Огненный след

* * *

— Будь моя воля, я вообще бы запретил военным жениться.

Денис, как раз с натугой растягивающий пружину эспандера, последние слова почти прохрипел. Стюарт меланхолично парировал:

— Не меряй всех по себе, Дэн, некоторым везет.

Денис извернулся в воздухе, поменяв положение, теперь он разрабатывал спинные мышцы.

— И многих ты знал, кому повезло?

— Командиру, например. Он женат уже лет пять. Правда, я не уверен, что с кальцием в его организме все в порядке.

— Вот в том-то и дело, Стю. Современная женщина — кто угодно, только не боевая подруга. Они любят нас, да. Но создавать семью с тем, кто каждые три года отсутствует по году и больше — не смеши мои тапочки! Я реалист, Стю, и не хочу иметь развесистые рога. Канули втуне девы, ждущие мужей из походов, увы!

Пристегнутый к койке Стюарт задумчиво почесал подбородок:

— Тебе просто нужно влюбиться, Дэн.

— Вот уж спасибо! Однажды попробовал, больше не тянет.

— Это была безответная любовь, Дэн. Взаимная — совсем иное дело.

Денис стряхнул с груди пот и молчал, глядя, как крошечные прозрачные шарики уплывают в потоке воздуха к фильтру воздушной системы. Стюарт, не дождавшись ответа, отстегнулся от койки и взмыл под потолок крошечной каюты такшипа. Денис, по-прежнему сосредоточенно тягая пружины, поинтересовался:

— Ты чего встал, до нашей вахты еще час?

— Не спится. Пусти, тоже хочу размяться, сегодня вечером наша очередь гулять по поверхности.

Денис расстегнул ремни, крепившие его к раме тренажера, и отлетел в сторону, уступая место другу:

— Ты себя не запускай, застой крови в области малого таза губителен для постельных битв.

— Не пугай, сам знаю! Черт, отвык я уже от планетарной гравитации. Четыре месяца в стальных гробах.

— Из них — три месяца сна. Электростимуляция мышц, вращение на носителе и так далее.

Стюарт ухватился за рукоять эспандера, попробовал оттянуть, крякнул:

— Эк, усилие-то выставил! Стимуляция стимуляцией, а тело центробежной силой не обманешь. У меня даже на флагмане, с его четырехсотметровым жилым кольцом разница ощущается. Сила Кориолиса, понимаешь ли.

— Хорош завирать, чувствует он! Иди лучше качайся.

Денис оттолкнулся от потолка и четко приземлился к притороченному к стене столику. Кубрик такшипа едва позволял находиться в нем одновременно двум людям — ровно половине экипажа. Две койки у одной из стен, столик и узенький проход — у другой. И два люка — в коридорчик, ведущий к боевым отсекам, где сейчас торчали командир с бортинженером, и к крошечному санузлу. Как посчитали конструкторы, этого вполне достаточно, чтобы четыре человека без особого комфорта прожили полтора месяца расчетной автономности. Правда, пока что максимальный срок, который Денис безвылазно проводил в такшипе, равнялся трем неделям — во время тренировочного полета к Марсу. Чертов пилотажный экзамен перед выпуском! Взлететь с Земли, дозаправиться на орбите и, рассчитав курс, финишировать возле военной базы «Фобос». Только летали они тогда не на нынешнем «триста пятом», а на давным-давно устаревшей 203 серии, с запасом рабочего тела на семьдесят три минуты полной тяги. И время полета по традиции установили на момент максимального удаления планет. Так что, когда они прибыли к «Фобосу», вонял, казалось, весь такшип — его слабенькая система жизнеобеспечения мало подходила для длительных перелетов. В таких рейсах спасал лишь вечно заложенный в невесомости нос.

Сейчас их ТК-1926 торчал в космосе уже шестые сутки, патрулируя околопланетное пространство Иллиона. Флот висел на другой стороне планеты, а они обитали здесь, зачем-то охраняя спешно возводимую гигантскую боевую платформу. Титаническая железная скорлупа диаметром без малого два километра. Самая большая боевая станция в обитаемом космосе, по огневой мощи способная поспорить с целым ударным флотом. Размерами и вооружением она уже сейчас превосходила любую из четырех крепостей, висевших над Землей.

