Помоги проекту - поделись книгой:
Она не отвечает. Возможно, она улыбается. Гриффит этого не видит. Возможно, сердится. Или ликует. Может быть, она проснулась от грохота. Или всё это время неподвижно стояла в коридоре, ожидая пока он выйдет. Гриффит прислушивается к её дыханию: ровное, безмятежное.
Извините, я…
Повисает пауза.
Гриффит медленно протягивает руку вперёд, чтобы сократить паузу, свести её на нет, и — дотрагивается до её лица. Трогает мочку уха. Ладонь скользит по волосам.
Ничего, если… — шепчет Гриффит, зная, что всё напрасно, что она не ответит, и — одновременно — всё ещё надеясь услышать её голос.
Она хранит молчание. За её плечом, в самом конце коридора появляется маленькое пятнышко света.
Стихотворение Гриффита
у меня
есть
я
у тебя
есть
я
но нет
никого
у я
Одиночество Гриффита
Гриффит настолько привык, притерпелся, притёрся к своему одиночеству, что за годы совместного бытия придумал ему сотни кличек, ласкательных и уменьшительных имён. Вечером он спьяну мог назвать одиночество «Мой Одуванчик», но наутро оно начинало досаждать и бередить старые раны, в отместку Гриффит обращался к нему не иначе как «капитан Пенопласт, сэр». Среди имён, придуманных им, фигурировали «Алая Роза» и «Старец Из Чайного Домика», а наиболее употребительным стало «Sumsum» — от «я одинок, следовательно — существуюсуществую» — формула, проверенная на прочность житейским опытом.
В один прекрасный день он понял, что не так одинок, как ему, возможно, хотелось бы, ибо относится к своему одиночеству запанибратски, холит и лелеет его, как истинный самурай — грядущую погибель. Одиночество Гриффита с годами сделалось антропоморфным, часто Гриффит отчётливо слышал его голос, порой — ворчливый и брюзжащий, как у стареющей женщины, порой — напоминающий голос отца, которого Гриффит никогда толком не знал и видел всего несколько раз в жизни.
Гриффит и естественные науки
Музей естественной истории Филда. Гриффит дразнит диплодока, протягивая ему яблоко.
Соседи Гриффита — 2
Иногда он заглядывает в комнату людей, которые живут в соседнем доме, их окна — напротив его кабинета. Они сидят на диване, тесно прижавшись друг к другу — муж и жена. Полуоткрыв рты, как дети (наверное взрослые способны выглядеть так лишь под глубоким гипнозом), соседи Гриффита напоминают персонажей древнего фантастического фильма о бесчеловечных экспериментах на людях. Временами кажется: он может угадать, что видят в данный момент соседи — по тем смутным переливающимся образам, которые проецирует на их лица телеэкран.
Эти лица всё время немного меняются — как если бы по экрану то и дело пробегала лёгкая рябь помехи. Иногда соседи улыбаются или смеются. Их черты на мгновение искажает гримаса страха или ненависти. Но большую часть времени на их лицах — выражение ожидания. Так человек на остановке, погруженный в свои мысли, неотрывно смотрит в ту сторону, откуда должен прийти автобус.
Гриффит и небесные странники
Гриффит владеет сверхъестественным приёмом, позволяющим сбивать летящие самолёты на расстоянии. Чтобы сбить самолёт, ему, в отличии от зенитчика-ракетчика, не требуется пышущий огнём агрегат величиной с дом. Стоит Гриффиту прицелиться, используя указательный палец правой руки, громко и внятно сказать «бах!» (можно «бабах!»), как самолёт со страшным грохотом взрывается в воздухе и обломки спустя несколько минут падают на землю. Все до единого пассажиры погибают. Вероятно, по этой причине Гриффит не сбивает самолёты — разве похож он на душегуба?… По правде говоря, до сих пор ему ни разу не пришлось воспользоваться своим смертоносным умением, довольно и того, что при случае он может о нём упомянуть — ввиду хорошего настроения, в хорошей компании, за кружкой хорошего пива.
Комната Гриффита
Во сне он ловит падающие снежинки языком и считает — сколько удалось поймать. Открыв глаза, первым делом тянется за карандашом, чтобы записать результат на обоях у изголовья. Поверх выцветшего фабричного узора этот участок бумаги испещрён цифрами, знаками, загадочными (возможно — бессмысленными) фразами, рисунками, вблизи напоминающими наскальную живопись, но издали кажущимися произвольным сплетением линий, пятен и точек.
Гриффит: Орфей
Он входит, когда лампы давно потушены, и даже ночник в спальне кажется не светлым облачком, а сгустком тьмы, призванным сделать ночь внутри комнаты чернее, чем за окном, снаружи. Проходя мимо постели, останавливается и смотрит на спящего. Одного его взгляда довольно, чтобы провалиться в терпкий ночной кошмар, развеять который способны лишь утренние колокольцы, и наутро Гриффит пробуждается, хватая ртом воздух, завороженный смутным воспоминанием, чей вкус позабыт, но однажды нахлынет снова, стоит Гриффиту снова взглянуть на себя-спящего, стоит ему обернуться.
Гриффит застилает постель
Поправить тут и там, подтянуть. Натянуть. Отбить. Пальцы порхают в воздухе — как у Аладдина, поспешно заталкивающего джинна в бутылку. Виртуоз! Никто не лежал на этих простынях, глядя в потолок, считая паршивых овец, предаваясь греху Онана.
Но где же ты находился этой ночью? Где ты спал, Гриффит? Есть ли у тебя алиби?
Разумеется, у меня есть алиби. Чёрный ворон видел как я ходил — всю ночь ходил — вокруг дома. Спросите ворона, он видел.
Зачем ты ходил вокруг дома, Гриффит? Ночью! Зачем?
Я думал.
Как же ты думал обо мне, Гриффит? Как вообще можно думать — глубокой ночью?
О вас — в самой возвышенной манере. Также о тёте вашей — Присцилле. Весь снег истоптал, между прочим. Спросите у пса, уличного пса, он меня видел.
Я бы тебе поверил, Гриффит, я бы сказал: да, этот человек всю ночь провёл на улице, отплясывая в такт возвышенным мыслям, я бы вывел тебя в центр круга, воскликнув: вот — Гриффит, тот, кто бродит ночью, охваченный пламенем мысли! Но взгляни: в уголке, рядом с подушкой осталась крошечная складка. Совсем маленькая, почти невидимая. Эти складки я читаю как открытую книгу и ясно вижу, что не ходил ты, Гриффит, вокруг дома, не думал о тёте Присцилле, но лежал, глядя в потолок, считая паршивых овец, предаваясь греху Онана.
Отражения Гриффита
Вот уже две недели как Гриффит перестал разговаривать со своим отражением в зеркале. Причина: постоянные насмешки по поводу его идеологических и религиозных воззрений, ложь и наглая клевета разнообразного толка, чтение вслух издевательских эпиграмм, оргиастические пляски, беспардонная демонстрация срамных частей тела. Кукиши. Отвратительные гримасы. И прочая, прочая, прочая…
Общение теперь сводится к тому, что Гриффит пишет короткие записки, и прикрепляет их скотчем к поверхности зеркала — текстом внутрь. Эти записки, как правило, в категорической (часто — оскорбительной) форме содержат требования оплатить счета за свет или жилплощадь, купить молока, отвечать на телефонные звонки в его отсутствие и научиться, наконец, выключать за собой свет в туалете.
Патенты Гриффита
1. Балетмейстер элементарных частиц
2. Стоматологический молот (среднего и дальнего радиуса действия)
3. Выключатель смысла
4. Телескопический жираф
5. Генератор подозрительных соответствий
Гриффит. Секретные материалы
Будучи похищен инопланетянами, Гриффит не теряет присутствия духа. Вам не терпится узнать, из какого именно я сделан вещества? Что ж… Валяйте! Скальпель! Зажим! — маленькие зелёные твари с непропорционально большими головами возбуждённо лепечут, окружив его, распластанного на холодном медицинском столе. Гриффит послушно разевает рот и вращает зрачками, делая вид, будто напуган до чёртиков; и в то же время (про себя) злорадно ухмыляется в предчувствии кульминации, рокового мгновения, когда эти космические подонки, наконец, задействуют Аппарат Сканирования Мозга. Рано или поздно они сделают это, и тогда — у них появится возможность проникнуть в его помыслы, вывернуть наизнанку его память, почувствовать его кожу и рёбра — как свои собственные, именно в этот миг пришельцы получат свой единственный и неповторимый шанс познать Гриффита ЦЕЛИКОМ.
Полтора часа спустя летающее блюдце в режиме автопилота приземляется на окраине Национального Парка. На подгибающихся ногах, устало улыбаясь солнышку и деревьям, Гриффит спускается по трапу, приветливо машет полисмену, застывшему с неописуемой гримасой на лице и свистком наготове.
— Готов ли ты послужить своей стране, сынок? — спрашивает он копа.
— Сэр! Так точно, сэр!
— В таком случае немедленно телефонируй полковнику Крэблу из Агентства Национальной Безопасности…
Пятнадцать минут спустя посадочная площадка вместе со всеми нищими, урнами, лавочками и детскими качелями накрывается резиновым куполом, издали напоминающим гигантский гриб-мухомор. Посторонних отваживают при помощи полицейских собак и брандспойтов. Из длинных армейских вертолётов выбегают люди в скафандрах, исчезают в недрах инопланетного корабля и появляются вновь, волоча на носилках останки жертв мозговой деятельности Гриффита.
— Хорошая работа, — кивает Крэбл, протягивая Гриффиту серебрянную зажигалку. Некоторое время они молча наблюдают за происходящим, попыхивая сигарами. — Одного не могу понять, — произносит, наконец, полковник, с опасливым любопытством заглядывая Гриффиту в глаза. — Что они в тебе нашли?… Ну кому, скажи на милость, кому в этом проклятом мире интересно, каково это — быть Гриффитом?! Не мной, не Памелой Андерсон, не Президентом Соединённых Штатов, не Папой Римским… В чём тут фокус?…
Гриффит возвращает ему зажигалку, на которой выгравировано: «Великодушному Спасителю от благодарного Человечества», и вместо ответа пускает длинную струю дыма, похожую то ли на восклицательный, то ли на вопросительный знак, медленно тающий в белом электрическом воздухе.
Воскресный шоппинг Гриффита
17.05. «КОСКО. Парфюм и галстуки». 5th Ave amp; 18th St. В самый раз для разминки. Покупатель с порога ставит персонал в известность о том, что его племянница без ума от японской косметики. Он хотел бы приобрести духи или что-нибудь в этом духе. Жидкое. Что-нибудь японское, вы понимаете? Что-нибудь с запахом сакуры. Киото, Кабуки… Клерк восторженно кивает. Самураи, — продолжает покупатель, — гейши какие-нибудь, харакири. Вам всё понятно? Клерк кивает. Хиросима, Такеши Китано. Молодой человек смотрит на Гриффита с недоверием. Сашими. Васаби. Чтоб всё это было, компрене ву? Чтобы всем этим пахло. Это сложно? Клерк утверждает, что — нет, пара пустяков. В таком случае — за дело. Чего мы ждём? Узкоплечий широкобёдрый хозяин прилавка с проворством фокусника извлекает из воздуха маленький вонючий ярлычок с надписью «Кензо #456» и суёт его под нос покупателю. Покупатель блюёт. Магазин мгновенно пустеет — как при хорошем двенадцатибальном землетрясении. Проблевавшись на славу, Гриффит требует компенсацию. Он готов ограничиться полтинником. Сами понимаете, если дело дойдёт до суда, полтинником не обойдётся. Ему выписывают чек. Извиняются за причинённые неудобства. Вручают подарочную коробочку с образцами. Заходите, всегда будем рады. Зайду непременно. Как же, как же…
17.34. «Счастливый пони». 6th ave amp; 19th St. Секция «Предметы Быта и Кухонные Принадлежности». Здесь Гриффит прикидывается работником компании и успевает прочесть группе домохозяек подробную лекцию о канцерогенных свойствах тефлонового покрытия — прежде, чем прибывает менеджер, заинтригованный необычайным скоплением народа. Разгневанные домохозяйки побивают менеджера кухонными принадлежностями. Вслед ему летят предметы быта. Гриффит раскланивается и успевает выскочить наружу за несколько секунд до появления охранника. Следующая станция — старый добрый «Дешевле грязи» на углу B'way и 34-й улицы.
17.51. «Дешевле грязи». B'way amp; 34th St. Но тут у самого входа Гриффита уже поджидает патрульная машина, и он благоразумно ретируется. Очевидно, его маршрут более не является секретом для городского управления полиции. Гриффит вынужден использовать «План Б» и сворачивает на 34-ю. Светило медленно покидает вверенную ему территорию, представляя собой сужающийся на глазах ослепительно яркий серп над зданием корпорации «КОРОЛКО».
17.55. «Тауэр Рекордс». 34th St.
— Сэр! Простите, вы собираетесь
— Да, и прямо сейчас.
— У нас строгие правила: не более пятидесяти дисков за раз.
— Да что вы говорите?
— Прошу прощения, сэр, но это так.
— Я в отчаянии.
— Ничем не могу помочь.
— Видите ли, я композитор.
— Сэр?…
— Мне заказали «Реквием». Срок истекает завтра к полудню, а у меня, как говорится, ещё и конь не валялся.
— …
— Я вижу, в этом заведении всем плевать на судьбы национальной музыки! Вы понимаете, что делаете?
— Сэр, ради Бо…
— Вы — убийца. Убийца. Посмотрите, что у вас тут происходит. Это что такое?
— Бритни Спирс.
— Это — мусор. Пощёчина хорошему вкусу. Это — преступление против человечества. Если вы не возражаете, я выброшу их прямо сейчас. Вот сюда. Здесь им самое место. Ибо…
— Боб! Бобби, сюда! Скорее!
— Американцы! Здесь уничтожают культуру! Посмотрите, что они нам подсовывают! Вон отсюда, мерзавец! Это что такое? Это что, я вас спрашиваю? А это? В корзину! Немедленно!
— Сэр!
— В корзину!
— Мадам! Прекратите, пожалуйста. И вы, сэр! Аааа, к чёрту, в корзину так в корзину…
18.14. «Горячие собаки. ГАВ-ГАВ». 1st Ave amp; 13th St. Гриффит покупает сосиску.
18.14. «Горячие собаки. ГАВ-ГАВ». 1st Ave amp; 13th St. Окончательный заход солнца.
Сострадание Гриффита
Гриффит слишком добр (сентиментален?), чтобы беспрекословно следовать велениям натуры. Он не ест мяса, спасает забравшихся на карниз котов. Кормит голубей. Подбрасывает толчёное стекло в сапоги рыбакам. В парке Гриффит старается не наступать на опавшие листья, поскольку они напоминают покойно уснувших зверушек.
Ангелы Гриффита
Пряничный Ангел (Свободы Воли)
Чугунный Ангел (Благолепия)
Тряпичный Ангел (Красоты и Ума)
Восковой Ангел (Любви Нежной)
Сахарный Ангел (Рассудка)
Молочно-Белый Ангел (Пути и Добродетели)
Гипсовый Ангел (Здравомыслия)
Пушистый Ангел (Единодушия)
Голый Ангел (Борьбы За Права)
Громоподобный Ангел (Восхитительной Праздности)
Внезапно Окаменевший Ангел (Крушения Идеалов)
Сексуально Озабоченный Ангел (Боевой Доблести)
Поделиться книгой: