Девушка по вызову

В этот раз Гевин читал описание здания, в котором размещалась компания Этана. Один в один с тем домом, в котором находился офис компании Гевина Мейсона. Он читал, словно забыв о том, что Вайолет знала об этом лучше него, хотя бы потому, что сама писала эту книгу.

А Вайолет слушала, не отрывая взгляд от Гевина. И вспоминала, какие еще отрывки из ее романа могут соответствовать реально существующему мужчине.

Гевин продолжал читать. В том месте, где шла речь о кресле в углу, обтянутом бычьей кожей, она машинально повернула голову в ту же сторону, куда взглянул Гевин, уже зная, что там увидит. Несмотря на это, вид этого кресла вызвал у нее потрясенный вдох, так как он точь-в-точь соответствовал тому образу, который возник в ее голове, когда она описывала этот предмет мебели в последней главе своего романа.

— «И как часто, — читал Гевин, — когда я приходила к нему на очередную нашу с ним встречу, Этан сидел в том кресле с хрустальным бокалом превосходного скотча в руке — разумеется, неразбавленного, — и стоило мне переступить порог его офиса, как он, не здороваясь, велел мне раздеться догола… После этого он пальцем подзывал меня к себе и предлагал сделать глоток скотча из его бокала. Напиток обжигал мне горло, но Этан уже просил меня опуститься на колени… Бывало, я проводила в его офисе большую часть времени, сидя перед ним таким образом, хотя потом он всегда махал в сторону диванчика и брал меня там. И не один раз…» — В этом месте Гевин оборвал себя и взглянул на Вайолет. Губы его изогнулись. — Думаю, читать дальше не имеет смысла — вы и так уже поняли, к чему я клоню.

Вайолет чувствовала, что ее лицо горит, но вряд ли кто-нибудь связал ее румянец с действительной причиной, вызванной не столько этим отрывком, а тем, какой эффект он почему-то оказал на нее сегодня.

— Э-э, — промямлила она, отводя взгляд в сторону и лихорадочно думая, что бы ответить, так как Гевин, совершенно очевидно, ожидал от нее ответа.

— Неужели не понятно? — притворно удивился Гевин. — Кстати, вы хорошо рассмотрели картины на стене?

Вайолет была рада смотреть на что угодно, лишь бы не на него. Она тут же перевела взгляд на висевшие на стене картины. Ничего особенного. По крайней мере, лично она сама не понимала абстракционистское направление в искусстве. Так она и сказала.

Гевин широко усмехнулся и предложил:

— А вы все-таки взгляните на них получше.

Вайолет заупрямилась:

— Я же вам говорю: я совершенно не понимаю этого направления в искусстве. Может, потому, что я не особенно разбираюсь в живописи.

— Если не считать «Камасутры», — негромко, словно обращаясь к самому себе, произнес Гевин и добавил уже громче: — В любом случае, мисс… э-э… Тэнди, подойдите, пожалуйста, к этой картине поближе и взгляните на нее внимательнее. — Гевин указал на изображение, больше напоминавшее месиво из фиолетового и коричневого цветов. — Картина ничего вам не напоминает?

Вайолет сделала один шаг в указанном направлении, остановилась и наклонила голову.

— Похоже на арахисовое масло и какой-то сэндвич, — наконец сказала она, добросовестно изучив картину и так и не понимая причину, почему Гевин Мейсон столь настойчиво советует ей взглянуть на его небольшую коллекцию.

Ну не знаток она искусства! Что ж теперь, повесить ее прикажете?

Гевин неожиданно засмеялся. Такого искреннего смеха от него Вайолет, признаться, не ожидала.

— Подойдите к ней ближе, — посмеиваясь, предложил он снова.

Вайолет вздохнула и неохотно приблизилась к картине еще на пару метров. В этот раз она постаралась больше сфокусироваться не на деталях, а на общих контурах. Снова несколько секунд она пристально вглядывалась в фиолетово-коричневое смешение цветов, и, только когда глаза у нее начали слезиться от напряжения и пропала резкость, она поняла, что видит что-то похожее на фигуру, а не на арахисовое масло и сэндвич. Она прикусила губу и нахмурилась. Похоже на… на…

— О боже, — наконец выдохнула она. — Это мужской… мужской… а-а-а… — Она оборвала себя.

— А-а-а, мужской, так сказать, атрибут, который отличает его от женщины, — закончил за нее Гевин.

Вайолет резко отвернулась от изображения.

— И вы повесили такую картину в своем офисе? — обвинила она его, чтобы не испытывать это дурацкое смущение. — Вы извините, но, на мой взгляд, это… это просто вульгарно.

Гевин громко расхохотался, хотя Вайолет не видела повода для смеха. Но почему-то непроизвольно повернулась к картинам, испытывая одновременно страх, подобие любопытства и волнения от того, что может быть изображено на других полотнах.

Надо было отдать должное Гевину хотя бы в том, что он продолжил этот абстракционистский ряд. Вайолет снова покраснела и, увидев на следующей картине ту часть тела, что отличает женщину, подумала, почему она не догадалась сама? На третьей картине из хаоса красок проступила женская грудь. Ну и четвертая картина связывала три предыдущие воедино. Теперь также становилось понятнее, почему художник избрал своим стилем именно абстракционизм — да уж, такую картину в магазине не вывесишь. И мистер Мейсон еще смел что-то говорить насчет «Камасутры»?!

— У меня в голове не укладывается, — призналась Вайолет. — Если уж вам так нравятся работы этого художника…

— Художницы, — поправил ее Гевин.

— Хорошо, художницы, то я бы все-таки предпочла иметь ее работы в доме, но никак не в офисе.

Гевин подошел к Вайолет и остановился рядом, возвышаясь над ней:

— А я, честно признаться, не ожидал нравоучений от женщины, написавшей роман, некоторые отрывки из которого даже многие из мужчин не смогли бы зачитать вслух.

Вайолет неожиданно решила, что с нее хватит ссылок на ее роман. Да у этого Гевина Мейсона больное воображение! Да, факт, конечно, поразительный, что очень многие детали из его жизни и биографии совпали с судьбой ее вымышленного героя, но она уже устала повторять, что это ничего более, как совпадение! Мало ли в жизни встречается совершенно невероятных совпадений!

— Честно признаться, — пародируя его, язвительно начала Вайолет, — я устала от вас, мистер Мейсон. Я устала вам доказывать, что книжный герой не имеет лично к вам никакого отношения. — И добавила, прежде чем успела себя остановить: — Если вам так хочется судебного разбирательства, вы его получите, мистер Мейсон! Ждите весточки от моих адвокатов. Сегодня же. А пока всего хорошего!

Не дожидаясь его ответного выпада, который вряд ли бы нес в себе что-нибудь конструктивное, Вайолет повернулась и вышла из офиса Гевина Мейсона.

Глава 4

Гевин смотрел Равен… — в смысле Вайолет — в спину.

«А ведь она сбегает!» — пришло ему в голову. Затем он услышал, как хлопнула наружная дверь, а он все еще продолжал стоять, так как не знал, как ее остановить. Впрочем, с чего это он решил, что ему нужно ее останавливать? Идиотская мысль, мысленно выругался про себя Гевин. Откуда она только возникла? Если только эта мисс Тэнди не возбудила в нем любопытство, которое ему хотелось бы удовлетворить.

Да, так оно и есть, убедил себя Гевин. И дело тут вовсе не в ее потрясающих глазах, или чудной фигурке, или густых темных волосах. «Вот как? — тут же возразил ему ехидный внутренний голос. — Тогда какого же черта ты продолжаешь вспоминать женские достоинства этой писательницы?» И продолжил удивляться про себя, правда, уже на ее счет. И как это она не сразу разглядела, что изображено на его картинах? И интересно, как женщина, написавшая такое, могла, насколько ему показалось, чувствовать себя при этом чуть ли не оскорбленной?

Конечно, только потому, что эта Ра… Вайолет Тэнди — актриса! И причем отменная актриса. Раз она даже краснеет, как по заказу. Гевин подумал и решил, что и роман ее — на самом деле никакой не роман, а мемуары! Может, леопард решил сменить шкуру, не зная, что, сколько пятна ни замазывай, его сущность хищника от этого не изменится? Или, может, дело в том, что Вайолет Тэнди на собственном опыте поняла, что очень многих мужчин возбуждает вид недотроги, которая в постели полностью преображается? Если так, то это не про Гевина. Он сам предпочитал женщин, чей внешний вид соответствовал тому, какими они и являлись на самом деле, — утонченные и опытные. И вообще если бы он стал платить женщине за секс, то он бы…

Гевин спохватился: как-то незаметно его мысли перескочили с… о чем же он думал? Ну да. Изумлялся тому, как Вайолет отреагировала на его маленькую коллекцию картин в офисе, изобразив этакую невинность. Любая высокооплачиваемая девочка по вызову конечно же отреагировала бы иначе. В общем, как ни крути, либо эта Равен-Вайолет действительно потрясающая актриса… «Кстати, почему бы ей не попробовать зарабатывать на жизнь актерским ремеслом? — мелькнуло у Гевина в голове. — Тогда бы ей уж точно не пришлось сталкиваться с ситуацией, в какой она сейчас оказалась».

Итак, либо она актриса… Либо совсем не та, за которую себя выдает!

«И зачем она сегодня ко мне заявилась?» — не в первый раз уже подумал Гевин. На ум шел только один ответ: она старалась не допустить общественной огласки. Для этого у него также было только одно объяснение: в случае — а у самого Гевина в этом не было никаких сомнений — если он возьмется за дело всерьез, мисс Тэнди не желала нести финансовые потери, которые ей грозили.

Так кто же такая Вайолет Тэнди на самом деле?

Вайолет пронеслась пять кварталов, подальше от офиса Гевина Мейсона, и, возможно, пробежала бы еще дальше, если бы не поняла, что находится рядом с бутиком, где она брала напрокат одежду. Его владелицей являлась женщина по имени Ава Бреннер, и она всегда помогала Вайолет с выбором.

Когда Вайолет зашла в бутик, Ава, как и ее помощница, были заняты покупательницами, поэтому у Вайолет появилась возможность остановиться, вздохнуть, восстановить дыхание и собраться с мыслями. Которые почему-то тут же устремились назад, к Гевину Мейсону — виновнику ее сбитого дыхания.

«Что же произошло в его офисе? — спросила себя Вайолет. — Вроде бы все сначала шло так, как мне нужно, а потом р-раз! — и контроль над ситуацией был мною утерян». Она чувствовала себя так, словно за нею по пятам гнался большой и страшный серый волк. Она слышала его дыхание, чувствовала его горячий, влажный язык на своей шее…

Вайолет тряхнула головой. Какие глупости лезут ей в голову! Просто ей стало жарко, так как она чуть ли не бежала. К тому же в бутике у Авы тоже было жарко. Забыли включить кондиционер?

Она сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, закрыла глаза и постаралась подумать о чем-нибудь приятном. Это был старый, еще детский способ, когда она вдруг оказывалась в какой-нибудь неприятной или стрессовой для нее ситуаций. Например, сменив очередных «родителей», или когда другие дети издевались над ней, или когда ее друзей забирала к себе и увозила от нее другая семья. Зато приятно было думать, например, об океане, хотя она никогда его не видела, за исключением, конечно, показов по телевизору. Она всегда представляла его синим и спокойным. Его волны набегали на белый песчаный пляж. Над синей сверкающей на солнце гладью — ясное голубое небо без единого облачка. Раскаленное добела полуденное солнце…