Иллион безумными темпами готовили к обороне. Едва ли не каждые три недели к планете подходил очередной транспорт, везущий спящий персонал, оборудование и нанокультуры для двух орбитальных заводов, а то и просто готовые компоненты. А уж беспилотные курьеры со свежей информацией и приказами прибывали вовсе до неприличия часто. В одну из самых старых своих колоний Солнечная Лига теперь бросала половину наличествующих сил.

Денис потянулся, едва не вылетев с кресла:

— Пойду оботрусь.

Занятый тренировкой Стюарт в ответ лишь неясно пробурчал. Денис проплыл к санузлу, стянул одежду и наскоро обтерся гигиеническим полотенцем. Душ последний раз он принимал на носителе, в его вращающейся жилой зоне. Увы, мытье в невесомости превращалось в сущее мучение. Вода стремилась растечься по тебе тонкой пленкой, заполнить своей взвесью весь объем кабинки. Не особо помогал и вентилятор, что создавал имитирующий гравитацию воздушный поток. Да еще нужно натягивать на себя кислородную маску — в общем, мучений столько, что на те пару недель, покуда длится полет, проще вообще воздержаться от водных процедур, обходясь гигиеническими полотенцами. Военный корабль — это вам не прогулочный лайнер, где даже бассейны случаются.

Денис скинул серебристые форменные шорты. Как там говорится в уставе: «Мужественно переносить тяготы и лишения воинской службы»? И в пятьдесят пять лет в отставку — нежиться на пляже. Оно того стоит!

Две большие салфетки — суточная норма. Как раз хватит, чтобы стереть пот и ликвидировать неприятный запах. Скомканные салфетки полетели в лючок утилизатора. Постояв перед вмонтированным в стену зеркалом, Денис причесал коротко стриженные светлые волосы и недовольно покосился на мускулатуру. Еще пару лет назад его мускулы бугрились, сейчас же на месте прежних канатов едва выделялись довольно тонкие, невзрачные веревки. Слишком мало времени удавалось выделить на тренировки, слишком много сидел за учебниками и жил в невесомости. Так что теперь в свои двадцать три он выглядел даже стройнее, чем в девятнадцать, когда поступал в училище. Высокий светловолосый парень, с очень бледной, отвыкшей от солнечных лучей кожей. Как же он соскучился по солнечному свету!

Но скоро на планету! Подышать свежим воздухом, размять мышцы, поглазеть на девчонок. Жаль только, что «желтая» боевая готовность ограничивает увольнения двумя неделями. И если вычесть неделю на реабилитацию после невесомости, то остается семь дней по двадцать шесть часов свободы каждый. А на той широте, где расквартирован флот, сейчас самая середина лета!

Иллион колонизировали двести десять лет назад, и сейчас его население превышало три миллиона человек. В основном фермеров и рабочих горнодобывающих и металлургических комбинатов. Растущая колония требовала много пищи для людей и металла для орбитальных заводов. А с недавних пор всего этого стало требоваться гораздо больше. Лига вкачивала в Иллион огромные средства. Два года тому назад уничтоженная колония Франца-Иосифа показала, что аспайрам известно направление, где искать сферу заселенного человечеством космоса. Люди же оставались в неведении, откуда исходит угроза. О враге вообще было известно довольно немного. Только одно: их технологии значительно превосходили человеческие. Более быстрые корабли, управление гравитацией, оружие, почти вдвое превосходящее по дальности огня человеческое. И все это против тринадцати человеческих колоний Солнечной Лиги. А зафиксированный два месяца назад чужой корабль-разведчик у границ системы Трои явно дал понять, что триста лет мира закончились. Крошечный, тридцатитысячный десантный корпус, космический флот из двенадцати тяжелых кораблей и полудюжины крейсеров, против ожившего кошмара старых человеческих фантазий.

Чужой агрессивный разум…

Динамик прошелестел голосом капитана:

— Дэн, Стюарт, полчаса до вахты!

Если бы не два люка, через весь кораблик можно было бы переговариваться, не повышая голоса. Такшип — это не километровый линейный флагман.

Через пятнадцать минут, облаченный в скафандр с откинутым забралом, Денис уже протискивался в свою кабину. Крошечный закуток, где едва хватало места для двух ложементов да пары пультов. Всего в такшипе «триста пятой» серии было три боевых отделения. Это увеличивало живучесть корабля, но лишь пилот и навигатор сидели в своем отсеке вдвоем. Командиру и бортинженеру приходилось летать в одиночестве.

Собственно, что такое тактический корабль «триста пятой» серии? Трехсоттонный, похожий на бумеранг, корпус с «бобровым хвостом» для атмосферного маневрирования, сорок два метра шириной и толщиной в двухэтажный дом. Классическое летающее крыло. Один мощный лазер по оси корабля, занимающий почти половину длины, две противокорабельные торпеды с термоядерными боеголовками, шесть подвесов для малых ракет да две оборонительные турели на «крыльях». И очень часто братская могила для четырех штатных членов экипажа. Почти никакой брони, мизерный запас рабочего тела, никаких удобств. Зато по вооружению они немногим уступали гораздо более тяжелым корветам. А за огневую эффективность положено платить.

Второй лейтенант Сигизмунд Кшиштинский, командир ТК-1926, приглашающе взмахнул рукой с экрана:

— Добро пожаловать на вахту! Орбита стабильна, коррекции не требуется, запас рабочего тела — семьдесят один процент. Командир вахту сдал.

Денис неуклюже козырнул в ответ — даже пилотажный скафандр сковывал движения:

— Пилот вахту принял. Приятного отдыха, командир!

Кшиштинский ответил уже вне поля зрения камеры, судя по звукам, в полете стягивая гермокостюм:

— Да уж постараюсь, твоими молитвами. Разбуди, когда база выйдет на связь.

Отвечать не требовалось, экран уже погас. Денис устроился в ложементе, оглядел показания приборов. Статус «зеленый», отклонений нет — теперь можно и расслабиться. В ста километрах от него монтировалась боевая платформа, даже с такого расстояния сверкая точечками вакуумной сварки. А за платформой голубел Иллион.

Планета земного типа, три материка, россыпи архипелагов, приятный климат и биосфера, с легкостью поддающаяся терраформированию. Ласковый мир, второй, колонизированный человечеством. Тогда, сразу после открытия дальнего прыжка, еще несовершенные корабли отправляли только к наиболее перспективным звездам. И получилось, что первые колонии были основаны дальше, чем многие из более поздних. Шестьдесят три световых года от метрополии, желтый карлик, с внушительной системой из пятнадцати планет, две из которых оказались пригодны для жизни. Жемчужина в звездном ожерелье Солнечной Лиги. А за драгоценности слишком часто приходится драться.

Из-за спины недовольно пробормотал Стюарт:

— Вахты через четыре часа меня добьют. Отдохнуть нереально!

Денис, не оборачиваясь, бросил:

— Покемарь.

— Угу, а запись в черном ящике ты тоже подчистишь? Датчики же запишут биоритмы сна.

— Думаешь, кто-то их просматривает? Кому мы нужны?

Стюарт рассудительно заметил:

— Обычно не смотрят, а ну как что случится? Уж комиссия обнюхает все!

Денис осуждающе кашлянул:

— Эй, не кликай беду!

— Не будь суеверным, приятель. Да и спать я не хочу. Просто обрыдло все: вахты, тупое висение в пространстве, стальная коробка. Я в десант шел, качался как проклятый, во все спортивные секции города ходил. А вместо этого меня — на такшип! — Стюарт заскрипел обивкой ложемента, устраиваясь поудобнее.

Денис вздохнул:

— Решения командования не обсуждают, Стю. Не нужно было показывать отличное знание математики. Инициатива в армии наказуема. Сам понимаешь, пехотинца подготовить быстрее, чем космонавта. На большие корабли экипажи можно с гражданских судов переучить, а с нашими посудинами такой номер не пройдет, специфика.

— Я не люблю космос, Дэн. Когда закончится война, тут же подам рапорт.

Денис какое-то время молча разминал кисти. Стюарт напряженно ждал реакции — такие признания делались не каждый день. Когда пауза затянулась и вовсе уж неприлично, Денис полушутя бросил:

— Ты сначала доживи до конца войны.

К его удивлению, Стюарт на шутку отреагировал всерьез:

— Ты думаешь, будет настолько горячо?

— А ты не читал сводки с Франца-Иосифа?

— Читал, естественно…

Сигнал прервал их беседу:

— Фиксирую объект, дистанция сто пять километров, скорость относительно нас пятьсот метров в секунду, вектор на планету. Объект опознан, грузовой бот «четыреста три».

Стюарт, едва комп такшипа опознал корабль, явно оживился:

— Катенька! Комп, связь с «четыреста третьим».

— Доступна только голосовая связь. Получено разрешение на соединение.

Голос Стюарта преобразился, источая нежность и ласку:

— Кэт, здравствуй, мой пупсик!

Денис громко фыркнул, и за его спиной Стюарт захлопнул гермошлем, отрезав доступ к своим сердечным секретам. Аудиороман навигатора с пилотом грузового бота продолжался уже пятые сутки, и до сих пор Стюарт ни разу не видел лица девушки, но утверждал, что такой чудесный голос может быть только у ослепительно красивой женщины. Весь экипаж покатывался со смеху, обещая ему встречу с исключительным крокодилом. Заремба, четвертый член экипажа, азартный по своей натуре до женщин, даже поставил на это бутылку чертовски дорогого виски, и теперь экипаж с нетерпением ждал исхода спора. В любом случае победитель разопьет выигрыш с сослуживцами. Традиция.

Денис лениво наблюдал, как отметка бота неторопливо ползла к шару Иллиона. У таинственной Кэт Канински сегодня начинался двухнедельный пересменок. И жила она в поселке в полусотне километров от базы Флота. Спорый на амурные дела Стюарт уже договорился о свидании и попросил привести трех подруг, мол, у них исключительно холостой экипаж, мечтающий найти свои половинки. В общем, обычный, довольно действенный прием. Поди проверь, есть ли на далекой Земле у бравого офицера жена. Информация-то секретная.

Минут через пятьдесят, когда грузовик скрылся за планетой, Стюарт раскрыл гермошлем и, облизывая пересохшие губы, выпалил:

— Готово!

— Неужели договорился?

— Она и три подружки будут ждать нас ровно через неделю. Я воспользовался гражданской сетью, забронировал нам четыре номера в мотеле и место в кафе неподалеку от базы. Ох оторвемся!

Его прервал женский, грудной голос бортового компа:

— Фиксирую объект. Расстояние семь тысяч километров, скорость сорок два километра в секунду, вектор на нас. Объект опознан как тактический корабль «одиннадцать тридцать один». Ответ на запрос «свой-чужой» положительный. Фиксирую запрос на установление связи.

В кубе радара навстречу им плыла зеленая отметка. «Одиннадцать тридцать первый» уже тормозил, и цифры рядом с меткой менялись, при таком ускорении им оставалось полчаса лету.

— Комп, связь с «одиннадцать тридцать первым».

Один из вспомогательных экранов мигнул, переключая режим, и на Дениса уставилось знакомое усатое лицо. Жак Кастелло, командир такшипа сменщика. «Авер», их корабль-матка, нес сорок восемь такшипов, так что запомнить в лицо неполные две сотни экипажей смог бы даже ребенок. Тем более за проведенные в этой стальной коробке три месяца. Денис вежливо поприветствовал старшего по званию:

— Здравия желаю, господин первый лейтенант!

— И тебе не болеть, пилот! Засиделись на стабильной орбите?

— Есть немного. Как дела на поверхности?

Кастелло щелкнул затянутыми в перчатки пальцами.

— Мобилизация завершена, сейчас ведется подготовка эвакуации населения из крупных городов и от побережья. Планету готовят к бою.

— Успеть бы.

— А чего не успеть? У нас еще полгода как минимум. Пока их разведчик доберется до метрополии, пока они соберут флот, пока долетят. К тому времени сюда подтянут Второй ударный, достроят боевую станцию. Иллион — не колония Франца-Иосифа, ее с наскока не взять. Кстати, слышал новость?

— Какую?

Кастелло приблизил лицо к камере.

— Через месяц прибывает вторая десантная дивизия. А потом вместе со Вторым ударным еще и третья. Здесь сконцентрируют все десантные части ВКС!

Стюарт меланхолично вставил замечание:

— Пехота в космосе не нужна, а если дело дойдет до высадки десанта, считай, колонию мы потеряли.

В этом Денис с товарищем был согласен. Не уничтожив флот, к планете не прорваться, а без флота наземные части долго не продержатся. Усмирение сепаратистов Большого Шрама показало это во всей красе. Достаточно уничтожить энергоцентры, крупные военные базы и системы противокосмической обороны, а потом можно висеть на орбите и как в тире расстреливать обнаруженные разведкой отряды сопротивления.

— Сквозь флот еще нужно пройти, Бэйн. Это ведь ты там умничаешь?

— Так точно, сэр. Третий лейтенант Бэйн, сэр.