006 г.). В этой шпионской драме главный герой – Эдвард Уилсон – по сути, является «обратным прототипом» генерала КГБ Калугина, и не только из-за внешнего сходства актёра Мэтта Дэймона с Олегом Даниловичем в молодые годы.

Второй этап. Культивирование «пятой колонны» внутри страны из числа советских интеллигентов, которые негласно сотрудничают с органами госбезопасности и способны к активным политическим действиям: в своей массе они должны обладать такими личными качествами, которые могли бы позволить манипулировать ими продолжительное время в режиме «длинного поводка».

Внешним толчком к активизации «пятой колонны» послужили призывы М.С. Горбачёва к «гласности», «ускорению» и «демократизации», закреплённые директивным образом высшим руководством страны.

Одновременно с этим активизировалась работа Пятого Управления КГБ СССР, которое запустило в действие широкомасштабный алгоритм политической активности, просчитанный ещё Ю.В. Андроповым. Осуществляя внешнее прикрытие действий своих подчинённых, председатель КГБ СССР В.А. Крючков поручил функции главного координатора «андроповской схемы» генералу Ф.Д. Бобкову, который непосредственно направлял усилия таких «кураторов» на местах, как О.Д. Калугин.

Суть приведённого в действие алгоритма заключалась в том, чтобы на низовом уровне оперативной работы (5-е управление и отделы: Виктор Черкесов и ему подобные «душители инакомыслия») жёстко нейтрализовывать политическую активность таких неуправляемых диссидентов, рвущихся к идеалам демократии, как Новодворская и ей подобные; а на уровне высшего звена офицерского состава территориальных управлений, наоборот, побуждать к проявлению публичной политической активности таких фигур, как Собчак и ему подобные. Разделение новоявленных «демократов» на две категории – «ручных» и «диких» – позволило в дальнейшем выстраивать весьма эффективные схемы политического манипулирования, что с успехом применяется и по сей день («системная» и «внесистемная» оппозиции).

Стали создаваться всевозможные «Клубы избирателей» и прочие формы концентрации протестных настроений, проводиться политические дискуссии и митинги…

Третий этап. Инсценировка попытки государственного переворота со стороны «реакционных сил», который завершается позорным провалом благодаря консолидации «демократических сил». Формальные институты власти Советского государства, не способные противостоять «силам реакции», утрачивают свою легитимность в глазах народа, и все рычаги государственного управления переходят в руки «демократов» из категории «ручных».

Так называемый Августовский путч 1991 года явился последней блестящей спецоперацией, проведённой председателем КГБ СССР генералом армии Владимиром Крючковым, который, стоически претерпев 17-месячное заключение в «Матросской тишине», отошёл от дел и принялся за мемуары, дабы самому успеть «залегендировать» своё участие в развале Советского Союза. При его жизни в свет вышло четыре книги.

Его бывший заместитель, возглавлявший Пятое Управление КГБ СССР, – генерал армии Филипп Бобков, покинувший Контору за несколько месяцев до ГКЧП, – уже через год после «путча» формировал частный «мини-КГБ» для олигарха Владимира Гусинского, а потом, как и Крючков, засел за мемуары. Уже издано две книги.

Генерал-майор КГБ Олег Калугин с 1995 года проживает в США, выступает с публичными лекциями и тоже пишет мемуары. В 2003 году он получил американское гражданство. Ещё в начале 2000 года бывший коллега Калугина по Ленинградскому УКГБ – Владимир Путин, исполнявший на тот момент обязанности Президента РФ, – назвал генерала предателем. В 2002 году по заочному приговору Московского городского суда Олег Калугин был лишён воинского звания генерал-майора и всех государственных наград СССР, а также персональной пенсии. Мосгорсуд признал Калугина виновным в государственной измене и приговорил его к 15 годам лишения свободы в колонии строгого режима.

Судя по всему, такой неглупый человек, как Олег Калугин, сумел себя обезопасить солидным компроматом на Владимира Путина и его ближайшее окружение, так что его жизни, пока на кону – репутация «национального лидера», ничего не угрожает. К тому же его тщательно охраняют американские спецслужбы, которых сам же Калугин со знанием дела и научил «мерам предосторожности».

Анатолию Собчаку и его бывшему помощнику – Юрию Шутову – повезло значительно меньше. Впрочем, о загадочной смерти Собчака – в следующей главе. А вот что касается Юрия Титовича…

Как уже было сказано выше, на него «повесили» не только убийство вице-губернатора Санкт-Петербурга Михаила Маневича, но и целый ряд других громких преступлений. В феврале 1999 года, когда Путин возглавлял ФСБ России, Юрий Шутов был арестован. Два с половиной года он находился в «Крестах», пока длилось следствие, и ещё четыре с половиной года – пока его дело рассматривал суд. Пока сидел в тюрьме, он выиграл выборы в Госдуму, но депутатский мандат, равно как и свободу, Юрий Шутов не получил.

В ноябре 1999 года, когда Путин уже занимал пост Председателя Правительства РФ, Юрий Шутов после оглашения оправдательного вердикта был освобождён в зале суда и сразу же схвачен бойцами СОБРа, которые препроводили его снова в тюрьму.

17 февраля 2006 года его приговорили к пожизненному заключению. По словам самого Юрия Шутова, вся его вина состоит «в непримиримой борьбе с ворьём, разграбившим нашу Родину и обворовавшим наш народ»…

Произошло то, что и должно было произойти: после развала Советского Союза, осуществлённого в интересах США «верхушкой» КГБ, все рычаги государственного управления оказались в руках тех чекистов, которые на низовом уровне манипулировали «ручными» демократами и готовили себя к «новым временам». Времена «управляемой демократии» позволили им не только в своих интересах распределить национальную собственность и вкусить все прелести буржуазной жизни, но и сохранить при этом тотальный контроль над обществом.

Всё случилось именно так, как и было предусмотрено Меморандумом 20/1 СНБ США от 18 августа 1948 года, в очередную годовщину которого был разыгран спектакль под названием «ГКЧП». После чего «мавры», сделавшие своё дело, ушли на покой. А излишне проблемных свидетелей, наблюдавших изнутри всю «кухню» национального предательства, попросту «зачистили».

Глава 2

Круговая порука

Критикуя лидеров внесистемной оппозиции – таких, как Михаил Касьянов, Борис Немцов или Владимир Рыжков, премьер-министр Владимир Путин прямо указывает на то, что нынешние борцы с политическим режимом хотят лишь одного – «денег и власти». Они, дескать, изрядно «поураганили» в 90-е, а теперь стремятся вернуть всё на прежний лад, чтобы, как и прежде, можно было разворовывать Россию.

При этом Владимир Владимирович в своём негодовании пытается выглядеть настолько искренним, что кажется, будто он сам родился только в 2000 году под бой кремлёвских курантов, причём сразу – Президентом РФ, и всё, происходившее в стране «до него», не имеет к нему ровным счётом никакого отношения.

Но так ли это?

«Группа Салье» против Путина и Собчака

Основная стадия скандала с поставками в город на Неве продовольствия по бартеру пришлась на начало 1992 года. Формально Дмитрий Медведев к этому делу не имел ни малейшего отношения: как мы помним, к осени 1991 года у Дмитрия Анатольевича возникло ощущение, что он исчерпал себя как юрист-эксперт, работающий в области муниципального управления, и, более того, ему стало казаться, что он должен заняться наукой и практическим правоведением, то есть вернуться на преподавательскую работу в ЛГУ.

Ну а возглавляемый Владимиром Путиным Комитет по внешним связям он немножко, совсем чуть-чуть консультировал по правовым и внешнеэкономическим вопросам, являясь одним из внештатных экспертов КВС. Но было ли всё именно так на самом деле? Думается, нет: в реальности события развивались совершенно по другому сценарию.

О деле «Группа Салье» против Путина и Собчака» федеральные и международные СМИ начали говорить с января 2000 года – с того момента, когда главный герой питерского скандала начала 1990-х был выдвинут в качестве преемника Бориса Ельцина на пост Президента России. О нюансах и деталях этого противостояния сегодня без особого труда можно найти массу материалов в Интернете, печатных СМИ, а также в изданных к настоящему моменту книгах. Для того чтобы понять, как именно во время «лицензионного скандала» Путин и Медведев оказались в столь тесной связке друг с другом, напомним вкратце хронику развития событий в 1991–1992 годах.

К лету 1991 года ситуация с поставками продовольствия на прилавки магазинов северной столицы стала принимать угрожающий характер. Ленинград в этом плане не особо выделялся среди других российских городов: аналогичная критическая ситуация с продовольствием наблюдалась по всей стране, но город на Неве имел свою специфику.

После Августовского путча 1991 года Президент Борис Ельцин и российское Правительство долго не решались начинать экономические реформы, в то время как бывшие советские республики Прибалтики отпустили цены. В качестве естественного результата начался бешеный вывоз в Эстонию, Латвию и Литву остатков продовольствия, которое в Ленинграде продавалось по установленным государством розничным ценам. Это привело к тому, что в октябре 1991 года сессия Ленсовета приняла решение о введении в городе продовольственных карточек. Журналист-расследователь Владимир Иванидзе в своей статье «Спасая подполковника Путина» в начале 2010 года так описывал события тех лет.

Депутат Ленсовета Марина Салье вместе с коллегами ещё в мае 1991 года выезжала в Германию, где группе ленинградских парламентариев удалось договориться с несколькими немецкими фирмами о поставках дешёвого продовольствия. Поставлять продовольствие немцы были готовы по бартерной схеме – взамен на «встречный экспорт» сырья. Для поставок сырья требовалось выделение экспортных квот Правительством РСФСР.

Марина Салье, возглавлявшая в Ленсовете Комиссию по продовольствию, уже в сентябре 1991 года потребовала от мэрии (напомним, что мэром города 12 июня того же года был избран Анатолий Собчак) «пробить» в федеральном Правительстве выделение экспортных квот на вывоз сырьевых ресурсов, с тем чтобы поставки продовольствия из-за рубежа можно было осуществлять по бартерной схеме.

На неоднократные обращения депутатов мэрия фактически до конца декабря 1991 года хранила гробовое молчание. К первым числам января 1992 года депутатам стало известно: экспортные квоты Правительство РСФСР выделило Санкт-Петербургу ещё в начале декабря. И вроде бы сырьё в обмен на продовольствие уже начало уходить за рубеж. Причём всем этим процессом распоряжается Комитет по внешним связям мэрии во главе с Владимиром Путиным. Но никакой информации об этих операциях депутатам почему-то не предоставлялось.

10 января 1992 года на 13-й сессии Ленсовета депутаты приняли решение о создании комиссии, которая детально и прояснила бы ситуацию. Эту депутатскую группу возглавила Марина Салье, заместителем стал Юрий Гладков. Работе группы большую помощь оказал председатель Ленсовета – Александр Беляев.

Одной из первых инициатив «группы Салье» стал «вызов на ковёр» в Ленсовет самого Владимира Путина. Председателя Комитета по внешним связям мэрии депутаты Ленсовета заслушали на специальном закрытом заседании 14 января 1992 года. Владимир Путин представил парламентариям всего лишь небольшую справку, весь объём которой уместился на двух страничках. Но и приведённые в ней цифры были чрезвычайно любопытными.

Владимир Путин ссылался на Поручение Правительства РФ № Г-5-00931 от 09 января 1992 года, согласно которому для обеспечения Санкт-Петербурга продовольствием и проведения товарообменных операций городу из государственных резервов было выделено: 750 тысяч кубометров леса и лесоматериалов (на тот момент такой объём лесоматериалов вырабатывала вся Ленинградская область в год); 150 тысяч тонн нефтепродуктов; 30 тысяч тонн лома чёрных металлов; 120 тысяч тонн хлопка-волокна; 1 тысяча тонн аммиака; 20 тысяч тонн цемента; 1 тысяча тонн меди; 1 тысяча тонн алюминия; 14 тонн редкоземельных металлов (тантал, ниобий, церий, цирконий, иттрий, скандий, иттербий и пр.).

Достаточно быстро обнаружились весьма серьёзные расхождения между представленными Владимиром Путиным данными в сторону занижения объёмов поставок по сравнению с реальными договорами и лицензиями, уже заключёнными и выданными путинским КВС. Обнаружились разночтения и в ценах на вывозимое за рубеж сырьё.

Когда «группа Салье» пыталась получить от Путина дополнительные документы, то постоянно натыкалась на отказ со стороны председателя Комитета по внешним связям мэрии. Невозможность предоставления необходимых депутатам материалов Владимир Владимирович обосновывал необходимостью… соблюдения коммерческой тайны!

Ситуация получалась парадоксальная: сырьё для экспорта в обмен на продовольствие по определённым Правительством РСФСР квотам было выделено государственными предприятиями, но через какие компании и на каких условиях оно отправлялось за рубеж, являлось «коммерческой тайной» Путина и Собчака.

Впрочем, «группа Салье», невзирая на сопротивление Владимира Владимировича и Анатолия Александровича, достаточно быстро вскрыла истинные масштабы продовольственной аферы Санкт-Петербургской мэрии.