Вайолет почти чувствовала свежесть дующего с океана бриза. Ее дыхание стало глубже, ровнее, сердце перестало колотиться о ребра. Вот волны одна за другой накатывают на берег, плещутся возле ее ног, лаская их. Ветер усилился, поднимая ее волосы с плеч. А затем она вдруг почувствовала на своей голове сильные мужские пальцы. Вайолет улыбнулась, повернула голову, ощутив это прикосновение, и взглянула в лицо мужчине. У которого почему-то было лицо…

Вайолет резко открыла глаза, ее пульс снова участился, дыхание вновь стало прерывистым. Когда Гевин Мейсон успел оказаться в ее таких прекрасных мыслях?!

— Вы уже вернулись, мисс Тэнди?

Вопрос Авы вернул Вайолет в настоящее, напомнив, где она и с какой целью сюда пришла.

Ава была приятной женщиной, и для этого ей не нужно было прибегать ни к каким женским уловкам и ухищрениям. Ее темно-русые волосы были собраны во французский узел, но, сколько Вайолет ни пыталась понять, ей так и не удалось определить, пользовалась ли хозяйка бутика косметикой. Ее широко расставленные глаза, обрамленные густыми ресницами, бывшие такими от природы, без следа туши на них, были словно подернуты легкой дымкой. Единственное, о чем можно было утверждать наверняка, так это то, что на губы Ава нанесла немного блеска. На ней был дорогой светло-серый костюм, нитка жемчуга на шее и запонки на рукавах.

— Надеюсь, в том, что вы вернулись так быстро, виноват не костюм, — с улыбкой добавила она голосом, совершенно не вязавшимся с ее элегантным обликом: томный, он навевал мечты о темных ночах и знойной страсти. — Если что, знайте, мисс Тэнди, здесь вы всегда сможете подобрать себе что-нибудь, что вам больше понравится.

Вайолет улыбнулась и снова подумала о том, что правильная речь Авы и ее манеры выдают ее высокое происхождение. Какое же событие произошло в жизни этой женщины, что она стала работать в бутике, общаясь с людьми, очевидно, ниже ее по положению (по крайней мере, в прошлом), с которыми ее сословие предпочитало не сталкиваться. Нет, они, конечно, выписывали чеки и посещали разные благотворительные мероприятия, но все это происходило в их собственном кругу. Лично руки они не подали никому. В отличие от Авы, которая словно сошла с высокой башни.

— Нет, конечно же дело не в костюме! — заверила ее Вайолет. — Просто моя… встреча закончилась быстрее, чем я ожидала.

— Надеюсь, что все прошло удачно?

— Ну… да, — солгала Вайолет. — Можно сказать и так.

— Я рада за вас.

— Пойду переоденусь.

— Да, конечно. Я скажу Люси, чтобы она принесла ваши вещи.

Вайолет улыбнулась Аве в ответ. Ей нравилась царящая здесь атмосфера доброжелательности, и это отношение не менялось, не важно, были ли посетительницы одеты в свои потрепанные джинсы или облачены в вещи, приближавшие их к женщинам из высшего общества. Будь воля самой Вайолет, она бы переехала сюда жить. Единственное «но» заключалось в том, что Аве эта идея вряд ли бы понравилась, поэтому Вайолет, разумеется, вслух об этом не заговаривала.

Переодевшись в свои джинсы, толстовку и ботинки и расплатившись, Вайолет оставила уют бутика и вышла на улицу, возвращаясь к своей настоящей жизни, а не взятой напрокат из дорогого магазина.

Впрочем, напрасно она жалуется. Теперешняя ее жизнь ни в какое сравнение не шла с той жизнью, когда она была ребенком и подростком. Даже скрипящий пол и шумный радиатор, как и сыреющие от излишней влажности окна, которые невозможно было открыть в ее квартире в недавно отремонтированном многоквартирном доме, не должны портить ей настроение. Ну и что, что она жила на пятом этаже и что лифт никогда не работал? Зато это позволяло ей сохранять форму и не тратиться на тренажерные залы. И какое имело значение, что ее квартирка — это всего лишь одна спальня, крошечная кухонька и небольшая гостиная? Все равно ведь она живет одна. К тому же вид из окон был очень даже ничего, особенно если устроиться на крыше и смотреть на город сверху с кресла в импровизированном патио между горшков с цветами.

В общем-то если вспоминать некоторые из домов, где Вайолет жила будучи ребенком, то ее квартирка — это несомненный прогресс. Конечно, «дом» — это слишком громкое слово. Так же как и семья. Вайолет на горьком опыте убедилась, что привязываться к временным приемным родителям, пусть даже они и хорошие люди, чревато новой болью. Поэтому безопаснее всего было к ним не привыкать. Ни к кому не привыкать и не привязываться.

После того как Вайолет исполнилось восемнадцать и она стала совершеннолетней, ей пришлось самой искать жилье и оплачивать его. Оно никогда не было шикарным, так как, работая на низкооплачиваемых работах, Вайолет не могла позволить себе снять дорогую квартиру. Для нее это было за гранью фантастики. И вот, когда ее мечта купить себе настоящий дом стала близкой как никогда, на сцене вдруг появился какой-то Гевин Мейсон…

Вайолет выдохнула ругательство сквозь зубы. И что он к ней прицепился, если она не может выкинуть его из головы, даже находясь в собственной квартире!

Следующие несколько дней можно было бы считать успешными, если бы не одно но. Во время встреч с журналистами, которые могли бы обеспечить роману необходимую рекламу и увеличить продажи, Вайолет только все больше убеждалась в том, что люди отказываются принимать ее произведение за вымысел. Все считали, что ее героиня — высокооплачиваемая девочка по вызову, к услугам которой прибегают мужчины из высшего общества, срисована с нее самой. Это было ясно уже потому, что вопросы, касающиеся деталей из ее романа, адресовались к ней не как к автору книги, а как к ее героине. Некоторые из них были настолько откровенными, что Вайолет стоило огромного труда не краснеть, как помидор. Возможно, полностью избавиться от румянца ей так и не удалось…

То, что все ее считают не просто автором, но и работавшей в прошлом девочкой по вызову, было еще полбеды. Хуже всего было то, что даже во время этих встреч ей не давали забыть о Гевине Мейсоне. Нет, его имя не указывалось явно, но исходя из задаваемых ей вопросов у Вайолет создалось впечатление, что все уже и так знали, кто послужил прототипом для Этана.

К концу недели Вайолет уже стала тревожиться не на шутку, что ей попросту не верят, упорно предпочитая считать, что прототип Этана в самом деле живет в Чикаго. А что, если Гевин Мейсон об этом узнает? Вряд ли эта новость его обрадует. И если он действительно начнет действовать, ей это может сулить крупные неприятности. То, что он не связался с ней после их разговора в его офисе в понедельник, скорее можно было считать затишьем перед готовой разразиться бурей. И это не прибавляло Вайолет оптимизма.

К вечеру пятницы Вайолет уже хотелось укрыться в своей квартире и забыться за просмотром старых фильмов. Вот если бы рядом с ней был кто-нибудь, кто мог бы скрасить ее одиночество! Какое-нибудь четвероногое живое существо — собака или кошка. Кто-нибудь, кто бы, повизгивая от радости, встречал ее у двери или, потершись о ноги, вскакивал на колени, когда она садилась. Кто-нибудь, кому она была бы нужна и кто бы мог помочь ей забыть про ее одиночество. Но жильцам в этом доме не позволялось держать животных, даже рыбок, поэтому Вайолет приходилось развлекать себя самой.

Вернувшись домой, она сразу направилась в сторону своей небольшой спаленки с кроватью с белой кованой спинкой, застеленной покрывалом с вышитыми розочками и стоящим рядом торшером.

Ложиться спать еще было рано, но Вайолет сразу переоделась во фланелевую пижаму и не туго затянула волосы в пучок на затылке. И еще ей очень сильно хотелось мороженого. Снять стресс, вызванный незримым присутствием Гевина Мейсона. Вот опять он в ее мыслях, и нет ей от него покоя!

Твердя себе, что ей нужно выкинуть его из головы и вообще думать о нем забыть, Вайолет зашла на кухню и набрала попкорна, решив, что мороженое — это все-таки десерт.

Стук в дверь ее ошеломил. Во-первых, она никого не ждала. Во-вторых, этот тип вряд ли мог быть приятным, так как какой нормальный человек преодолеет пять лестничных пролетов просто так?

«Наверное, пришли к моим соседям, — подумала Вайолет, — а их нет дома, поэтому визитеры хотят меня о чем-то попросить». Взгляд в глазок заставил ее сначала моргнуть, а затем ее сердце пропустило удар. Гевин Мейсон? Какого черта он здесь забыл?!

Стоило Вайолет подумать о том, а стоит ли ей открывать дверь вообще, как Гевин забарабанил так, что Вайолет испугалась, как бы этот шум не привлек внимание других жильцов.

— Кто? — осторожно спросила она.

— Вы отлично знаете это сами, — раздался за дверью голос Гевина. — Воспользуйтесь глазком, — съязвил он.

— Извините, но вы, наверное, ошиблись. Я вас не знаю, — попробовала увильнуть Вайолет. — На лестничной площадке слишком темно, и я…

— Откройте эту чертову дверь! — процедил Гевин Мейсон.

Вайолет набросила цепочку и открыла дверь.

— Ах, это вы, мистер Мейсон? — Вайолет изобразила удивление. — Чем обязана?

Вайолет порадовалась про себя тому, что ее голос ничем не выдал тревожного волнения, вызванного появлением Гевина Мейсона на пороге ее квартиры. Он был свежевыбрит, от него пахло дорогим и очень приятным одеколоном. И еще он был в смокинге. Не ради нее же он так приоделся?

Гевин молчал несколько секунд.

— Вообще-то вопрос следует задать иначе. Кто кому чем-то и обязан, так это вы мне. Я здесь, чтобы помочь вам рассчитаться со своим долгом ко мне.

— Прошу прощения? — подняла брови Вайолет главным образом потому, что не знала, что еще сказать и как ей реагировать на такое заявление.

— Сегодня у меня была назначена встреча с одной женщиной, но она отказалась со мной пойти, узнав в Этане меня! — У Гевина заходили желваки.

Вайолет даже приоткрыла рот от удивления.

— Вы опять?! И по столь пустяковому поводу вы заявились ко мне? Я не виновата, что ваши спутницы не могут отличить вымышленного, никогда не существующего героя от мужчин, с которыми они встречаются. Или вы хотите заставить меня заплатить за то, что ваше свидание… накрылось медным тазом?

— Если бы дело касалось только меня, меня бы здесь не было, — процедил Гевин. — Но я должен присутствовать на благотворительном вечере. Я не могу отказаться.

— Так идите один!

— Поверьте, я бы так и сделал, а не торчал у вас перед дверью, если бы не дурацкое требование присутствовать на этом вечере обязательно со спутницей.

— У вас проблемы с дамами? — насмешливо спросила Вайолет.

— Благодаря вам скоро могут начаться, — ошеломил ее своим ответом Гевин. — Как я только что сказал, вы мне должны!

Вайолет заморгала, когда до нее постепенно дошел смысл его слов. Она не смогла скрыть своего изумления:

— Вы хотите, чтобы я… сопровождала вас на какой-то там благотворительный вечер?

В этот раз усмехнулся Гевин.