Помоги проекту - поделись книгой:
ББК 83.3Р М50
Оформление и макет Валерии Калныньш
Фотографии Денис Гришкин
Рой Медведев
М50 Владимир Путин: четыре года в Кремле. — М.: Время, 2004. — 656 с. — (Серия «Диалог»)
ISBN 5-94117-080-7
В новый век Россия вступила с новым лидером. О Владимире Путине много писали и говорили в последние три гола, и эти высказывания очень различаются. Его появление на вершинах власти в России было неожиданным, но еще более неожиданной для многих оказалась его успешная деятельность, а также небывало высокий уровень поддержки Путина гражданами России. Мы убеждаемся, что именно такой лидер был востребован временем, ходом событий, народом России, и он не только уверенно и достойно представляет Россию на мировой арене, но за короткое время существенно поднял планку для людей, претендующих на роль политиков общенационального уровня.
ББК 83.ЗР
© Рой Медведев, 2004. © Издательский дом «Время*, 2004.
ISBN 5-94117-080-7
Российские граждане проводили XX век с чувством горечи, гордости и надежды.
Многие страны мира прошли в этом веке через тяжелые потрясения, революции и войны. Но ни одна из крупных стран не знала за последние сто лет столь частых, крутых и болезненных поворотов, как Россия. Еще 100 лет назад либералы, марксисты и народники спорили о том, можно ли и нужно ли строить в России капитализм. Потом спорили о путях развития социализма, коммунизма и снова капитализма, пытаясь следовать то «генеральной» линии партии, то «невидимой руке» рынка. Теперь, уже без лишних споров, мы начинаем двигаться от капитализма олигархического к капитализму государственному.
Почти все главные мировые события XX века были связаны с Россией. Мы пережили крушение Российской империи и Советского Союза. Но Россия сохранилась — и как великое государство, и как многонациональное сообщество, и как великая культура, и как центр притяжения для многих стран Европы и Азии. Все прежние политические партии России и их идеологии потерпели крушение. Народ России опять стоит на перепутье, размышляя о своей судьбе, о своем месте в мире, о простом благополучии и безопасности и о своем вновь обретенном единстве — пусть и в стране с иным обликом и иными границами.
Нетрудно нарисовать сегодня самую мрачную картину бедственного состояния России, и это успешно делают многие. Либеральные реформы и «шоковая» терапия привели большую часть населения к бедности, а многих к нищете, они не вылечили страну, но и не погубили ее. Экономический упадок и кризис 90-х годов не сопровождались, к удивлению многих, социальными потрясениями. Распад Советского Союза произошел относительно мирно, и Россия, кажется, избежала тех опасностей радикального национализма, которых не избежали в XX веке многие другие страны. Россия и сегодня остается самой большой по территории и второй по военному могуществу страной мира, она сохраняет влияние в Европе и на Дальнем Востоке, в Центральной, Юго-Восточной и Южной Азии, на Среднем и Ближнем Востоке. Она остается ведущим государством в постсоветском пространстве. В Организации Объединенных Наций она по праву занимает место одного из пяти постоянных члена Совета Безопасности ООН. Наша страна располагает самыми обильными в мире природными ресурсами, большим научным и культурным потенциалом, высоким уровнем образования. Население России жаждет порядка, но не насилия.
Да, Россия все еще больная страна, но большой народ поднимается и после самого тяжелого недуга, и этот подъем уже начинается.
В новый век Россия вступила с новым лидером, деятельности которого и посвящена эта книга. О Владимире Путине много писали и говорили в последние три года, и эти высказывания очень различаются. Книги о Путине изданы во многих странах, в частности в Германии, Японии, Китае, в США и во Франции. Его появление на вершинах власти в России было неожиданным, но еще более неожиданной для многих оказалась его успешная деятельность, а также небывало высокий уровень поддержки Путина гражданами России. Мы убеждаемся, что именно такой лидер был востребован временем, ходом событий, народом России, и он не только уверенно и достойно представляет Россию на мировой арене, но за короткое время существенно поднял планку для людей, претендующих на роль политиков общенационального уровня.
Владимир Путин представляет в Кремле новое поколение российских политических деятелей — людей, которые родились уже после Второй мировой войны, знают о ней из книг и со слов старших. Эти люди получили воспитание и образование в советской школе и в советской среде 60—70-х годов. В Советском Союзе они прошли и первые ступени своей служебной карьеры. Но эти люди не затерялись и в условиях либеральных реформ 90-х годов. Как правило, это трезвые прагматики, но вместе с тем — люди способные и желающие использовать в качестве опоры все лучшие ценности и традиции старой России, Советского Союза и новой демократической России, стремящиеся восстановить преемственность российской истории и ее естественную роль в Европе и в Азии.
Владимир Путин пришел к власти в стране в условиях почти чрезвычайных. Экономическая слабость России, политическое бессилие государства, а также возникшая угроза распада Федерации соединились. И казалось, мало что может поднять страну, народ которой устал от испытаний XX века. В такой обстановке мл Путина и на всех тех, кто находится рядом с ним, ложится особая ответственность.
В одной из пьес знаменитого немецкого драматурга Бертольма Брехта есть такой диалог:
— Счастлива страна, в которой еще есть герои.
— Нет, счастлива та страна, которая не нуждается в героях.
Многие страны мира уже могут обходиться без героев, но
Россия в них еще нуждается. Это наш недостаток, ибо герои не всегда следуют той логике и тем требованиям, которые выдвинули их к власти.
Но для историка здесь есть важный стимул и возможности для изучения многих проблем в жизни страны и общества.
Книга, легшая в основу настоящего издания, вышла в августе 2001 года («Время Путина? Россия на рубеже веков»). Однако события, которые произошли в последующие два года, привели к таким крупным изменениям в международной обстановке и потребовали таких важных решений и такой напряженной работы российского руководства и Президента Российской Федерации, что все это заметно изменило как место России в мире, так и место Владимира Путина не только среди российских, но и среди мировых лидеров. Существенные изменения произошли и в самой России, которая готовится сегодня к новым выборам в Государственную Думу, а затем и к президентским выборам. Все это побудило автора подготовить книгу «Владимир Путин — действующий президент», а теперь и книгу «Владимир Путин: четыре года в Кремле».
Я благодарю всех, кто оказывал мне помощь в работе над этой книгой советами и информацией.
ПУТИН И СОБЧАК
Анатолий Александрович Собчак был первым крупным российским политиком, который обратил внимание на Владимира Путина, и с которым Путин без единой размолвки работал более шести лет с пользой для них обоих и для дела. Именно Собчак был единственным из известных российских политиков, кого Владимир Путин называл позднее своим Учителем.
Анатолий Собчак начал работать в качестве преподавателя в Ленинградском государственном университете в 1973 году. Тридцатишестилетний доцент, специалист по хозяйственному праву, мало интересовался в это время политикой, а двадцатилетний Владимир Путин учился тогда на третьем курсе юридического факультета ЛГУ. Он посещал лекции Собчака, но между ними не было никаких отношений.
Через три года Путин уже работал и учился в системе КГБ СССР. Он готовился стать разведчиком, а это, как известно, не просто профессия, а образ жизни. Анатолий Собчак продолжал совершенствоваться в юриспруденции, он стал доктором наук и профессором. Все изменилось, однако, в конце 80-х годов.
Выдвижение А. А. Собчака в большую политику было стремительным и неожиданным. Только в начале 1988 года пятидесятилетний к тому времени профессор и заведующий кафедрой хозяйственного права решил вступить в КПСС, чтобы помогать «перестройке». Когда Ленинградский университет получил право выдвинуть своего кандидата на выборах народных депутатов СССР, на конференции в ЛГУ оказалось восемь претендентов, и Собчак был меньше других известен собравшимся. Но он поразил всех яркостью выступления и четкостью своей предвыборной программы. Собчак отвечал на все вопросы из зала более твердо, спокойно и без тех недомолвок, которых не смогли избежать другие более именитые кандидаты. Из 400 делегатов университетской конференции 300 человек отдали свои голоса Собчаку. Уверенно победил Собчак и на других этапах этой необычной избирательной кампании, которая проходила в Василеостровском избирательном округе № 47 в Ленинграде.
Открывшийся 25 мая 1989 года в Москве Первый Съезд народных депутатов СССР стал необычным, непредсказуемым и увлекательным политическим представлением, и Анатолий Собчак оказался здесь одной из звезд первой величины. Уже первые короткие выступления Собчака на подготовительных предсъездовских собраниях и совещаниях, о которых публика ничего не знала, обратили на него внимание и народных депутатов, и руководства КПСС. А выступления на самом съезде закрепили за ним репутацию искусного, компетентного, независимого и язвительного оратора.
После съезда Анатолий Александрович вошел в МДГ — Межрегиональную (и оппозиционную!) депутатскую группу, возглавляемую Борисом Ельциным и Андреем Сахаровым. Однако и здесь на утомительных фракционных собраниях Собчак сохранял независимость и пытался укрепить связи не только с Ельциным, с депутатами из Прибалтики и из «московской группы», но и с Горбачевым, которого он всерьез рассчитывал привлечь на сторону «демократов» и оторвать от «консерваторов» из Политбюро.
Собчак не хотел видеть в МДГ радикальную политическую оппозицию; для него это был в первую очередь некий политический клуб. Но и Михаил Сергеевич Горбачев не видел в то время в Собчаке политического оппонента и несколько раз прямо на Съезде народных депутатов или на заседании Верховного Совета обращался к нему за юридической консультацией. Не без поддержки Горбачева и А. И. Лукьянова Собчак был избран руководителем специальной комиссии Съезда, которая должна была расследовать кровавые события в Тбилиси 9 апреля 1989 года.
Как известно, эта «грузинская комиссия» возложила главную ответственность за происшедшую трагедию на партийное руководство Грузии и на командование Закавказским военным округом, не обозначив какой-либо ответственности ни Горбачева, ни лидера грузинских националистов Звиада Гамсахурдиа. Бурная дискуссия на Втором Съезде народных депутатов вокруг «тбилисских событий» иной раз вынуждала Собчака подниматься на трибуну. Он был здесь всегда очень эффектен, хотя и не всегда достаточно убедителен. Именно после этого съезда генералы и руководители многих спецслужб прониклись к Собчаку сильной и почти не скрываемой неприязнью.
Анатолий Собчак был очень активен и на заседаниях Комитета Верховного Совета по законодательству, где он возглавил подкомитет по экономическому законодательству и реформам. По предложению Горбачева, все члены правительства, руководители Генеральной прокуратуры и Верховного Суда СССР, а также многие другие высшие чиновники должны были пройти утверждение не только на Политбюро ЦК КПСС, но и на заседании Верховного Совета СССР. Предварительное обсуждение происходило в комитетах, и оно порой было очень острым. Одобрение Верховного Совета не получила примерно четвертая часть кандидатов, и многие из них — именно из-за возражений Собчака. Вместо них прошли другие, менее известные публике, но по большей части и менее компетентные чиновники.
Эта полемика вокруг кадровых назначений вызвала явное охлаждение между Собчаком и Горбачевым, но повысила авторитет Собчака в Верховном Совете и его популярность в стране. При подведении неофициальных политических итогов 1989 года.