По весьма осторожным подсчётам депутатской группы Марины Салье, в результате только ценовой разницы на поставляемые в Санкт-Петербург продукты питания город должен был потерять $ 11,5 миллиона. Что же касалось, к примеру, экспортируемых за рубеж редкоземельных металлов, то цены на них занижались в 7 – 20 раз, а по некоторым позициям (в частности, по скандию) – в 2000 раз!

Дабы не углубляться в излишние детали, приведём две весьма красноречивые цитаты из уже упоминавшейся статьи Владимира Иванидзе «Спасая подполковника Путина». Цитата первая: «Редкоземельные металлы по лицензиям Путина должно было вывозить совместное предприятие «Джикоп», созданное в Петербурге 17 сентября 1991 года (согласно базе данных Регистрационной палаты Санкт-Петербурга) с уставным капиталом в сто тысяч рублей. Треть принадлежала господину Петеру Бахману из Германии. Ещё 55 % – небольшому предприятию «Коприс» (известно также как «Киприс»), директором и совладельцем которого был указан некий Геннадий Мамедов […]. Другим учредителем стало НТПО «Борей», создавшее в один весенний день целую сеть компаний для печатания книг и оказания «оздоровительных услуг». Очень полезно для экспорта редкоземельных металлов!».

К тексту своего выступления перед депутатами Ленсовета 14 января 1992 года Владимир Путин добавил таблицу объёмов экспортируемого сырья и цен на него по каждой из фирм, которая получила лицензию на экспортные операции от путинского КВС.

В связи с этим – вторая цитата из статьи Владимира Иванидзе: «Согласно этой таблице, московская компания «Интеркомцентр» (глава которой – Григорий Мирошник – был дважды судим) в обмен на 150 тысяч тонн нефтепродуктов должна была поставить Петербургу в первом квартале 1992 года по 100 тысяч тонн мяса, сахара и картофеля.

Однако в договоре с «Интеркомцентром», который Путин не показывал депутатам, имелись совсем другие объёмы. Согласно договору, в том же I квартале 1992 года «Интеркомцентр» должен был поставить: мороженое мясо – 300 тысяч тонн, сахар – 300 тысяч тонн и картофель – 300 тысяч тонн. Всё очень масштабно. Но проблема в том, что это были совершенно невыполнимые условия. Чтобы стали понятны эти объёмы, достаточно сказать, что даже всей Москве понадобилось бы три-четыре месяца, чтобы съесть 300 тысяч тонн мяса.

Кроме того, реальная цена мороженого мяса (в начале 1992 года) могла быть только в пределах 1000–2000 долларов за тонну. Это значит, что только за мясо «Интеркомцентр» должен был заплатить на Западе как минимум 300 миллионов долларов, не считая сахара и картофеля. И это – в обмен на 150 тысяч тонн нефтепродуктов, которые стоили тогда примерно 30 миллионов долларов».

13 марта 2000 года в «Новой газете» была опубликована статья Олега Лурье «Колбаса для Питера. Как В. Путин пытался спасти свой город от голода», автор которой, ссылаясь на документы депутатской группы Марины Салье и материалы, собранные к тому моменту Владимиром Иванидзе, отмечал ряд наиболее очевидных, бросавшихся в глаза нарушений: «Большинство договоров между Комитетом по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга (руководитель В.В. Путин) и фирмами-посредниками подписано без указания дат, многие не скреплены […] подписями и печатями, в некоторых документах отсутствуют приложения, зато имеются подчистки, исправления и даже обычные математические ошибки. Ряд договоров составлен на финском языке, причём русский перевод отсутствует. Кроме этого, на лицензиях зачастую нет регистрационных номеров, названия изготовителя товара, данных покупателя и не указана информация о том, за счёт какой квоты происходит продажа сырья. Вышеприведённые факты, по мнению депутатской комиссии, «делают незаконными» большинство договоров и лицензий.

Также весьма загадочно само ценообразование в этих договорах. Так, за одни и те же пиломатериалы в договоре № 4 стоит цена 110 долларов за тонну, а в договоре № 9 указана цена в 140 долларов. Лом чёрных металлов оценивается в договоре № 6 в 50 долларов за тонну, а его реальная цена в Чехословакии, куда поставлялось сырьё, составляет не менее 410 долларов за ту же тонну. В договорах № 3, 5, 7, 9 сахар оценён в 280 долларов за тонну, а его действительная цена в то время не превышала 200 долларов».

Кроме того, члены депутатской группы под руководством Марины Салье выяснили, что практически все контракты на поставки из-за рубежа продовольствия было поручено осуществлять явно подставным компаниям, то есть фирмам-однодневкам, а сами схемы поставки продовольствия в обмен на сырьё были не такими уж и «бартерными»: комиссионное вознаграждение некоторых из фирм-посредников достигало 25 и даже 50 процентов от всей суммы сделки.

В марте 2000 года в докладе для общественного фонда «Гласность» (текст назывался «В. Путин – «президент» коррумпированной олигархии») Марина Салье заметила, что общая сумма комиссионных выплат, предусмотренных 12 договорами между КВС и фирмами-посредниками, превысила в общей сложности сумму в $ 34 млн, что в среднем составляло 37 % от общей цены этих договоров.

Стало известно и то, что фирмам, уполномоченным – согласно выделенным квотам – продавать за рубеж сырьё из госрезервов, Комитет по внешним связям мэрии выдавал лицензии, чего КВС, согласно действовавшему на тот момент законодательству, делать категорически не мог.

Ещё 31 декабря 1991 года Правительство РФ издало Постановление № 90, которое называлось так: «О лицензировании и квотировании экспорта и импорта товаров (работ, услуг) на территории Российской Федерации в 1992 году». Согласно этому Постановлению, выдача, в частности, экспортных лицензий находилась исключительно в компетенции Министерства внешних экономических связей РФ (МВЭС; до 1992 года министерство имело статус комитета).

Для осуществления экспортно-импортных операций МВЭС, в свою очередь, имело в регионах страны специальных уполномоченных, которые наделялись и правом лицензирования. Уполномоченным МВЭС по Северо-Западному региону Российской Федерации на тот момент являлся Анатолий Пахомов. Таким образом, Комитет по внешнеэкономическим связям мэрии Санкт-Петербурга во главе с Владимиром Путиным не имел никакого права выдавать лицензии на экспорт сырья. Однако КВС эти лицензии выдавал!

В ходе работы депутатской группы во главе с Мариной Салье также выяснилось, что выдача лицензий должна была осуществляться только и исключительно по результатам аукционов и тендеров, каковых возглавляемый Владимиром Путиным Комитет по внешним связям мэрии, естественно, не проводил.

Позднее, в 2000 году, сам Владимир Путин в книге «От первого лица…» утверждал прямо противоположное: «Лицензии мы не имели права давать. В том-то всё и дело. Лицензии давали подразделения Министерства внешнеэкономических связей. Это федеральная структура, не имевшая никакого отношения к администрации города» (глава «Демократ», подглавка «Он высох в смысле души»).

А вот что писал Владимир Путин 14 января 1992 года в представленной депутатам Ленсовета и уже упоминавшейся ранее справке «О состоянии дел по выдаче лицензий под обеспечение города продовольствием», которая в числе прочего была предоставлена депутатской группе Марины Салье. Финальный абзац этой справки гласил: «По состоянию дел на 13.01.92 г. Комитетом по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга выданы лицензии, перечень и объёмы которых приведены в таблице». Председатель Комитета по внешним связям В. Путин. Подпись.

Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: в одной из двух приведённых выше цитат Владимир Путин лжёт. Исходя из сказанного ранее, понятно, в каком именно случае лжёт «национальный лидер».

Конечный итог событий в версиях противоборствовавших сторон носил откровенно альтернативный характер. Согласно воспоминаниям Владимира Путина («От первого лица…», глава «Демократ», подглавка «Он высох в смысле души»), «некоторые фирмы не выполнили главного условия договора – не завезли из-за границы продукты или завезли не в полном объёме». Согласно воспоминаниям Марины Салье, получалась иная картина: так как договоры заключались и лицензии выдавались фактически подставным компаниям, фирмам-однодневкам, нет ничего удивительного в том, что продовольствие в обмен на сырьё в первом квартале 1992 года в Санкт-Петербург так и не было поставлено.

То есть не было поставлено вообще ничего!

Суммы причинённого тогда экономического ущерба в разные годы назывались разные. В докладе, подготовленном в марте 2000 года для общественного фонда «Гласность», Марина Салье написала: «В. Путин «украл» у своих горожан единственную тогда возможность получить продовольствие за счёт бартерных операций. В. Путин лишил своих сограждан не только продовольствия, но ещё и не менее 100 млн. долларов.

В действительности же сумма была гораздо более значительной. Правительство РФ выделило квоты на ресурсы, общая стоимость которых составляла около 1 миллиарда долларов […].