Что бы действовать более эффективно и исключить возможность поступления к противнику подкреплений, я принял решение разделить свои силы. На острова Банда отправится «Шторм», крейсера же займутся Явой. Расстояние между западной Явой, где расположен порт Батавия, и островами Банду не многим меньше, чем полторы тысячи миль. По нынешним временам, просто огромное расстояние и тем не менее время меня поджимало. Ходить всей эскадрой по Индонезии, значить впустую потратить ресурсы. Я пойду на Баанда, а основная эскадра, после захвата Явы, должна будет ждать меня в порту Батавии, готовя корабли к очередному дальнему переходу. Именно с Явы, пройдя Малаккским проливом мы попадём в Бенгальский залив, где перед нами будет вся Индия и Цейлон.

Ява остров большой, и на нём сейчас расположено три порта, при чём все они контролируются голландцами. Помимо Батавии, где находится центральный офис Голландской Ост-Индской компании, есть ещё два портовых города, где проживает местное население, большинство из которого мусульмане. Каждый из крейсеров блокирует свой порт, после чего начнёт бомбардировку береговых укреплений, и уничтожение кораблей, стоящих на рейде.

По моим расчётам, одного «Шторма» за глаза должно было хватить на разгром оставшихся голландских сил на островах Банда, в том числе на подавление всех четырёх фортов. Попутно всем моим силам надлежало вылавливать голландских, английских и французских каперов и торговцев, по возможности захватывая корабли, или пускать их на дно, если голос разума покинет команду, и они задумают оказать сопротивление. Я запретил абордажи, преимущество в артиллерии давало нам возможность беречь людей и избегать ненужных жертв во время рукопашных схваток.

Мне же помимо голландских плантаций мускатного ореха, нужно будет попутно наведаться на остров Сулавеси.

Этот остров второй по величине в Индонезии и имеет необычную форму: от центральной его части отходят четыре длинных и узких полуострова. Из-за того, что передвижение по острову ввиду необычной формы является сущим кошмаром, торговля и сообщения между его частями происходит в основном морем. По этой же причине голландцы не оккупировали остров полностью. Они контролируют торговлю пряностями местным населением, держа в своих руках порты и морские пути. Основной голландский форт, который поэтично и немного пошло называется «Роттердам», расположен на Сулавеси в черте старинного мусульманского города Макассар, и его основное предназначение — оборона порта от местного населения. Местные крайне враждебно настроены к колонизаторам, и держаться там голландцы только силой оружия. На этот остров я даже высаживаться не буду, мне достаточно уничтожить укрепления Голландской Ост-Индской компании и их небольшой флот, а местное мусульманское население доделает за меня всё остальное. Им только шанс надо дать. Посмотрим ещё, возможно получится провести переговоры с кем-то из местных вождей, по поводу союза, но это не точно. Местных раскладов я до конца не знаю, но уверен, что каждый полуостров контролируется своим собственным племенем.

Во время похода от берегов Филиппин, я мучительно думал по поводу посещения Австралии. Сейчас этот континент никем не занят. Огромные территории, полезные ископаемые и удалённость от Европы делали Австралию отличным местом для основания новой колонии. На сколько мне не изменяет память, первые поселенцы на Австралийском берегу появятся только в конце восемнадцатого века, а значить у нас есть огромная фора перед западными державами. И хочется, и колется. Новую колонию нужно будет на первых порах снабжать всем, от сельхозинвентаря до продовольствия, организовав регулярные поставки, да и людей на новое поселение у меня нет. Люди вообще большая проблема, которую я собираюсь решить именно в этом походе. Пора увеличивать население Русской Америки и в этом я рассчитывал на золото. Каждый хочет лучшей жизни. В своё время именно золото способствовало быстрому заселению Калифорнии и её процветанию. Но кого попало мне не надо. У нас и так полный интернационал, а я хочу поднять процент русских в этом человеческом компоте из рас, сословий и религий. Назвав страну Русской Америкой, я как следует не позаботился о том, чтобы эти самые русские в Америки появились в должных количествах.

У острова Калимантан эскадра разделилась. «Шторм» обогнул остров с востока, направляясь к своей цели, а основная группа крейсеров, направилась в Бруней, для продажи китайского шёлка и закупки свежего продовольствия, а также пополнения запасов угля. До настоящего времени Бруней оставался независимым от европейских держав, несмотря на неоднократные попытки его завоевания. Брунейские купцы были частыми гостями на Макао, торгуя специями в обмен на щёлк, и враждебных действий от этой островной страны я не ожидал. Добрые соседи, которые хотят только того, что бы их оставили в покое. С султаном Брунея я тоже вёл переписку через купцов, и договорённость о кратковременной стоянке моего флота была давно достигнута. Небольшой угольный склад, заложенный на арендованных открытых площадках порта Брунея, ждал мои корабли.

Маленькая эскадра, в составе первого в мире броненосного линкора, трёх судов снабжения и одного клипера, целеустремлённо шла к островам Банда, не заходя в попутные порты.

— Господин Командующий! — вестовой постучался в дверь кабинета, где я дела записи в свой дневник, который решил вести во время похода — доклад с клипера, прямо по курсу замечена группа кораблей!

— О! Развлечение! Наконец-то, а то я тут скоро от скуки стухну… — прошептал я про себя и закрыв дневник направился к выходу.

Долгие переходы по морю, изрядно утомляли. С бароном мы рассорились в очередной раз, а все мои офицеры, кто на вахте, а кто и отдыхает после своей смены. Это я себе дела придумываю, а у них они никогда не переводятся. Так что я скучаю в одиночестве, расписывая свои планы и фантазируя о будущем. Даже вино в глотку не лезет, в такой-то духоте. Вот кто бы мог подумать⁈ В своей первой жизни я не просыхал от водки и алкогольных коктелей, и такие мелочи меня не могли остановить, а тут тебе Витя духота мешает! Совсем ты старый стал Будулай…

Через несколько минут я был уже на мостике.

— Ну чего там⁈ — я отмахнулся от доклада командира линкора.

— Пять парусов, уже в дальномер видно. Они за нашим клипером погнались, да куда им. Судя по всему голландские флейты — доложил мне капитан.

Ага. Суда этого типа отличаются хорошими мореходными качествами, высокой скоростью, большой вместимостью и используются главным образом в качестве военно-транспортных. Парусное вооружение фок- и грот-мачт состояло из фока, грота и соответствующих марселей, на больших флейтах есть и брамсели. На бизань-мачте выше обычного косого паруса прямой крюйсель. На бушприте — блинд, иногда бом-блинд. Они хорошо управляемы, так как там стоит уже штурвал, а не румпель, что облегчает перекладку руля. Длина флейт около сорока метров, ширина примерно шесть с половиной и осадка три метра. Могут брать в свои трюмы до четырёхсот тонн груза. Вооружение по нынешним временам вполне нормальное для такого корабля, на каждом должно быть около двадцати пушек, а экипаж до сотни доходит. Не удивительно, что они бросились в погоню за одиночным кораблём неизвестной конструкции и принадлежности. Эти мудаки вполне уверенны в своих силах, и им пофиг кто перед ними, мирный торговец, или пират, океан всё спишет.

— Ну что ребята, развлечёмся? — усмехнулся я, поворачиваясь к офицерам, стоящим на мостике — там пять парусников, и у нас пять. Вроде всё честно получается?

— Я думаю, с ними и наши торговцы разобраться сумеют — криво усмехнулся артиллерийский офицер «Шторма», шрам на его лице перекосил линию рта, делал его ухмылку зловещей — прицельная дальность стрельбы наших пушек больше в два раза, и стреляют они бомбами, а не ядрами. На флейтах нет водонепроницаемых переборок, так что они даже им не соперники. Нашему же главному калибру они вообще, как мишени будут, даже снаряды тратить жалко. Я только что с дальномерного поста, голландцы хотят драться, перестраиваются в линию, нас они уже тоже заметили, идут ходко. Хотя я могу попытаться достать их и отсюда, на пределе конечно…

— Это да — согласился я — снаряды надо беречь, они нам ещё понадобятся. Вот что, раз такая пьянка, то тоже выстраиваемся в линию, «Шторм» головной. Клипер пусть в сторонке погуляет, на подхвате. Топим первый корабль без жалости, остальным предлагаем сдаться. Судя по всему, они понятия не имеют, с кем им придётся иметь дело, да и ветер на их стороне, поэтому бой они примут, в надежде на то, что всегда смогут смыться, если что-то пойдёт не так. Развести пары, приготовится к бою, пока идём на парусах. Командуйте!

Под парусами «Шторм» выглядит несуразно. Всего две мачты и тихий ход, делают его из далека похожим на большого, но неповоротливого купца. Дымовые трубы сейчас есть только на китобойцах, и создаётся впечатление, что наше судно занимается именно этим благородным промыслом. Для любого военного судна китобойцы не опасны, хотя груз могут нести весьма ценный. Ворвань всегда в цене и добывать её довольно трудно. Некоторые китобойцы годами бороздят моря, только что бы забить свои трюмы жиром, при этом теряя людей во время опасной охоты. Я знаю, как тяжёл этот труд, бить китов мне доводилось и пушкой с гарпунного судна, и ручным гарпуном с вёсельного вельбота. Так что нас голландцы не опасались, явно не принимая наш корабль за боевой. А если ещё идти фронтом, не показывая боковую проекцию противнику, то каждый кто сумеет как следует рассмотреть «Шторм», неприятно удивится как раз ровно перед своей неминуемой гибелью.

Наша короткая линия из четырёх кораблей только раззадорила голландского адмирала, что командовал этим небольшим флотом. Они уверенно шли на сближение.

— Головные орудия правого и левого борта! Огонь! Серия из трёх выстрелов! — Скомандовал командир линкора, когда «Шторм» вышел на дистанцию уверенного открытия огня из вспомогательных орудий, установленных в барбетах, которые стояли на баке линкора. Башни главного калибра даже не шевельнулись, чтобы навестись на противника, мы бережем снаряды и ресурс стволов нашего главного оружия.

Я стоял в боевой рубке и наблюдал за работой своих офицеров, не вмешиваясь в слаженную работу экипажа. Пока капитан всё делает правильно, мне можно побыть просто сторонним наблюдателем.

Нос «Шторма» окутался клубами дыма, один за другим прозвучали три залпа, а когда свежий ветер снова открыл нам картину приближающегося противника, с первым голландским кораблём было покончено. Лишившись носа и части бака, флейт быстро уходил под воду, вынуждая следующие за ним корабли вражеской линии маневрировать, чтобы избежать столкновения. Следующий вторым флейт отвернул в право, а третий — в лево, уводя за собой оставшиеся два корабля. Голландский строй рассыпался, превращаясь из боевого построения в хаотичное бегство кораблей.

— Спустить паруса, машина полный вперёд! Барбетные орудия обоих бортов зарядить картечью! Парусным командам покинуть палубу по завершению работы! — тут же последовала новая команда капитана. «Шторм» нацелился в брешь, которая образовалась в боевом построении голландцев, на месте гибели их флагмана. Задумал пройти между двух маленьких колон, чтобы иметь возможность стрелять одновременно с обоих бортов. Так он примет на себя пару залпов из допотопных пушек! «Шторму» это до лампочки, а вот транспортам…

— Сигнал на транспорты! За «Штормам» не ходить, в бой не вступать, покинуть строй! — вмешался я в управление эскадрой и укоризненно посмотрел на капитана, который уже сам понял свою ошибку — Ты не один, а сзади не броненосцы, головой кто думать будет⁈

«Шторм» разрезая форштевнем воду и дымя всеми тремя трубами увеличил ход, идя против ветра со скоростью десять узлов. Мы больше не маневрировали галсами, игрушки закончились, мышка попала в ловушку.

Через час всё было кончено. При попытке бегства ещё один флейт отправился на дно, расстрелянный двумя транспортами и клипером, остальные трое, после залпа картечи с линкора, предпочли спустить флаги. В этом бою, как я и предполагал, «Шторм» принял на себя два бортовых залпа с голландских флейт и повреждений не получил.

— Груз флейт — мускатный орех! Все трое загружены под завязку! — командир досмотровой партии в звании майора поднялся на мостик, через несколько минут после того, как его вельбот пристал к борту «Шторма». Рота морпехов майора квартировала на одном из транспортов и сейчас он впервые за весь поход попался мне на глаза. Как-то странно он посмотрел на моего зама по артиллерии, да и рожа у него знакомая… — Шли они с Банду. Я доставил капитанов всех трёх флейт на допрос.

— Чего переглядываетесь бандиты? Думали я вас не помню? — рассмеялся я, вспоминая историю, кода судьба меня свела с этими двумя мужиками. Тогда один из них был простым морпехом, а второй участвовал в качестве канонира в первом бою «Посейдона» — ваши рожи хоть и постарели, но особо не изменились!

— Ух! — выдохнул майор, лицо которого краснело на глазах — думал пронесёт…

— Ну и как вам служба? Кто круче, морпехи или моряки броненосцев? — я хитро прищурился, наблюдая за реакцией офицеров.

— Морпехи! Моряки! — в один голос заявили ветераны, при этом каждый произнёс род войск друг друга. Переглянувшись, они не удержались и расхохотались. Я тоже заржал как конь.

— Это украшение на роже, мне в последнем рейде, перед обратным переводом индейцы навешали — отсмеявшись указал на своё лицо артиллерийский офицер — в башне линкора как-то спокойней было!

— А я едва не оглох за три месяца службы, а уж дыму наглотался так, что до сих пор курить не могу — вытирая от смеха слёзы поделился своими впечатлениями майор — лучше по мне пусть индейцы из луков стреляют, чем корабли из своих пушек. Я теперь всех своих бойцов в качестве наказания переводом в канониры пугаю!

— Ну вот, значить не зря я вас тогда местами менял! — настроение у меня поднялось. Десять лет прошло с той памятной даты. Есть что вспомнить, и я рад, что оба они живы — Ладно парни, рад за вас. Но поговорим позже, обоих на ужин приглашаю сегодня, вспомним, как вы Витьку Жохова отметелить хотели! Шучу, не ссыте!

Допрос капитанов захваченных флейт показал, что на островах Банда никто не ждёт незваных гостей, а боевых кораблей у голландцев там почти не осталось. Сбор урожая закончен, торговцы ушли с островов, забив свои трюмы ценной пряностью. Сейчас там всего три каперских судна, которые тоже ждут загрузки мускатом своих трюмов. Те же самые флейты, которые сейчас голландцы применяют где только возможно. С боевыми кораблями у них вообще не густо. Нашими основными противниками будут только форты, которые не так уж хорошо и укреплены. Всего тридцать пушек в земляных укреплениях и их гарнизон. Двести наемников японцев, около трёх сотен голландских солдат и офицеров, а также плантаторы и надсмотрщики, которые являются наемными работниками компании — вот и все силы, которые будут нам противостоять. А ещё на плантациях мускатного ореха в неволе томится несколько тысяч рабов, которых надо освободить. Завтра к утру мы будем на месте, если конечно бог морей не распорядится иначе. Хотя погода радует нас в этом походе, бог явно на нашей стороне, ведь мы делаем хорошее дело.

Глава 11

Я стоял в тени огромного дерева под названием канариум и смотрел на казнь. Пятерых голландских надсмотрщиков насильно кормили мускатным орехом, буквально горстями закидывая им в рот тертую, мягкую массу. Бывшие рабы сами выбрали способ расправы, сами же и приводят приговор в исполнение. Это по их настоянию надсмотрщиков и казнят. Слишком усердны они были в своей работе, слишком жестоки и бесчеловечны. Служба в колонии, находящейся далеко от Европы, могла привлечь только самых отчаянных и жадных людей. Кто-то развлекался тем, что забивал рабов до смерти и калечил их ради своего удовольствия, кто-то предпочитал проводить «свободное время» с детьми, а кто-то коллекционировал туземные женщин, несмотря на то, что у них были мужья. Надзератели не делали из этого тайны, они наслаждались процессом, часто творя насилие прямо на глазах обезумевших от горя родственников. Каждый из них сто раз заслужил смерти.

Не самая ужасная смерть, если честно, видал я тут и похуже, а мускат… Мускат — это чертовски гуманно! Я бы покруче чего мог придумать. Добрые они, эти индонезийцы.

Мускатный орех обладает очень сильным стимулирующим и тонизирующим действием. В небольших количествах он очень полезен. Он укрепляет память, нервную систему, лечит импотенцию, сердечные болезни, многие доброкачественные опухоли. В малых дозах — хорошее успокаивающее средство, отлично расслабляет и вызывает сон. Однако мускат чертовски коварная специя, то что полезно в малых дозах, в больших вызывает эйфорию, галлюцинации, тошноту, жуткое похмелье… и смерть.

Пленных у нас много, однако смерти удостоились только эти пятеро, остальным так просто не отделаться. В рабских загонах они сменят своих бывших невольников и продолжат работать на плантациях, только уже в качестве простых разнорабочих. Ведь выращивать орехи и обрабатывать урожай (чтобы он не сгнил и мог хранится годами) чертовски трудно.

Все специи и приправы имеют разный срок годности, большинство специй не теряют своих качеств только в течение примерно года, а вот мускатный орех может хранится до пяти лет. Если конечно над ним поработал специалист. А работать надо постоянно, так как урожай тут собирают не менее трех раз в год. За год одно дерево дает до двух тысяч плодов, каждый из которых надо поэтапно обработать. И эта обработка длится месяцами.

Орех собирают, очищают от оболочки, снимают мускатный цвет (мацис), затем мацис и орех сушат. Но сушат их по-разному и этот процесс тоже довольно сложный. Мацис, например, сушат на бамбуковом настиле прямо под солнечными лучами. Обычно в конце первого дня сушки мацис теряет упругость, и его сплющивают деревянными катками, чтобы придать форму пластинок — так его легче упаковывать. Сушка заканчивается через три дня. И на этом мацис готов. А вот получение мускатного ореха требует значительно большего количества времени, чем мускатного цвета, и более сложной обработки. В целом получение мускатного ореха затягивается на срок до четырёх месяцев. Отделив от мускатного цвета семена, их сушат в легких бамбуковых постройках, крыша которых слегка прикрыта ветвями. Внутри постройки устанавливают бамбуковые козлы, под которыми разводят небольшой бездымный огонь. А на козлы помещают огромные бамбуковые решетки, в которых и сушат семена мускатника. Огонь поддерживают в течение полутора месяцев, иногда двух и более. Каждый вечер орехи переворачивают деревянными граблями, чтобы процесс высыхания шел равномерно. Если орехи начинают греметь, значит, сушка подошла к концу и ядра можно освобождать от скорлупы. На этом первый этап сушки мускатного ореха закончен. Второй — менее длительный (обычно около трёх недель) — начнется, когда ядра вынут из известкового молока, в которое их погружают на несколько минут после первой сушки.

Почти полгода непрерывной работы, чтобы обработать урожай! И так без перерыва. Учитывая всё это, рабочая сила мне тут очень нужна, и голландцы с японцами мне ещё понадобятся. Поэтому местным и пришлось довольствоваться только пятью казнёнными (я сам лимит установил), хотя конкурс на каждое вакантное место на эшафоте был огромным.

На то, чтобы взять все острова Банду под свой контрол,ь нам понадобилось всего полдня. Основные четыре острова расположены очень близко друг к другу, а три маленьких, два из которых когда-то принадлежали англичанам, настолько малы и удалены, что голландцы даже предпочли на одном из них уничтожить все заросли муската, чтобы не распылять свои силы и иметь полный контроль над плантациями. Варвары, что с них взять…

Ранним утром «Шторм» с ходу и без противодействия со стороны противника, вошёл в пролив между двумя самыми крупными островами архипелага — Нейра и Басай и без всяких предупреждений и ультиматумов начав обстрел голландских фортов «Бельгика», «Оранье» и «Нассау». Островом Ай, на котором был расположен бывший английский форт, который голландцы в память о своей победе над наглами обозвали «Реванш», занялись транспорты и клипер. Линкор встал как раз на рейде маленького порта, где под погрузкой стояли три голландских флейта, беспомощно застыв на якорях и со спущенными штана… парусами.

Три форта — три башни. Мой линкор одновременно «охватил» все береговые укрепления голландцев. Побудка вышла знатная. Главный калибр «Шторма» — это вам не будильник на смартфоне, он кого хочешь разбудит, даже если спать лёг после бурной ночи и всего полчаса назад.

Голландские артиллеристы очухались не сразу. Пробраться к своим орудиям среди разрывов бомб и под градом осколков им оказалось не просто. Очевидно, что большая часть гарнизона фортов предпочитала ночевать не в казармах, а в своих домах, распложенных в маленьких посёлках на побережьях островов. И правильно, зачем в духоте спать, если на берегу океана шикарный вид, а рядом подневольные и доступные бабы?

Ответный огонь был откровенно слаб и неточен. Броненосец изредка вздрагивал от ударов ядер, но в целом сопротивления нам почти не оказывали. Только одно из ядер, повредило рею и такелаж на фок мачте, что я счел не стоящим переживаний происшествием. Мои артиллеристы, как на полигоне методично давили оду огневую точку за другой, пока огонь не прекратился вовсе. Флейты так и не приняли участие в бое, барбетные орудия обоих бортов обстреливали порт и посёлок, выбирая своей целью роскошные вилы в колониальном стиле, стоянки шлюпок и скопления людей, которые попадались в пределах видимости. Вахтенные моряки, что без сомнения несли службу на голландских каперах, не посмели стрелять в непонятное, железное чудовище, от которого отскакивали ядра крепостных орудий, а основная команда флейт, не рискнула плыть на лодках под огнём противника к своим кораблям.

— Хорош наверное — я осматривал затянутые дымом и пылью форты в перископ, расположенный в боевой рубке. Молчат уже несколько минут вражины, а нам нет смысла ровнять форты с землёй, их потом ещё и восстанавливать придётся — вельбот на воду, отправляйте парламентёра!

«Шторм» прекратил стрелять так же внезапно, как и начал. Над проливом повисла звенящая тишина. Берега островов были пустынны, только в поселениях разгорались пожары, которые и не думал никто тушить. Возле острова Ай, был слышан гул канонады, там мои ребята продолжали обстрел «Реванша». Хоть их и четверо сейчас возле острова, но калибр пушек у них мелковат, что бы с ходу заткнуть врытый в землю форт. Надеюсь парни рисковать не будут, и приближаться к острову на дистанцию стрельбы голландских пушек не стали. По крайней мере я им давал чёткие инструкции на этот счёт. Мои «торговцы» мне нужны целые, без лишних дырок в корпусах, нам ещё через полмира плыть.

Вельбот с офицером морской пехоты, на вёслах которого тоже сидели морпехи в полном боевом снаряжении, отошёл от борт «Шторма» через двадцать минут. Если начнётся бой на берегу, у этих парней будет больше шансов выжить, чем у моряков линкора. Для высадки на берег их и готовили. Под прикрытием орудий, готовых в любой момент открыть огонь и подавить любое сопротивление на берегу, парламентёр направился к берегу. На корме вельбота развивался Андреевский флаг.

Вельбот прошёл мимо флейт и уткнулся в берег. Офицер вышел на песок пляжа и застыл в ожидании. Мы показали, что готовы к переговорам, теперь нужно было дождаться ответного шага от другой стороны.

Через двадцать минут, группа из трёх человек робко вышла из руин посёлка и медленно направилась к офицеру. Остановившись в нескольких шагах от вельбота, голландские переговорщики обменялись с моим морпехом приветствиями и начались переговоры. Они явно шли на повышенных тонах. Голландцы что-то пытались доказать морпеху, оживлённо размахивая руками, тот же был абсолютно спокоен. Спустя ещё двадцать минут, мои парни уже гребли обратно на линкор.

Суть моего предложения голландцам была проста. Безоговорочная капитуляция! И тогда, может быть, никто не пострадает. Если же мне придётся высаживать десант, все европейцы и японцы на островах пойдут под нож.

— Разрешите доложить, господин Командующий⁈ — вскоре офицер переговорщик стоял по стойке смирно в рубке «Шторм».

— Валяй! — дал я своё разрешение.

— Со мной встретились капитан одного из кораблей, командир японских наёмников и представитель компании. Они согласны сдать острова, но просят разрешения забрать один флейт и уйти — тут же перешёл к сути вопроса офицер — Говорят, что сил у них ещё много, и без боя в ином случае они острова не сдадут. Я передал им ваши требования, и мне даже кажется, что японцы и капитан флейта были бы не против согласится на ваши условия, только за главного там не они. Они ждут моего ответа.

— Дурные что ли? — удивился я — что мне помешает потопить флейт, когда они все на него погрузятся и выйдут в море? Да и куда они пойдут? На Яве тоже наши люди, а на одном флейте, переполненном людьми, им до Европы не добраться. На Суматре их не примут, Сулавеси у нас следующий на очереди. Они же не самоубийцы? Передай им, что мои условия остаются прежними. Пусть сдаются и не морочат мне голову! И передай им, что если мне придётся штурмовать острова и, хотя бы один мой человек погибнет, то я не просто всех убью, я всех выживших после штурма на колья рассажу! Тоже самое будет, если они сдадутся, но взорвут порох и заклепают пушки! И ничего им не обещай, с каждым пленным мы будем разбираться индивидуально, возможно и грохнем кое кого, но точно не всех.

Второй раунд переговоров не затянулся. Я с удивлением смотрел, как после не долгой дискуссии, один из голландских переговорщиков вытащил нож и полоснул по горлу явно старшего в их группе. С такого расстояния я так и не понял вначале, кто это был, японец или же капитан капера. Мои морпехи, которые осуществляли роль гребцов, уже через мгновение были на берегу, уложив мордой в песок беспредельщика и его напарника, и взяв своего офицера в карэ. Лихо сработали, никто из голландских офицеров даже глазом моргнуть не успел.

Реакции со стороны голландцев на странные действия на берегу не последовало. На побережье так и не раздалось ни одного выстрела и вскоре мой офицер приказал отпустить своих партнёрам по переговорам. Пару минут общения, и снова мои парни гребут домой, слава богу целые и невредимые.

— Они согласны! — с порога заявил вернувшийся морпех — через час все их солдаты должны выйти из фортов на берег и сложить оружие. Я дал им разрешение воспользоваться двумя лодками, чтобы сообщить об этом решении гарнизонам фортов на других островах. Только на Ай они не смогут добраться, на лодке туда идти долго.

— Да там похоже тоже уже всё закончилось — отмахнулся я. И правда, уже давненько канонады не слышно. И даже если гарнизон «Реванша» до сих пор не сложил оружие, его мы можем добить и попозже — Молодец! И как вы только этих уродов не перестреляли, когда они друг друга резать начали?

— С трудом, бог их уберёг! — усмехнулся офицер — честно говоря, у меня осечка вышла, когда я пистолет достал и хотел их пристрелить обоих! Отсырел порох, надо сказать парням, что бы проверяли оружие лучше. Влажность тут высокая. Ну а потом бойцы подлетели и всё закончилось. Я им приказал не открывать огонь, до того, как меня не убьют или я не выстрелю первым. Повезло короче…

— Балбес! — беззлобно обругал я морпеха, хотя уже знал, что наказывать я его за безалаберность не буду, всё же он рисковал своей жизнью по моему приказу, и сам осознал свою ошибку — за оружием следить надо! Ты же офицер морской пехоты, у вас всегда влажность высокая! Выйдем в море, будете тренироваться, пока не вспотеете, а потом не высохнете и снова не вспотеете! Я вам устрою влажность… Кто хоть начальника местного прирезал?

— Капитан капера — тут же поспешил ответить на вопрос офицер, только бы я больше не вспоминал про его косяк — видимо во время перерыва ещё на это решился. Уж очень жить хочет.

— Жить хочет? — переспросил я — предатели всегда жить хотят… Ладно, пусть живёт. Плохо и не долго. На плантациях нам люди понадобятся. В общем так капитан…

— Я лейтенант! — поправил меня офицер.

— Я сказал капитан, значит капитан! Не перебивай старших по званию! — осадил я морпеха — с местными ты не плохо управился, так что назначаю тебя комендантом местной крепости! Голландский ты знаешь, с бывшими рабами общий язык найдёшь. Останешься на Банди за старшего, вместе с двумя взводами пехоты. Мы тебе крепость подлатаем, пушки наладим, а помощников из местных наберёшь. Так же с тобой останется призовой экипаж. Три флейта я тоже тебе оставлю, сможешь до Суматры и до Филиппин добраться если что, а может и до Макао. Ну и орехи будет куда грузить. Матросов тоже из местных наберёте. Детали позже обговорим, а теперь свободен, иди и думай, чего тебе может понадобится ещё, только без фанатизма!

В час голландцы не уложились, им понадобился этот час только для того, чтобы донести весть о сдаче островов до всех своих фортов. Но тем не менее, к полудню все голландские солдаты, японцы и плантаторы собрались на берегу, организованно сдаваясь высаженным на берег морпехам.

Вечером на «Шторм» доставили двоих, из немногочисленных выживших коренных обитателей Банду. Когда-то голландцы вывезли от сюда всех аборигенов (кто жив остался), но потом около пятисот человек вернули обратно, так как специалистов по выращиванию и обработки муската у них не было. И вот сейчас передо мною стояли сломленные и подавленные бывшие хозяева островов. Один из них, глубокий старик, даже был оранг кая, сословие, которое когда-то правило островом.

С островитянами я договаривался не долго. Они были готовы на всё, а мои условия им показались сказочными. Отныне острова Банду принадлежат Русской Америке. Все бывшие рабы становятся моими подданными и свободными гражданами без права голоса. Править островом будет гражданская администрация из бывших коренных оранг кая, строго соблюдая законы Русской Америки. Военный комендант будет осуществлять надзорные функции и руководить вооруженными силами на острове, с правом накладывать вето не решение совета острова и распускать совет, если они будут нарушать законы. В военное время вся власть будет сосредоточена в руках военных. В обмен на такое щедрое предложение, островитяне будут обязаны выращивать мускат, получая в качестве оплаты ту же долю от прибыли, что и бывшие голландские плантаторы — одну сто двадцатую часть. Рабовладение на острове запрещалось. Все пленные голландцы и японцы, оставались в ведении моего гарнизона и в первую очередь должны были быть использованы на строительстве и восстановлении фортов, ну а как закончат, перейдут на плантации. При этом Военный комендант был в праве набирать из местных мужиков солдат и матросов на корабли. Со всем были согласны островитяне, только вот взамен крови попросили, и я не нашёл причин им отказать…

Глава 12

— Тернате мы упустили из виду господин Командующий. После допроса пленных, я настаиваю, что бы мы непременно наведались на этот остров! — маленький и пузатый монах, стоит передо мной с самым решительным видом. Надо им, наверное, тоже форму сменить, вместо ряс выдать армейскую, с погонами и знаками отличия. Фуражки с малиновыми околышами там ввести, или ещё чего придумать… Вот как понять, кто из присутствующих в моей эскадре монахов старший по званию не подготовленному человеку? Ладно я, я старших всех кораблей знаю, знаю и начальника особого отдела флотилии, а ведь простой матрос не разберётся… Хотя на это, наверное, и рассчитано, я как-то не придавал этому значения раньше.

— Ты мне не бузи тут отец Николай, объясняй всё с толком, с расстановкой! Настаивает он… Настаивать брагу будешь! — пробурчал я — что там на этом Тернате? Ещё один форт голландцев? Два форта? Не вижу смысла туда идти. На Тернате выращивают гвоздику, которой и на других островах полно, и они в контрах с султанатом Тидоре. На Тернате тоже голландцев не любят, их терпят только для того, чтобы Тидоре их не захватил. И то, они постоянно получают люлей от местных мусульман. Если наши захватили Батавию, голландцам там туго придётся. Банду уже наша, Ява разгромлена, наши рейдеры топят все корабли, у которых на флаге есть буквы VOC, а значить скоро на Тернате голландцем нечего будет платить за гвоздику и им дадут пинка под зад.

— На Тернате сейчас сосредоточена большая группа голландских кораблей! Десять единиц. Они могут создать большие проблемы нашим бойцам на Банду. Мы оставляем тут недостаточно сил! — загорячился монах — Всё что вы сказали, действительно имеет место быть, однако в данный момент расклад сил несколько иной.

— Десять флейт, груженных гвоздикой, которым срочно нужно валить в Европу, чтобы не потерять груз! Они не в курсе того, что Ява захвачена нами и значить сами туда придут. У них нет иного пути, как только идти Малаккским проливом. Ты пойми отец Николай, у меня нет времени выковыривать голландцев из каждого форта и фактории на островах, так мы целый год будем только Индонезию зачищать! — психанул я — Часть наших транспортов с трофеями вскоре уйдут домой, я дам поручение Алану, и он направит сюда несколько рейдеров. Пару паровых фрегатов, не торопясь доделают начатое. Я тебе вообще секрет один рассказать хочу, только ты никому!

— Я внимательно слушаю — тут же сосредоточился монах. Сразу видно, Мишкина школа!

— За Индонезией есть большой континент, пусть будет пока Австралия, потом подумаем над другим названием — поделился я своими знаниями с начальником особого отдела — Почти возле Южного полюса он расположен. Огромная территория, на которой есть всё, от золота и металлов, до угля и плодородных земель! Он сейчас пуст, там не было никого из европейцев, местные аборигены не имеют центральной власти, живут племенами, не конфликтны и легко идут на контакт. Контролируя Индонезию, мы перекрываем к нему путь любым колонизаторам. Так что эти острова я на произвол судьбы не брошу, не переживай. У нас нет людей и ресурсов, охватить всё, однако в будущем мы заберём его себе, сейчас же важно сделать так, чтобы сюда ссали заходить все, кто нам враг! На Тернате мы не пойдём, но наши транспорты по пути домой зайдут на Тидоре, и дадут понять местному султану, что расклад сил в регионе разительно поменялся, при этом мы пообещаем его поддержать, если он займется соседями. У нас полно на складах устаревших, трофейных мушкетов, полно и пушек. Я поменяю их у него на гвоздику, и все будут довольны. Нам не придётся тратить силы на мусульманские острова, а у голландцев появятся дополнительные проблемы.

— Новый континент⁈ — открыл рот от удивления монах — откуда вы знаете⁈

— Я знаю гораздо больше, чем тебе кажется Коля — усмехнулся я. И из вредности, не раскрывая истинный источник своих знаний, продолжил — ваша служба хороша, но вы у меня не одни такие, так что имей ввиду, что у вас есть конкуренты. Работайте лучше!

«Шторм» покинул Банду, переждав трёхдневный шторм на рейде между островами, которые хорошо защищали мою маленькую эскадру от ветра и волн, нам предстоял долгий путь на Яву, попутно сделав крюк и навестив остров Сулавеси и вытравить оттуда голландцев с корнем.

Укрепление на острове было серьёзным, так как голландцы опасались местных жителей. Хотя официально между Голландской Ост-Индийской компанией и султаном существовал договор, который был заключен после того, как голландские колониальные силы нанесли поражение силам местного султана, местные не смерились со слоившимся положением вещей и периодически поднимали восстания. На основании условий соглашения, султан официально признал влияние голландцев на индонезийских территориях, а на султанат были наложены серьезные ограничения на возможности торговать. В соглашении говорилось, что всем торговцам из султаната требуется лицензия для ведения бизнеса в регионах, контролируемых Голландской Ост-Индской компанией. Эти территории включали Бутон, Макассар, Тимор, Бима и побережье Явы. Причём Макассар, это была территория острова, то есть местным жителям запрещалось без разрешения голландцев торговать на своей территории. Пока только крепость, она же форт «Роттердам», и морские силы компании удерживали местных от разрыва договора.

Форт «Роттердам» был основан сорок лет назад. Роттердам выдержал немало осад, однако он никогда не был взят штурмом. Вообще на этом месте когда-то было укрепление местного султана, которое он использовал, чтобы противостоять голландским посягательствам. И голландцы не смогли его захватить, форт перешёл к ним в качестве компенсации, при заключении договора. Голландцы полностью перестроили крепость. У форта появилось шесть бастионов, он окружен валом высотой семь метров и рвом глубиной два метра. Внутри форта одиннадцать зданий. В центре форта находится церковь, а вдоль стен — резиденция губернатора, резиденция старшего купца, капитана, предиканта и секретаря, несколько построек для хранения оружия, тюрьма и казармы. Всё это нам предстояло сравнять с землёй.

— План операции будет такой — я проводил совещание с офицерами флотилии и морскими пехотинцами — Майор, твои люди высаживаются с транспортов на пляж, под прикрытием всех наших сил. Высаживать вас будем на удалении пары миль от форта, чтобы вы сразу не попали под обстрел. Ваша задача — блокировать форт с суши и отлавливать бегущих голландцев. Никаких штурмов и самодеятельности! Мы отработаем по форту из всех орудий главного калибра до обрушения бастионов. В форт заходим только после того, как он сдастся! С вами идёт отец Николай, обеспечьте его защиту. Он должен выйти на контакт с представителями местного султана. Местные настроены к европейцам крайне враждебно, так что поосторожнее там. В случае необходимости валите всех наглухо, без всяких объяснений и разговоров. Транспорты, после высадки десанта, остаются на рейде возле места высадки и прикрывают десант огнём. Надеюсь до столкновений с аборигенами не дойдёт, но, если случится, парни майора не должны остаться без артиллерии. Клипер сразу же уходит в дозор. Возможно в том районе есть голландские каперы, они не должны ускользнуть и уйти. Задача всем понятна?

Первоначально я не планировал высадку на острове, но морпехи и монахи сумели меня разубедить. Разбить форт только полдела, нужно полностью уничтожить голландскую власть на острове, а для этого нужно разоружить гарнизон и как минимум взорвать или забрать с острова артиллерию. Нужно не дать голландцам и малейшего шанса на то, что они успеют восстановить боеспособность до того, как местные очухаются. Что же, придётся действовать немного по другому.

— Понятна господин Командующий! — вытянулся по струнке майор. Глаза преданно и фанатично смотрят на меня — не подведём!

Удивительное дело, мы с майором и моим артиллерийским офицером бухали всю ночь, в тот самый день, когда я пригласил их на ужин. Песни горланили, былые деньки вспоминали, я их даже армреслингу научил. Казалось бы, должен майор теперь немного свободнее себя чувствовать в моём обществе, ан нет. Как раз после той пьянки мои собутыльники почему-то по струнке теперь ходят, с полувзгляда летят мои хотелки исполнять. Я правда смутно окончание гулянки помню, но вроде бы я пьяным прилично себя веду… Ничего такого не было. Ну разве что, когда меня майор в борьбе на руках победил, я обещал ему глаз на жопу натянуть и моргать заставить, ну так это же не со зла, это я просто так свои эмоции выражал. Гришка бы меня нахер послал, а эти поверили выходит… Тем и отличаются настоящие друзья от подчинённых, что их можно обложить трёхэтажным матом, а они тебя обложат в ответ и вы продолжите общаться как ни в чём не бывало.

— Оружие проверти, что бы «влажность» вам не помешала — криво усмехнулся я, припоминая недавний косяк нового коменданта островов Банда — и людей мне береги!

К острову мы подошли к полудню. Увидев нашу эскадру, патрульный голландский флейт, просигналил форту выстрелами из пушек и бросился на утёк, а за ним погнался мой клипер. Капитан разведчика опытный моряк, за него я не переживал. Догонит и отправит на дно, не подставляясь под залпы бортовых орудий. Мы же, на глазах у растревоженного как улей форта приступили к высадке десанта. От транспортов один за другим отчаливали вельботы, которые битком были забиты морскими пехотинцами в полном боевом снаряжении. От «Шторма» тоже отходило пару лодок, в которые загрузились особисты и их охрана. Я с удивлением смотрел на монахов. Они все как один сменили свои рясы на арабские одежды, не позабыв даже тюрбаны нацепить! Вот что значит приверженцы новой религии, где в качестве постулата написано, что бог един, не зависимо от того как его называют. Сейчас они мусульманами спокойно прикинутся, и ничего у них не ёкнет, когда придётся читать намаз! Я замечал, что в качестве настольных книг в особом отделе лежат множество религиозных трудов, в том числе и Коран, но особого значения этому не придавал. Все конфессии изучают конкурентов, а они вона чего удумали… Красавцы, настоящие разведчики!

— И кто же ты теперь, мулла? — обратился я к отцу Николаю. Его загорелое лицо и седая борода придавали ему аутентичный вид. Вылитый араб, такой талант пропадает на службе плаща и кинжала! Никогда бы не подумал, что передо мной монах стоит!

— Просто правоверный мусульманин, муллой я быть недостоин — усмехнулся Николай — даст Аллах этот маскарад поможет нам обойтись без крови. Для Всевышнего любая жизнь своего сторонника важна, а неверные сегодня будут горько плакать, моля о пощаде!

— Хе! И арабский ты знаешь? — рассмеялся я.

— Немного, но думаю, что нам хватит и голландского — скромно потупился монах.

— Ну что же, удачи вам — я хлопнул Николая по плечу — сделай всё что сможешь.

Вельботы ушли, а «Шторм», разведя пары направился к форту. Там нас уже ждали, голландские пушки заговорили первыми. Вокруг броненосца стали подниматься всплески от попадания в море ядер, пара штук со звоном отскочила от брони. Голландцы были не рады незваным гостям.

Игнорируя огонь крепости, линкор медленно и величественно встал к берегу правым бортом, паровые приводы башен разворачивали орудия, наводясь на свою цель. Мы собирались стрелять прямой наводкой, чтобы не тратить дефицитные снаряды попусту.

Через несколько минут линкор открыл огонь. Корабль качнуло отдачей, длинные языки пламени вырвались из стволов, как огненные стрелы они устремились к своей цели. На бастионах форта взметнулись первые столбы земли, камня и осколков, голландская крепость скрылась под облаком пыли и дыма.

Форт имеет форму черепахи. С моря, прямой наводкой мы могли достать только четыре бастиона. Остальные два смотрели вглубь острова, и были прикрыты от обстрела своими невезучими собратьями. А то что им не повезло, стало понятно сразу. Огонь голландских артиллеристов слабел прямо на глазах.

К исходу дня контрбатарейный огонь орудий форта «Роттердам» постепенно стих — пушки были либо сбиты со станков, либо испорчены. К наступлению темноты в юго-восточном углу форта была пробита брешь. Почти все орудия форта, нацеленные на море, были выведены из строя. Из двадцати пяти пушек в казематах, стрелять могли только две. Когда стемнело, я приказал прекратить огонь и направить к голландцам парламентёра.