А. А. Собчак лидировал по числу выступлений на Съезде и в Верховном Совете, а также по числу полученных в его адрес писем и телеграмм. Даже сам Собчак был удивлен этим потоком посланий с кратким адресом: «Москва. Кремль. Собчаку». По популярности он уступал в январе 1990 года только Борису Ельцину, но опережал его по числу зарубежных поездок и приглашений. Многие западные дипломаты не скрывали, что из российских политиков «второго круга», то есть не состоявших в Политбюро, они считают наилучшими партнерами и собеседниками Вадима Бакатина и Анатолия Собчака.
Собчак лидировал среди новых политиков и по числу посвященных ему статей в советской прессе. Большую статью о Собчаке опубликовал осенью 1989 года журнал «Огонек», со статьи о нем журнал «Родина» начал серию политических портретов «Имя в политике». Газета «Комсомольская правда» утверждала, что именно Анатолий Собчак получил наибольшее количество письменных признаний в любви. Одна из статей в газете «Московские новости», опубликованная еще 3 сентября 1989 года, занимала целую полосу и имела заголовок «Адвокат народа».
Я познакомился с А. А. Собчаком в Комитете по законодательству, где мне поручили руководить одним из подкомитетов — по законодательству в области культуры. Собчак понравился мне своей независимостью и смелостью суждений. Он был умен и амбициозен, но не пытался создавать вокруг себя какие-то группировки, как это делал Гавриил Попов, пытавшийся играть роль «главного идеолога» МДГ. В общении с чиновниками Верховного Совета Анатолий Собчак был не только самоуверенным, но порой даже высокомерным человеком, и в коридорах аппаратной власти его не любили. Многие считали Собчака эгоцентричным; в любом случае, он был человеком ярким, и никто не мог обвинить его в излишней скромности. Напротив, ему нравилось быть в центре внимания.
Нередко Собчак брал слово в парламенте без необходимости и далеко не всегда был справедлив, даже тогда, когда брал верх в публичном споре. В очень резкой полемике Собчака с премьером Николаем Рыжковым мои симпатии были на стороне Рыжкова, да и дело о пресловутом кооперативном концерне «АНТ» было представлено нам в явно искаженном свете. Однако эта полемика выявила крайнюю слабость многих руководителей высшего уровня как публичных политиков. Они не умели и не способны были вести открытую дискуссию в парламенте, они проигрывали, даже имея козыри на руках.
Однако и «демократы» выдвинули тогда очень много пустых и слабых людей. Так называемый «демократический блок» был в начале 1990 года скопищем поспешных политических образований: «Демократическая Россия», «Демократический союз», «Демократическая партия России», «Демократический конгресс», разного рода «народные фронты». Среди лидеров этих новых политических течений и партий было очень мало недавних диссидентов, но зато множество случайных людей, неудачников из аппарата КПСС, из государственных структур, карьеристов, циников, людей с сомнительным прошлым. Но здесь были и «романтики демократии», к числу которых, несомненно, принадлежал и Анатолий Собчак. При всем своем честолюбии и тщеславии он был порядочным человеком и очень дорожил репутацией компетентного, честного и независимого юриста. Очень хорошо чувствовал себя на трибуне, и сам говорил, что власть как право решать судьбы людей в тиши и в тени кабинета не представляет для него никакой ценности.
Его привлекала публичность власти. Он хотел видеть ее открытой и прозрачной, осуществляемой тут же, на заседании Верховного Совета или Комитета по законодательству, почти как в Древней Греции при Перикле, а потом и при Демосфене, которые правили Афинами прежде всего благодаря своему красноречию. В закрытых консультациях, которые проводили в Межрегиональной депутатской группе Гавриил Попов или Геннадий Бурбулис, Собчак почти никогда не участвовал. Но время тогда сопутствовало именно таким людям, и весенние месяцы 1990 года стали самыми успешными для «демократов». Умение вести непрерывную, но рутинную работу, деловитость, расторопность, организационные и административные навыки оказались тогда менее востребованными, чем ораторские способности и популистские таланты. Поэтому демократы повсюду теснили коммунистов.
Весной 1990 года национал-демократы оттеснили коммунистов в Прибалтике и в Закавказье. Они обрели большой вес на Украине и в Белоруссии. Успех сопутствовал демократическим группам и движениям в Нижнем Новгороде и в Свердловске. На Первом Съезде народных депутатов РСФСР Председателем Верховного Совета РСФСР был избран Борис Ельцин, хотя и с преимуществом всего в три голоса. На выборах в Московский Совет победил блок демократов, возглавляемый Гавриилом Поповым Но самый большой успех ждал демократов в Ленинграде, где они смогли получить около 70% мандатов.
Анатолий Собчак в этих выборах не участвовал, он был занят делами в Москве и свое политическое будущее связывал тогда с судьбой всего Союза.
Победив на выборах в Ленинградский Совет и получив здесь 240 из 380 мандатов, ленинградский «Народный фронт» почти сразу же распался на несколько враждующих группировок. «Демократы» 1990 года были едины только в своей вражде к КПСС. Почти во всем другом они придерживались разных взглядов и планов и разной степени радикализма. Имели большое значение и личные амбиции, число «вождей» среди демократов оказалось очень большим, а о какой-либо партийной дисциплине здесь не хотели и слышать.
Но не были дисциплинированы и едины в 1990 году и депутаты Ленсовета, прошедшие по спискам КПСС. Среди ленинградских коммунистов были тогда свои либералы и ортодоксы, свои демократы и сталинисты, которые не желали «поступаться принципами». Партийное руководство в городе и области сменилось всего несколько месяцев назад. Однако Борис Гидаспов, известный ученый-химик, лауреат Ленинской и многих других премий, член-корреспондент АН СССР, руководитель крупных научно-технических центров, неожиданно для многих и для самого себя оказавшийся на посту первого секретаря Ленинградского обкома и горкома КПСС, не вполне хорошо понимал, что и как он должен теперь делать.
Он занял главный кабинет в Смольном, но очень скоро убедился, что власть быстро уходит из рук партийных чиновников. Огромный город с пятью миллионами жителей и с громадным промышленным потенциалом был лишен ясного управления. Не знали, что делать, и лидеры ленинградского «Народного фронта». Собиравшиеся день за днем в Мариинском дворце новые депутаты не могли не только выбрать председателя Ленсовета, но и решить вопросы регламента.
Главными фигурами среди ленинградских демократов были доктор геологических наук Марина Салье и журналист-экономист Петр Филиппов. Они хорошо ладили на городских митингах, но не могли договориться, оказавшись во дворце. А ведь все эти бессмысленные препирательства наблюдал, благодаря телевидению, и рядовой избиратель. Когда положение дел стало не только безвыходным, но и смешным, было решено обратиться к Анатолию Собчаку, которому ленинградские неформалы и демократы очень помогли на выборах 1989 года. Собчак не без сомнений согласился помочь землякам. Он прошел в срочном порядке через выборы в одном из еще «свободных» округов. И, получив мандат депутата городского совета, был избран 23 мая 1990 года председателем Ленсовета.
Председатель Ленсовета — это в Советском Союзе важный и заметный пост; за 52 года до Собчака его занимал Алексей Косыгин, а еще раньше — Григорий Зиновьев. Однако председатель Ленсовета был видным, но не единственным хозяином в города. Кроме Ленсовета здесь был еще Ленгорисполком, во главе которого стоял инженер и военный переводчик Александр Щелка-нов, также избранный год назад при поддержке ленинградских демократов народным депутатом СССР. Большие полномочия и немалую власть продолжали сохранять и партийные структуры,
Командование Балтийского флота и Ленинградского военного округа подчинялось, как и местные органы КГБ и МВД, только Москве. Из Москвы осуществлялось и руководство оборонными предприятиями, которые преобладали в Ленинграде. Ленинград, как и Москва был огромным и сложно устроенным мегаполисом, проблемы которого на 95% можно и нужно было решать не политическими методами, но лишь усилиями специалистов, занятых непрерывной, напряженной профессиональной работой.
Ни Собчак в Ленинграде, ни Гавриил Попов в Москве не были готовы к управлению огромными городами. В Москве трудности были особенно велики, и университетский профессор Попов, не справившись с делами, ушел вскоре в добровольную отставку. Вряд ли можно сомневаться, что такая же судьба ждала и университетского профессора Собчака, который не сумел поладить ни с Ленсоветом, ни с Ленгорисполкомом, ни с горкомом партии, ни с лидерами ленинградских демократов. Собчака горячо поддержала ленинградская интеллигенция, ему верила большая часть населения города, но у него не было никакой «команды», и он не смог наладить отношения даже с людьми из собственного аппарата.
Собчак выдвинул несколько привлекательных идей по созданию в Ленинграде и области «особой экономической зоны», по превращению города в мировой финансовый центр и в центр международного туризма. Из полузакрытого и полупровинциаль-ного города Ленинград снова должен был стать Санкт-Петербургом и «окном в Европу». Однако этот мираж плохо грел город, в котором начинался упадок промышленности, все хуже работал общественный транспорт и начались перебои в поставках самых необходимых продуктов питания.
Среди дел и встреч, которые позволили Собчаку если не переломить ситуацию в городе, то хотя бы удержать ее под контролем, была и встреча с Владимиром Путиным, 38-летним подполковником КГБ, недавно вернувшимся из германского города Дрездена и занявшим пост помощника ректора Ленинградского университета по международным связям. Такие должности в СССР занимали, как правило, чекисты, находящиеся в «действующем резерве». Они работали и на университет, и на свое ведомство.
Существовали разные версии первой встречи Собчака и Путина. Еще в 1990 году в кругу питерских демократов высказывалось предположение, что к демократу Собчаку специально приставили человека «из органов». Однако сам Собчак решительно отвергал эту легенду. «Судите сами, — говорил он в одном из последних интервью1, — как могли мне специально его приставить, если это я Путина нашел, пригласил, поскольку знал раньше. Я его прекрасно помнил как студента, он работал у нас на кафедре. Почему он стал моим помощником? Я совершенно случайно встретил его в 90-м году в коридоре университета, узнал, поздоровался, стал расспрашивать. Выяснилось, что он был в длительной командировке в Германии, а сейчас — помощник ректора по международным вопросам. Студентом он был очень хорошим, хотя у него есть такая черта — не выделяться. В этом смысле он человек, лишенный внешнего тщеславия, внешнего властолюбия. Но по характеру он лидер»1.
Владимир Путин говорил о встрече, с Собчаком несколько иначе: «Один из моих друзей по юрфаку попросил меня помочь Анатолию Собчаку, который к этому времени стал председателем Ленсовета. Он просто сказал мне, что у Собчака никого нет в команде, его окружают какие то жулики, и спросил, не могу ли я Собчаку помочь. “Каким образом?” — поинтересовался я. — “Перейти к нему на работу из университета”. — “Знаешь, надо подумать. Ведь я сотрудник КГБ. А он об этом не знает. Я его могу скомпрометировать”. — “Ты с ним поговори”, — посоветовал приятель.
...Я встретился с Анатолием Александровичем в Ленсовете в его кабинете. Хорошо помню эту сцену. Зашел, представился, все ему рассказал. Он человек импульсивный и сразу мне: “Я переговорю со Станиславом Петровичем Меркурьевым. С понедельника переходите на работу. Все. Сейчас быстро договоримся, вас переведут”. Я не мог не сказать: “Анатолий Александрович, я с удовольствием это сделаю. Мне это интересно. Я даже этого хочу. Но есть одно обстоятельство, которое будет, видимо, препятствием для этого перехода”. Он спрашивает: “Какое?” Я отвечаю: “Я вам должен сказать, что я не просто помощник ректора, я кадровый офицер КГБ”. Он задумался, для него это, действительно было неожиданностью.
Подумал-подумал и выдал: “Ну и ... с ним!” Такой реакции-я, конечно, не ожидал, хотя за эти годы ко многому привык. Мы ведь с ним видимся первый раз, он профессор, доктор юридических наук, председатель Ленсовета, и он вот так, что называется, открытым текстом мне ответил. После этого говорит: “Мне нужен помощник. Если честно, то я боюсь в приемную выйти. Я не знаю, что там за люди”. В то время там как раз работали скандально известные теперь деятели, которые сослужили Собчаку плохую службу».2
В аппарате Ленсовета было тогда много отделов и канцелярий, чиновники работали здесь по многу лет. Но и новые депутаты городского совета хотели работать здесь на постоянной основе, образовав немало различных комитетов и комиссий. Нередко Собчаку приходилось по многу дней выполнять роль простого спикера, ведущего многочасовые, но крайне непродуктивные заседания Ленсовета. В этих условиях работа Владимира Путина, который опирался не только на свои организаторские способности и исключительное умение работать с разными людьми, но и на свои связи, становилась все более важной для Собчака. Именно Путин очень быстро стал самым доверенным и почти незаменимым помощником Собчака. Конечно, это стали замечать и оппоненты председателя Ленсовета. Для них не составило большого труда узнать, что новый советник Собчака — работник КГБ.
На одном из собраний группа демократов публично потребовала убрать Путина из аппарата Ленсовета как «кагэбешника». Но Собчак публично же отверг эти требования. «Во-первых, — сказал он, — Путин не “кагэбешник”, а мой ученик. Во-вторых, Путин работал во внешней разведке, то есть защищал интересы Родины. Так что ему нечего стесняться своей работы». Этот откровенный обмен репликами был вполне в духе Анатолия Собчака. Но он очень помог Владимиру Путину психологически. Немного позднее Путин решил рассказать о своей работе в КГБ и в разведке в специальном телеинтервью, которое записал известный в городе режиссер Игорь Шахлан; оно было показано по Ленинградскому телевидению. Одновременно Путин подал заявление об отставке из «органов», которое, однако, не было тогда удовлетворено.
Попытки «выдавить» Путина из окружения Собчака все же продолжались. Осенью 1990 года группа депутатов Ленсовета во главе с Мариной Салье и Юрием Гладковым попыталась провести расследование деятельности Владимира Путина прежде всего по выдаче лицензий на вывоз из Ленинграда сырья и цветных металлов. В городе были излишки цветных металлов, но не хватало продуктов питания. Внутрисоюзные связи быстро рушились, и завезти необходимое Ленинграду продовольствие было легче из-за границы.
На основании проведенного расследования Салье и Гладков потребовали от Собчака отставки Путина. Однако дополнительная проверка не нашла в деятельности Путина никаких злоупотреблений и корысти, хотя ошибок и просчетов тогда было (как у всех!) немало.
1990-й год принес всем нам немало разочарований. Однако большую часть трудностей и просчетов легко было отнести еще на плохую работу «центра» и Президента СССР Михаила Горбачева. Когда в начале января 1991 года некоторые из газет и журналов стали определять «человека 1990-го года», первое место в опросах занял Борис Ельцин. Второе место получил Анатолий Собчак, третье — Гавриил Попов и только четвертое — Михаил Горбачев. Но Горбачев и председатель Совета Министров Николай Рыжков лидировали в списке политиков, вызывающих у граждан наибольшее разочарование.
Весной 1991 года положение в стране продолжало ухудшаться. В эти недели было решено «в порядке эксперимента» реорганизовать управление в столицах, образовав здесь избираемые всем населением города мэрии. Предполагалось таким образом более четко разделить функции исполнительной и законодательной власти, которые в системе Советов сливались. Московский Совет без больших споров принял новый закон, но в Ленинграде депутаты Ленсовета воспротивились образованию мэрии, которая уменьшала возможности и влияние депутатского корпуса. По общему мнению, именно В. В. Путину удалось убедить многих депутатов в необходимости создания мэрии. Это решение было принято, хотя и большинством в один голос.
Выборы мэров Москвы и Ленинграда были проведены 12 июня 1991 года одновременно с выборами Президента Российской Федерации. Анатолий Собчак в Ленинграде получил более 70% голосов, хотя против его кандидатуры вели агитацию не только коммунисты, но и многие демократы. При вступлении в должность Собчак объявил, что отныне в городе существует только одна власть, законно избранная народом, и что структуры КПСС больше не имеют права вмешиваться в государственную деятельность.
Мэрия стала новым органом власти и новой структурой. Вся система управления городом была реорганизована. С 28 июня 1991 года в ленинградской мэрии начал работать Комитет по внешним связям, руководителем которого стал Владимир Путин. Немного позднее Путин возглавил также Комиссию по оперативным вопросам, которая обсуждала и принимала решения по множеству неотложных городских проблем. Эта комиссия выполняла, по существу, функции городского правительства. При частых отъездах Собчака из города именно Путин превращался в ключевую фигуру городской администрации, Собчак мог даже оставить ему чистые листы бумаги со своей подписью. «Доделайте сами», — говорил он в таких случаях Путину.
«ГКЧП», попытка путча 19 августа 1991 года застала Анатолия Собчака в Москве. Утром он встретился с Ельциным, а затем поехал в аэропорт Шереметьево, и в Ленинград вернулся около 4-х часов дня. Из аэропорта Пулково поехал в штаб Ленинградского военного округа. После этого Собчак выступил по городскому телевидению.
Обстановка в городе была напряженной, но войска остались в казармах. В огромной манифестации против «ГКЧП» на Дворцовой площади приняло участие около миллиона человек. Путин был в это время в отпуске в Прибалтике, он смог вернуться в Ленинград только в первой половине дня 20 августа. Именно в этот день ему пришлось делать выбор: как сотрудник КГБ он должен был подчиняться распоряжениям КГБ, а как сотрудник мэрии — Собчаку. Владимир Путин немедленно написал заявление об увольнении из органов. Чтобы этот рапорт снова не затерялся, Собчак сразу же позвонил в Москву председателю КГБ СССР
В. А. Крючкову, а затем начальнику Ленинградского управления КГБ. 21 августа рапорт был подписан. После того, как деятельность КПСС на территории России была приостановлена, Путин получил свою учетную карточку члена КПСС и вместе с партийным билетом положил в ящик письменного стола.
Целая эпоха в жизни страны — и в жизни Собчака и Путина — отошла в прошлое. «Вы переживали?» — спросили В. Путина через много лет в одном из интервью. «Страшно, — ответил он. — В самом деле, такая ломка жизни с хрустом. Ведь до этого момента я не мог оценить всей глубины процессов, происходящих в стране... Конечно, это было фантастически трудно пережить, ведь большая часть моей жизни прошла в органах. Но выбор был сделан»3
Предложение о возвращении Ленинграду его прежнего исторического имени Санкт-Петербург исходило от Анатолия Собчака, оно рассматривалось на одном из заседаний Верховного Совета СССР еще весной 1991 года. Мы не поддержали этого предложения. Однако Ленсовет принял решение провести референдум среди жителей города. Разгорелась острая и нервная борьба. С призывом о сохранении наименования «Ленинград» к жителям города обратился Президент СССР Михаил Горбачев. А патриарх Алексий 11 призвал вернуть городу имя святого апостола Петра. В референдуме приняло участие 64,7% избирателей, из которых около 55% высказались за возвращение городу наименования Санкт-Петербург. Это была не слишком убедительная победа, но итоги реферерендума были утверждены 6 сентября Указом Президиума Верховного Совета РСФСР. Ленинградская область сохранила свое наименование. Сохранилось и множество других «ленинградских» названий: Ленгаз, Ленэнерго, Лениздат, гостиница «Ленинград», киностудия «Ленфильм» и т. д. — почти все, что было создано в городе уже в советское время.
Было отвергнуто и неоднократно выдвигаемое Собчаком предложение о перезахоронении тела В. И. Ленина на Волковом кладбище в Ленинграде, рядом с могилой его матери. Собчак ссылался на некое завещание Ленина, которого никогда не существовало. Эта была у Собчака какая-то навязчивая идея. Он разрабатывал даже ритуал перезахоронения, а также превращения Мавзолея в музей большевистского террора, в котором целый подземный этаж был бы отведен под экспозицию «военный коммунизм и ленинский террор».
Собчак признавал, что даже через много лет, уже в парижской эмиграции, ему снились сны с подробными деталями переноса тела Ленина из Мавзолея в Москве в Санкт-Петербург с участием Святейшего патриарха, Бориса Ельцина, Бориса Немцова и самого Собчака. Во сне (или в мечтаниях Собчака) Ельцин после выноса тела Ленина из Мавзолея тут же на Красной площади объявляет миру о своем уходе в отставку и о назначении Бориса Немцова новым премьером и исполняющем обязанности Президента Российской Федерации. «Звучит “Реквием” Моцарта, который исполняет оркестр под управлением Ростроповича... В Санкт-Петербурге на Волковом кладбище под барабанную дробь и крики возмущенной толпы гроб с телом Ленина опускается в могилу».4
Это были странные и даже болезненные видения и переживания, которые для самого Собчака стали причиной серьезного сердечного заболевания. Не было поддержано и еще одно предложение Собчака: снести в городе все памятники и бюсты Ленина, а их в Ленинграде было более 200, и создать из них специальную аллею в Южно-Приморском парке имени Ленина. Собчаку не удалось даже снять памятник Ленину у Смольного. Эта странная война Собчака с памятниками стала одной из причин падения его популярности среди жителей города, хотя дела здесь могли пойти и иначе.
Мэрия обладала большими властными полномочиями, чем Ленсовет и Ленгорисполком вместе взятые. К тому же в городе после 20 августа не было ни обкома, ни горкома, ни райкомов КПСС. Резко уменьшилось и количество проблем, которые в прошлом можно и нужно было решать только в Москве. Понятие и практика суверенитета распространялись теперь и на Санкт-Петербург.
Мэрия перебралась в большое здание Смольного, к которому в городе привыкли относиться как к центру власти. Анатолий Собчак занял здесь большой кабинет на третьем этаже, а Владимир Путин расположился в одном из кабинетов на первом этаже. Портреты Ленина и Кирова были сняты во всех кабинетах Смольного заранее, и на вопрос коменданта о новом портрете Путин ответил, что хотел бы видеть у себя в кабинете портрет Петра Первого. Его пожелание было исполнено.
Осенью 1991 года ситуация в Санкт-Петербурге непрерывно ухудшалась. Магазины были пусты, в городе не хватало самого необходимого. В декабре положение стало угрожающим, а в январе 1992 года, после распада СССР и «либерализации» цен, в северной столице опустели прилавки всех продовольственных магазинов. В бывшем блокадном Ленинграде снова возникла угроза голода, хотя в стране два года подряд собирали хорошие урожаи и не было войны. Собчак начал опасаться голодных бунтов, потому что у жителей города росли чувства отчаяния и страха.
Мэрия проявила в этих условиях большую решительность и энергию. Были разблокированы стратегические запасы продовольствия и других товаров, которые имелись на военных и иных складах. Анатолий Собчак обратился за помощью к президенту
США Джорджу Бушу-старшему, к канцлеру ФРГ Гельмуту Колю, к другим мировым лидерам. Первая помощь — это десятки тысяч тонн продовольствия — поступила со складов американских войск, расположенных в Западной Германии. Корабли с гуманитарной помощью стали приходить зимой и весной 1992 года из Германии, из США, из Франции, из Британии, даже из Японии. Только из Гамбурга, города-побратима Ленинграда, сюда пришло несколько сот тысяч посылок.
Многие свои действия по спасению города от голода Собчак проводил почти тайно, не информируя газеты, радио и телевидение. Он объяснял это боязнью паники среди жителей города, многие из которых еще помнили страшные годы германской блокады и голодную смерть сотен тысяч ленинградцев. Но были у него, конечно, и опасения за свою репутацию: ведь многие коммунисты говорили, и не без оснований, что именно Горбачев Ельцин и Собчак довели страну и город до такого бедственного состояния.
Взаимное отчуждение мэра и жителей города возрастало. Это очень обижало Собчака, но еще больше обижало его жену Людмилу Нарусову. В одном из недавних интервью она говорила, вспоминая зиму 1991/92 года: «Город пережил эту зиму, не заметив перебоев только потому, что из-за границы шло продовольствие под честное слово Собчака. Все эта хранилось в глубокой тайне, потому что муж считал, что город не должен знать, что спустя полвека ему угрожает новая блокада. Но когда в честь прихода корабля в мэрии устраивался прием и весь город видел мэра и его жену нарядно одетыми, журналисты смаковали это как могли: мол, Собчак — мастер презентаций, он только и делает, что ходит на приемы. И когда я говорила: “Что же ты никому не расскажешь, что за этим стоит?” — он отвечал: “Люди сами должны понимать”. Не поняли. Под нашими окнами на Мойке сутками стояла толпа с лозунгами: “Собчак хочет стереть имя Ленинграда с лица земли”. Люди очень быстро забывают судьбоносные веши вроде возвращения городу его исторического имени, их больше волнует цена на колбасу».5
Вряд ли следует удивляться тому, что жители Санкт-Петербурга так и не полюбили свою первую леди.
Город на Неве пережил тяжелейшую ситуацию 1991—1992 годов не только благодаря гуманитарной помощи Запада, но и благодаря той большой работе, которую проводил в эти месяцы новый аппарат мэрии.
Это признавал и сам А. Собчак. Еще в 1998 году, работая над новым изданием книги «Из Ленинграда в Санкт-Петербург», он писал: «Сложнейшая ситуация 1991—1992 годов многому нас научила, помогла новым структурам городской власти окрепнуть и проверить себя в первом настоящем деле: как на фронте еще не обученные солдаты после первых же боев обретают столь нужный и необходимый опыт, так и работники новых городских структур прошли в эти годы испытание на прочность. Многие не выдержали этого испытания, и мы были вынуждены избавляться от них. Зато именно тогда сформировалась команда, которая в последующие годы дала российскому правительству несколько вице-премьеров и министров: Г. С. Хижа, А. Б. Чубайс, А. А. Большаков, С. Г. Беляев, А. Л. Кудрин, В. В. Путин и другие».6
Осенью 1992 года и в 1993 году угроза голода в Санкт-Петербурге отступила, но положение было еще очень тяжелым, как, впрочем, и во всей Российской Федерации. Состав российского правительства, а также ближайшее окружение Ельцина часто менялись. В стране отсутствовала политическая стабильность, не было ясной экономической и национальной политики. Отношения центра и регионов не были урегулированы. Не было устойчивой Конституции не было понятных и соответствующих новым реальностям законов. И промышленное, и сельскохозяйственное производство переживали упадок, но жизненный уровень населения страны падал еще быстрее. Инфляция составляла не сотни, а уже тысячи процентов в год. Росла и преступность всех видов и форм. Шло почти открытое разграбление ресурсов России. Положение дел в Москве было все же лучшим, чем в провинции. Но Санкт-Петербург задыхался от кризиса.
Анатолий Собчак мечтал сделать город не только центром международного туризма, но и центром российской науки и культуры. Однако многие общественные деятели и западные наблюдатели называли, и не без оснований, Санкт-Петербург «столицей российской преступности». В отличие от Юрия Лужкова в Москве, петербургский мэр Собчак не смог в своем городе отказаться от чубайсовских авантюрных схем «народной приватизации». В городе по дешевке переходили в частные руки многие крупные промышленные и торговые предприятия. Знаменитый судостроительный «Балтийский завод» был продан за 15000 ваучеров — это 150 миллионов рублей по номиналу ваучеров. Для покупки магазина детского питания «Малыш» на Невском проспекте потребовалось 70 тысяч ваучеров, так как балансовая стоимость магазина составляла 701 миллион рублей по ценам 1993 года, это была смехотворно малая сумма.
Но у российских граждан не было и таких денег. И хотя участие иностранных граждан в ваучерной приватизации было запрещено, за многими сделками 1992—1993 годов стояли разного рода западные дельцы. В западной печати можно было встретить тогда немало сообщений о покупке в Санкт-Петербурге крупных «кусков» собственности британскими и голландскими фирмами по явно заниженным ценам. Знаменитый «Гостиный Двор» на Невском был куплен лондонским магазином за полмиллиона долларов, но ведь за такую цену в центре Лондона трудно было бы купить даже обычную квартиру. Одна из британских биотехнологических фирм купила в Санкт-Петербурге здание бывшего секретного бактериологического института и открыла там свой филиал. Все эти сделки происходили без аукционов, скрытно, через посреднические фирмы. Бюджет Санкт-Петербурга от этих сделок почти ничего не получал.
Собчак не был экономистом, не знал экономики и не любил заниматься хозяйственной деятельностью. Но Ленинград и в советское время был не слишком благополучным городом. Здесь было 1,5 миллиона пенсионеров, на содержание которых уходило до 40% городского бюджета. Жилой фонд был изношен, около 50% жителей теснились в коммунальных квартирах и в домах без лифта. Почти миллион рабочих, инженеров и ученых Ленинграда были заняты в военной промышленности, которая уже во времена Горбачева переживала упадок.
В этих условиях Собчак все больше и больше полномочий передавал Путину. Большой объем полномочий имел в питерской мэрии и Владимир Яковлев. Уже в 1993 году Яковлев был назначен на пост первого заместителя мэра. Вскоре такой же ранг получил и Алексей Кудрин. Однако в коридорах питерской власти многие знали и понимали, что вторым человеком по реальной власти в городе является именно В. Путин, Но он, как тогда говорили, не «светился». Его фотографии не появлялись в газетах. В сообщениях о разного рода встречах и переговорах, происходивших в Санкт-Петербурге, почти всегда можно было встретить упоминание о В. В. Путине, но без всяких подробностей. Поэтому некоторые журналисты говорили о нем как о «человеке из информсводки».
Было очевидно, что Путин персонаж влиятельный. Но было неясно, на чем держится это влияние. Большинство даже крупных чиновников в самой мэрии не догадывались о личной близости Собчака и Путина, так как общались они больше всего во время зарубежных поездок, оставаясь один на один. Влияние Путина было основано на его успешной деятельности, на интеллекте, на знании немецкого языка, на хорошем знании стиля европейской жизни и бизнеса, на умении общаться, на обаянии, которое проявлялось, однако, не в публичных выступлениях, а на узких совещаниях и при разговорах в его кабинете.
Путин не был оратором в том смысле, в каком им был Собчак. Но по уровню личных способностей он существенно превосходил Собчака; в то время как Собчак блистал красноречием на светских приемах, Путин делал много черновой и рутинной работы, без которой жизнь большого города была бы невозможной. «Мэр не должен быть завхозом! Он должен думать!» — эти слова не раз можно было слышать от Собчака. Однако направление мыслей Собчака часто было весьма причудливым. Вся советская история Ленинграда виделась ему почти исключительно в темных красках, как история преступлений и репрессий. Он почти не общался с рабочими и инженерами оборонных предприятий — ведущей отрасли в городе.
Тяжелая ситуация в этом секторе экономики была, конечно, результатом политики Горбачева, Ельцина, Гайдара, Черномырдина, но не Собчака. Однако питерский мэр своим невниманием к рабочему классу города усугублял ситуацию. Осенью 1991 года, в самые тяжелые месяцы для пенсионеров и рабочих, Анатолий Собчак, торжествуя по поводу переименования Ленинграда в Санкт-Петербург, устроил большой прием, на который пригласил из Парижа Великого князя Владимира Кирилловича Романова — тот считался главным среди большого числа дальних и ближних родственников последнего российского царя Николая Второго. Престарелый князь с радостью принял приглашение, он давно хотел посетить Россию и посмотреть на дворцы и дома, когда-то принадлежавшие его отцу и деду. (Через год Великий князь умер в Париже и был похоронен в Санкт-Петербурге в великокняжеской усыпальнице Петропавловской крепости.) Я не хочу сказать, что этого не следовало делать. Но ясно и так, что у большинства жителей города все эти пышные приемы бывших князей и отпрысков других старинных русских дворянских фамилий не вызывали никакого воодушевления.
Крайне неприязненные отношения сложились у Анатолия Собчака с генералами из штаба ЛВО и адмиралами Балтийского флота. Собчак сам писал и говорил об этом позднее и не раз, но связывал это почему-то только со своим негативным отношением к войне в Чечне. Однако эта война началась в ноябре 1994 года, а неприязненные отношения с питерскими военными были очевидны уже в 1991 — 1992 годах. Это очень удивляло и В. В. Путина, он писал позднее: «Анатолий Александрович Собчак был человеком эмоциональным. Он всегда любил быть в центре внимания, чтобы о нем говорили. При этом ему, как мне казалось, было отчасти все равно, ругают его или хвалят. В начале своей работы в Ленсовете он несколько раз позволил себе резко высказаться об армии. Назвал генералов тупоголовыми... Пришлось к красному словцу, в запале, вот и сказал. Ему казалось, что широкая общественность поддерживает такое мнение, вот и лепил. Ошибка. А генералы его на дух не переносили. Как-то было заседание военного корпуса или что-то в этом роде. Сам он член военного совета Ленинградского военного округа, и это заседание у него в планах стояло. А тут Алла Борисовна Пугачева в город приезжает. Он мне говорит: “Слушай, позвони генералам и скажи, что я не приеду”. Он на самом деле хотел Пугачеву встретить. А генералы и так уже из-за него перенесли заседание, неудобно, обидятся. “Надо, — говорю, — ехать”. “Ну скажи, что я заболел”. И все-таки уехал в аэропорт встречать Пугачеву. Я звоню командующему: “Вы знаете, Анатолий Александрович не приедет. Он заболел”. “Да? Ну спасибо, что сказали”. Недели через две мы с командующим встречаемся, и он мне с обидой говорит: “Значит, заболел, да?” Оказывается, видел по телевизору, как Собчак встречал Пугачеву и потом поехал на ее концерт. И тут же нехорошо отозвался об Алле Борисовне, хотя она была здесь совершенно ни при чем: “Вот этих, значит, встречать у него время есть? Даже болезнь превозмог. А заняться государственными делами времени нет?”.7 Таких примеров высокомерного и пренебрежительного отношения Собчака к достойным людям было, к сожалению, много.
Поделиться книгой: