Девушка по вызову

— Н-нет. Этого я делать не стану.

Вот теперь стало понятнее, почему не было чувства триумфа. Она же не собиралась делать то, что ему было необходимо! Гевин нахмурился. И почему он сейчас так обрадовался тому, что их противостояние продолжится? Потому что это будет означать, что эта их встреча будет не последней? Проклятые мысли! Откуда они только берутся?!

— Вы признаете, что книга вымысел, но не собираетесь признавать, что оклеветали меня?

Равен Френч улыбнулась, и Гевин ощутил дурацкое смятение, от которого он тут же постарался отмахнуться. С каких это пор он начал смущаться при виде женщины, довольной собой и уверенной в себе? Так и не ответив на этот вопрос, Гевин крайне неохотно — и уже в который раз! — признался себе, что конкретно этой женщине идет самоуверенность. Более того, его это возбуждает. Его взгляд сам собой задержался на ее полных, алых губах…

Гевин попытался было дать задний ход, но стоило подумать о сексе, как ходу назад уже не было. Мысленный образ обнаженной Равен Френч словно отпечатался в его мозгу. Одна ее рука лежала на груди, другой она поглаживала себя между ног…

Гевин стиснул зубы, по опыту зная, что один раз возникшая подобная мысль исчезнет не скоро. А у него еще куча дел!

— Совершенно верно, — согласилась Вайолет.

Гевин не сразу сообразил, с чем она соглашается. Не с тем же, о чем он только что думал, пусть и невольно! Все-таки с ним творилось нечто непонятное, здесь присутствовала какая-то чертовщина, так как направление, которое приняли его мысли, никак иначе, как бесовским, не назовешь. Как объяснить, что вслед за первым образом в его мозгу тут же вспыхнул другой? Вот Равен поворачивается, запирает дверь, срывает с себя одежду и удовлетворяет себя прямо в его офисе, под его взглядом…

Гевин усилием воли попробовал себя встряхнуть. Для начала напомнил себе, что Равен Френч оклеветала его. И он еще думает о том, чтобы она начала ласкать себя прямо в его офисе?! Он застонал про себя, абсолютно не понимая, что с ним творится. И он предпринял еще одну попытку собраться с мыслями. Так, о чем они вообще здесь говорили? Ах да!

— Почему вы готовы признать свою вину в первом, но не во втором случае?

— Я бы не стала употреблять такое слово, как «вина», но не буду с вами спорить. Итак, почему я готова согласиться с первым вашим условием, но не приемлю второго? Моя книга действительно ложь — опять-таки в вашей терминологии, — но я не согласна с тем, что оклеветала именно вас. Сами подумайте, как я могла это сделать, если до субботы не была с вами даже знакома?

— Мне тоже любопытно, как точно вы смогли описать меня — за исключением нескольких немаловажных моментов, — не будучи со мной знакомы, но главное то, что вы меня оклеветали! — заявил Гевин.

— Но ведь это роман, почему вы не хотите понять столь простую вещь?

— Роман? Неужели? — отпарировал Гевин. — Почему же тогда все уверены в том, что это ваши собственные мемуары из вашей собственной жизни и практики? Кстати говоря, даже я, — Гевин сделал ударение на местоимении, — постеснялся бы писать такое, даже если то, о чем вы написали, происходило на самом деле.

— Я сама ума не приложу, — помимо своей воли призналась Вайолет и пожала плечами. — Может, мне так убедительно удалось написать свой роман, что все поверили, будто все происходило на самом деле? Что касается некоторых сцен… — Она откашлялась. — Может, кое-что действительно было, но все уже в прошлом. К тому же закон, насколько мне известно, не запрещает некоторой… м-м-м… разнузданности в сексуальных отношениях, если это происходит с обоюдного согласия сторон и не унижает ничьего достоинства. И вообще, — запальчиво продолжила она, — я считаю, что вас это не касается!

Гевин мог только стоять и по возможности не хлопать глазами. Но оказалось, что Равен не закончила свою пылкую речь.

— Откровенно говоря, я не понимаю, с чего заварился весь этот сыр-бор, тем более что я уже в субботу вам сказала, что роман — это моя выдумка. Как вы собираетесь опровергать, что это не было моей фантазией, которая вылилась в художественное произведение?

Гевин еще несколько секунд переваривал услышанное и только потом вкрадчиво произнес:

— Вы считаете, что я не смогу?

Вообще-то он немного блефовал, так как совершенно запутался. Но это сработало, поскольку на лице Равен Френч вдруг возникло растерянное выражение. Когда она спохватилась, было уже поздно. Впрочем, если бы не эта мимолетная потеря самообладания, Гевин бы ни за что об этом не догадался, так как голос у писательницы не изменился.

— Считаю, что не сможете.

— Мисс Френч, я могу не только опротестовать, что ваш роман — не вымысел, но и доказать это!

— Это невозможно! — уже чуть более твердо заявила Вайолет, хотя и с трудом выдерживая взгляд голубых глаз стоящего перед ней мужчины.

Гевин кивнул и широким шагом направился к своему столу. Вытащил свой экземпляр книги из глубины самого последнего ящика, куда он его затолкал. На ходу листая страницы, он возвратился к Вайолет и остановился совсем близко, чтобы заставить ее несколько понервничать. Его тактика увенчалась успехом: Вайолет дрогнула и сделала шаг назад. Гевин не был намерен терять своего преимущества и снова сократил между ними расстояние.

Пока он листал книгу, Вайолет понемногу отступала, но Гевин, видя это краем глаза, продолжал сближаться с ней, в отличие от Вайолет зная, что до стены уже осталось совсем немного и скоро ей просто некуда будет отступать. Так и произошло.

— Скажите-ка мне, — тогда проговорил он, — Равен Френч — это ваше настоящее имя?

Автор подпортившего ему репутацию романа стояла молча. Гевин вскинул голову и увидел, что она опустила глаза и занята пуговицей на рукаве своего пиджака. Но в еще большее изумление его привел возникший румянец на ее лице. «Неужели она настолько хорошая актриса, что способна даже краснеть по заказу?» — мелькнуло у него в голове. Он кивнул про себя. Да, скорее всего, так оно и есть. Без актерского таланта высокооплачиваемыми проститутками не становятся. Это, должно быть, часть ее профессии. Так же как и арсенал другого вида, дабы угодить вкусу самых взыскательных клиентов.

— Мисс Френч? — повторил Гевин. — Равен — это ваше настоящее имя?

Она вздохнула:

— Конечно нет. Это псевдоним.

Гевин кивнул.

— Зачем он вам? Когда люди скрывают свое подлинное имя, лично мне на ум приходит только одно. Эта же причина подходит и конкретно для вашего случая: чтобы вас не узнали те люди, которые встречаются на страницах вашего, так сказать, романа, и не подали бы на вас в суд.

— К вашему сведению, все было совсем не так. Это мои издатели предложили мне взять псевдоним.

— Ну значит, это они хотели, чтобы издательство не засыпали судебными исками с требованием разобраться, если вообще не запретить продажу книги, как только она выйдет в печать.

Странно, но Вайолет почувствовала необъяснимую слабость. Мысли текли как-то вяло. И почему она не может дать ему отпор?

А Гевин снова был ошеломлен тем, что ее щеки вспыхнули румянцем. «И как ей это удается?» — чуть ли не с восхищением подумал он. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел краснеющую женщину, пусть даже ее румянец был наигран.

Вайолет тем временем продолжила свое объяснение. Вообще-то она не должна ничего объяснять Гевину Мейсону, но если это поможет разрешить конфликт с этим мужчиной, то почему бы и нет?

— Мне доказали необходимость взять псевдоним, так как мое настоящее имя не слишком звучно. Таким образом они надеялись повысить интерес и увеличить продажи.

— И какое же у вас настоящее имя?

Вайолет поджала губы. А Гевин вдруг подумал и сократил расстояние между ними до минимума в надежде снова увидеть, как ее лицо зальется румянцем. Впрочем, он не признался в этом даже себе, убеждая себя, что он делает это лишь с одной целью: полностью взять в свои руки контроль над ситуацией.

У Вайолет сбилось дыхание. Позади нее была стена, а Гевин Мейсон продолжал наступать на нее, словно этого не замечая. Только гордость удержала ее от того, чтобы не съежиться. Черт бы побрал этого… этого… У Вайолет даже не было слов применительно к этому мужлану, который прицепился к ней из-за своего раздутого эго, которое она, видите ли, слегка кольнула, причем ненамеренно!

Почувствовав исходящую от его тела силу, Вайолет задохнулась, но уже по другой причине. От жара его тела ей стало жарко. Ладони сразу стали влажными. Она сделала глубокий вдох, чтобы унять вдруг участившееся сердцебиение, и тут же поняла, что совершила ошибку, так как ей в ноздри ударил горьковато-пряный мужской запах. Ее сердце пустилось вскачь. Она почти испуганно посмотрела в глаза мужчины и не сразу смогла отвести от него взгляд. Его вопрос, естественно, уже выпал у нее из головы.

— Мисс… Какое там у вас настоящее имя? — напомнил Вайолет свой вопрос Гевин. — Вы только что собирались мне об этом сказать.

Ничего подобного! Вайолет еще не решила, говорить ему свое имя или нет. Хотя смысла таить его от Гевина Мейсона и не было — скорее всего, он сам может это выяснить, причем не затрачивая особых усилий.

«Так может, позволить ему выяснять все самому? — подумала Вайолет. — Не на блюдечке же с голубой каемочкой ему все преподносить! Пусть постарается — или скорее заставит других людей стараться для него», — уныло заключила Вайолет и тут, словно издалека, услышала свой голос:

— Вайолет. — И прерывисто вздохнула. Ну вот, пожалуйста! Сама не заметила, как какая-то ее часть уже сделала за нее выбор. Теперь ничего не оставалось, как закончить представляться: — Вайолет Тэнди. — Вайолет решила не посвящать его в тонкости смены своего настоящего имени на Вайолет.

— Вайолет? — повторил за ней Гевин, и его лицо изобразило недоверчивое удивление.

Что-то в его голосе заставило Вайолет невольно ощетиниться. Она вскинула голову и с вызовом посмотрела не него. Однако с таким же успехом можно было заставить скалу рассыпаться у ее ног. Она заставила себя не отводить взгляд и распрямила плечи.

— Да, Вайолет. А что, какие-то проблемы? — заявила она.

Гевин открыл было рот, затем закрыл его, покачал головой и только потом ответил:

— Да нет, какие проблемы… Просто я думаю, что это имя вам не подходит, вот и все.

«Я как раз забыла тебя спросить!» — подумала про себя Вайолет и решила промолчать, не вступая в полемику хотя бы по этому поводу.

Должно быть, Гевин надеялся на это, так как несколько секунд он смотрел на нее, подняв брови. Вайолет плотно сжала губы. Ему ничего не осталось делать, как пожать плечами и уступить. А затем он прочел ей отрывок вслух. Из ее книги.

Закончив читать, он взглянул на нее: Вайолет по-прежнему разглядывала его три диплома на стене, которые Гевин, как и герой книги Этан, получил, учась по ночам и работая днем.

— Думаю, этого уже более чем достаточно.

Вайолет наконец взглянула на него и заметила шелковый галстук, который носил Гевин, и его дорогой костюм из тонкой шерсти. Вайолет неожиданно подумала, а нет ли в его гардеробе, как и в гардеробе Этана, когда тот наконец добился успеха, кашемировых костюмов и туфель «Сантони»? Кстати, туфли Гевина, если зрение ее не обманывает, действительно этой фирмы… Вайолет даже вздрогнула. Ну и дела…

Когда их взгляды вновь встретились, на губах Гевина появилась понимающая улыбка.

— Ну как? Вы по-прежнему будете настаивать на том, что ваш роман — вымысел? Кстати, я тоже ношу только кашемировые костюмы, — заметил он.

Вайолет снова почувствовала необходимость защищаться. Ей это не понравилось.

— Мой роман — вымысел от начала до конца, — стараясь говорить как можно тверже, сказала она. — Повторяю еще раз, если вы забыли: я увидела вас впервые в жизни только в прошлую субботу. А одежда, ткань, торговые марки, которые вы носите, три диплома — это всего лишь совпадение и не более того.

— Возможно, я профан, но все в вашем романе наводит на мысль, словно вы знаете жизнь вашей героини изнутри.

— А как иначе я смогу написать о героях, не проникнувшись сначала их чувствами, не изучив их характер? — фыркнула Вайолет. — Если я этого не сделаю, если так не будет поступать человек, решивший стать писателем, то как же ему поверят читатели? Если автор сам не верит тому, что написал, то ему не поверит никто! Разве это не очевидно?

— Допустим, — кивнул Гевин. — Не знаю, конечно, как такое возможно, что все детали, относящиеся к Этану, совпали с деталями из моей жизни, но, раз такое случилось, я требую опровержения — не стану же всем доказывать, что я — не Этан, как уже думают многие из тех, кто меня хоть немного знает. — Он вдруг прищурился и медленно произнес: — Если, конечно, вы не встречались с кем-нибудь, кто меня знал или знает и сообщил вам некоторые нужные вам детали…

— Посудите сами, разве я могла встречаться с людьми из вашего круга? А если даже так оно и было, то вряд ли они удостоили бы меня хотя бы взглядом. И повторяю: я ничего не слышала о вас, пока вы не бросили мне на стол в книжном магазине свою визитку!

— Ну ладно, допустим, что это и правда совпадение и что вы ничего обо мне не знаете. Но все же позвольте в таком случае дополнить имеющуюся у вас информацию обо мне.

Вайолет открыла было рот, чтобы возразить, что ей совершенно неинтересно это слышать, но быстро его закрыла. А вдруг, узнав о нем из первых рук, она сумеет доказать, что Гевин Мейсон заблуждается, и их инцидент можно будет считать законченным?

— Итак, кое-что из моей ранней биографии. Я начинал свою карьеру в бруклинских доках в Нью-Йорке, занимаясь погрузкой-разгрузкой товаров для аукционов. В то время меня мало интересовало, что находится в клетях, которые я таскаю. На тот момент для меня важнее было получить деньги, которые шли за учебу. Я вечерами учился в колледже. Однажды в каталоге я увидел, сколько стоят товары, которые я таскал на своем горбу. И почти все баснословные деньги зарабатывал сам аукционный дом. Я работал в любую погоду. Иногда мне приходилось торчать в доках с раннего утра до вечера. «От рассвета до заката», — процитировал он из романа. — И тогда я решил: это несправедливо, что люди, работающие в помещениях с кондиционерами, получают больше, чем я. И я стал учиться еще более усердно, расширил круг предметов, не входящих в мой основной курс. И вот как раз об этом этапе моей жизни в Нью-Йорке здесь, в Чикаго, известно немногим. Нет, вы не думайте, я не стыжусь своего прошлого, так как заработал все своим трудом, но мне бы не хотелось, чтобы об этой части моей биографии стало известно здесь, особенно о том, что я до сих пор не знаю, кто мой отец. Или вы считаете, что я специально перебрался из Нью-Йорка подальше, где никто меня не знает?

Вайолет слушала его молча. Теперь кое-что понемногу стало проясняться. Оказывается, ее первоначальное впечатление о нем было ошибочным: Гевин Мейсон, как и она, происходит из низов и всего добился своим трудом и упорством.

— Я понимаю, — медленно произнесла она. — За исключением одного. Если вы не стыдитесь того, какими путями достигли вашего нынешнего положения, разве вам не должно быть все равно, что о вас будут думать другие? Быть бедным — это не то же, что совершить преступление. Наоборот, вы должны гордиться тем, чего вам удалось достичь.

Гевин скривил губы:

— Все верно. Но, видите ли, я начал так считать относительно недавно. Раньше я предпочитал умалчивать о своем прошлом, чтобы не вызывать ненужных разговоров, и теперь мне не хотелось бы, чтобы эта правда обо мне всплыла наружу. Опять-таки чтобы избежать ненужных разговоров. Мне приходится общаться с очень разными людьми. Как и в случае с романом, я не хочу объяснять всем мотивы моих поступков — что в прошлом, что в настоящем.

Вайолет кивнула. Вообще-то она ничего не должна этому Гевину Мейсону. «А действительно ли это его имя?» — мелькнуло у нее в голове. Но в то же время она чувствовала, что на искренность нужно отвечать искренностью.

— Я тоже не знаю, кто мой отец, — призналась она.

На этот раз Гевин не разделил ее порыва к правдивому обмену личной информацией.

— Я не очень удивлен, — буркнул он.

Вайолет почувствовала себя уязвленной:

— Вы опять?!

Словно не слыша ее, Гевин требовательно произнес:

— И хотя вы совершенно справедливо заметили, что мне есть чем гордиться, я хотел бы, чтобы мое прошлое осталось в прошлом. Сейчас я совершенно другой человек — по крайней мере, внешне. Тем более что люди, от которых в той или иной степени зависит мой бизнес, ничего не хотят знать о бедности и уж тем более иметь дело с человеком, чья биография немного подкачала, пусть и не по его вине. — Он поднял книгу. — Теперь же, благодаря вам, они в любом случае могут об этом узнать. Я это переживу, но предпочел бы, чтобы мне ни в чем и ни перед кем не приходилось отчитываться, пусть даже в шутливой форме. Понимаете?

Частично Вайолет была готова признать его правоту, но лишь частично. Впрочем, наверное, это оттого, что ей не нравятся проблемы, перед лицом которых ее поставил мистер Мейсон. Она усмехнулась про себя. А вот Гевин Мейсон, наоборот, считает, что это она создала ему дополнительные проблемы, написав книгу, один из героев которой поразительно напоминает его самого.

Она кивнула:

— Думаю, что понимаю. Но все равно считаю, что вы не должны стыдиться своего прошлого, так как вы не виноваты в том, что не принадлежали к сливкам общества с самого своего рождения, как, если я правильно вас поняла, считают те люди, с которыми вы сейчас общаетесь или ведете дела. Это раз. Во-вторых — и это опять-таки мое мнение, — тот отрывок, что вы мне зачитали, можно применить не только к вам одному. Или, если уж на то пошло, почему бы вам не свести все к шутке?

— Как вы это себе представляете? — хмыкнул Гевин. — У клиентов и партнеров, с которыми я сейчас веду дела, туговато с чувством юмора. Да и статус не позволяет им вести себя так, как могут позволить вести себя обычные люди.

«Тогда эти ваши клиенты и партнеры — обычные придурки, возомнившие себя пупами земли», — хотелось сказать Вайолет, но она сдержалась. А ну как Гевин Мейсон также уже считает себя пупом? Ну конечно! Иначе как объяснить его упорство, что он никак не желает увидеть то, что ей — обычному человеку — кажется таким очевидным и о чем она ему уже сказала. Не один он добился успеха, не имея за душой ничего и обладая лишь упорством и целеустремленностью!

Вайолет вдруг осознала, что характер Этана, описанный в ее книге, был во многом срисован именно с таких людей, как Гевин Мейсон, о которых она читала в различных статьях в газетах и журналах.

И Вайолет сделала еще одну попытку разойтись с мистером Мейсоном полюбовно.

— Найдется немало людей, которые смогли добиться успеха в жизни и сделать это тем же способом, как и вы, — заметила она. — Глава, в которой описывается Этан, применима не только к вам одному. К тому же вы сами сказали, что о той части вашего прошлого, где вы одновременно работали и учились, никто не знает. Лично я ума не приложу, почему люди из вашего окружения обязательно должны провести параллель между вами и вымышленным героем?

На лице у Гевина дернулся мускул. Он сжал челюсти, но промолчал. Вайолет уже начала было надеяться, что он, слава богу, внял ее словам и они наконец поговорят как разумные люди, но Гевин Мейсон вдруг начал расстегивать пуговицы своего дорогого пиджака…

Вайолет была настолько обескуражена его действиями, что могла только молча взирать на весь этот стриптиз. Все так же молча Гевин снял пиджак — при этом в животе у Вайолет что-то взволнованно трепыхнулось — и перебросил его через руку. После этого он развязал галстук, расстегнул пару верхних пуговиц своей рубашки и подошел к ней.

В голове у Вайолет вихрем пронеслись мысли, а в горле пересохло от его близости. Но не успела она подумать — о чем она вообще-то думать не должна, по крайней мере, в присутствии этого мужчины! — как он протянул ей пиджак.

Вайолет перевела взгляд с пиджака на Гевина. Она окончательно запуталась. В его офисе было тепло, что ей делать с его пиджаком?

— Я вас не понимаю, — вынуждена была признаться она, поскольку Гевин продолжал молча протягивать ей пиджак, ругая себя за невольные мысли, которые он не должен был вызывать у нее ни в коем случае.

И тут Гевин неожиданно улыбнулся, словно догадался о том, на какие мысли он ее навел. И как будто ничего не имел против того, чтобы она… чтобы они…

— Ярлычок, мисс Тэнди, — наконец подсказал он. — Взгляните на него.

Смысл его слов дошел до Вайолет не сразу. Затем она торопливо облизнула губы и кивнула.

— Ярлычок, — торопливо повторила она. — Да, хорошо.

Она осторожно — чтобы не коснуться его руки! — приняла пиджак, взглянула на ярлычок. «Канали». Странно, но на этот раз Вайолет не испытывала никакого удивления. Потому что подсознательно ожидала чего-то подобного? И материал, скорее всего… Да, так и есть. Кашемир.

Вайолет подняла на него глаза:

— И что вы хотите этим доказать, мистер Мейсон? Да, герой из последней лавы моей книги носит вещи, подобные вашим. Ну и что из того?

— Действительно, что из того, что и галстук, и рубашка, что я ношу, те же самые, что носит ваш герой, верно? Как и туфли и все остальное. — Он перелистнул еще несколько страниц и снова начал читать.