Помоги проекту - поделись книгой:
Владимир Путин сам был офицером, он понижал нужды и проблемы армии, и отношения мэрии с командованием ЛВО и Балтийского флота поддерживались главным образом через него. Под его контролем находились и главные силовые структуры города. Путин поддерживал нормальные деловые связи с большинством фракций Петербургского Совета, а позднее и Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Однако главные его усилия были в 1992—1993 годах направлены на создание в городе таких условий, при которых сюда могли бы идти западные инвестиции. Путин приложил много усилий для создания в городе первой валютной биржи и для подписания многих экономических и консультативных соглашений между питерской мэрией и западными партнерами. Комитет по внешним сношениям способствовал приходу в город крупных германских финансистов. Не без помощи Путина в Петербурге был открыт Дрезденский банк, и это был один из первых иностранных банков на территории России. Солидные иностранные вложения позволили, в частности, модернизировать городские гостиницы «Европа» и «Невский палас».
Анатолий Собчак видел работу Владимира Путина лучше других, и знал, что многие уже тогда называли Путина «серым кардиналом» города. Однако Собчак не выказывал по этому поводу никакой тревоги или зависти. Напротив, число поручений, которые мэр давал Путину, все время росло, ибо, как признавал позднее сам Собчак, «я видел, что Путин способен и может делать гораздо больше». На время своих отъездов из города Собчак, продолжал оставлять Путину незаполненные бланки мэрии, на которых заранее ставил внизу свою подпись. Это было проявлением очень высокого доверия, и В. Путин весьма этим доверием дорожил. Но и в другое время Собчак почти никогда не подписывал важных деловых бумаг, если на них не стояла виза Путина.
О Собчаке тогда много писали, у него было много политических противников и в Питере, и вообще в России. В коммунистической и левой печати о Собчаке нередко писали как об одном из главных «агентов влияния» Запада. Резко критиковали Собчака также многие националисты и демократы. О Путине в это время почти ничего не говорили и не писали. Он был лояльным и добросовестным чиновником и старался не вмешиваться в политику.
Однако ему нередко приходилось принимать участие в урегулировании конфликтов, порожденных чрезмерным тщеславием и высокомерием Собчака.
Заняв пост председателя Ленсовета, а затем и мэра Санкт-Петербурга, Собчак продолжал участвовать почти во всех общероссийских политических акциях. Поэтому и в России, и за границей наблюдатели продолжали рассматривать его как политика общероссийского масштаба. За границей о нем нередко говорили и писали как о возможном будущем российском премьере или даже президенте страны, и это крайне раздражало Бориса Ельцина, отношение которого к Собчаку было более чем прохладным. Собчак считал себя не только видным участником, но и одним из лидеров демократического движения в России. Он был противником и КПСС и КПРФ, а из рядов компартии он демонстративно вышел, как и Ельцин, во время работы XXVIII съезда КПСС. Но Собчак не был человеком из команды Ельцина. Ко многим действиям и высказываниям Ельцина он относился с явным неодобрением. «Я не мог бы сегодня работать в команде Ельцина», — говорил Собчак некоторым из своих собеседников.
После ликвидации Верховного Совета СССР я встречался с Собчаком только однажды, и мне он показался не только одиноким, но и очень разочарованным. Он был явно утомлен, в его словах и движениях не было той увлеченности, того азарта, которые мы видели в 1990 году. Не слишком оптимистически оценивал итоги 30-месячного «хождения Собчака во власть» и популярный в 1992 году журнал «Столица». «Политическая история Собчака, — писал здесь осенью того года Сергей Шелин, — это история разочарований. Его собственных разочарований в своих партнерах и чужих разочарований в нем самом. Собчак выглядит человеком контрастов. В последние два с половиной года по уровню народной любви он уступил разве что одному Ельцину. Но высших постов в государстве так и не достиг, хотя до сих пор считается как бы постоянным кандидатом в премьеры или президенты. Простые люди полагали, что Собчак был одним из вождей демократического движения, а участники этого движения чаше видели в нем противника, а не друга. Для одних он самый интеллектуальный и современный политик России, для других — грубиян и некомпетентный консерватор».8
Успехи 1989—1990 годов явно вскружили голову Собчаку, и он первым из политиков, отличившихся в эти два года, написал и опубликовал книгу мемуаров под претенциозным названием «Хождение во власть, или Рассказ о рождении парламента». Когда в апреле 1991 года эта книга появилась в книжном киоске Верховного Совета СССР, Собчак охотно дарил ее своим коллегам в Комитете по законодательству, на заседания которого приезжал из Питера.
Я прочел эту книгу с интересом. Но для меня было очевидно, что автор преувеличивал свое влияние на ход событий в стране и на власть. Он слишком часто использовал в тексте местоимение «я». Многие суждения автора были слишком поспешны и поверхностны. Собчак не писал эту книгу, а диктовал ее обозревателю «Московских новостей» Андрею Чернову, и многие страницы книги — это, скорее, репортаж с места событий, а не анализ. В конце 1992 года вышла в свет новая книга А. Собчака «Из Ленинграда в Санкт-Петербург». В этом же году во Франции Собчаку была присуждена Премия памяти — «за наибольший вклад в восстановление и сохранение исторической памяти народа».
Еще через год А. Собчак начал надиктовывать книгу, которая была посвящена событиям в России в 1992—1993 годах. Книга вышла в свет в Санкт-Петербурге под названием «Жила-была коммунистическая партия». Это была очень слабая, поверхностная, претенциозная и плохо составленная и написанная книга. Автор попытался дать свои оценки и версии судьбы и истории СССР и КПСС, он посвятил много страниц М. Горбачеву, Б. Ельцину, Р. Хасбулатову, другим политикам, «суду над КПСС», проблемам коммунизма и демократии, размышлениям о будущем России. Автор извинялся перед читателями за поспешность и за отсутствие системы в изложении фактов: он писал книгу, испытывая «хронический недостаток времени» и «несмотря на все сложности нашей жизни». Неудивительно, что российская печать эту книгу почти не заметила. Делам в Петербурге автор не посвятил ни одного раздела.
Книга полна фотографий Собчака рядом с сильными мира сего, а на обложку автор отобрал несколько самых лестных отзывов о себе из западных и российских изданий. «Анатолий Собчак, может быть, и не столь видная фигура, как Горбачев и Ельцин, но это человек, о котором заговорят в будущем». «Собчак малоуязвим потому, что он независим, и это смущает слабые души других политиков. Собчак не с левыми и не с правыми. Он с правом». «В начале XVIII века царь Петр пригласил архитекторов и строителей всей Европы, чтобы строить город. Сегодняшний мэр Петербурга, реформатор Анатолий Собчак, похоже, позаимствовал тот же путь».
После того как Советский Союз и КПСС перестали существовать, начали рушиться одна за другой и все созданные в 1989— 1991 годах демократические движения и партии, которые, собственно говоря, и привели к власти Бориса Ельцина, Гавриила Попова, Геннадия Бурбулиса, Анатолия Собчака и других.
Но политики не могут эффективно работать сами по себе, без какой-то политической опоры, без программы и организации. Поэтому и на правом и на левом флангах, и в центре стали возникать новые партии. Егор Гайдар стал создавать партию «Выбор России». Григорий Явлинский основал свое «Яблоко». Сергей Шахрай возглавил Партию российского единства и согласия (ПРЕС). Александр Яковлев помог рождению Движения демократических реформ (ДДР), Александр Руцкой попытался создать движение «Держава»... Всего не перечислить.
Решили организовать свою партию и мэры Москвы и Санкт-Петербурга Г. Попов и А. Собчак. Эта партия была зарегистрирована в 1992 году под названием «Российское движение демократических реформ», или РДДР. Политической и газетной шумихи было много, но и надежд у отцов-основателей РДДР тоже было много. Однако, забегая вперед, можно сказать, что на выборах в Государственную Думу в конце 1993 года РДДР потерпела поражение и не смогла преодолеть 5%-ный барьер. В Санкт-Петербурге за РДДР проголосовало только 11 % избирателей, а в целом по России менее 4% (около 2 миллионов человек). Ни Попов, ни Собчак не были избраны в Думу. Газеты писали, что эти два политика и их партия продемонстрировали «хрестоматийный пример неудачной предвыборной стратегии и тактики», что они проявили не только неуверенность, но обнажили свою «полную беспомощность как политиков в новых условиях». Успех сопутствовал тогда, как известно, В. Жириновскому с его Либерально-демократической партией (ЛДПР).
В сентябре и октябре 1993 года, в дни драматического противостояния Кремля и Белого дома, Анатолий Собчак был полностью на стороне Ельцина. В конце сентября 1993 года Собчак поручил В. В. Путину провести тайную переброску одного из полков петербургского спецназа в Москву для поддержки Ельцина. Этот полк не участвовал в боях за Белый дом, но принимал участие в очистке от отрядов генерала Макашева мэрии Москвы и гостиницы «Мир». Вскоре после разгона Съезда и Верховного Совета Российской Федерации Б. Н. Ельцин своим указом распустил все органы Советской власти в стране. Были распушены также Московский и Петербургский Советы. В Москве было решено образовать вместо многочисленного Моссовета сравнительно небольшую Московскую городскую Думу, а в Санкт-Петербурге — Законодательное собрание города.
Еще в 1992 году в Москве приступило к работе Конституционное Совещание, которому было поручено разработать проект новой Конституции Российской Федерации. Основную работу над первым проектом этой Конституции провела группа юристов и политологов, возглавляемая лидером Социал-демократической партии России Олегом Румянцевым. Вскоре была создана еще одна группа юристов, которая начала работу над альтернативным проектом Конституции. Эта группа при участии Анатолия Собчака, Сергея Алексеева, Юрия Калмыкова и других работала в Москве, и Собчак, по его собственному признанию, забросил все другие дела ради «конституционных страданий». Еще один «президентский проект» Конституции создавался группой юристов под руководством Сергея Шахрая. В конечном результате был принят компромиссный проект, который и был вынесен на общероссийский референдум 12 декабря 1993 года. Собчак поэтому законно считается одним из соавторов новой российской Конституции.
После поражения РДДР на выборах в Думу Гавриил Попов ушел из большой политики. Еще раньше он ушел с поста мэра Москвы. Но Собчак остался, хотя его популярность в России заметно снизилась. При социологических опросах по президентской проблеме («За кого бы вы голосовали, если бы выборы Президента проводились в ближайшее воскресенье?») Анатолий Собчак во второй половине 1992 года почти всегда занимал второе место после Бориса Ельцина. Даже прокоммунистический журнал «Диалог», который издается и сегодня как журнал КПРФ, писал в конце 1992 года: «Если наших политиков разделить на какие-то группы, то Собчака можно считать эталонным типом российского политика западного образца. Как и положено западному политику, он юрист и хорошо образован. Высокого роста, статный и элегантный, Собчак хорошо смотрится рядом с любым европейским политиком. Блестяший оратор с красивой и хорошо выверенной жестикуляцией. Он напорист и решителен, а вместе с высокими постами к нему пришли опыт и выдержка. У него красивая жена, а по западным канонам это существенно. Жена Собчака хорошо смотрелась бы в качестве первой леди страны. В США он мог бы побороться за пост президента с самим Бушем, поскольку у него есть все, чтобы бороться за любой пост в демократическом государстве".9
Эта статья имела многозначительный заголовок: «Собчак неизбежен». Ее автор Виктор Бондарев был убежден, что именно Собчак станет главой государства при любых досрочных выборах, о которых тогда говорили многие. Сам Собчак и его жена Людмила Нарусова, вероятно, читали такие статьи с удовольствием. но Ельцина популярность Собчака явно раздражала. Очень не любил Собчака и начальник охраны Ельцина генерал Александр Коржаков, которого питерский мэр, в отличие, например, от очень внимательного к генералу премьера Виктора Черномырдина. просто не замечал. А. Коржаков позднее признавался, что он уже тогда начал собирать некое досье на Собчака. В этом досье можно было найти и обвинения Собчака в давнем сотрудничестве с КГБ, с Мальтийским Орденом, с сионистскими и масонскими центрами. Собчака обвиняли в создании какой-то «Невской ложи» и в доступе к «золоту партии», переведенному якобы на тайные счета задолго до распада СССР.
В 1993 году по «президентскому рейтингу» Собчак опустился на третье место после Ельцина и Явлинского, затем на четвертое после Ельцина, Черномырдина и Явлинского. В начале 1994 года о Собчаке как о возможном президенте России уже не говорили и не писали, хотя он и продолжал входить в десятку самых известных российских политиков. Потерял интерес к Собчаку и журнал «Диалог». В одной из весьма содержательных статей-прогнозов на тему: «Каким будет лидер постельцинского времени?» политолог Владимир Вьюниикий писал: «Общенациональный лидер, которого жаждут видеть во главе России ее граждане и будущие избиратели, должен быть не просто представителем той или иной партии, получившей большинство голосов. Он должен быть политической величиной, признанной на уровне не только сознания, но и эмоций всем народом. Скорее всего успех будет на стороне того, кто будет выступать не от имени какой-нибудь партии или блока, а кандидатом от массовых народных движений, в которых будут участвовать, но не задавать тон политические партии и организации. Иными словами, можно прогнозировать победу фигуры национального согласия или компромисса. С точки зрения политической тактики это должен быть бонапартист в хорошем смысле, который может стать в точку равновесия политических сил и, используя вотум народного доверия, приглушить накал страстей между ними. Исходя из отмеченных выше параметров, новый политический лидер должен прийти под знаменем так называемой авторитарной демократии: политического курса, в основе которого лежит приверженность демократическим институтам и ценностям, но при сохранении сильной государственной власти, контроля со стороны ее органов за экономическими и социальными процессами в обществе, наличием сильной вертикали исполнительной власти, замыкающейся на главу государства. Новый лидер должен будет продолжать курс на создание рыночной экономики, способной вписаться в мировое хозяйство. Но ему придется считаться с сильными требованиями народа о сохранении всех социальных гарантий, связанных с социалистическим прошлым. Поэтому социал-либеральный курс будет единственно перспективным и приемлемым для него. Единственной формулой соединения этих различных начал может быть идеология патриотического демократизма, которую и должен, наконец, привнести в сознание российского общества лидер постельцинского типа. Учитывая состояние межнациональных отношений в стране, это должен быть представитель великорусской нации. В истории не бывало так, чтобы на потребность в нужном типе фигур не было ответа. И на сей раз в стране найдется нужный ей лидер и, видимо, не один. Ибо люди это единственное наше национальное достояние, которое Россия пока не растеряла».10 Это был очень хороший анализ. Было очевидно, однако, что Анатолий Собчак никак не подходит под заявленные историей параметры — он не был политиком компромисса, и его деятельность не приглушала, а разжигала политические страсти, даже в лагере демократов. Нужного лидера России пришлось ждать еще семь лет.
Анатолий Собчак часто выезжал с визитами за границу и как мэр Санкт-Петербурга, и как известный российский политик. Он не отказывался почти ни от каких приглашений и побывал во всех крупных странах Запада, в Прибалтике, в Скандинавии, во многих странах СНГ. Нередко, хотя и не всегда, Собчака в этих поездках сопровождал Владимир Путин. Он принимал участие в деловых переговорах и как помощник мэра, и как руководитель Комитета по внешним связям. Однако Путин старался не попадать под прицел фото- и телеобъективов. Во время поездок в ФРГ и при переговорах с канцлером Гельмутом Колем Путин был не только спутником, но и переводчиком Собчака.
Во многих поездках за границу Собчака сопровождала его супруга Людмила Нарусова. Мы видим ее на очень многих снимках, в том числе и в гостях у Нобелевского лауреата Иосифа Бродского. Но и Санкт-Петербург охотно посещали ведущие политики из всех стран мира. Они приезжали сюда обычно после своих официальных визитов в Москву, это было частью программы. Было немало случаев, когда мэрия приглашала в “северную столицу” по собственной инициативе известных отставных политиков. знаменитых деятелей культуры и крупных бизнесменов. Тем самым Собчак хотел поднять престиж города. Естественно, что организация этих визитов и переговоров также лежала на Комитете по внешним связям и лично на В. В. Путине.
Всех именитых гостей Санкт-Петербурга трудно, да и нет необходимости перечислять. Дважды в городе был Президент США Билл Клинтон, побывали здесь вице-президент А. Гор, экс-президенты США Рональд Рейган и Джимми Картер. Несколько раз встречался с Собчаком и Путиным такой ветеран американской внешней политики, как Генри Киссинджер. В отличие от некоторых других, он заметил В. В. Путина и даже сумел расспросить его о прошлом. Не единожды посещал Санкт-Петербург Гельмут Коль, а также Президент Финляндии Марти Ахтисари.
А. А. Собчак принимал на берегах Невы королеву Великобритании Елизавету II, Президента Франции Жака Ширака, президентов Белоруссии и Украины Александра Лукашенко и Леонида
Кравчука, а также глав почти всех стран СНГ и Прибалтики. Через несколько лет, объясняя успех своих встреч с лидерами многих государств в Кремле, успех, который был неожиданным даже для близких друзей, В. Путин говорил: «Они все забыли, что я в Петербурге семь лет этим занимался. И там был очень высокий уровень общения. У нас же город был очень популярный. У нас мэр был очень популярный. Мы много общались на самом высоком уровне. Я с госпожой Тэтчер раза три встречался, причем как в Петербурге, гак и в Лондоне. Трижды с Колем. С Бейкером. Несколько раз с Киссинджером. Причем в неформальных встречах. А эти люди киты мировой политики. Были встречи и с другими политиками. Это же накопление информации. Это постоянное накопление информации. И навыки общения. Люди, которые хотели видеть во мне только сотрудника охранки, этого же. конечно, не видели. Но вот этот общий семилетний период работы в Петербурге не прошел даром».11
Многие встречи и приемы в Санкт-Петербурге носили не деловой, а светский характер. Сюда приезжали не только члены семьи Романовых но и представители королевских домов Европы. По приглашению мэра города приезжали Джинна Лоллобриджида и Клаудия Шиффер. Как дома чувствовали себя и встречались с публикой в Петербурге Алла Пугачева и Иосиф Кобзон. Мстислав Ростропович купил себе здесь один из особняков для устройства собственного музея. Часто встречался Собчак и со знаменитыми деятелями питерско-ленинградской интеллигенции академиком Дмитрием Лихачевым, певицей Эдитой Пьехой, писателем Даниилом Граниным. Собчак любил светскую жизнь, а в ответ на упреки политических оппонентов он однажды публично заявил: «Что касается моего появления в светских кругах, то. знаете, я ведь мэр Петербурга, духовной и культурной столицы России, а не мэр какого-нибудь Мухосранска или другого завалящего провинциального городка».12
Это был типичный для Собчака пример совершенно недостойного и недопустимого высокомерия. Из-за своего крайнего высокомерия Собчак отказался от встречи с Михаилом Горбачевым, который в 1995 году посетил Петербург. Собчак и Горбачев не смогли договориться о формате и формальностях этой встречи. Оба политика просто не знали, как им себя друг с другом вести...
Катастрофы удалось избежать, но общая экономическая и социальная ситуация в Санкт-Петербурге продолжала и в 1994—1995 годах оставаться тяжелой. Многие крупные заводы не были загружены, заработную плату выдавали рабочим и служащим с большими задержками, и была она весьма невелика. Практически на износ работали все жилищно-коммунальные службы города; новых домов строили мало.
В упадке находилось Балтийское морское пароходство. Не менее трех четвертей торговых кораблей были приватизированы, ушли в руки других хозяев и нередко плавали уже под чужими флагами. В очень плохом состоянии находился общественный транспорт; аварии и перебои были нередки даже в метро. Бедствовали учителя, ученики питерских школ уже не получали бесплатных завтраков. Доходы от туризма были невелики, и содержание многочисленных музеев составляло для городского бюджета трудную проблему.
Популярность Собчака у жителей города продолжала уменьшаться, и его рейтинг к концу 1994 года упал до 20%. Питерского мэра сравнивали теперь не с Гавриилом Поповым, а с «крепким хозяйственником* Юрием Лужковым, новым мэром Москвы, которому Собчак явно проигрывал по многим позициям. Собчак и сам признавал, что он по своему характеру и призванию не хозяйственник, а парламентский деятель, и что он с удовольствием поработал бы в Думе над созданием нового Гражданского или Уголовного кодекса. Но еще в середине ! 994 года он же заявлял, что не собирается уходить в отставку с поста мэра, как это сделал в Москве Полов. «Меня ненавидят коммунисты и националисты, меня недолюбливают многие демократы, причем именно за независимость и принципиальность, — говорил Собчак в одном из интервью. — Поэтому кое-кто спешит объявить меня уходящим. Но я сам для себя определю момент ухода. Во всяком случае нате пять лет, что я избран мэром Петербурга, менять место работы я не собираюсь».13
Возможно, Собчаку все же пришлось бы уйти досрочно, если бы не та работа и не та поддержка, которую оказывал ему Владимир Путин, назначенный в марте 1994 года на пост перво-ю заместителя мэра Санкт-Петербурга. У Собчака было теперь три первых заместителя: В. Яковлев, А. Кудрин и В. Путин. Но все, кто имел дело с питерской мэрией, обычно хорошо знали, кто здесь главный из первых заместителей. «Чекист-перестройщик», «самый влиятельный и самый загадочный руководитель города», так писала о Путине в 1994 году московская газета «Коммерсантъ». А в мэрии сложилось неписанное правило: экспертизу Путина проходили почти все ключевые решения. Именно благодаря этому Собчаку удалось избежать каких-либо серьезных скандалов, связанных с экономическими и финансовыми злоупотреблениями.
Между тем. людей, которые пытались использовать в корыстных целях свое знакомство с Собчаком, или, напротив, желавших добыть какой-нибудь «компромат» на него, было немало. Всем было ясно, что Путин не манипулирует Собчаком. Их отношения носили доверительный характер, но все понимали, что именно Собчак остается главным лицом в городе. По характеру выполняемой работы Путин был как бы премьер-министром при политическом лидере, который сам решал политические вопросы и представлял власть официально.
В Москве уже работала одна «петербургская команда» во главе с Анатолием Чубайсом. Теперь, в 1994 году, рядом с Владимиром Путиным стала формироваться другая группа экономистов, управленцев, менеджеров и силовиков — и она задавала тон здесь, в Санкт-Петербурге. Около Путина или в сфере его внимания и в контакте с ним работали в 1994—1995 годах Герман Греф, Михаил Маневич, Дмитрий Козак, Дмитрий Медведев. Игорь Сечин. Николай Патрушев, Сергей Иванов, Виктор Черкесов, Сергей Миронов, Илья Клебанов, Владимир Кожин, Александр Беспалов. Виктор Иванов, Апександр Григорьев, Григорий Полтавченко, Илья Южанов, Леонид Рейман и другие. Многих из этих людей мы теперь хорошо знаем по работе в Москве. У этих людей был собственный стиль работы, и они видели в Путине своего лидера.
Когда Собчак уезжал из Санкт-Петербурга (а он проводил за пределами города до ста дней в году), он мог спокойно оставить за себя Путина. «Путин сумел стать незаменимым», «это человек абсолютно демократической ориентации», «с этим человеком можно идти в разведку», «Путин не способен пойти в сторону завинчивания гаек и нарушения законности», — вот оценки, которые в разное время Собчак давал работе своего первого заместителя. И еще: «Путин человек осторожный, но эффективный, и там, где я был склонен поработать шашкой, Владимир Путин добивался успеха другими и более продуктивными методами». А в самом последнем интервью, всего за несколько дней до неожиданной кончины, Анатолий Александрович Собчак сказал: «Путин показал себя истинным демократом, рыночником и в то же время человеком государственным, решительным и мужественным. Он действовал безупречно. Он занимался внешнеэкономическими связями, а потом, став моим первым замом, всем спектром вопросов городского хозяйства и оставался вместо меня, когда я уезжал в командировки. Давайте вспомним, кто первым в России стал создавать совместные предприятия? Петербург. С 1990-го по 1995-й год у нас в городе было около шести тысяч СП — более половины от общего их числа в России. Именно Путин создал ассоциацию руководителей СП, которая помогала городским властям поддерживать благоприятный климат для бизнеса. Сколько мы тогда всего построили! “ОТИС Санкт-Петербург”, первый российско-американский завод по производству лифтов; знаменитую пивоваренную компанию “Балтика” с помощью шведского кредита; кабельный завод “Нева”, совместное с Финляндией предприятие “Жилетт”, “Кока-колу”, “Проктер энд Гэмбл"... Первыми в России мы открыли у себя иностранные банки — не представительства, не филиалы, а самостоятельные дочерние банки со стопроцентным иностранным капиталом. Они, кстати, настолько укрепили банковскую систему города, что после августа 1998 года, когда московские банки посыпались, как горох, наши выстояли. Это мы в Петербурге, а не в Саратовской области, первыми в стране начали продажу земли под предприятиями, а также бесплатную приватизацию жилья».14
Все тогда учились, знатоков рыночной экономики не было ни в Петербурге, ни в Москве. Команда Путина была одной из самых успешных в этом учении, а сам В. Путин продемонстрировал очень хорошую обучаемость. Он изучал, по мере возможности, разумеется, и теоретические проблемы экономики. Смежным проблемам экономики и права была посвящена еще его дипломная работа. Кандидатская диссертация, которую он защитил в 1996 году в ЛГУ, называлась: «Стратегическое планирование воспроизводства минерально-сырьевой базы региона в условиях формирования рыночных отношений». Через несколько лет, объясняя свои неожиданные для многих успехи на посту президента, Владимир Путин говорил: «Не будем забывать, что в городе я выполнял обязанности первого заместителя мэра и председателя комиссии, которая фактически была правительством пятимиллионного города, и работал в этом качестве почти пять лет. А многолетнее управление городом — это на самом деле такая рутинная и не очень заметная работа, но имеет, принципиальное значение. Те пять лет дали мне больше, чем работа в административных структурах в Москве. Да, я не являлся первым лицом в городе, но должен честно сказать: сфера моих обязанностей была очень широкой. Помимо этого я тесно работал с силовыми структурами, да и вообще со всеми. Поэтому я все это знаю изнутри, как следует. И это огромнейший опыт! К тому же мы очень много работали, с утра и до позднего вечера. А труд он всегда приводит все к тому же опыту, накоплению знаний. Кроме того, у меня возникли интересные контакты, международные связи на самом высоком уровне. Это просто по жизни очень интересно, это развивает».15
Владимир Путин пришел в августе 1999 года на пост премьера России с должности директора ФСБ. Поэтому все говорили и писали о нем тогда как о профессиональном чекисте. О характере и масштабе его работы в мэрии Санкт-Петербурга мало кто знал. А между тем он принял должность премьер-министра, имея для такой работы гораздо более основательную подготовку, чем это было в случаях с Егором Гайдаром, Сергеем Кириенко и Сергеем Степашиным. По многим практическим и экономическим проблемам Владимир Путин имел больший опыт, чем Виктор Черномырдин в 1992 году или Евгений Примаков в 1998 году.
Борис Николаевич Ельцин в этом случае не ошибся, делая свой выбор, как не ошибся до него Анатолий Собчак, выбирая себе помощника и советника
Считается, что именно Санкт-Петербург положил начало массированному применению «грязных» избирательных технологий. Эта точка зрения, к сожалению, подкрепляется событиями, которые происходили при выборах губернатора Санкт-Петербурга в ) 996 году.
А. А. Собчак не участвовал в декабре 1995 года в выборах в Государственную Думу; его партия РДДР уже не существовала. К новой «партии власти» «Наш дом России», которую начал создавать премьер В. С. Черномырдин, Собчак не проявлял никакого интереса. Создать и возглавить питерское отделение НДР было поручено В. В. Путину, на него же была возложена и организация избирательной кампании НДР в городе.
Работа велась формально, и хотя портреты Черномырдина и лозунги НДР были развешены по городу в огромных количествах, новая право-центристская партия потерпела в Питере поражение во всех одномандатных округах. Только по общепартийному списку она сумела получить в Санкт-Петербурге два мандата. Один из этих мандатов достался Людмиле Нарусовой, но мало кто рассматривал это как политически значимый успех ее супруга-мэра.
Полномочия А. Собчака как мэра Санкт-Петербурга заканчивались в июне 1996 года, однако выборы были назначены на более ранний срок — на 19 мая. Собчак не хотел, чтобы выборы в городе совпадали с выборами Президента Российской Федерации.
За пять лет до этого на первых выборах Собчак не вел никакой избирательной кампании и отказался от полагающихся ему как кандидату на пост мэра финансовых средств. «Вы знаете меня и мои взгляды, — заявил он ленинградским избирателям, и — поэтому я не буду вести какой-то специальной избирательной кампании». После этого он включился в кампанию по выборам Президента Российской Федерации и ездил по южным областям России, агитируя за Ельцина. Тем не менее Собчак выиграл тогда свои выборы уже в первом туре и с большим перевесом. Но теперь ситуация в стране и в городе была иной. Популярность Анатолия Собчака в России сошла на нет, да и в Санкт-Петербурге была ниже 20%. Он рассчитывал на поддержку интеллигенции и предпринимателей средней руки, которые уже успели что-то выиграть от рыночных и демократических реформ. Однако его не поддерживали пенсионеры, военнослужащие, работники оборонных предприятий, чье материальное положение заметно ухудшилось. К тому же были изменены некоторые формулы в Уставе города, и должность мэра становилась здесь должностью губернатора. Полномочия главы города при этом несколько увеличивались.
Если Собчак и думал о возможности вообще не выдвигать своей кандидатуры на второй срок, то очень недолго. Он привык находиться в верхних эшелонах власти и был уверен в успехе.
Соперников у него было много, они были сильнее, чем в 1991 году, сильнее были и их доводы, а также финансовые возможности для агитации — за себя и против Собчака. Главным из оппонентов считался бывший народный депутат СССР Юрий Болдырев. В недавнем прошлом он работал главным государственным инспектором Российской Федерации, затем начальником Контрольного управления администрации Президента РФ. Его считали, и не без оснований, активным борцом против коррупции и одним из основателей партии «Яблоко». У Болдырева была заслуженная репутация искреннего и честного человека, но он был плохим оратором, был капризен и давно уже порвал с партией Явлинского, не объяснив публике причин этого разрыва. Инженер по корабельной электротехнике, он не имел опыта хозяйственной деятельности.
В борьбу с Собчаком вступили также бывший председатель Горсовета Александр Беляев, руководитель городской организации «Яблоко» Игорь Артемьев, контр-адмирал Вячеслав Щербаков, строитель ленинградской дамбы Юрий Севенард, секретарь ЦК РКРП Юрий Терентьев и некоторые другие. Среди всех этих претендентов не слишком выделялся вначале Владимир Анатольевич Яковлев, один из трех первых заместителей самого Собчака и председатель Комитета по управлению городским хозяйством.
Яковлев не был фаворитом в начале избирательной кампании. Он не был известен как публичный политик, и его почти не знали за пределами города. Некоторые из оппонентов называли его в своем кругу «водопроводчиком», а то и «сантехником». Яковлев отвечал тем же. «Мэр должен быть именно завхозом, а не мотыльком от застолья к застолью...» «А кто в городе должен убирать мусор и обеспечивать тепло в домах?»
Яковлев не опирался на какую-то определенную партию, но его поддерживали транспортники, строители, работники ЖКХ, руководители большинства малых и средних предприятий, работники торговли, часть финансовых кругов. Многие жители города ценили Яковлева именно как хорошего хозяйственника. Его сторонники говорили о нем как о «мэре в кепке», как о «втором Лужкове», который будет заботиться не только о звездах эстрады и реставрации дворцов, но и о коммунальных нуждах простых жителей города. Было очевидно, что Владимира Яковлева поддерживает в его претензиях не только мэрия Москвы, но и администрация Президента. Явную и тайную работу в поддержку Яковлева и против Собчака проводили весьма влиятельные в то время вице-премьер Олег Сосковец и начальник охраны Президента Ельцина генерал Александр Коржаков.
Выступление Яковлева против Собчака было для многих неожиданным, и жена мэра Нарусова публично говорила о Яковлеве как о «предателе». Но это обвинение было несправедливым. Если В. Путин или А. Кудрин были приглашены в мэрию самим Собчаком, считали его своим шефом и помогали формировать команду Собчака, то В. Яковлев работал в жилищно-хозяйственных организациях Ленинграда с 1965 года. Еще в 1987 году он был назначен заместителем начальника жилищного управления города. Он нес на своих плечах большой груз проблем, и у него были свои счеты с Собчаком, которому он ничем не был обязан.
Я не буду описывать здесь все перипетии этой трудной и сложной избирательной кампании. В. Путин заранее предупредил Собчака, что времена изменились и для успешной борьбы надо привлечь специалистов по избирательным технологиям. Собчак отмахнулся от таких предложений, поручив вначале
А. Кудрину и В. Путину руководить кампанией. Но кто-то должен был заботиться и о решении каждодневных городских проблем, и вскоре Собчак принял руководство избирательным штабом на себя. Затем он назначил руководить избирательной кампанией свою жену Людмилу Нарусову. Позднее в кампанию снова включились Путин и Кудрин. Собчак не смог разработать план и стратегию кампании, не сумел мобилизовать для ее проведения необходимые средства. По всему городу были расклеены портреты Собчака со словами «Мэра в губернаторы!» Это был странный, если не сказать — глупый лозунг. А под портретами Владимира Яковлева стояли слова: «Впереди большая работа».
Городские СМИ были по большей части на стороне Собчака. Против него выступали главным образом газеты КПРФ и издания националистов. Однако много статей, наносивших Собчаку явный политический ущерб, публиковались в Москве — в «Новой газете», в «Независимой газете», в «Комсомольской правде», в «Известиях», в «Трибуне». Все эти газеты продавались и в Санкт-Петербурге, а некоторые имели специальные «петербургские» вкладки. Несколько телевизионных передач против Собчака подготовил популярный в начале 90-х годов тележурналист Александр Невзоров.
Конечно, в распоряжении мэра было немало административных возможностей. В. Путин не только вовлек большую часть управленцев мэрии в избирательную кампанию, но и убедил их принести что-то вроде клятвы на верность Собчаку. Это подразумевало обязательство уйти в отставку в случае поражения Собчака. Таким образом команда Собчака была связана публично и жестко честным словом. Это подняло активность мэрии в предвыборной борьбе.
Однако главной неожиданностью кампании — и к ней не были готовы ни Собчак, ни Путин — стало массированное применение против них «грязных технологий». По городу распространялись и попадали в печать слухи о несметных богатствах Собчака, нажитых за счет нищих жителей города. Говорили и писали о том, что у Собчака хранятся в австрийском банке шесть или семь миллионов долларов, что он купил большую виллу на Лазурном берегу во Франции и дом в Испании. Кандидат в губернаторы А. Беляев заодно обвинил Владимира Путина в покупке за миллион долларов большой виллы - вот только не на южном, а на северном побережье Франции... Путин немедленно подал на Беляева в суд, обвиняя его в клевете, и выиграл дело о защите чести и достоинства (но уже в 1997 году). Собчак также вчинил своим обвинителям и очернителям несколько исков, однако это только разжигало скандальный ажиотаж.
По двум уголовным делам, заведенным в Москве на чиновников из питерской мэрии, А. А. Собчак проходил как свидетель. Справка об этом, но без указания, что Собчак в этих делах только свидетель, была отпечатана большим тиражом и разбрасывалась над городом с вертолета. Кому принадлежал этот вертолет, кто планировал и оплачивал подобные акции? Собчак предполагал. и не без оснований, что к такого рода делам был причастен избирательный штаб Ельцина в Москве, в который входили тогда О. Сосковец и А. Чубайс. Сам же Собчак никогда не имел опоры в левой части политического спектра: и для коммунистов, и для социалистов, и для социал-демократов он был политическим противником. Но оказалось, что у него нет серьезной опоры и в «правой части» — для многих правых кандидатура Юрия Болдырева казалась предпочтительней.
Одним лишь красноречием переломить ситуацию было нельзя. Собчаку не удалось победить в первом туре, хотя он и получил больше голосов, чем другие претенденты. 28%. Владимир Яковлев, неожиданно для многих занявший второе место, получил 21% голосов. На третье место вышел Юрий Болдырев с 15% голосов, 8% получил Беляев.
Борьба за победу во втором туре продолжалась недолго, но она была, вопреки ожиданиям Собчака, еще острее. Собчак боялся больше всего конкуренции с Болдыревым и не воспринимал всерьез Яковлева. Но теперь не только все бывшие кандидаты из числа левых, но и Юрий Болдырев призвали своих сторонников голосовать против Собчака. Существенно возрос и объем выливаемой на его голову негативной информации, дезинформации и прямой клеветы. Тот же Беляев распространил по городу слух, что еще в 1992 году в Лондоне британские спецслужбы задержали Анатолия Собчака и отобрали у него миллион долларов наличными... Говорили, что кроме виллы на Лазурном берегу Собчак приобрел и роскошный дом в Париже на авеню Фош...
Надо сказать, что и в адрес В. Яковлева шел поток дезинформации и клеветы. Его обвиняли в развале городского хозяйства и в корысти, его возможную победу на выборах изображали как угрозу для демократии. Когда его стали обвинять и в связях с криминальными структурами города, Яковлев тоже обратился в суд. Но все же главные потоки компромата выливались на голову Собчака. Напряжение в эти две недели был так велико, что участники борьбы боялись и прямых покушений. В окружении Яковлева говорили, что Собчак его «заказал»; об этом Яковлев даже спросил Путина! Но опасался покушения и сам Путин... Однажды вечером, приехав переночевать на дачу к своему другу Сергею Ролдугину, Путин положил рядом с кроватью помповое ружье. «Ружье не спасет, но так спокойнее», — объяснил он хозяину.
Многое должны были определить телевизионные дебаты в прямом эфире, назначенные в канун выборов. Это было честное состязание; проверялось не только красноречие, но и компетенция. И вот здесь совершенно неожиданно Собчак проиграл по всем пунктам. Впервые он выглядел растерянным и неумелым в телестудии. Он уклонялся от прямых ответов, юлил, держался как провинившийся ученик. Выдающийся оратор, он буквально потерял способность говорить. Друзья и сторонники Собчака, глядя на экраны телевизоров, ничего не понимали, были в отчаянии. Собчака публично уличали во лжи, а он не мог ничего ответить... Уже через несколько лет, объясняя этот решающий эпизод в своей политической карьере, Собчак писал: «Раньше со мной такого не случалось; во время дебатов я вдруг ни с того ни с сего начал терять дар речи. Мысли переполняли меня, а высказать их было невероятно трудно. Мой язык с каждой минутой становился все тяжелее и тяжелее. Горло перехватывали спазмы, появилась головная боль. Тогда я отнес это на счет переутомления и волнения, но потом я узнал, что в группе поддержки Яковлева в телестудии находился сильный экстрасенс, вызванный из Москвы. Специалисты мне подтвердили позднее, что сильное гипнотическое воздействие часто провоцирует как раз спазмы в горле, тяжесть языка, головную боль и резкое повышение температуры тела вследствие активного сопротивления организма чуждому энергетическому влиянию. Это состояние бывает кратковременным, но весьма болезненным».
Это объяснение не кажется мне убедительным. Собчак проиграл выборы, получив всего на 2% меньше голосов, чем Яковлев. Тем не менее, это было тяжкое и громкое в масштабе Петербурга политическое поражение. В центральной печати и на телевидении в Москве это событие мало комментировали, так как в то же время кончался первый и начинался второй тур выборов Президента России.
Собчак не поздравил своего недавнего соперника с победой и не пошел на церемонию передачи власти в Санкт-Петербурге; был удручен и Владимир Путин. Через три года, перед назначением В. Путина на пост премьера, он скажет Ельцину: «Предвыборной борьбы не люблю. Очень. Не умею ею заниматься и не люблю».
Это были отголоски настроений и переживаний весны и лета
1996 года.
После поражения Собчака его первый заместитель Владимир Путин еще приходил в Смольный и работал в своем кабинете. Были текущие дела и бумаги, но были и дела, связанные с выборами Президента России. Приближался второй тур, а Путин входил в санкт-петербургский штаб избирательной кампании Бориса Ельцина.
Новый губернатор Владимир Яковлев через своих людей передал Путину предложение остаться на том же посту. Путин это предложение отклонил и в начале июля 1996 года покинул кабинет в Смольном. Месяца два он был без работы. Однако о нем, как об эффективном чиновнике, знали в Москве, и вскоре он получил несколько предложений. В конце концов по протекции бывшего питерца Алексея Большакова, который в 1996 году занимал пост одного из первых заместителей премьера В. Черномырдина,
В. В. Путин был назначен на высокий пост в Управление делами Президента РФ; во главе этого управления стоял Павел Бородин. В администрации Президента, на еще более высоком посту, начал работать и другой заместитель Собчака — Алексей Кудрин. Но многие недавние сотрудники Собчака и Путина остались в Санкт-Петербурге и работали на свои прежних постах.
Остался в Санкт-Петербурге и Анатолий Собчак. Поражение на выборах было для него тяжелым ударом, особенно тяжело переживал он то обстоятельство, что выиграл выборы у него его же собственный заместитель, которого сам Собчак считал недалеким и серым чиновником. Как могли жители города предпочесть яркому и сильному лидеру какого-то примитивного инженера из коммунхоза?
Несколько дней Собчак провел на собственной даче в Репино, которую строил пять лет. Он занялся здесь благоустройством, сажал кусты и деревья и наблюдал, как демонтируют в его доме линии специальной связи. Вырыли и увезли из подъезда дома на Мойке, где жил Собчак с семьей, узел спецсвязи. Было много телеграмм и писем от западных политиков и от деятелей российской интеллигенции. Бывшего мэра призывали не отчаиваться и рассматривать итоги выборов как временную неудачу. Но Собчак договорился о работе в Петербургском государственном университете и о лекциях по конституционному праву в Гуманитарном университете. Ему было 59 лет, он имел не только общероссийскую, но и международную известность, и он не хотел и не собирался уходить из большой политики. Собчак говорил, что для него репутация честного человека и политика важнее карьеры и что он будет по суду преследовать тех, кто распространял по его поводу клевету.
В судебных инстанциях в это время находилось пять дел, возбужденных Собчаком, и одно дело, возбужденное Яковлевым против Собчака. Уже осенью 1996 года Собчак выиграл два судебных процесса и полученные в качестве компенсации деньги публично передал на благотворительные цели. Немалую компенсацию в пользу Собчака пришлось выплатить и московскому журналисту Павлу Вошанову. Анатолий Собчак был умелым юристом и рассчитывал путем судебных исков если не разорить, то посрамить своих политических противников и недоброжелателей. Но он недооценил их возможности и силу.
Еще в августе 1996 года Собчак был вызван в прокуратуру города, где ему пришлось давать показания в качестве свидетеля. Осенью того года в Москве в Кремле шла острая борьба за власть, в которой по разные стороны участвовали министр внутренних дел Анатолий Куликов и секретарь Совета безопасности генерал Александр Лебедь, премьер Виктор Черномырдин и руководитель Администрации Президента Анатолий Чубайс, а также многие олигархи, крупные предприниматели — олигархами их стали называть позже. Собчак со своими претензиями в это время почти всем мешал, и Борис Ельцин, которого готовили к сложной и опасной операции на коронарных сосудах, дал ясно понять, что не собирается вмешиваться в питерские дела. В этих условиях недоброжелатели Собчака, которых оказалось очень много и в Санкт-Петербурге и в Москве повели против Собчака борьбу на политическое уничтожение.
Особенно активным оказался в этом деле Генеральный прокурор Российской Федерации Юрий Ильич Скуратов. Он шел прямо к Ельцину и просил о санкциях. «Есть необходимость в следственных действиях, — заявлял Скуратов. — Собчак подозревается в крупных хищениях».17 И в Санкт-Петербург была направлена из Москвы специальная бригада следователей во главе с генералом Леонидом Прошкиным, заместителем начальника следственного управления.
Новая кампания против Собчака началась с публикаций в московских газетах. Собчак проигнорирован несколько статей активиста из питерской организации «Яблоко» Бориса Вишневского. Но в январе 1997 года статьи с обвинениями в адрес Собчака опубликовал в газете «Известия» известный московский журналист Игорь Корольков. Собчак послал в газету письмо с опровержениями; в частности, он писал, что некоторые из тех, может быть, ошибочных распоряжений мэрии, в которых обвинял его Корольков, были подготовлены и завизированы нынешним губернаторам Санкт-Петербурга Владимиром Яковлевым, который и должен нести за них ответственность. Собчак писал также, что «Известия» всегда были его любимой газетой, что он не хочет подавать на эту газету в суд и будет готов удовлетворится публикацией своего письма.
Газета опубликовала письмо Собчака, но оно было включено в текст новой большой статьи того же Королькова под большим, на всю страницу заголовком: «Брал ли Собчак взятки, установит суд». Но ведь и сам Корольков признавал в статье, что до суда дело пока не дошло, что даже следствие еще не сделало окончательных выводов, что есть только «ниточка, которая может погибнуть». Но читатель обращал внимание прежде всего на заголовок со словами «взятка» и «суд».18
Уже в феврале «Комсомольская правда» опубликовала большую статью Павла Вошанова под громким заголовком «Анатолий Собчак как зеркало российской коррупции». В ней было собрано почти все, что говорили и писали о Собчаке во время избирательной кампании. Собчак снова обратился в суд с иском к Вошанову и к газете, но это не остановило потока публикаций в других изданиях. Несколько заявлений о борьбе с коррупцией в органах государственной власти Петербурга было опубликовано руководством МВД и прокуратуры.
Удивляла неадекватность масштабов следствия, в которое были втянуты руководящие структуры МВД, ФСБ и прокуратуры, и самого «дела Собчака». Никаких следов «крупных хищений» или взяток не было обнаружено. В конце концов в «деле Собчака» осталось несколько мелких квартирных дел.
Да, Анатолий Собчак, став мэром города, перебрался из отдаленного спального района в другой жилой дом, ближе к центру, и его новая квартира была отремонтирована за счет мэрии. Но это было естественным шагом для мэра крупнейшего города России. Коммерческого рынка квартир в 1991 году еще не было. Позднее Собчак расширил свою квартиру за счет расселения жильцов соседней коммунальной квартиры. Но и в этом не было никакого нарушения закона, все делалось открыто. План расселения коммунальных квартир существовал и в Москве и в Ленинграде. Квартира и дача Собчака в любом случае были невелики по сравнению с теми хоромами, которые имели в Москве и под Москвой другие политики — Руслан Хасбулатов, Иван Рыбкин, Егор Гайдар, Григорий Явлинский, Владимир Жириновский, тот же прокурор Юрий Скуратов, Анатолий Куликов -этот список можно продолжить на несколько страниц и помнить при этом, что на заработную плату министра или депутата такие квартиры и особняки приобрести невозможно.
С весны 1997 года А. А.Собчака стали вызывать в питерскую прокуратуру пока еще в качестве свидетеля по делу о квартирных проблемах его дальней родственницы Марины Кутиной, приехавшей в Санкт-Петербург из Ташкента. Повестки приходили по почте на официальный адрес Собчака в петербургский офис ЮНЕСКО (Собчак продолжал возглавлять городскую организацию содействия ЮНЕСКО). Но Собчак отказывался получать эти повестки, хотя они продолжали приходить регулярно — 2—3 раза в месяц. Всего, по данным прокуратуры, Собчаку было отправлено 12 повесток. Было решено действовать по сценарию, разработанному где-то в недрах прокуратуры: Собчака должны были допросить в качестве свидетеля, а затем, предъявив ему подготовленное заранее обвинительное заключение, объявить об аресте и отправить арестованного в знаменитую питерскую тюрьму «Кресты»...
Третьего октября 1997 года около 11 часов утра Анатолий Собчак вышел из здания регионального Центра ЮНЕСКО на улице Чайковского и направился к своей машине. Он чувствовал себя неважно и собирался на обследование к врачу — профессору Я. А. Накатису, который еще накануне вечером осматривал и прослушивал Собчака у него дома и остался явно недоволен -у пациента было предынфарктное состояние. Накатис настаивал на госпитализации.
Собчак был задержан на улице группой сотрудников МВД и принудительно доставлен (на своей же машине) в питерское представительство Генеральной прокуратуры Росии. Ему разрешили позвонить жене, и она смогла приехать к месту предполагаемого допроса раньше него. Она вошла в здание на Смольной улице, а потом и в кабинет следователя вместе с мужем: у нее было удостоверение депутата Государственной Думы, и это обеспечивало ей немалые права.
Следователи не смогли допросить Собчака. Ему стало плохо, и он едва не потерял сознание. После весьма грубого препирательства Л. Нарусовой со следователями пришлось вызвать по телефону скорую помощь. Сделав укол и кардиограмму, молодой врач настоял на немедленной госпитализации. Из здания прокуратуры Собчака вынесли на носилках. Через час он был в больнице, в отделении реанимации медико-санитарной части № 122. И уже на следующий день некоторые питерские и московские газеты начали обвинять бывшего мэра в симуляции. К сожалению, это было не так. Врачи уже при первом осмотре пациента были удивлены серьезностью болезни.
Многим друзьям и подчиненным Анатолий Собчак казался очень здоровым, крепким и выносливым человеком. В молодые годы он увлекался альпинизмом, любил длительные поездки на велосипеде, регулярно занимался плаванием. На проводившихся в Санкт-Петербурге в 1995 голу международных спортивных Играх доброй воли Собчак принял участие в одном из заплывов. Надо сказать, что все демократы 90-х годов скрывали свои болезни. Борис Ельцин продолжал участвовать в соревнованиях по теннису и после третьего инфаркта, а Юрий Лужков возглавлял футбольную команду мэрии Москвы в играх против команды Правительства России. Болезнь и политика казались несовместимыми, и это заставляло Собчака скрывать свои не слишком редкие недомогания. Как выяснилось, первый инфаркт был у него еще до того, как он стал народным депутатом СССР. Он преодолел этот недуг и почти забыл о нем. Второй инфаркт случился осенью 1991 года, вскоре после попытки путча 19-21 августа. Однако он сумел скрыть этот недуг от всех, кроме лечащих врачей.
Новое обследование А. Собчак прошел в 1993 году в США, и здесь ему было рекомендовано аортокоронарное шунтирование. Собчак отказался: это был слишком трудный год для России. а о нем говорили тогда как об одном из наиболее вероятных преемников Ельцина.
Третий инфаркт произошел у Собчака 3 октября 1997 года И здании прокуратуры. В медсанчасть № 122, куда был доставлен Собчак, не хватало самого современного оборудования, и через несколько дней именитого пациента перевели в отделение реанимации Военно-медииинской академии, которую возглавлял тогда генерал-полковник медицинской службы Юрий Шевченко. нынешний министр здравоохранения, человек с безупречной репутацией. Шевченко был главным кардиохирургом Санкт-Петербурга и Ленинградской области, а также руководителем клиники сердечно-сосудистой хирургии им. П. Куприянова. В городе не было лучшего места для лечения заболеваний сердца.
По поводу заболевания А. А. Собчака здесь были проведены три консилиума с приглашением самых опытных врачей. Их заключение оказалось неутешительным. Инфаркт у пациента осложнялся наличием аневризмы желудочка, т. е. локального выпячивания истонченной стенки сердечной мышцы. При таком диагнозе никакой кардиохирург не стал бы рекомендовать проведение немедленной операции. К ней Собчака нужно было долго готовить в условиях полного отдыха и специального лечения. Даже сообщать диагноз пациенту было нельзя; это могло стать причиной повышенного беспокойства и волнения, а нужен был покой. Собчак был слишком раним, хотя и старался скрывать это.
После госпитализации Собчака некоторые газеты развернули клеветническую кампанию уже не столько против Собчака, сколько против лечащих врачей и особенно против профессора Шевченко. Особенно отличались в этом «Независимая газета» и «Новая газета». Писали о нечестности врачей, о каких-то огромных кредитах, которые Собчак якобы давал и Военно-медицинской академии и медсанчасти, и которые будто бы не были возвращены мэрии. Писали о давних дружеских связях Людмилы Нарусовой и Юрия Шевченко, который, дескать, по ее просьбе будет готов подтвердить любой диагноз... Тот факт, что Собчаку так и не была сделана операция, расценивался как доказательство злоупотребления медициной в пользу Собчака.
Журналист Б. Вишневский заявлял даже, что необходима «независимая общественная экспертиза». Это была совершенно аморальная и неприличная политическая травля, перед которой Собчак, его жена и лечашие врачи оказались беззащитными.
Кто-то предложил провести телевизионное интервью с Собчаком прямо из больницы. Странно, но врачи и сам Собчак согласились на это интервью. В больницу прошли телеоператоры и журналисты — и мы видели на экранах лежащего в больничной палате Собчака, который слабым голосом что-то отвечал на задаваемые ему вопросы. Все это, однако, только подстегнуло активность гонителей Собчака. Вот что писал после этого больничного «телеинтервью» П, Вошанов: «Собчак стремится раздуть опасность своей болезни и выбить слезу из глаз сограждан. Это политический шантаж. Этот человек не раз удивлял своей изворотливостыо. Он дает интервью на койке в белых кальсонах, а его следователи каждодневно утирают грязь со своих мундиров. Он страдалец, а они гестаповцы. Секрет этой коллизии прост: если бы речь шла о каком-то простом гражданине, а тут нате вам, сам Собчак. Перед законом мы все, конечно, равны, но те, кто обретается во власти все ж таки равнее. За украденную внизу копейку покарают, а вверху и миллионную кражу не разглядят».19
И это писал бывший пресс-секретарь Президента России Бориса Ельцина, который должен был хорошо знать, куда и как уходили из России и миллионы и миллиарды.
К Ельцину приходили в эти дни с просьбой о защите Собчака Чубайс, Немцов, Валентин Юмашев, другие демократы. Ельцин что-то просил передать Скуратову... Владимир Путин к Ельцину обращаться не стал. Он решил действовать самостоятельно, не посвящая никого в Москве в свои планы.
Владимир Путин в марте 1997 года был назначен начальником Контрольного управления Администрации Президента РФ. У него уже было несколько встреч с Борисом Ельциным. Президент пытался расспрашивать Путина о Собчаке и несколько раз неодобрительно отозвался о бывшем питерском мэре. Но Путин просто не стал поддерживать такой разговор
А 3 или 4 ноября 1997 года Владимир Путин тайно приехал в Санкт-Петербург. О его пребывании в городе знало лишь несколько самых доверенных людей из Управления ФСБ по городу и Ленинградской области, а также из Управления по борьбе с организованной преступностью (РУБОП). Состав силовых структур в городе после выборов губернатора почти не изменился, и у Путина было здесь много добрых знакомых, которые готовы были помочь как Путину, так и Собчаку.
В первую очередь Путин встретился с профессором Шевченко и выяснил все детали состояния и опасности, которые грозили бывшему мэру. Путин поговорил с самим Собчаком и с Людмилой Нарусовой. Решение было однозначным: надо срочно увозить пациента за границу, подальше от Санкт-Петербурга. Но как это сделать? У Шевченко не было на этот счет никаких предложений. и Путин решил использовать свои возможности и только ему известные каналы влияния и связи. Описывая позднее свой успешный побег из Санкт-Петербурга, Анатолий Собчак ссылается на неожиданные для него конспираторские способности своей жены и на помощь Господа. Но кроме жены и Бога об успехе этой необычной спецоперации позаботился и их добрый знакомый — Владимир Путин.
Шестого ноября Анатолий Собчак уведомил профессора Шевченко, что намерен покинуть клинику и продолжить лечение в американском госпитале в Париже. Людмила Нарусова приехала в пять утра 7 ноября и в шесть утра разбудила мужа. Все было подготовлено. В 8 часов утра пришел Шевченко и передал Нарусовой историю болезни Собчака и всю необходимую медицинскую документацию. От жены пациента он получил расписку об ее ответственности за транспорт и лечение. В 9 утра Собчака вынесли на носилках во внутренний двор клиники и поместили в машину «скорой». В сопровождении врача Собчак и Нарусова выехали в аэропорт «Пулково».
Там уже ждал финский санитарный самолет, специально оборудованный для перевозки тяжелобольных; аренда этого самолета у частной финской медицинской кампании обошлась анонимному нанимателю в 30 000 долларов...
Больного провезли прямо к самолету, но все документы, веши, деньги (8 000 долларов) представила таможне и пограничной охране его жена Л. Нарусова. Все необходимые формальности были соблюдены и все необходимые печати и штампы проставлены. В аэропорту, в таможне и среди пограничников многие знали об отлете Собчака, но никто не думал, что это какая-то тайная спецоперация. Во всяком случае, законы не были нарушены, что и подтвердила последующая тщательная проверка. Самолет с Собчаком и Нарусовой на борту поднялся и взял курс на Париж. За состоянием больного внимательно наблюдал уже финский врач. А во второй половине дня 7 ноября Собчака уже осматривали врачи из американского госпиталя.
6 и 7 ноября в России были праздничные дни. За больницей, в которой находился Собчак, следили. Прослушивались и все телефонные разговоры Нарусовой, Имелась инструкция не выпускать Собчака из города. Однако в праздник бдительность гонителей экс-мэра ослабла. Вот как позднее говорил обо всем этом сам Владимир Путин: «Я был в Питере, встречался с Собчаком, приходил к нему в больницу. Седьмого ноября друзья из Финляндии прислали санитарный самолет. Поскольку это было 7 ноября, когда страна начала праздновать, то отсутствие Собчака в Санкт-Петербурге обнаружили только 10 ноября».20 Это была сенсация, и на пресс-конференции Людмилы Нарусовой, которая состоялась в тот день в холле парижской гостиницы, было очень много журналистов из российских и из западных газет, телевидения, радио. Некоторые сравнивали побег Собчака из ельцинской России с побегом дочери Сталина Светланы Аллилуевой из брежневского СССР в 1967 году...
Собчак был обследован в американском госпитале в Париже. Тщательно проведенная коронарография и другие диагностические процедуры подтвердили заключение врачей санкт-петербургской Военно-медицинской академии. Операция на сердце и сосудах была невозможна из-за тяжелого состояния пациента. Только самый отчаянный хирург мог бы решиться на немедленную операцию, рискуя и жизнью Собчака и своей репутацией. Но таких врачей в американском госпитале не было. Да и к чему рисковать? Собчак нуждался пока что в полном отдыхе и хорошем лечении.
Еще в Петербурге врачи говорили ему о необходимости полного ухода из политической жизни. Публичная политика невозможна без стрессов, а сердце Собчака было уже слишком изношено, чтобы переносить их. К сожалению, сам Собчак не хотел прислушаться к советам врачей. Конечно, в Париже он чувствовал себя спокойнее, его состояние улучшилось. Но он мечтал о возвращении не только в Россию, но и в большую политику. Он написал в Париже книгу «Дюжина ножей в спину» главным образом о событиях 1996-1998 годов. Собчак дал несколько интервью для российского телевидения. О нем писали и в российских газетах, чаше всего по-прежнему негативно: «Собчак живет во Франции на свои миллионы», «Собчак купил в центре Парижа дом», «у Собчака в Париже роскошная квартира» и т. п. На самом юле Собчак жил в Париже очень скромно, сначала в недорогой гостинице, потом в квартире, которую арендовал здесь один из питерских бизнесменов.
Поделиться книгой: