Библия для верующих и неверующих

«И был Авраам очень богат скотом и серебром и золотом» (по-современному — настоящий буржуй). Эта операция ему очень понравилась, и при первом же удобном случае он ее вновь повторил. В главе XX Бытия рассказывается о том, как значительно позже Авраам поселился между Кадесом и Суром и временно находился в Гераре. Дальше рассказывается:

«И сказал Авраам о Сарре, жене своей: она — сестра моя (помнил он, какие выгоды принесла ему первая такая операция. — Ем. Я.). И послал Авимелех, царь герарский[30], и взял Сарру. И пришел бог к Авимелеху ночью во сне и сказал ему: Вот ты умрешь за женщину, которую ты взял, ибо она имеет мужа. Авимелех же не прикасался к ней и сказал: Владыко! неужели ты погубишь и невинный народ. Не сам ли он сказал мне: она — сестра моя? И она сама сказала: он — брат мой. Я сделал это по простоте сердца моего и в чистоте рук моих. И сказал ему бог во сне: и я знаю, что ты сделал все в чистоте сердца твоего, и удержал тебя от греха передо мною, поэтому и не допустил тебя прикоснуться к ней; теперь же возврати жену мужу, ибо он пророк и помолится о тебе, и ты будешь жив (как просто. — Ем. Я.), а если не возвратишь, то знай, что непременно умрешь ты и все твои. И встал Авимелех утром рано и призвал всех рабов своих и пересказал все слова сии в уши их; и люди сии весьма испугались. И призвал Авимелех Авраама и сказал: что ты с нами сделал? Чем я согрешил против тебя, что ты навел было на меня и на царство мое великий грех? Ты сделал со мной дело, каких не делают. И сказал Авимелех Аврааму: Что ты имел в виду, когда делал это дело? Авраам сказал: Я подумал, что нет в месте сем страха божия и убьют меня за жену мою; да она и подлинно сестра мне: она — дочь отца моего, но только не дочь матери моей, и сделалась женой моей; когда бог повел меня странствовать из дома отца моего, то я сказал ей: сделай со мной сию милость, в какое ни придем место, везде говори обо мне: это брат мой. И взял Авимелех мелкого и крупного скота, и рабов, и рабынь и дал Аврааму; и возвратил ему Сарру, жену его… И Сарре сказал: вот я дал брату твоему тысячу сиклей серебра. Вот это тебе покрывало для очей перед всеми, которые с тобою, и перед всеми ты оправдана» (XX, 2–14, 16).

Я привел этот рассказ, не выбросив ни одного слова. Здесь образец нравственности тот же. Рассказчик привел только разговор еврейского бога с царем Авимелехом. Так как весь разговор происходил во сне, то, конечно, даже если бы это было в наше время, невозможно проверить то, что было во сне. Во сне бог предупреждает Авимелеха, чтобы он не особенно льстился на эту старушку. Авимелех возвращает Сарру по принадлежности и укоряет Авраама, что он его обманул, а с Авраама, как с гуся вода. И хотя библия рассказывает, что Авимелех к ней даже не прикоснулся, но все-таки Авраам извлекает пользу из этого приключения, получает тысячу сиклей серебра, мелкий и крупный рогатый скот. Сарра тоже получает подарок, и все кончается очень хорошо. После этого, получив богатый калым за свою жену, «помолился Авраам богу, и исцелил бог Авимелеха и жену его, и рабынь его, и они стали рождать» (XX, 17).

Прочтите внимательно эти места библии, и вы увидите, что все вертится вокруг размножения, вокруг плодовитости. О чем молится Авраам своему богу, который устраивает ему такие выгодные аферы? А вот, видите ли, перестали размножаться рабы и рабыни, и скот перестал размножаться у Авимелеха. Да и сам праотец Авраам все время заботится о том, чтобы умножить потомство, а так как жена его, переходящая из рук в руки, от одного фараона к другому, все никак не может родить, то пришлось прибегнуть даже к тому, чтобы заполучить детей от служанок.

В главе XVI Бытия рассказывается о том, как Авраам сделал женой своей служанку Агарь, и этот рассказ тоже церковь выдает за образец высокой нравственности, который религиозные люди хотели бы поставить в пример растущим теперь детям. Авраам все не верит богу, что у него будет большое потомство, и даже во сне разговаривает постоянно с богом (в религиозных сказках люди главным образом во сне разговаривают с богами, потому что иначе как во сне и не увидишь такое существо, которое называется богом). И вот этот самый еврейский бог будто бы во сне дал ему такое доказательство правдивости своих слов:

«Возьми мне трилетнюю телицу, трилетнюю козу, трилетнего овна, горлицу и молодого голубя. Он взял их, рассек их пополам и положил одну часть против другой… И налетели на трупы хищные птицы; но Авраам отгонял их» (XV, 9–11).

Все это происходило во сне. Во сне же приснилось Аврааму, что пламя прошло между рассеченными животными. Мало ли чего не приснится во сне, а библия делает из этого выводы. Оказывается, в этот день бог подписал договор с Авраамом и сказал ему, что он дает ему такие-то и такие-то земли, которые по одну сторону «от реки Египетской до великой реки».

Но перейдем к рассказу об Агари (Бытие, XVI, 1–16):

«Но Сарра, жена Авраама, не рождала ему. У ней была служанка-египтянка именем Агарь. И сказала Сарра Аврааму: вот господь заключил чрево мое, чтобы мне не рождать (и акушерскими-то делами занимается господь бог. — Ем. Я.). Войди же к служанке моей, может быть, я буду иметь детей от нее».

Для современного человека это, конечно, непонятно, как это одна женщина может иметь детей от другой женщины. Для древних народов это было понятно. Не то чтобы тогда одни женщины рождали через других женщин, а в рабовладельческом обществе, там, где были рабы и господа, ребенок рабыни считался ребенком госпожи, если его, новорожденного, клали на колени госпожи. Усыновление детей, хотя бы и чужих, происходило таким образом, и, если ребенок полежал на коленях у мужчины или женщины, он считался их ребенком.

«Авраам послушался слов Сарры. И взяла Сарра, жена Авраама, служанку свою, египтянку Агарь, по истечении 10 лет пребывания Авраама в земле Ханаанской, и дала ее Аврааму, мужу своему, в жены. Он вошел к Агари, и она зачала. Увидев же, что она зачала, она стала презирать госпожу свою».

Не правда ли, очень интересный роман описывается в главе XVI Бытия? Рабыня стала женой своего господина. Госпожа ее — уже старушка, ей больше 70 лет, и так как, по-видимому, любовь скотовода Авраама в это время целиком была на стороне более молодой Агари, то служанка начинает презирать свою госпожу. Саррой овладевает ревность.

«И сказала Сарра Аврааму: в обиде моей ты виновен; я отдала служанку в недро твое, а она, увидевши, что зачала, стала презирать меня. Господь пусть будет судьею между мною и между тобою (я — бедная женщина, меня всякий обидеть может. — Ем. Я.). Авраам сказал Сарре: вот служанка твоя в твоих руках, делай с нею, что тебе угодно. И Сарра стала притеснять ее, и она убежала от нее».

Нравится вам эта семейная сцена? Вот если бы священник рассказал детям точно так, как рассказаны в библии все эти сцены, то какое он отсюда может делать высокоморальное поучение? Агарь — жена Авраама, она должна родить ему ребенка. Женой его она сделалась с согласия «законной» жены Авраама, Сарры. И как только в ревности Сарра начинает выкладывать ему свои обиды, Авраам, как ни в чем не бывало, говорит: ведь она же служанка, делай с ней, что хочешь. И Сарра притесняет ее. В те времена, когда прислуги были рабынями, рукоприкладство превращалось просто-напросто в истязание — наказывали розгами, плетьми, потому что ведь Агарь была рабыней. Агарь убежала. Что же тут поучительного, что здесь нравственного? Чему мы должны учиться у этих рабовладельцев? В дело вмешивается бог. Он посылает одного из своих курьеров (ангела господня) на поиски бежавшей рабыни. Тот находит ее в пустыне и говорит ей строго:

«Агарь, служанка Саррина, откуда ты пришла и куда идешь? (притворяется, что не знает. — Ем. Я.). Она сказала: я бегу от лица Сарры, госпожи моей. Ангел господень сказал ей: возвратись к госпоже своей и покорись ей».

Мораль: раз ты раба, то покорись госпоже своей, хотя бы она над тобой издевалась. Такова поповская библейская мораль. Ну, конечно, к этому еще прибавляется, что тут же этот самый курьер библейского бога Элогима наобещал ей с три короба. Пообещал так умножить потомство Агари, что нельзя будет даже и счесть его от множества. Утешил он ее еще тем, что пообещал ей, что «сын ее будет между людьми, как дикий осел, руки его на всех и руки всех на него. Жить он будет перед лицом всех братьев своих».

Правда, как будто утешение маленькое: быть между людьми, как дикий осел, но библейский писатель уверяет, что Агарь этому обрадовалась, вернулась к Аврааму и родила ему сына Измаила, когда Аврааму было уже 86 лет[31]. Папаша был хоть и старенький, но с этого времени он только еще начинает дальнейшее размножение своего потомства.

Вот вкратце внутрисемейная жизнь Авраама. Пусть те, кто считает библию «священным писанием», имеют мужество сказать детям и взрослым: живите так, как жил праотец Авраам, обманывайте, лгите, если вам это выгодно. Ради спасения собственной шкуры можете продавать свою жену, ради наживы тоже можете продавать свою жену. Если у вас завелись дети вне той семьи, которую вы имеете, то относитесь с презрением к их матерям, отдавайте их на поругание «законной» жене; законная ваша жена может бить служанок, которых она вам приводит сама к постели.

Мы постараемся в следующей главе ознакомиться с другими сторонами жизни библейских патриархов, и вы увидите, какая «красота» развертывается перед вами в библии, какая «высокая мораль», какие там «высокие образцы» храбрости, добродетелей, братства и прочих хороших вещей, о которых нам проповедуют попы всех вер.

Глава пятая

Содомитские грешники и содомитские праведники

Нравоучительный рассказ для детей и взрослых

(Бытие, XVIII–XXI)

Нам могут сказать, что нельзя подходить с теперешними понятиями о нравственности к далеким библейским временам. Верно. Мы и не подходим с этой меркой. Но как раз попы подходят с этой меркой к библейским рассказам и из них выводят мораль для наших дней. Как раз они рабскую мораль библии хотят навязать трудящимся. К числу таких «нравоучительных» библейских рассказов во всех учебниках «закона божия» помещен рассказ о гибели Содома и Гоморры[32] и о кровосмесительном браке праведника Лота[33] с двумя его праведными дочерьми. А об этом стоит рассказать.

Начинается эта история с рассказа о том, как библейский бог, разговаривая с Авраамом (а боги раньше, как мы видим из библии и рассказов других народов, были очень разговорчивы и обо всем говорили с людьми), стал жаловаться Аврааму:

«Вопль содомский и гоморрский, велик он, и грех их, тяжек он весьма.

Сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко мне, или нет; узнаю» (Бытие, XVIII, 20–21).

Старенький, слепенький, ничего не знающий «бог»! С неба он уже ничего не видит! Ему надо «сойти», «посмотреть», «узнать»! Черт их знает, жалуются на содомлян, что они — грешники, а может быть, это и неправда! Надо посмотреть! Таков этот всемогущий, всевидящий, всезнающий и пр., и пр.!

Авраам начинает уговаривать этого бога: нельзя же убить весь город, если кто-нибудь и согрешил. И вот торгуется Авраам с богом. И доторговываются до того, что если в Содоме окажутся только 10 праведников, то и тогда Элогим не уничтожит Содома.

И вот в Содом вечером являются два следователя-ангела. Лот бездельничал в это время (сидел на завалинке) у ворот города. Увидав этих ангелов (вид у них, должно быть, очень важный), Лот поклонился до земли (вот оно, отражение рабства) и сказал будто бы: «государи мои, зайдите в дом раба вашего…» Библия вкладывает в уста Лота приветственную речь человека, привыкшего к рабству; Лот называет себя рабом, а пришедших — своими «государями».

Начинается упрашивание ангелов: те хотят ночевать на улице, а Лот их уговаривает. Наконец «уговорил»! Испек он им лепешки, и они ели. А затем рассказывается, что еще прежде, чем ангелы легли спать (значит, ангелы-то едят и спят, как люди!), явились все жители города и потребовали у Лота: «Где люди, пришедшие к тебе на ночь? Выведи их к нам, мы познаем их…» Другими словами, у жителей Содома были распространены нравы, которые называются педерастией, то есть совокупление с мужчиной. Это было распространено в Греции, Риме, всюду в христианских монастырях, где монахи давали обеты целомудрия, клялись не прикасаться к женщине, как существу нечистому, «сосуду дьявола» и проч., но сожительствовали с иноками, послушниками. И до сих пор печать разных стран от времени до времени сообщает о судебных процессах по поводу половых насилий монахов над мальчиками.

Но Лот хочет защитить, спасти своих гостей (таков обычай гостеприимства). Что же он предлагает?

«И сказал: братья мои, не делайте зла; вот у меня две дочери, которые не познали мужа; лучше я выведу их к вам, делайте с ними, что вам угодно; только людям сим не делайте ничего, так как они пришли под кров дома моего» (XIX, 7–8).

Выходит, что отдать на изнасилование толпе двух девушек-дочерей — это лучше.

Ну, конечно, тут надо было придумать какое-нибудь чудо. И попы придумали:

«Тогда, — рассказывает библия, — мужи те простерли руки свои и ввели Лота к себе в дом, и двери заперли; а людей, бывших при входе в дом, поразили слепотою от малого до большого, так что они измучились, искавши входа».

Прямо замечательно! Ангелы (!) не могут иначе спастись сами, как спрятавшись в доме. Лота они также не могут иначе спасти, как заперши дверь. И в то же время они могут всех поразить слепотой. Если они так могущественны были, что могли поразить слепотой, то отчего же они не могли поразить их просвещением? В том-то и дело, что библия может только поражать слепотой, затемнять! Зачем надо было поражать слепотой младенцев содомских, совершенно непонятно. А между тем библия рассказывает, как все «от малого» были ослеплены и замучились. Всякого человека, который сделал бы такую вещь, назвали бы злодеем, но это ведь бог — Элогим.

«Мужи те, по милости к нему господней, взяли за руку его и жену его, и двух дочерей его и вывели его и поставили его вне города. Когда же вывели их вон, то один из них сказал: спасай душу свою: не оглядывайся назад и нигде не останавливайся в окрестности сей» (XIX, 16–17).

После этого, рассказывает библия, «Пролил господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от господа с неба, и ниспроверг города сии и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и (все) произрастания земли» (XIX, 24–25).

В основу этой сказки о гибели двух городов, описанной в библии, могло лечь представление пастушеского племени об извержении вулкана. Люди, не умея объяснять этого явления природы, воображали, что бог с неба кидает пламенем, и камнями, и серой, и расплавленной лавой. Такие явления происходили раньше, и теперь бывает, что еще не остывшая, огненно-жидкая, раскаленная масса внутренних слоев земли прорывается через ту или другую трещину и хоронит под собой целые города и округа. Так, еще недавно были извержения вулканов в Сицилии (Италия), в Южной Америке и др. местах. А дикари присочинили к этой картине свое объяснение, передавая этот рассказ из рода в род, а потом рассказ попал в библию. А попы выдают его за священную историю, как проявление педагогических, учительских способностей бога.

Между тем нет ничего бессмысленней, как представить себе, что какой-нибудь бог за грехи, за ошибки людей заливает серой живых, неповинных ни в чем детей и даже истребляет растительность (видно, и трава согрешила содомитскими грехами).

В конце этой картины прибавлено:

«Жена же Лотова оглянулась позади его, и стала соляным столбом» (XIX, 26).

Конечно, кто знает химию, тот знает, что соль состоит из хлористого натрия, а тело наше состоит в основе из совершено других элементов — из азотистых, углеродистых веществ, а солей в организме человека ничтожное количество. Как может углерод или белок наших клеток превратиться в соль, в хлористый натрий, этого вам не объяснит ни один поп, и ни один честный человек не посмеет вам сказать, что это возможно. Но то говорится про честных людей, а библию нам выдавали и выдают за священное писание шарлатаны, которые и сами знают, что азот нельзя превратить в натрий и уголь в хлор, но народ обманывали, а простодушным детям в школе говорили: «видите, дети, как нехорошо не слушаться бога и старших, — вот как бог наказал мадам Лотову за ее непослушание, неверие и любопытство».

На этом в школе заканчивался рассказ про Содом я Гоморру. Но остается неясным, в чем же была праведность Лота и его дочерей, что всех людей бог истребил, а их спас. Нельзя ли об этом узнать из библии? И вот что мы узнаем о жизни этих праведников:

«И вышел Лот из Сигора, и стал жить в горе, и с ним две дочери его, ибо он боялся жить в Сигоре (чего же он боялся, если на его стороне был сам бог?! — Ем. Я.). И жил в пещере и с ним две дочери его. И сказала старшая младшей: отец наш стар, и нет человека на земле, который вошел бы к нам по обычаю всей земли: итак, напоим отца нашего вином и переспим с ним и восстановим от отца нашего племя. И напоили отца своего вином в ту ночь, и пошла старшая и спала с отцом своим: а он не знал, когда она легла и когда встала (пьян был, ничего не помню! — Ем. Я.). На другой день старшая сказала младшей: вот я спала вчера с отцом моим, напоим его вином и в эту ночь; и ты войди и спи с ним, и восстанови от отца нашего племя. И напоили отца своего вином и в эту ночь; и вошла младшая и спала с ним, и он не знал, когда она легла, и когда встала. И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего; и родила старшая сына… И младшая так же родила сына» (XIX, 30–38).

Таковы-то эти «праведники», которых вывел еврейский бог из Содома. Старый пьяница, который напивается до бесчувствия и от которого делаются беременными его две дочери. Пьян до того, что не знает, когда ложится с ним дочь и когда встает. И дочки, рассуждающие о том, что вот, мол, женихов-то нет, а потомство надо продолжать. Дочки уговариваются и по очереди становятся женами своего отца. Но ведь они — праведники все!

После Октябрьской революции зарубежная буржуазия и поповщина в своей клевете на Советский Союз распространяла и распространяет сказки, будто у нас по советским законам разрешаются браки между родителями и детьми. Эта клевета распространяется нашими врагами в целях возбуждения вражды к стране пролетарской диктатуры. На самом деле сама «священная» библия христиан и евреев как образец нравственности и добродетельности преподносит нам рассказ о Лоте, сожительствовавшем со своими дочерьми. Ни одного слова в библии нет, которое осуждало бы это. Попы всегда пропускают это место. Совершенно напрасно. Оно рассказывает о том, что было время, когда брак с дочерьми допускался[34]. Но что здесь поучительного для нас, для нашего времени?

Глава шестая

Человеческие жертвоприношения у праведных библейских патриархов

(Бытие, XXII)

В поповском библейском учении говорится, что волос с головы человеческой и кирпич с карниза не упадет без воли на то божьей. А крестьяне по-своему это выражают: «Бог не захочет, — и чирей не вскочит». Раз уж лысеет человек, на то, значит, воля божья. Но все же и верующий человек помажет лысину помадой, если прочтет, что помада помогает. Если же кирпич с карниза упадет кому-нибудь на голову, то хотя без воли божией он как будто и не мог упасть, но я еще не встречал таких людей, которые стали бы винить в этом бога, а всегда винят домохозяина, который вовремя не произвел ремонта. А между тем, если верить попам, то в таких поступках первым виноватым является ихний бог: чего же не доглядел, допустил?

Когда с человеком случится несчастье, попы объясняют это двояко: либо бог наказал человека (если он был «грешником»), либо испытывает, искушает человека («праведника»): дескать, выдержит ли он испытание? Иногда происходит путаница профессии: черт отбивает иногда хлеб у бога и сам принимается за дело искушения. Строго даже не разберешь, кто лучше искушает — поповский бог или поповский дьявол. И тот и другой обыкновенно обещают или выдают премию, награду, если человек выдержал испытание.

Попы сочинили много сказок о таких испытаниях. В библии есть воспоминания о практиковавшихся когда-то страшных обрядах человеческих жертвоприношений. Если бы просто рассказать сейчас в библии, что вот, мол, праведники какие были, святые праотцы — Авраам и проч., которые богу приносили в жертву людей, — ничего, кроме отвращения, это не вызовет среди живущих теперь людей. Поэтому сочинители библии приукрасили рассказы о человеческом жертвоприношении всякими нравоучениями, и получается опять сказочка для детей и для простодушных взрослых, с помощью которой им говорят: вот видите, рабы божии, как надо слушаться бога; если даже родного отца вам бог во сне велит зарезать или ребенка, исполните это. В самом деле, что рассказывает библия?

«И было, после сих происшествий бог искушал Авраама и сказал ему: Авраам! Он сказал: вот я. Бог сказал: Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака (хотя, как мы знаем, Исаак вовсе не был единственным сыном, так как был другой, от Агари, Измаил, о котором библия рассказывает только что перед этим. — Ем. Я.), и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой я скажу тебе» (Бытие, XXII, 1–2).

Что бы сделал современный человек, даже верующий, если бы ему приснился такой сон? Неужели он исполнил бы повеление этого бога? Конечно, нет! Но в далекие времена подобные «всесожжения» богу (человеческие жертвоприношения) были настолько обыкновенны, так часто сжигали на алтарях богов людей, что Авраам, если судить по рассказу библии, нисколько не удивился этому приказанию своего бога. Библия рассказывает:

«Авраам встал рано утром, оседлал осла своего, взял с собою двух из отроков своих и Исаака, сына своего; наколол дров для всесожжения и, встав, пошел на место, о котором сказал ему бог (когда он ему об этом говорил, библия этого не рассказывает. — Ем. Я.). На третий день Авраам возвел очи свои и увидел то место издалека. И сказал Авраам отрокам своим: «Останьтесь вы здесь с ослом, а я и сын пойдем туда и поклонимся и возвратимся к вам». И взял Авраам дров для всесожжения и возложил на Исаака, сына своего; взял в руки огонь и нож и пошли оба вместе» (XXII, 3–6).

Вы только представьте себе эту картину: перед вами форменный еще дикарь. Он не умеет быстро разводить огонь, он несет его с собой готовым в виде горячих углей в черепке. Он наваливает на юношу, которого собирается зарезать, дрова, на которых хочет его сжечь, держит в руке нож, которым собирается зарезать сына, — таков праведник библейский! Конечно, сын тревожится.

«И начал Исаак говорить Аврааму, отцу своему, и сказал: отец мой! Он отвечал: вот я, сын мой (так как никого около них в то время не было, то трудно проверить, такой ли действительно был разговор. — Ем. Я.). Он сказал: Вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения? Авраам сказал: бог усмотрит себе агнца для всесожжения, сын мой. И шли далее оба вместе и пришли на место, о котором сказал ему бог; и устроил там Авраам жертвенник, разложил дрова и, связав сына своего, Исаака, положил его на жертвенник поверх дров. И простер Авраам руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего» (XXII, 7–10).

Собственно говоря, библейский писатель мог бы на этом поставить точку, потому что ясно, что происходило в этих условиях при человеческих жертвоприношениях. История Финикии[35], Греции, Мексики и целого ряда других стран сохранила нам описание самых ужасных человеческих жертвоприношений, где иногда гибли сотни и тысячи людей, зарезанных и сожженных «для бога», и тысячи таких попов-жрецов, наподобие сказочного библейского Авраама, резали и сжигали детей и взрослых на жертвенниках.

Но если бы на этом месте кончался рассказ, то библией нельзя было бы одурачить людей. Поэтому к каждому такому рассказу прибавляли обязательно еще что-нибудь «чудесное» для нравоучения. Чудесное в библейском рассказе заключается в том, что:

«Ангел господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам! Авраам! Он сказал: Вот я. Ангел сказал: Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего; ибо теперь я знаю, что боишься ты бога и не пожалел сына твоего единственного для меня. И возвел Авраам очи свои и увидел: и вот назади овен (баран. — Ем. Я.), запутавшийся в чаще рогами своими. Авраам пошел, взял овна и принес его во всесожжение вместо сына своего» (XXII, 11–13).

Мы знаем, что человеческие жертвоприношения сменились жертвоприношениями животных. Может быть, здесь в этой сказке и нашел себе отражение этот переход от человеческого к животному жертвоприношению, эта замена человеческой жертвы животной жертвой, да только рассказано это почудесней.

Но вот что напрашивается само собою для верующего и неверующего: зачем это богу, который ведь является вездесущим, всезнающим богом, зачем это ему надо было «испытывать» Авраама? Разве он не знает заранее, что сделает Авраам? И тут прежде всего для каждого должно быть ясно — и для верующего и для неверующего, — что понятие это о боге — человеческое, что богу всегда придаются те же свойства, что человеку. Бог не знает, что будет делать Авраам, он испытывает его, а затем только говорит: «Ну, теперь я знаю, что ты слушаешься меня». И тут же следует премия за послушание, награда. Бог говорит и даже клянется, божится (значит, полагает еще, что Авраам-то ему может не поверить без клятвы):

«Мною клянусь, — говорит господь, — что так как ты сделал сие дело и не пожалел сына твоего, единственного твоего, то я благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря, и овладеет семя твое городами врагов твоих» (XXII, 16).

Другими словами, бог посулил Аврааму, что он будет всемирным завоевателем. Конечно, этот бог не мог сдержать своей клятвы просто потому, что его не существовало и не существует. Но здесь любопытно именно то, что религия основана на коммерческом расчете: ты мне дай вот своего сына, а я тебе за это пообещаю города.

Верующие могут сказать: а все-таки Авраам не зарезал своего сына, и нет указаний в библии, чтобы благочестивые люди убивали для бога своих детей или взрослых. Но это, конечно, неверно. В библии рассказывается, как полководец Иеффай[36] в трудную минуту дал обет богу, что принесет ему в жертву первое, что встретит по возвращении домой. Так как бог все делает исходя из коммерческого расчета, то он за это обещание даровал победу Иеффаю.

И вот, когда Иеффай возвращается домой, то навстречу ему вышла приветствовать его дочь; и в библии рассказывается о том, как Иеффай принес в жертву богу единственную дочь и как ее оплакивали.

Да и не только библейский Иеффай приносил человеческие жертвы. В главе XXI второй книги Царств рассказывается о семи сыновьях из дома Саулова, которых Давид выдал гаваонитянам;

«И они повесили их (на солнце) на горе перед господом… И умилостивился господь над страной после того» (XXI, 9, 14).

Значит, богу потребовалось ни больше ни меньше как 7 сынов из дома Саулова для того, чтобы он «умилостивился». Как они их повесили «перед господом», мы точно сказать не можем, но, по-видимому, их просто-напросто повесили перед изображением этого господа или перед его алтарем, перед жертвенником, принесли богу в жертву.

В книге Числ (XXV, 4) сказано:

«И сказал господь Моисею: возьми всех начальников народа и повесь их господу перед солнцем и отвратится от Израиля ярость гнева господня».

Значит, на этот раз богу потребовалась большая жертва, чтобы отвратился гнев его, и пришлось повесить господу перед солнцем всех начальников народа.

В книге Иисуса Навина рассказывается, как Иисус Навин посвятил всех жителей завоеванного города Гая господу, а «царя гайского повесил на дереве до вечера» (должно быть, этому царю было все равно, повесили ли его до вечера или до утра, но дело здесь, по-видимому, в том, что повесили его до захода солнца). В главе X книги Иисуса Навина рассказывается:

«Потом поразил их (пять царей. — Ем. Я.) Иисус и повесил их на пяти деревах, и висели они на деревах до вечера» (X, 26).

Здесь, конечно, бросается в глаза то, что жертвы приносятся господу перед солнцем, и это относится к тому времени, когда почитание солнца было связано с культом еврейского бога Ягве[37]. Факт многочисленных человеческих жертвоприношений в древности остается несомненным, и они нашли свое отражение в библии. Только значительно позднее эти человеческие жертвоприношения были запрещены.

Если бы попы были добросовестны, то они могли бы рассказать таким образом: «Дети, в древности существовали человеческие жертвоприношения богам. Об этом рассказывает XXII глава Бытия, об этом рассказывается в книгах Царств, Числ, Иисуса Навина и других. Теперь мы не требуем, чтобы на алтарях в храмах приносили в жертву людей, но если для нашего бога потребуется истребить миллионы людей, то мы призовем вас именем бога, и вы, верующие в бога, идите, убивайте, вырезывайте, сжигайте города! Бог, сидящий на небесах, вам за это отплатит хорошей жизнью после вашей смерти, а некоторых наградит еще при жизни богатством, домами, рабами, скотом и проч., и проч.».

Это было бы куда проще и правдивее. Но как можно искать какой бы то ни было правды у людей, которые своей профессией, своим ремеслом сделали обман, задача которых заключается в том, чтобы посредством этого обмана сделаться наиболее ловкими «ловцами душ человеческих»?

Глава седьмая

Обряд обрезания

Православная церковь празднует праздник обрезания господня (1 января). Если спросить верующих, что значит этот праздник, то можно наверняка сказать, что девяносто человек из ста не ответят на этот вопрос. Об этом обрезании господнем рассказывает евангелист Лука:

«По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать младенца, дали ему имя Иисус» (Лука, II, 21).

Таким образом, в день обрезания господня празднуется как будто бы именно тот факт, что одному из людей обрезали крайнюю плоть полового органа так, как это делалось по отношению ко всем младенцам у евреев.

Если бы верующие христиане были вполне последовательны, если бы они во всем подражали жизнеописанию Иисуса, в которого они верят как в бога и божьего сына, то, само собой разумеется, они и над собою должны были бы совершать тот же самый обряд. И, в действительности, есть такая секта, которая называется «субботниками»: субботники исповедуют христианское учение, но в то же самое время они совершают над своими детьми обряд обрезания. Этот обряд сохранился у евреев, у магометан и еще у некоторых народностей. Христиане же ссылаются на Деяния апостолов, где говорится о том, что, после того, как Христос крестился водою, обрезание стало уже необязательным.

Если евангелие рассказывает об обрезании сына божьего, то в библии рассказывается как будто бы об обряде обрезания чуть ли не самого бога. (Читающие библию, наверное, заметили, что библейский бог запросто разговаривал с людьми, торговался, ссорился, даже вступал в рукопашную, гневался, радовался.) Так, в начале книги Исхода мы читаем о том, как бог все уговаривал Моисея, чтобы он занялся творением чудес. Моисей все не соглашался, и в качестве одной из причин он отговаривается: «Разве фараон захочет выслушать меня, чьи губы не обрезаны?» (В синодском издании библии переведено: «Как же послушает меня фараон, а я не словесен») (VI, 12).

Этот обычай надрезывать губы, уши и другие части тела существовал как очень древний обряд. Нет никакого сомнения, что он относится к тому времени, когда люди не знали еще употребления других орудий, кроме каменных. В библии рассказывается, что когда Моисей со своим семейством путешествовал в землю египетскую, то по дороге с ним произошло следующее происшествие (Исход, IV, 24–26):

«Дорогою на ночлеге случилось, что встретил его господь и хотел умертвить его. Тогда Сепфора (это была жена Моисея — Ем. Я.), взявши каменный нож, обрезала крайнюю плоть сына своего и, бросивши к ногам его, сказала: ты жених крови у меня. И отошел от него господь. Тогда сказала она: жених крови — по обрезанию».

Конечно, для настоящего времени для огромного большинства людей это совершенно непонятно. Во-первых, бог встречается на дороге, как самый обыкновенный путник, набрасывается на мирную семью и собирается убить одного из членов семьи («хотел умертвить его»). Если бы случилась с кем-нибудь сейчас такая история, то этого самого господина просто-напросто связали бы и поволокли бы в милицию или же вздули бы палками как следует. А тут, как видите, женщина-мать сейчас же находит другой способ избавиться от этого разбойника. Она берет каменный нож и обрезает крайнюю плоть у своего ребенка (в более точном подлиннике сказано, что она коснулась крайней плоти бога) и еще уговаривает: «Ты жених крови у меня, жених крови по обрезанию».

Что это за «жених крови», и имеют ли смысл эти слова? В книге Бытия (глава XVII) рассказывается об обрезании Авраама. Аврааму было девяносто девять лет (не больше, не меньше), когда к Аврааму явился тот же самый господин Иегова и изрек: «Я бог всемогущий, ходи передо мной (!) и будь непорочен». После этого заявления господин Иегова сейчас же обещает: «И поставлю завет мой между мною и тобою и весьма, весьма размножу тебя». Библейские боги обыкновенно, когда они хотят перетянуть кого-нибудь на свою сторону, обещают: «Размножу тебя, как песок морской, как звезды небесные, и скот твой размножу, и рабов твоих размножу». Ну, конечно, Авраам сейчас же в ножки: «И пал Авраам на лицо свое». В таком лежачем положении, по-видимому, продолжался дальнейший разговор с богом:

«Вот завет мой с тобой: ты будешь отцом множества народов, и не будешь ты больше называться Аврамом и будет тебе имя Авраам, ибо я сделаю тебя отцом множества народов и весьма, весьма распложу тебя и произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя (должно быть, еще еврейский бог тогда не предвидел пролетарской революции, когда этим царям головы поснимут. — Ем. Я.). И поставлю завет мой между мною и тобою и между потомками твоими после тебя в роды их, завет вечный в том, что я буду богом твоим и потомков твоих после тебя; и дам тебе и потомкам твоим после тебя землю, по которой ты странствуешь, — всю землю Ханаанскую во владение вечное, и буду им богом» (не предвидел этот самый бог, что наступит пролетарская революция, когда частная собственность на землю будет уничтожена и все прежние договоры, даже с самим господом богом будто бы установленные, будут аннулированы. — Ем. Я.).

Какой же платы требовал себе еврейский бог за это обещание «в вечное владение» отдать землю, расплодить племя Авраамово и на веки-вечные остаться у потомков Авраама в качестве бога? Оказывается, он требовал изувечения тела:

«И сказал бог Аврааму: ты же соблюди завет мой, ты и потомки твои после тебя в роды их. Сей есть завет мой, который вы должны соблюдать между мною и между вами и между потомками твоими после тебя. Да будет у вас обрезан весь мужеский пол; обрезывайте крайнюю плоть вашу: и сие будет знамением завета между мною и вами. Восьми дней от рождения да будет обрезан у вас в роды ваши всякий младенец мужеского пола, рожденный в доме и купленный за серебро у какого-нибудь иноплеменника… Непременно да будет обрезан рожденный в доме твоем и купленный за серебро твое, и будет завет мой на теле вашем заветом вечным» (Бытие, XVII, 9–13).

В то время, когда еще не было никакого книгопечатания, никакой письменности, на теле человека делались те или иные заметки, которые должны были обозначать принадлежность к тому или другому роду, клану, племени. Племя Авраама должно было иметь крайнюю плоть обрезанной, и, таким образом, по библии, на теле человека как бы писался договор между человеком и его тогдашним богом. Ну, а как же быть с «необрезанными»?

«Необрезанный же мужеского пола, который не обрежет крайней плоти своей, истребится душа та из народа своего, ибо он нарушил завет мой» (XVII, 14).

Таким образом, принадлежность к племени, к роду требовала совершения этого обряда. Обряд обрезания был распространен у многих древних народов. Библия рассказывает о том, что «Авраам был 99 лет, когда была обрезана крайняя плоть его. А Измаил, сын его, был 13 лет, когда была обрезана крайняя плоть его. В тот же самый день обрезаны были Авраам и Измаил, сын его, и с ним обрезан был весь мужской пол в доме его, рожденные в доме и купленные за серебро у иноплеменников» (XVII, 24–27).

Напрасно думают, что это увечье полового органа совершалось только у мужчин. В древние времена оно совершалось также и у женщины. Так, у некоторых народов ставилось изображение бога в виде мужской фигуры, и девушки перед тем, как сделаться женами, нарушали свою девственность, садясь на статую этого бога, на половой член. Почитался самый половой орган (культ фаллуса). У некоторых народов еще недавно были записаны такие обычаи, как вырезывание некоторых частей женского полового органа (клитора). У базутов и бечуанов в Африке совершают обряды обрезания над мужчинами в возрасте от 13 до 17 лет, и этот обряд превращает подростков во взрослых мужчин. До этого обряда мальчик считается ребенком, после — взрослым. Обрезание совершается острым кремневым ножом. Этот обычай указывает также на его древность, его корни уходят в каменный век. В Мексике, когда туда проникло христианство, существовал обряд обрезания на 29-й день от рождения. Один путешественник, Дюран, описывает этот обряд как обряд обрезания крайней плоти или ранения крайней плоти каменным агатовым ножом, причем ранения также делались и на ушах. В книге пророка Иеремии разгневанный бог говорит по адресу неверных: «Вот ухо у них не обрезанное, и они не могут слышать». Что означает это «необрезанное ухо»? А то, что уши и губы обрезывались, и обрезывались именно в знак принадлежности к племенному союзу, и обрезывались и увечились часто в честь бога (смотри также Деяния апостолов VII, 51: «Жестоковыйные! Люди с необрезанным сердцем и ушами!»). По-видимому, метки делались разные: метили рабов так же, как метят сейчас иногда скот, делая надрезы на ушах, и в библии же рассказывается о том, что если в юбилейный год раб почему-либо хотел остаться у господина, то его приводили к дверной скобе и там пробивали ему ухо около дверной скобы. После этого обряда он уже считался рабом навеки, он как бы пригвождался к дому господина своего. Можно было бы насчитать многочисленные примеры других увечий, которые делались в качестве религиозного обряда, но в основе которого лежало то или иное социальное явление (обращение в рабство, посвящение в совершеннолетие, знак брака и т. д.), практиковалось при этом и выбивание переднего зуба, и обрезывание пальца (туземцы Нового Южного Уэльса отрезывали младенцам женского пола два сустава мизинца левой руки; этот обряд они объясняли таким образом: они отдают кусочек пальца с мизинца для того, чтобы не взяли всего человека) и др.

Итак, обряд обрезания — очень распространенный, древний. Возник он в незапамятные времена, еще тогда, когда люди употребляли только каменные орудия (каменный век). Он возник, несомненно, из обычаев человеческого жертвоприношения. Ведь боги разных народов так же, как в свое время библейский еврейский бог, требовали, чтобы в жертву приносили первенцев не только от скота, но и от людей. Во второй книге Моисеевой — Исход бог требует себе:

«И сказал господь Моисею, говоря: освяти мне каждого первенца, разверзающего всякие ложесна между сынами Израилевыми от человека до скота, — (потому что) мои они. Отделяй господу все (мужского пола), разверзающее ложесна; и все первородное из скота, какой у тебя будет мужского пола, (посвящай) господу; а всякого из ослов, разверзающего (утробу), заменяй агнцем; а если не заменишь, выкупи его; и каждого первенца человеческого из сынов твоих выкупай» (XIII, 1, 2, 12, 13).

Значит, сначала считалось, что богу обязательно надо приносить человеческие жертвы. Потом, когда возникли меновые отношения, когда можно было покупать и продавать, тогда человека стало можно выкупать, заменять его животным. Но вместе с тем пережитки кровавых жертвоприношений остались. Если нельзя всего человека принести в жертву, то хотя бы часть его: отрезать кусок пальца, кусок губы, уха или хотя бы надрезать их, чтобы кровь текла, и кровью помазать изображение бога, жертвенник его или край жертвенника. Обрезать крайнюю плоть считалось особенно важным. Увечить половые органы — органы размножения — считалось особенно серьезной жертвой. С течением времени обряд калечения младенцев был перенесен на более взрослый возраст, так как многие младенцы этой операции, по-видимому, не выдерживали. Обряд этот отнесли к таким моментам, когда совершались важные события в жизни человека, как переход от детства к возмужалости.

Прошли уже тысячи, десятки тысяч лет с того времени, когда возник этот обряд. Он давным-давно потерял всякое значение. Христиане, если они празднуют праздник обрезания господня, празднуют его теперь совершенно лицемерно. Никто из них над собой этого обряда уже не совершает. Но миллионы верующих у магометан, у евреев, все еще под властью религии, все еще под властью раввина, муллы, которые за каждую такую кровавую операцию берут себе плату, все еще совершают над собой и своими детьми этот кровавый обряд обрезания крайней плоти полового члена, подвергают мучениям ребенка и очень часто подвергают детей опасности смерти от этой операции. Правда, еврейские раввины пытаются часто объяснить этот обряд медицинскими, гигиеническими соображениями, заботой о здоровье: будто бы обрезанные половые органы меньше подвержены заразным заболеваниям (их будто бы легче содержать в чистоте). На самом деле статистика половых заболеваний у обрезанных и необрезанных вовсе не показывает здесь различия, так что это соображение, конечно, меньше всего можно принимать всерьез. Вот почему широкие слои еврейских трудящихся уже не совершают обряд обрезания над своими детьми, справедливо считая этот обряд пережитком далекого варварства. В древние времена, согласно указаниям библейского бога, их просто-напросто убили бы за это, за то, что они не хотят увечить своих детей, а мы должны помочь верующим изжить этот суеверный, дикий обряд звериной человеческой жизни каменного века.

Глава восьмая

Почему считается праведником библейский патриарх Исаак

(Бытие, XXIV–XXVI)

О детстве Исаака библия рассказывает только историю о том, как папаша чуть было его не зарезал для того, чтобы зажарить своему богу. Затем идет очень большой пропуск в биографии (жизнеописании) этого патриарха, приблизительно в тридцать лет, и затем библия рассказывает о том, как папаша Исаака посылал свата, одного из своих рабов, чтобы взять ему жену из родственного племени. Чтобы успешнее выполнить сватовство, сватушка взял подарки, «калым» за невесту: 10 верблюдов и украшения из драгоценных металлов. А дальше рассказывается романическая история о том, как этот самый раб загадывал: ежели выйдет девица, напоит из кувшина раба и верблюдов, тогда он и возьмет ее в жены своему молодому господину (а этому «молодому господину» было 40 лет, — глава XXV, стих 20). Как выбирал раб жену своему господину? Во-первых, нужно было выбрать из родственного племени, во-вторых, покорную, в-третьих, работящую. Невеста эта вряд ли польстилась бы на рассказы о святости Исаака.

Сватовство начинается с того, что преподносятся дорогие подарки:

«Когда верблюды перестали пить, тогда человек тот взял золотую серьгу, весом полсикля, и два запястья на руки ей, весом в десять сиклей золота» (какая точная бухгалтерия!)[38] (XXIV, 22).

Родители Ревекки, должно быть, тоже были падки на золото. Брат Ревекки, Лаван, «когда он увидел серьгу и запястья на руках у сестры своей», принял очень радушно свата. Но без богатого калыма в те далекие времена нельзя было получить невесту хотя бы даже и самому «святому» патриарху Исааку. Поэтому: