Цифровой журнал «Компьютерра» № 118

Об армии писать не буду. Нагрузки (не столько штатные, сколько из-за бардака) были серьёзными. Перенёс. Зато когда вернулся из армии и пошёл за справкой для посещения бассейна, врачи студенческой больницы заартачились: «До армии у Вас регистрировались серьёзные функциональные нарушения работы сердца; Вам противопоказаны нагрузки». Я наехал на главврача (апеллируя к тому, что его коллеги признали меня годным к службе на флоте без ограничений и озаботились моим здоровьем исключительно задним числом), выбил справку и больше старался с врачами не общаться (кроме стоматологов, пожалуй).

Оглядываясь, понимаю, что если бы перед армией меня продолжили лечить по полной программе, то залечили бы вусмерть. Не знаю, был ли бы жив сейчас; не сомневаюсь, что хорошую жизнь прожить бы не удалось. Многое из того, что сделало меня мною самим, о чём приятно вспоминать, было, конечно, недопустимо с точки зрения медицины. Смог бы я ловить змей в Средней Азии, соблюдая предписанную диету? Отвечает ли подводная охота нормам нагрузок на сосудистую систему? Выдерживал ли я обоснованные режимы за компьютером все двадцать лет с того времени, как заполучил свой первый ПК?

Иногда появлялись недомогания. В случайных контактах с врачами получал звучные диагнозы. Игнорировал, выработал принцип «ни хрена, прорвёмся!». И болезни куда-то исчезали, отправлялись вслед за хроническим сепсисом. Куда он делся? Не знаю. Последний раз мне делали анализ на стерильность крови без малого тридцать лет назад. Вспомнил о нём, когда писал эту колонку; как допишу, снова забуду.

Я очень ценю рассказ Борхеса «Тлён, Укбар, Orbis tertius». В нём описан мир, где существовать значит восприниматься. Мы живём как раз в таком мире, только не в отношении физической, естественнонаучной действительности, а с точки зрения действительности нашего внутреннего мира. На грани двух действительностей – психической и физической – лежит зона психосоматических феноменов. Поверьте (и вспомните!): более активная психическая действительность может побеждать, перестраивая под себя физиологию и даже, хотя бы иногда, анатомию.

Почему в моей жизни стали накапливаться ситуации, когда принцип «ни хрена, прорвёмся!» перестал срабатывать? Мне стало казаться иногда, что на пятом десятке закончился завод часовой пружины. Пытаешься встать и прорваться, а тут накатывает… Оказывается, высокое давление – такое высокое, что весело наблюдать, как бегают и суетятся врачи, когда его намеряют. Может, просто дала трещину моя вера в способность прорваться.

И снова я направлен в Хороший Институт (естественно, другой) к действительно Хорошему Врачу. К счастью, не с улицы – по весомой просьбе. И снова обследование.

Меня посылают то туда, то сюда. Томография, к примеру, стоит больше месячной зарплаты лаборанта «грязными». Почему? Нужно что ли оправдывать покупку томографа? Нет, он уже себя окупил. Вообще, томографов в городе больше, чем квалифицированных врачей, способных его использовать; почему, неизвестно. Я решительно отвергаю ту версию, что при закупке томографов чиновники зарабатывают на откатах, а выращивание врачей им не интересно. Нельзя же так дурно думать о людях!

Томограф был-таки нужен. У меня три почки (так бывает), и врач допускал, что давление мне разгоняет именно недостаток кровоснабжения третьей, добавочной. Оказалось, все три не виноваты и работают как надо. Зато и врачи, и я сам могли рассматривать детальнейшие трёхмерные реконструкции, идеальные аксиальные и фронтальные «срезы» меня – ещё живого человека! Очень познавательно. Мне б такой томограф для нужд лягушковедения…

На каждом обследовании у меня находят существенные отклонения от нормы (хочу познакомиться с тем, у кого их не найдут). Каждый врач пишет диагнозы, поясняя, чем чреваты найденные отклонения. Ищу в сети, разбираюсь… То чревато инсультом, то – инфарктом, то – циррозом, раком, слабоумием (ой!), импотенцией (ай!), опять инсультом, опять инфарктом… С тяжёлой душей иду к врачу, который меня ведёт, а тот читает и откладывает бумажку за бумажкой.

"Так… Это несущественно…" «Да? А мне сказали…» «Не слушайте». «И я прочёл…» «Не читайте». «Так что, ничего с этим не делать?» «Как хотите. Умрёте Вы не от этого. Можете лечиться, тратить деньги и силы; можете не париться – итог будет один и тот же. А вот если уберёте гипертонию (таблетка в день пожизненно; её надо будет время от времени менять) и будете выполнять необременительные рекомендации, в Вашем распоряжении будет ещё изрядный кусок активной жизни». «А можно…» «В рамках разумного». «А…» «Можно».

И до меня доходит, что доктор работает против системы, по-настоящему ради меня (спасибо!!!). Система раскручивает меня на лечение и загоняет в самоощущение хроника, максимизируя свою прибыль. Доктор ищет оптимум, отвечающий моим интересам. Требования системы он выполняет. Я получил выписку, где расписано всё, что со мной делали, кое-что, что со мной не делали, и указаны соответствующее строгим нормам предписания по каждому из моих диагнозов. Но главное – доктор даёт мне маленький квадратик бумажки, стандартную наклейку для памяти. Там ВСЁ, что, по его мнению, мне надо делать.

Уже начал выполнять – рекомендации наклейки. Работает – с меня как будто сняли лет 15! А сколько бы прибавила по самоощущению (и забрала бы по факту от моего остатка) выписка, я, вероятно, не проверю.

Стал делиться опытом с коллегой. Понимаешь, говорю, если лечение сработает (а оно таки сработает – деваться некуда!), я по документам буду проходить как статистическое подтверждение животворящей силы минздравовских схем. Эти схемы повышают прибыль системы и минимизируют её ответственность, а мои интересы если в них и учтены, то по остаточному принципу. И чем заумнее и страшнее будут эти схемы, тем дальше иллюзорный мир документов будет дрейфовать от действительной жизни. Тот удивляется: «Ты что, не знал? Ну, я давно это понял, у меня жена врач. Естественно, настоящее лечение описывают на наклейках для заметок! Медицина бумаг и медицина людей слабо связаны друг с другом и развиваются по разным законам».

Можно только радоваться, как расцвела за последние годы медицина бумаг. Доктор Щепетнёв вот пишет, сколь много времени отнимает у врача заполнение бланков. Зато какой эффект принесло бы воплощение в жизнь всех изложенных в них рекомендаций!

А что же ставило достаточно низкую планку для моей свободы распоряжаться собой в детстве, подняло её в зрелости и начало опускать сейчас? Не болезни, достаточно случайно приходившие и уходившие. Не успехи и неудачи медицины (чаще всего превосходившей разумную достаточность). Хорошо это или нет, я прохожу по разным фазам своей жизненной стратегии, относящейся к той же категории, что и стратегии скороспелых или тугорослых жаб. И зависит эта стратегия не от меня, не от врачей, а от тех векторов отбора, которые действовали на моих предков последние десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы лет.

Что, колонка закончилась? Тогда как-нибудь потом…

К оглавлению

Дмитрий Вибе: Обломки творения

Дмитрий Вибе

Опубликовано 27 апреля 2012 года

Планетные системы состоят не только и не столько из планет. Солнечная система, например, заполнена пылью, кометами, астероидами — очень разнообразным веществом, которое, как считается, по каким-то причинам не вошло в состав планет и сохранилось в Солнечной системе на правах строительного мусора. Есть многочисленные основания полагать, что наша система не является исключением среди прочих звёзд. Подобные остатки от процесса сотворения планет окружают многие светила, причём масса этих остатков зачастую существенно превышает массу межпланетного вещества в Солнечной системе.

Конечно, поначалу планет в системе вообще нет, а есть околозвёздный газо-пылевой диск, которому только предстоит стать планетной системой. Такие диски наблюдаются в изобилии, но вот беда: хоть мы и называем их протопланетными, никто пока что не видел, чтобы в таком диске рождалась планетная система. Есть надежда, что ALMA в полном варианте позволит наблюдать как сами формирующиеся планеты, так и искажения структуры протопланетных дисков, вызванные тяготением планетных зародышей. Пока же приходится искать иные пути.

Перспективными в этом отношении выглядят так называемые обломочные (или осколочные) пылевые диски, которые образуются на завершающем этапе формирования планетной системы. Вообще образование планет начинается с пыли и заканчивается ею, но пыль эта очень и очень разная. Исходная пыль — межзвёздная. В протопланетном диске она коагулирует, постепенно превращаясь во всё более крупные тела (планетезимали), некоторые из которых объединяются в большие планеты.

В какой-то момент несколько самых крупных молодых планет начинают настолько сильно перемешивать прочие тела диска своим тяготением, что процесс дальнейшего слияния планетезималей заканчивается. При взаимных столкновениях они уже не объединяются, а разрушаются. Дробление планетезималей снова заселяет диск мелкой пылью, и в это время он как раз и становится обломочным. С наблюдательной точки зрения обломочный диск отличается от протопланетного почти полным отсутствием газа (он либо вошёл в состав планет-гигантов, либо выметен из системы) и более-менее солидным возрастом звезды (протопланетные диски живут не более нескольких миллионов лет).

Обломочные диски гораздо лучше протопланетных подходят для поиска планет. Во-первых, такой диск гарантированно (если мы верно представляем их природу) сосуществует с планетной системой, поскольку появляется из-за наличия планет. Во-вторых, он достаточно плотен, чтобы его можно было наблюдать существующими инструментами. В-третьих, он излучает в инфракрасном (ИК) и радиодиапазоне, где наблюдениям не мешает излучение центральной звезды.

Первые обломочные диски были обнаружены в начале 1980-х годов при помощи космического инфракрасного телескопа IRAS. Сейчас известно, что подобными структурами окружено около 15 процентов близких звёзд главной последовательности. В их число входят такие знаменитые объекты, как Вега, Фомальгаут, тау Кита, бета Живописца. Интересно, что обломочные диски встречаются у звёзд очень разных возрастов. Тау Кита, например, даже немного старше Солнца. Такое долгожительство также указывает на осколочную природу. Пылинки быстро падают на звезду, поэтому, чтобы сохранить диск на протяжении сотен миллионов и даже миллиардов лет, требуется, чтобы запасы пыли постоянно пополнялись.

Около пары десятков обломочных дисков достаточно близки к Солнцу, чтобы мы могли не просто констатировать их наличие, но и изучать структуру. Структура оказывается замысловатой, со сгустками, спиральными ветвями, изгибами. Например, диск у Фомальгаута — и не диск вовсе, а кольцо, причём смещённое: центр кольца не совпадает со звездой. Диск беты Живописца мы видим с ребра, поэтому говорить о его структуре сложнее, зато сбоку видно, что пылевых дисков у этой звезды два. Кроме основного внешнего есть ещё маленький внутренний диск, наклонённый по отношению к внешнему под углом в несколько градусов.

Для пылевых дисков в планетных системах разнообразие форм неудивительно, поскольку тяготение планет не даёт ни пылинкам, ни рождающим их крупным телам выстраиваться в гладкую симметричную систему. Больше того, по характеру возмущений можно пытаться оценить параметры планеты и её орбиты, а затем — при особом везении — подтвердить догадки при помощи прямых наблюдений. К сожалению, прямые наблюдения внесолнечных планет крайне сложны. Поэтому они по сей день остаются штучным товаром и, скорее, усложняют ситуацию, чем проясняют её.

Например, в 2005 году Пол Калас с коллегами при помощи Космического телескопа им. Хаббла построили подробную карту пылевого кольца у Фомальгаута, а в 2008 году объявили о том, что им удалось (также на «Хаббле») сфотографировать планету, которая определяет ключевые параметры кольца — сдвиг относительно звезды и очень резкий внутренний край. Казалось бы, всё выстраивается в единую картину. К тому же в 2011 году авторы сообщили, что им снова удалось наблюдать Фомальгаут b, причём в позиции, которая в пределах ошибок согласуется с его орбитальным движением. Однако попытки обнаружить планету в ИК-диапазоне, где она должна быть видна гораздо лучше, чем в оптике, успехом не увенчались. Правда, это противоречие, возможно, разрешили новые наблюдения на ALMA: карта кольца, построенная с интерферометрической точностью, более согласуется с наличием двух маленьких планет, чем с наличием одной крупной, так что, может быть, в ИК-диапазоне действительно ничего не должно быть видно.

Не яснее обстоят дела и с планетой у беты Живописца. Её тоже сначала заподозрили по искажённой форме пылевого диска. Предполагалось, что планета вращается под углом к основному диску, вырывает из него часть вещества и тем самым выстраивает вдоль своей орбиты внутренний наклонный диск. Прямые наблюдения планеты были проведены осенью 2009 года. Измеренные масса и радиус её орбиты изначально вполне согласовывались с предположением о её связи с наклонным диском.

Однако в декабре 2011 года появилась информация о том, что плоскость орбиты 2beta; Pic b совпадает с плоскостью основного диска и потому для появления наклонного диска нужно искать какое-то другое объяснение. Причём предположение о ещё одной планете в системе проблему не решает: планета b не лежит в плоскости наклонного диска, но всё-таки слишком близка к нему, чтобы позволить существовать в этой же области ещё одной планете.

Совсем-совсем недавно опубликована новая карта обломочного диска Веги. На рубеже 1990-х и 2000-х годов в нём, по наблюдениям на нескольких инструментах, была как будто обнаружена клочковатая структура, согласующаяся с наличием планеты, подобной Нептуну. Теперь же возникает подозрение, что эта кажущаяся структура связана лишь с недостаточной точностью прежних наблюдений. По новым данным, полученным и на «Спитцере», и на «Гершеле», и на наземных радиотелескопах (в том числе интерферометрах), диск Веги предстаёт гладким симметричным образованием, не несущим признаков наличия каких-либо массивных тел. Но если нет планет, откуда вообще взялся обломочный диск? Есть о чём подумать наступающими летними вечерами, когда Вега будет украшать собою темнеющий небосвод.

Наконец, есть ещё проблема размеров обломочных дисков. Взять, к примеру, то же кольцо Фомальгаута. Его радиус — 130 астрономических единиц. Его отождествляют обычно с поясом Койпера в Солнечной системе, но наш пояс Койпера значительно уступает кольцу Фомальгаута в размерах, по сути, оканчиваясь на 50 а.е., да и по массе. В сотне астрономических единиц от Солнца начинается уже Mysterious Beyond — область, которую в текстах про «Вояджеры» смело именуют межзвёздным пространством. А в системе Фомальгаута, да и не только в ней, на этих и больших расстояниях кипит жизнь, летают планеты, крутятся пылевые пояса...

Это не значит, конечно, что таких каменно-пылевых дисков, как у Солнца, больше во Вселенной нет. Мы их просто не видим, поскольку наша аппаратура пока показывает только большие объекты. Но лёд тронулся! Интерес к молодым планетным системам велик, и неслучайно именно обломочный диск стал предметом первой научной публикации по наблюдениям на телескопе ALMA.

К оглавлению

Василий Щепетнёв: Дуня в Европе

Василий Щепетнев

Опубликовано 28 апреля 2012 года

На днях перечитывал дневники Пришвина. Нашёл много нового, что и отличает хорошую прозу от поделки. Хотя для дневниковых записей, пожалуй, слишком литературно. Кажется, будто писались дневники с расчётом на читающую публику. Впрочем, так ведь оно и вышло.

Строки от 13 июня 1914 года: «Старик Азимов Фёдор Петрович бывает двенадцатого мая именинником. К этому числу съезжаются все Азимовы, а их в нашем уезде довольно: это те самые Азимовы, которые некогда, выехав из Европы, имели в гербе редкое вымирающее животное: голубого бобра. В России Азимовы, однако, до того сильно размножились, что Иоанн Грозный лишил их голубого бобра. — Вы плодитесь, как свиньи, — сказал он и повелел им носить в гербе кабана».

Айзек Азимов, верно, из других Азимовых. Себя он вообще записал в Озимовы, но почему – неясно. Как бы там ни было, родители его, Иуда Аронович и Анна-Рахиль Исааковна, в двадцать третьем году прошлого века покинули местечко Петровичи, что по нынешнему административно-территориальному делению располагается в Смоленской области, Шумяченском районе, и отправились в Америку. С ними был и трёхлетний Исаак.

Как бы сложилась судьба Исаака, останься родители в России? Угодил бы он в сиротский приют – Иуда Аронович был мельником и запросто мог попасть в списки классово чуждых элементов? Или бы Исаака расстреляли вместе с родителями во время немецкой оккупации? Или бы он погиб на фронте? Предположим, что он уцелел. Расписался на рейхстаге. Но стал бы Исаак всемирно известным литератором, создателем Трёх Законов роботехники? Или бы писал рассказы и повести, которые время от времени публиковали бы в сборниках «Мир приключений», но мало и редко? Никакого «Isaac Asimov’s Science Fiction Magazine» – в СССР журнал фантастики так и не материализовался. Хотя… Вдруг потому и не материализовался, что Азимов оказался там, а не здесь?

Гадания, гадания… И нет ответа. Но доводись Азимову выбирать, а мне – советовать, я бы рекомендовал проявить осторожность и не рисковать. Как вышло, так и вышло, от добра добра не ищут. Оно, конечно, печально – утратить родину, утрата эта составила суть творчества Азимова (думается, сага «Foundation» прежде всего есть оправдание родительского решения об эмиграции), но – живой, но – состоялся, но – смог заниматься любимым делом, не оглядываясь на указания Союза писателей СССР.

Быть перелётной птицей или лежачим камнем, уезжать или оставаться – вот в чём вопрос. Жизнь перелётных птиц полна опасностей, в Африке зной, хищники, на родине их считают изменниками, в лучшем случае безродными космополитами. Стреляют влёт, дуплетом. Другое дело – лежачие камни. Из камней можно строить заводы, ограды, мостить ими дороги или оставить лежать, где лежат. «Где родился, там и сгодился» – с одобрением, но как о неодушевлённом материале, говорит о таких пословица. Если же возникает нужда освоить Голодную Степь или проложить в тайге железную дорогу, гваздёвскому пареньку быстро объяснят, что и степь, и тайга – это тоже родина. Родина там, где укажет власть. А бывает и так: вчера там Родина, с Большой Буквы, Родина, за которую нужно кровь пролить, а сегодня совсем не Родина, а ошибка картографов. Остров Даманский, например.

Через три года после отъезда семейства Озимовых в Америку на сцене Малого театра прошла премьера пьесы «Любовь Яровая» (получился сомнительный каламбур, но это, право, не специально). Написал её Константин Тренёв, сначала русский, а потом и полноправный советский писатель. В пьесе среди второстепенных персонажей есть некая Дунька, «горничная, потом спекулянтка». Когда белые, как им предписано историей, бегут на Запад, с ними бежит и Дунька: «Не с хамьём же оставаться». Реплика бывшего профессора Максима Горностаева «Пустите Дуньку в Европу» стала крылатой.

Пьеса не даёт ответа, добралась ли Дунька до Парижа, да и не в этом дело. Важно недвусмысленное отношение автора: Дунькам в Европе не место! Запад – зло, зараза, угроза, за связь с Западом полагались кары вплоть до расстрела, и потому несмышлёных Дунек следует от Запада ограждать. Дуньки, Ваньки, Машки и Петьки должны сначала искупить вину перед Родиной на ударных стройках коммунизма, а затем остаток жизни трудиться на них же, но уже бесконвойно. И трудились. В тридцать лет дуньки строек и колхозов выглядели на сорок пять, а в сорок пять не выглядели никак. И в двадцатые годы, и в девяностые.

Порой, правда, возникали сомнения: если Запад столь ужасен, почему дочь Сталина и сын Хрущёва стремились стать американцами и в том преуспели? Сталин – строитель социализма, Хрущёв – коммунизма, своему делу оба были преданы истово. А дети отчего-то оказались там, а не здесь. Случайность или закономерность?

Недавно мелькнуло в новостях: эмиграция из России сегодня на уровне одна тысяча девятьсот двенадцатого года. Не совсем ясно, как считают. В семидесятые годы было так: прежде чем эмигрировать, следовало получить позволение и выкупиться. Суммы, которые требовалось заплатить за утрату гражданства, были велики, а за полученное образование – очень велики. Горе многосемейным! Уезжавшие плату считали непомерной, оставшиеся – ещё и маленькой, нужно бы утроить. Ишь, не нравится! Нам, значит, жить тут, а им там! Это с чего же такая несправедливость?

Зато всё было учтено: лишены гражданство столько-то человек, доход в казну такой-то. Сейчас иначе. Никто от российского паспорта сейчас не отказывается и денег за обучение государству не возвращает. Живет человек в Париже или Лондоне, и жена-муж — коренные парижане, и дети по-парижски говорят, но числится в статистических отчётах гражданином России. Случись в России беда, он (она) тут же вернётся подставить плечо, рыть окопы, уйти в партизаны. Никаких сомнений.

Но это лишь иллюстрация к проблемам учёта. Кто их, собственно, знает, настоящие они эмигранты или же настоящие патриоты. Вдруг «или» – неуместно, ведь и в эмиграции можно быть патриотом, а на родине – предателем и космополитом.

Интереснее другое: что делать оставшимся? Куда бежать Дуньке и Ваньке в случае очередной напасти – падения цен на нефть, вхождения в ВТО, вторжения иноземцев или возвращения Швонди (у Тренёва Швондя, у Булгакова Швондер)? Сейчас-то мы уверены в стабильности, но ведь и в одна тысяча девятьсот двенадцатом году думали: если не мир в целом, то Европа в частности цивилизована настолько, что война, особенно крупная война, немыслима. Празднование трёхсотлетия дома Романовых утверждало во мнении, что стабильность всерьёз и надолго. Расслабьтесь! Ленин в эмиграции работал для будущих поколений, не думая о возвращении и не надеясь увидеть революцию воочию.

Но вскоре обстоятельства изменились. Внезапно. И люди привыкли смотреть в завтрашний день с опаской. Товарищ Свердлов на всякий случай держал в сейфе пуды золота, килограммы бриллиантов и полтора десятка паспортов, как чистых, так и заполненных (некоторые считают, что то была партийная касса, но партия о кассе почему-то ничего не знала). Товарищ Сталин на запад бежать не собирался, у товарища Сталина на всякий случай были подземные бункеры на востоке. Известен бункер в Самаре, но не удивлюсь, если и за Уралом что-то есть, штук пять или больше, до сих пор секретные.

У бабушки на всякий случай хранились двадцать кусков хозяйственного мыла, десять пачек соли и сто коробков спичек. На западе соль и спички не помогут, в Европу со своим мылом соваться глупо, а вот в Ташкенте запасец пригодится. Да только где он, тот Ташкент? Куда эвакуироваться? А если оставаться, то зачем? Тихо догнивать под сенью пока не вырубленных дубрав?

Вступление в ВТО приведёт либо к окончательной гибели отечественного производства (версия пессимистов-деревенщиков), либо, напротив, к его, производства, процветанию, и предприятия станут выпускать конкурентоспособные товары, ценой и качеством бьющие китайскую продукцию (версия оптимистов-фантастов).

И в первом, и во втором случае абитуриентам-2012 надеяться особенно не на что.

Конкурентный рынок требует конкурентного образования, но продукция большинства российских ВУЗов годится только для внутреннего употребления. Здесь и вчера, а не там и завтра. Если российское производство окончательно умрёт или, напротив, радикально модернизируется, выпускнику технологической или политехнической академии найти работу будет архисложно.

Вновь и вновь вожди зовут на Великую Битву: умрите под Москвой! Вам же лучше будет! Но Дуньки всё-таки надеются пожить. В Европу, в Европу!

А что, если эмигрировать иначе? Перетащить Европу сюда?

Берёшь фанерку и пишешь на ней: «Здесь Европа». Приколачиваешь фанерку на ворота своего дома. А затем соответствуешь.

Такой вот рецепт.

К оглавлению

Голубятня-Онлайн

Голубятня: Свежесть первой любви? SSD!

Сергей Голубицкий

Опубликовано 23 апреля 2012 года

Во время перелета над Кавказским хребтом приказал долго жить жесткий диск моего Макбука. И это уже шестой HDD-покойник за полтора года! Шестой и последний, потому что никогда в жизни я не буду больше покупать этот чудовищный компьютерный анахронизм. Хуже HDD наверное только CD, да и то не уверен.

Пока все это хозяйство установлено в ваш компьютер вы как-то не задумываетесь об уместности и неуместности компонентов: стоит и слава богу. А вот и не слава! Потому что концептуально жесткий диск в современном компьютере (тем более — ноутбуке) — это мезозойская эра. Что-то из категории флоппи или параллельных портов. Прах моей бабушки, одним словом.

И ладно бы, торчал бы этот компонент и не мешал работать. Куда там! Жесткий диск — это самое тормознутое звено компьютерной конструкции. То самое бутылочное горлышко, которое сводит на нет все преимущества смежных технологий. Из-за жесткого диска эффективность RAM дай бог реализуется на 10 процентов. Про время работы мобильного компьютера вообще говорить не приходится: вечно вертящийся шпиндель высасывает все соки из батареи, сокращая едва ли не в двое ее ресурс.

О надежности хранения информации на HDD вообще речи не идет. Можно сколько угодно бить себя в грудь и исторгать рекламные агитки про неубиваемость HDD, но что вам эти агитки, если за полтора года у вас лично вышло из строя 6 дисков и потерялось 4 терабайта информации?!

Короче говоря, я решил для себя окончательно и бесповоротно: больше в моих компьютерах HDD никогда не будет! Сказано — сделано: отправился в Just (кстати, еще один потрясающий магазин под стать Ulmart — настоятельно рекомендую!) и купил вот это чудо:

Что я могу сказать, дорогие читатели? Невозможно передать словами ощущения, которые вы переживаете при первом же запуске компьютера с установленным SSD. Каждый год появляются все новые и новые технологии: растут мегапиксели фотокамер и разрешения мониторов, добавляются гигабайты памяти, но все это не более, чем количественное добавление к тому, что уже было. Компьютер с SSD — это не тот же самый компьютер, только быстрее: это — качественно иная реальность!

Новая реальность складывается из совокупности ощущений, просто неведомых при работе с HDD. Во-первых, это абсолютная тишина работы. Во-вторых, это практически полное отсутствие нагрева. Особенно это ощутимо на Макбуках, изготовленных из цельного куска алюминия по технологии unibody и греющихся как черт. В-третьих, это быстродействие. Единственная аналогия, приходящая в голову: переход на SSD после HDD — это примерно как покататься на троллейбусе, а затем резко пересесть на Carrera GT и утопить педаль акселератора в пол! В-четвертых, это увеличение работы от батареи в два-три раза! В-пятых, это на порядок (если не на два) большая надежность за счет выдерживаемых нагрузок.

Холодный старт на моем Macbook Pro 17» с установленным HDD занимал 1 минуту 36 секунд. На Corsair Force GT он сократился до 26 секунд. Ускорение в три раза! Любое приложение (хоть Photoshop, хоть Premiere Pro) открывается практически мгновенно — полторы-две секунды. И это при том, что в моей уже старенькой модели ноутбука (лето 2009 года) стоит старая шина SATA II, которая выдает хоть и выдает по паспорту 3 Гб, но только с родными маковскими устаревшими SDD (тоже на SATA II). Сторонних производителей, как это водится у Надкусана, система признает наугад и через второго на третий, поэтому Corsair Force GT работает вместо положенных 6 Гб (SATA III) вообще на позорной скорости 1,5 Гб. Но даже при таком раскладе вся работа на компьютере ускоряется в 2-3 раза.

Если кому-то кажется, что покупка супер современного SSD для старого компа — это стрельба из пушки по воробьям, то лучше окреститесь: диск такого класса — это не тот компонент системы, который вы выбрасываете при покупке нового ноутбука.Так я благополучно перенесу Corsair Force GT на новый Макбук, апгрейд готого запланирован на грядущую осень.

Одним словом, друзья мои, если вы желаете вновь испытать свежесть первой любви, при первой же возможности купите SSD и установите его в свой компьютер. Игра стоит свеч, тем более сегодня, когда цены на твердотельные накопители реально спустились с облаков на землю.

Софтверную часть Голубятни я отдам под алгоритм настройки, которую необходимо проводить всем, кто пользуется SSD. Настройки эти вдвойне важны для пользователей Mac OS Lion — операционки по умолчанию тупо настроенной для работы исключительно с HDD. Без этих настроек вы существенно сократите продолжительность жизни своего нового диска, который, как известно имеет неприятную особенность со временем изнашиваться.

Следует, однако, трезво смотреть на вещи и не придавать особого значения стращаниям гоблинов о том, как это непрактично работать на SSD, у которых, мол, ограниченный срок жизни. Даже при максимальной нагрузке (максимальной в реальной жизни, а не на стенде, единственное назначение которого — износить и убить диск как можно более скорее) современного SSD хватить на 5-6 лет непрерывной работы. А посему опасаться нечего: через такой срок сменятся не то, что несколько технологических поколений (а потому вам вряд ли захочется продолжать пользоваться своим старым железом), но и цены на твердотельные диски упадут до сегодняшних HDD.

Алгоритм привожу, естественно, для MAC OS X, однако это ничего не меняет в принципе: на Windows нужно будет проделывать точно такие же процедуры, только другими средствами. Какими — не составит труда самостоятельно нагуглить, зная заранее, что, собственно, нужно настраивать. Итак:

1. Для правильной работы твердотельного накопителя ОС должна посылать ему т.н. команду TRIM, которая уведомляет SSD о том, какие блоки данных больше не используются и готовы для записи). В Mac OS X команда TRIM посылается только дискам, поставляемым самим Надкусаном (кто бы сомневался в подобном свинстве!), для остальных SSD она отключена. Поэтому первым делом мы ее включаем с помощью сторонней утилиты — Trim Enabler.

2. Отключаем локальным снимки состояния системы, которые делает Time Machine. Делается это через командную строку в Терминале:

sudo tmutil disablelocal

На всякий случай — включаются локальные снимки обратно командой:

sudo tmutil enablelocal

3. Обязательно отключаем гибернацию (которая на SSD ни к чему, потому что система и без нее загружается исключительно быстро). Команда:

sudo pmset -a hibernatemode 0

Затем стираем своп:

sudo rm /var/vm/sleepimage

4. Устанавливаем флаг noatime. Всякий раз, когда мы обращаемся к файлу, система делает запись на диск с указанием времени доступа, что, как вы понимаете, не лучшее занятие для SSD. Для отключения этих записей, создаем файл com.nullvision.noatime.plist (название можете придумать любое) и сохраняем его в /Library/LaunchDaemons. Содержание файла следующее:

<?xml version=«1.0» encoding=«UTF-8»?>

<!DOCTYPE plist PUBLIC «-//Apple//DTD PLIST 1.0//EN»

«»>http://www.apple.com/DTDs/PropertyList-1.0.dtd

Label

com.nullvision.noatime

ProgramArguments

mount

-vuwo

noatime

/