После выпускного

— Я только заберу набор бит, который забыла здесь, когда ванну реставрировала, — женский голос показался мне знакомым, но я в таком состоянии не мог вспомнить, откуда его знаю. — И почему вы меня сюда не пускаете, Ярослав?

— Да потому что, госпожа Снегирева, прибыл хозяин и он сейчас как раз… — в ванную комнату, несмотря на попытки сдержать ее, ввалилась та самая девица из магазинчика на заправке. Она была одета в белую майку и свободные спортивные штаны. На ее ногах были надеты тапочки, а волосы убраны под косынку. — … принимает ванну, — закончил Ярослав, заглянувший вслед за девушкой и вместе со мной наблюдающий, как она поскальзывается на скользком полу, и летит прямиком ко мне в ванну. Тапочки в этот самый момент летели в совершенно другую от девицы сторону.

— Сава, тебя совершенно нельзя оставить одного, ты обязательно какую-нибудь девицу попытаешься подцепить, — я не смотрел на барахтающуюся в ванной девицу, не отводя взгляда от разгорающейся синевы в глазах моей невесты. Эльза выразительно посмотрела под ноги, и я шевельнул пальцами, превращая лед снова в простую воду.

— Вон, — волна подхватила девушку, которая все никак не могла выбраться из ванной и вынесла ее в комнату, после чего дверь захлопнулась, оставив меня наедине с Эльзой. — Присоединишься?

— Да, только не выходи из этого состояния, — и она направилась ко мне даже не раздеваясь, только сапоги стянув. Подойдя ко мне, Эльза провела ладонью по моей щеке. — Это так странно, но так безумно сексуально… — я не дал ей договорить, притянув к себе. Две родственные стихии схлестнулись, и соединились, сливаясь и перемешиваясь. И уже не понятно, где заканчиваюсь я, и начинается она — идеально.

— Это было самым классным окончанием такого по-настоящему стремного дня, — я поцеловал Эльзу в макушку и принялся выбираться из ванной, оставляя ее нежиться в джакузи. — Надо будет обязательно повторить.

— Ага, особенно, учитывая то, что отец сегодня мне заявил, что, если мы в ближайшее время не поженимся, то он за себя не отвечает, — сонно пробормотала она, а я резко развернулся, даже на мгновение перестав завязывать на поясе большое полотенце, и уставился на нее.

— И с чего бы он решил так поторопиться? — я лихорадочно соображал, пытаясь понять, как именно реагирую на подобную новость? Нет, я конечно хотел выгодно жениться, да и сейчас не против, но, что значит «в ближайшее время»? Вот прямо через три дня вернуться в Тверь и совершить обряд в дворце Совета кланов, или все же начать подготовку грандиозного торжества, достойного одного из лидеров Совета?

— Я его навестила в клинике, когда уже ехала сюда, — Эльза приоткрыла один глаз и медленно провела рукой вдоль тела, задев грудь. Я сглотнул и едва сдержался, чтобы не сорвать с бедер полотенце и не присоединиться к ней. — Он был очень зол, в основном на то, что внезапно осознал, насколько он уязвим. Поэтому он настаивает на том, чтобы мы просто прошли обряд, и многие ваши начинания получили бы официальный статус. Может быть, что-то еще, я не знаю. Отец настроен был довольно серьезно и дал мне на раздумья один день, после чего он возьмется за это дело самостоятельно, потому что, если на меня в этом плане можно рассчитывать, то не тебя, Сава, бесполезно, потому что ты реагируешь исключительно на действия и не воспринимаешь вербальные обращения, и это практически дословная фраза отца. А ту свадьбу, о которой я в тайне мечтала, можно устроить и чуть позже, так сказать, постфактум. Хотя, в свете последних событий, отец категорически против пышных торжеств. Говорит, что свадьба — это самый удобный повод вырезать множество уважаемых семейств причем в полном составе, что неоднократно доказывала нам история. Впрочем, как и поминки, похороны и разного рода юбилеи, поэтому все торжества могут устраиваться только после самого важного — коронации императора. Я немного не поняла насчет императора, у нас что появится император?

— Возможно, — я усмехнулся. Ну вот и пришел конец твоей холостяцкой жизни, Сава. Как ты к этому относишься? Я прислушался к себе, да нормально отношусь. Чему быть, все равно не миновать. К тому же мы с Эльзой в последнее время довольно неплохо чудим, а от этого, говорят, дети появляются на свет. Но почему Ульмас начал наводить такой кипишь? Вряд ли из-за того, что он осознал, что стал более уязвим. Скорее всего, все дело в шахтах, которые надо навестить не только для своих целей, но и более дотошно пораспрашивать пригнанных сюда гуру от геологии, которые все еще проводят оценку и прикидывают объем работ. Вдруг там есть что-то еще, кроме алмазов, о чем не успел мне сообщить Бойнич ввиду инцидента около здания Совета? Я вернулся из размышлений и посмотрел на Эльзу, которая не сводила с меня напряженного взгляда, ожидая хоть какой-нибудь реакции с моей стороны на ее слова. — Я даже знаю, что подарить тебе на нашу такую скромную свадьбу.

— Так ты не против? — Эльза теперь внимательно смотрела на меня.

— А почему я должен быть против? Скорее, я даже «за». Потому что как представлю, сколько пришлось бы ввалить в свадьбу, даже при условии, что большую часть расходов твой отец взял бы на себя, то мне дурно заранее становится.

— Все-таки ты жлоб, Сава, — Эльза закрыла глаза, наслаждаясь пребыванием в родственной стихии.

— Ну, не без этого, — я наконец-то справился с полотенцем и пошел к выходу из ванной.

— У меня вот частенько вопрос возникал, а почему отец невесты всегда несет наибольшие финансовые потери на свадьбе? — лениво пошевелив в воде ногой, спросила Эльза, поймав плавающее неподалеку белье, выкинула ее из джакузи на пол.

— Они так сильно хотят отделаться от дочурок, что согласны платить большие деньги, лишь бы они не вернулись в отчий дом, — я хохотнул, ловко уворачиваясь от струи воды, которая понеслась прямо в меня. — А если серьезно, Эл, я хочу подарить тебе модный дом «Кристалл», который по случаю моим стал. Все бумаги оформим на твое имя после обряда. И у меня к тебе просьба. Скоро в Милане состоится показ мод. Мне нужно на него попасть. А для этого желательно, чтобы наш дом моды что-нибудь новенькое изобрел, что мы в торжественной обстановке презентовали бы на этом празднике жизни. Я уже попросил своих химиков какие-нибудь духи намешать, но, боюсь без кнута в опытной руке они даже не пошевелятся.

— Похоже, жизнь домохозяйки мне не грозит, — Эльза притворно вздохнула.

— Уж извини, мне людей в клане не хватает. Поэтому у тебя будет два задания на службе жены главы: заняться этим чертовым домом моды, а в последствии, возможно, и чем-нибудь еще. И своим примером показать, как нужно повышать демографические показатели конкретного клана Савельевых, — на этот раз я заржал в полный голос и поспешил ретироваться, пока нырнувшая от неожиданности Эльза отфыркивалась и протирала глаза.

Первое, что мне бросилось в глаза, была та самая девица, которая стояла у окна и терпеливо ждала, пока хозяева дома нарезвятся.

— Почему ты все еще здесь? — прошел к шкафу, так и есть, Ярослав развесил все привезенные Эльзой вещи и разложил по полочкам. Выбрав одежду, я швырнул ее на кровать и повернулся к девице, сложив руки на груди.

— Я декоратор, — отводя взгляд в сторону от моей обнаженной груди произнесла девушка. — Сейчас я работаю в одном из павильонов, и так обнаружилось несколько странных плит, которые нужно убрать со стены. Плиты мраморные и очень красивые, так что могут еще пригодиться, вот только, чтобы аккуратно их убрать, мне нужны инструменты, которые я забыла забрать из ванной, после ее реставрации. Мои детекторы показывают, что на плиты наложены чары, поэтому мне нужны именно эти инструменты, в вашей ванной, чтобы вы знали, количество чар зашкаливает…

— Ты могла бы подождать где-нибудь в другом месте, — я прервал ее поток, невольно нахмурившись. — Зачем торчать именно здесь в спальне, и мешать мне одеваться?

— У меня сроки, — она вздохнула. — И к тому же, мы попытались снять одну из плит просто так, и, кажется, запустили какую-то ловушку… — она замолчала, виновато глядя на меня.

— Но с таким же успехом, ты могла подождать и снаружи. Тебе что-нибудь о правилах приличия вообще известно? — глядя на нее, я почему-то все больше и больше раздражался. Особенно такому бесцеремонному вторжению в мою личную жизнь, спальня к которым тоже относится. Она не ответила на мой вопрос, от чего мне пришлось только покачать головой и задуматься о том, чтобы вышвырнуть ее из дома, желательно не платя неустойку, и нанять другого декоратора и реставратора, который хотя бы с головой дружит. — Отвернись, — коротко приказал я ей, и когда она отвернулась, быстро натянул футболку, трусы и джинсы. — Где находятся эти инструменты?

— Возле дальней стены, на полочке. Там еще душ прикреплен прямо к стене… — она говорила что-то еще, но я уже не слышал. Быстро войдя в ванную, я прошел к тому самому душу и рядом с ним действительно увидел небольшую прозрачную коробку, через крышку которой были видны какие-то крючки и биты. Эльза дремала, все еще отмокая в джакузи. Я не стал ее тревожить. Выйдя из ванной, я протянул набор девице.

— Держи и ни дай бог, что-нибудь рванет, — она кивнула, схватила коробочку и быстро направилась к двери. — У меня с самой первой встречи с тобой какие-то неприятности происходят. — Покачав головой, я вызвал Ярослава, активировав ком, который благоразумно оставил на полке, прежде чем направится поплавать. — Ярослав, когда ужин будет готов, принеси его в мою комнату, на две персоны, — дождавшись, когда дворецкий кивнул, я отключил ком и упал на кровать, чтобы дождаться и ужин, и Эльзу, и заодно подремать во время ожидания.

Глава 14

В шахту я спускался с одним из шахтеров. О своем визите я предупредил заранее, поэтому меня встречали и не пришлось искать того, кто сопровождал бы меня по этим подземным катакомбам, как я себе представлял адамантиновые шахты. Это был бригадир дежурной смены, который попросил звать себя просто Михалыч. Забравшись в лифт, мы начали спуск, настолько медленный, что я сразу понял, ехать придется долго.

— Какая глубина шахты? — спросил я бригадира, прислонившись к стене лифта и скрестив руки на груди.

— Почти два километра, — Михалыч с философским видом разглядывал мощный фонарик, который был прикреплен к каске. Такая же каска с фонариком была и у меня, управляющий закатил истерику, заставляя меня ее надеть. Я же только пожал плечами, и чего истерить, не отказываюсь же, прекрасно понимаю, что иногда эти, казалось бы, небольшие вещицы могут спасти жизнь. — Но это только глубина, а ширина штольни уже сейчас составляет десять километров. А ведь скоро новую выработку будем пробивать.

— Нормально так, — я удержался, чтобы не присвистнуть. — А почему прекратили добычу? Насколько я знаю, уже почти полгода на поверхность не подняли ни одного адамантина.

— Говорю же, новый проход надо бить. Камней мало там, где сейчас стоим, да и неактивные они, потому дешевые. Такие лучше из породы не вынимать, пускай лежат, может наберутся силы-то, — Михалыч перестал гипнотизировать каску и надел ее на голову. После этого в упор посмотрел на меня. — Вам, Виталий Владимирович, надо дар будет призвать.

— А это не опасно? — я невольно нахмурился. Для моих целей и неактивные камни сгодятся, я же их вручную буду обрабатывать, и они волей-неволей активируются под моими руками, или придется договариваться. В итоге все равно получится их активировать, какими бы обиженными на мой клан и меня, конкретно, они в итоге не оказались.

— Опасно, — кивнул Михалыч. — Вот только необходимо. Из Савельевых последним в шахту еще ваш дед спускался, отец-то ни разу здесь не был, вот и истощилась руда, да и те камни, что остались, рассыпаться начинают понемногу. Это же не обычная руда. А сами мы ничего сделать не можем, как и новую штольню начинать бить, пока вы их временно не погасите, поэтому и получается такой простой. Странно, что вы не знаете об этом, ведь мы неоднократно просили, чтобы вы приехали в шахты и запустили работу. Но от семьи долгое время не было ответа, поэтому мы пытались сами что-нибудь придумать. Мы уж и другого мага в штольню приводили, толку ноль, не признают заразы такие никого. А я гляжу на них, и чуть не реву, как девчонка-соплюха, жалко камни-то. — Я покачал головой, еще один фанатик на мою голову. А ведь дай ему волю, прикует меня в какой-нибудь штольне, чтобы камешки его ненаглядные одинокими себя не чувствовали. Единственное, что меня насторожило, это то, что никакого запроса я не получал, так же, как и мои люди не говорили мне ни про какие запросы. Да чего уж греха таить, я понятия не имею, как это все работает, и что конкретно я должен сделать.

— А через кого вы запросы-то передавали? — как бы невзначай спросил я, внутренне напрягаясь.

— Так через юриста вашего сначала, который помер потом, да через директора школы, в которой вы заперты были. Но ответа не было, я же говорю. А лично не рискнул из нас никто ехать к вам, может оно так задумано, а мы со своими проблемами лезем, куда не требуется, — нахмурился бригадир, глядя на меня с каким-то упреком. Как выберусь надо будет в первую очередь разобраться с тем, кто из моих людей так сильно не хочет, чтобы штольни работали и приносили прибыль, тем самым укрепляя положение клана, потому что сомневаюсь, что на юристе эта цепочка заканчивалась, не дебилом он все же был, чтобы так откровенно палиться, скрывая от матери важную информацию.

— Давай договоримся, Михалыч, — я слегка переставил затекающие ноги. — Ты мне достаешь несколько камней, но куда-нибудь убираешь, чтобы они не активировались раньше времени, мне не нужно, чтобы они магнитились ко всему подряд всю дорогу и начали блокировать проявления дара. Я их, как ты понял, с собой заберу. А затем поздороваюсь с остальными, если ты говоришь, что это будет полезно для развития шахты. И в следующий раз, если будут возникать какие-либо проблемы, то ноги в руки, как говорится, и ко мне, чтобы больше не было этого сарафанного радио, через которое даже искаженная информация до меня так и не дошла.

— Будет польза, не сомневайтесь даже, Виталий Владимирович, — закивал головой Михалыч. — Адамантины странные камни, не изведанные. Но мы, шахтеры, шибко их ценим. Конечно, можно сказать, что суеверия это все, вот только я точно знаю, что камушки мне не раз уже жизнь спасали. — Лифт дернулся и остановился. Михалыч бросился открывать двери, я же смотрел ему в спину, пытаясь представить себе, каким именно образом камни могут жизнь спасти, да еще и находясь в породе? Ладно, время будет, спрошу, ну а нет, пускай остается загадкой такой вот шахтерской байкой. Михалыч открыл дверь и пропустил меня вперед, выходя сразу после меня. — Дальше в вагонетке поедем, — он махнул рукой в сторону одноколейки, на которой стояла вагонетка. Откуда она брала энергию для передвижения, я так и не понял. Скорее всего как обычно — сочетание проявлений дара и технологий. Свет, например, точно электрический, без допущений, ну а здесь возможны варианты. Запрыгнув в вагонетку, я сел на одну из скамеечек, вторую занял Михалыч. Нажав красную кнопку, расположенную на боковине борта, он начал набирать какие-то команды в открывшемся меню. М-да, если вдруг с ним что-то случится, я останусь здесь навеки.

— Знаешь, Михалыч, я тут подумал, а как я могу вернуться, если так получится, что добираться придется самому? — видимо, бригадир услышал в моем голосе напряжение, потому что, нажав какую-то кнопку, выпрямился и задумчиво посмотрел на меня. Вагонетка тронулась, и лишь после этого он ответил.

— Да не переживай, Виталий Владимирович, ну что со мной может случиться? — я же только покачал головой, отвергая его слова.

— На самом деле, что угодно. Элементарно — камень на голову упадет и потеряешь сознание. И мне нужно будет тебя, как можно скорее, доставить наверх. Я так понимаю, кроме нас с тобой здесь больше никого нет? — он кивнул, подтверждая мои слова. Я же демонстративно вытащил ком и настроил вызов. Между нами пробежала синяя надпись: «Нет сигнала». — Понятно, что я имею в виду? — на этот раз он кивнул более энергично.

— Меню вызовите и нажмете кнопку «База». Вагонетка вас и доставит туда, откуда мы приехали на лифте. Но, прошу вас, Виталий Владимирович, только, если другого выхода не будет нажмете ее.

— Почему? — я, не отрываясь, смотрел ему в лицо.

— Да вся эта экстренная ерундистика настроена на максимальное поглощение ресурсов. Вагонетка просто сдохнет, если ее пригнать на этом режиме обратно, — махнув рукой, объяснил Михалыч. — Жалко ее будет, совсем же немного походила. — Да уж, камни ему жалко, вагонетку жалко, а людей нет. Тоже правильно, этих-то чего жалеть?

— Хорошо, обещаю, что воспользуюсь, только если не будет другого выхода, — торжественно произнес я, хотя сейчас, когда вагонетка набирала скорость, приходилось повышать голос, чтобы друг друга услышать. Внутреннее чутье вроде бы ни о какой опасности не предупреждало, но, учитывая мою квадратную карму, вероятность поскользнуться на ровном месте и расшибить голову так, что даже вселенная вместе с даром опешили бы, была вовсе не нулевой, так что, подстраховаться все же стоило.

— Да, Виталий Владимирович, в шахте постоянно болтаются какие-то эксперты, они постоянно что-то замеряют, какие-то графики рисуют… От имени Ульмаса Бойнича работают. Мы документы каждого проверяем, не переживайте, только странно это, хотя у них есть допуск ко всем документам и разрешение на вход в шахты, но мало ли.

— Я знаю, — крикнул я и для наглядности кивнул. — Нам предстоит слияние для дальнейшей разработки и углубления шахты. Люди Бойнича что-то нашли в более глубоких слоях. — Что именно они нашли, я не стал уточнять, сам скоро узнает. — Скоро приступите к работе.

— Ну, наконец-то, — бригадир даже улыбнулся. — Все уже соскучились. Ребята же жить без штолен уже не могут, привыкли. Не зря же нас кротами называют за глаза. Но кто-нибудь все равно может нам попасться. Я даже всех не знаю. Постоянно кто-то новый спускается.

— Одни? — я даже удивился. Это последнее, что я бы сделал — спустился в шахту в одиночестве.

— Одни, — кивнул Михалыч. — Они же себя профи считают. Думают, что все шахты одинаковые. А потом ходят с раскрытыми ртами, понять не могут, как тут все работает. Одного такого мы сутки почти искали, который заплутал и забрел в дальний отвал, но нашли вовремя, правда с головой беда у него случилась, напоролся на активированные камни, вот они мозги бедолаге и подправили немного. А остальные даже урок этот не восприняли, все ходят и озираются в поисках привычного оборудования, проходческих машин… Идиоты. Тут адамантиновая шахта, а когда камни активны, то магнетизмом обладают, а они все удивляются, дурилки, почему у нас нет ни одного металлического инструмента, и вообще ничего железного на нас нет. Даже каска с фонариком из особого не магнитящего сплава, — он для подтверждения своих слов постучал кулаком по голове, но звука, издаваемого при этом, я сквозь грохот разогнавшейся вагонетки не услышал.

Я кивнул, показывая, что услышал его, и прикрыл глаза, которые уже начали слезиться от сильных порывов ветра, который создавался из-за нашей быстрой езды. Ко всему прочему меня затошнило, хотя, казалось бы, откуда морская болезнь у бывшего морского пехотинца? Вагонетка резко дернулась, так, что меня едва не сбросило с сиденья, и остановилась. Я посидел с полминуты, пока мой мозг сообразил, что мы уже никуда не едем, только потом выскочил из вагонетки и начал оглядываться по сторонам.

Мы находились, по всей видимости, в штольне, где шла последняя, остановленная выработка. Недалеко от того места, где мы высадились, шла еще одна одноколейка, на которой стоял ряд вагонеток, сцепленных между собой. Скорее всего эта дорога ведет непосредственно наружу, уже через пятьдесят метров начиная забирать вверх. Мне, если честно, такое устройство шахты показалось странным, но я решил не обращать на странности внимания, все-таки здесь правила определяла магия, а она на многое позволяла закрывать глаза.

— Виталий Владимирович, вам много камней надо? — я обернулся на голос Михалыча, прозвучавший откуда-то сбоку. Та область была практически не освещена, и только приглядевшись, я наконец-то разглядел проделанное в толще породы ответвление, в виде наполовину скрытого рукава.

— Мешок, если можно, — я пошел на звук его голоса, совершенно автоматически протянув руку и включив фонарик на каске.

Проходя мимо вагонетки, на пару секунд остановился возле нее, внимательно оглядывая и ощупывая. Понятно, почему Михалыч так переживал за вагонетки, такой сплав попробуй еще найди. Подозреваю, что данные модели стоят немалых денег и потеря любой из них весьма дорого обходится клану. Пообещав себе, что выясню про шахту все более подробно и как следует напрягу Варвару Степановну, чтобы не надеяться на Бойнича в полной мере, юристы у него, может, и хорошие, но судя по тому, что я узнал у бригадира, конкретно в этой области ни черта не понимают, даже то, что шахта простаивает на данный момент, хотя, может, эта информация и была доступна Ульмасу, только причину его археологи-лаборанты выяснить не смогли, не их специализация, так сказать. А может Бойнич специально утаил некую информацию, ведь активированные адамантины наверняка мешали бы добыче более ценного, в плане прибыли, материала. Я тряхнул головой, стараясь освободиться от ненужных в данный момент мыслей, но галочку себе поставил, ведь после всего увиденного, к своему будущему тестю у меня появились кое-какие вопросы.

Рукав оказал довольно длинным. Я прошел уже метров двадцать, когда ощутил, что он начинает расширяться, пока не вышел в довольно просторную… больше всего здесь подходило слово «пещера». У задней стены этой пещеры пол обрывался и оттуда несло нестерпимым жаром, а на стенах то и дело появлялись огненные отблески. Так, я совсем не хочу туда подходить, вот совершенно. Сделав шаг назад, выключил фонарик, потому что света в пещере хватало, а луч от фонаря только фокусировал внимание на совершенно ненужных мне деталях. Михалыча в пещере не было. Ничего не понимаю. Прищурившись, я принялся осматривать стены пещеры, надеясь найти хоть что-то похожее на выход. Вскоре мои усилия вознаградились. Совсем близко от того места, где я стоял, в стене виднелся явный проход. Сделав шаг в том направлении, я внезапно услышал какой-то шум, а затем раздраженный голос Михалыча, раздавшийся как раз оттуда.

— Ты кто такой, мать твою. Что здесь забыл? — снова раздался приглушенный шум, вскрик, а затем звуки, больше всего напоминающие мне звуки борьбы.

Больше на раздумывая, я бросился к этому второму проходу, но не успел добежать, как мне навстречу вывалился человек, который определенно не был бригадиром. Он был растрепан, глаза выпучены, а в руках он сжимал нож, с которого на пол пещеры капала кровь. Он явно не ожидал меня здесь увидеть, потому что резко остановился и направил на меня оружие. И тут я его узнал. Это был тот самый Громов, любитель смущать умы молодежи своими речами, не без успеха используя их комплексы неполноценности, вызванные молодостью, юношеский максимализм и абсолютное незнание жизни, на самом деле используя их, прибегая к нейролингвистическому программированию, направленному на то, чтобы заставить выполнять определенные задачи. И вот теперь он стоит здесь передо мной, держа в руках нож, с которого стекает кровь моего бригадира, если он, конечно, не прирезал еще кого-нибудь, какого-нибудь инженера Бойнича, который здесь совершал свои шаманские замеры.

— О, какие люди, — он улыбнулся, и от его улыбки так и веяло сумасшествием. — Интересно, что будет, если я сейчас убью последнего из Савельевых? Тело можно будет сбросить в огненную реку, и его никто никогда не найдет.

— Какие странные у тебя фантазии, — я оскалился и слегка согнул ноги в коленях. Громов не боец, это видно по его движениям. С Михалычем у него получилось лишь потому, что бригадир не ожидал нападения. — Может все же скажешь, что здесь делаешь? Все равно же хочешь меня ликвидировать, так что можешь спокойно признаваться, твоя тайна уйдет вместе со мной.

— Я с удовольствием расскажу. Я здесь, чтобы выяснить, что вы задумали с Бойничем. Вокруг этой старой шахты слишком много телодвижений, да еще его желание выдать за тебя свою дочурку, довольно странное, надо сказать. А еще я точно знаю, что эта ветвь Савельевых — императорское отродье. Когда император или наследник призывал свой проклятый дар, мало какая женщина могла устоять. Уж не знаю, с чем это связано. Эти камни, плюс капля голубой крови в твоих жилах — Бойнич хочет посадить тебя на трон, сделать свою дочурку императрицей, а самому править, потому что бывший школьник вряд ли сможет что-то сделать с такой огромной страной.

— А тебе завидно, что такой гениальный план не пришел в твою светлую голову, — я незаметно развернул правую стопу, приготовившись атаковать.

— Что? Нет! Я ненавижу императоров и их прислужников — Совет кланов. И я сделаю все, чтобы революция свершилась!

— Угу, земля-крестьянам, фабрики-рабочим, а тебя на броневик и вперед к светлому будущему, — пробормотал я, резким движением перехватывая его руку, в котором был зажат нож. Вывернув на болевой, вытащил из ослабевших пальцев оружие и толкнул его, заставляя идти к тому самому проходу, откуда он выскочил. — Ничего, если я тебя слегка разочарую? Эта шахта стоит немалых денег, а Бойнич, прежде всего, бизнесмен и, прикинув вероятную прибыль, он едва капли не начал пить, поэтому-то все вокруг шахты и закрутилось.

— Я тебе не верю, — прохрипел Громов, я же вывернул его руку за спиной еще больше, заставляя идти в согнутом положении.

— Это твое право, — равнодушно бросил я, осматривая маленькую круглую пещерку, которая была явно естественного происхождения.

Стены поблескивали, яркими искрами, в которых я разглядел блеск камней от падающего на них приглушенного света. Михалыч лежал на полу, а под его рукой находился заполненный доверху мешок. У стены стояла клеть, предназначенная для складирования породы. Подтащив Громова к клети, я заставил его туда залезть и запер дверь, отшвырнув ключ от замка в сторону. После чего подскочил к Михалычу. Бригадир был жив, но без сознания. Подхватив его подмышки, я вытащил его в большую пещеру, после чего вернулся за мешком. Громов в клетке сыпал проклятьями и пытался выломать прутья. Унеся мешок, еще раз осмотрев Михалыча и придя к выводу, что он может немного потерпеть, потому что рана в боку была болезненной, но не смертельной, похоже, Громов хотел проткнуть печень, но промахнулся, я снова вернулся к этому уроду. Судя по его безумному взгляду и дерганным движениям, я пришёл к выводу, что он шатается по пещерам уже довольно длительное время, тем самым, постепенно слетая с катушек. Ну, или есть такой вариант, что после приема определенного рода пилюлек, он периодически приходит в себя, и в минуты просветлений ваяет ролики в поддержку светлого будущего. Может сейчас у него очередное обострение, и именно поэтому его никто не может найти? Спрятался ото всех и приходит в норму, болтаясь где ни попадя. Я усмехнулся собственным мыслям, ведь в каждой шутке есть доля шутки. Найдя на полу пустую бутылку, поднял ее, одновременно призывая дар, секунду подумал и слился со стихией. Наполнив бутылку водой, швырнул ее в клеть и произнес тем чужим, холодным голосом, который всегда прорезался у меня во время слияния.

— Всегда было интересно посмотреть, как действуют активные адамантины на неодаренных, которые проводят в их присутствии длительное время. Наслаждайся, через двое суток тебя отсюда вытащат, — разорвав слияние и пережив секундную дезориентацию, я выскочил к Михалычу, поздравляя себя с тем, что научился управлять вагонеткой заранее. Пока я тащил тяжелого и начавшего постанывать по дороге бригадира по боковому рукаву, то постоянно думал над тем, что изменится, после исчезновения одного из лидеров этих революционеров недоделанных, потому что, что-то явно должно будет произойти.

Глава 15

— Когда мы можем спуститься в шахту? — я оторвался от размалывания адамантина и повернулся к Николаю Бронникову, который за последние два часа успел мне надоесть до колик.

— Почему вы все еще здесь? Я же уже дал ответ, что не раньше, чем я уеду обратно в Тверь, — я с силой стукнул пестиком и остатки камня превратились в легкую, черную с серебристым отливом пыль. Ссыпав эту пыль в специально приготовленный для этих целей мешок, я схватил новый камень и бросил его в ступку, чтобы сделать из него будущее покрытие для боеприпасов. Активированный камень решил проявить характер и стоящий на письменном столе дырокол подпрыгнул и полетел в мою сторону. Я понятия не имею, как именно влияют адамантины на разум людей, но во мне они вызывали ни с чем не сравнимое раздражение, особенно тогда, когда я извлекал камни, к которым ни разу до этого не прикасался. Скорее всего, так и нужно, чтобы хозяин этих самых ископаемых не проникся их тлетворным влиянием и мог спокойно с ними работать, а не пускать слюни, возводя их в Абсолют. Словом, нет ничего удивительного в том, что воспитывать их приходится кнутом, словно усмиряя вздорный характер, который проявлялся каждый раз, когда я активировал камень. Схватив пестик, я ударил по камню так, что на нем появилась трещина, и он перестал испускать магнитные волны, а тяжелый дырокол упал на пол, не долетев до меня примерно половину пути. Я очень надеялся, что он упадет на ногу стоящему на пути его полета Бронникову, но удача как всегда повернулась ко мне задом. Раздавшийся звук, который издал упавший дырокол, словно вывел Николая от некоего гипнотического транса. Он оторвал от камня мутный взгляд, переводя его на меня, и постепенно заполняя осмысленными мыслями.

— Но почему? — вскричал Николай, заливаясь краской злости, полностью приходя в себя.

— Потому что я так хочу! А я, если вы еще этого не забыли, являюсь хозяином шахты, — размеренные движения пестиком как ни странно успокаивали, отвлекая от внешних раздражителей, хотя я уже порядком задолбался размалывать адамантины, превращая и в пыль. — И вы так и не сказали мне, чем именно вы так заняты, что просто горите желанием вернуться в недра земли, если все расчеты и замеры, оказывается, уже произведены и зафиксированы в отчете? — я схватил лежащий рядом со мной отчет и потряс им в воздухе, после чего бросил его туда, откуда взял, и с удвоенной силой принялся долбить камень.

Отчет этот мне прислал Бойнич в ответ на мое гневное выступление по поводу его людей, которые болтаются, где ни попадя, а у меня потом вилки серебряные пропад… это слегка из другой оперы, но суть все поняли. Ульмас выразил недоумение, пообещал разобраться и выяснить причины того, почему его люди, вместо того, чтобы готовиться к модернизации шахты, заказывая новое оборудование и предоставляя проекты, на самом деле занимаются не пойми чем. При этом Бойнич выглядел действительно удивленным и раздраженным, что позволяло не сомневаться в его искренности.

— Вы не понимаете, Виталий Владимирович, — пробормотал Бронников и уставился в пол.

— Нет, не понимаю, и именно сейчас, вы делаете все для того, чтобы вход в шахту для вас был закрыт навечно.

— Но, вы не можете…

— Ну-ка, ну-ка, — я прищурился, бросил пестик и шагнул к попятившемуся инженеру. — Что я не могу?

— Я должен туда спуститься, должен, понимаете, — Бронников сложил руки в молитвенном жесте.

— Я уже сказал, что не понимаю. Зачем вам туда возвращаться? Я был в шахте, ничего веселого и вдохновляющего я там не заметил.

— Это сложно объяснить, — Бронников вздохнул.

— А вы попытайтесь, думаю, что еще немного времени я сумею выдержать, — и я схватил пестик и вернулся к прерванному делу.

— Адамантины весьма странные камни, но вы и без меня это знаете, — Бронников задумался, затем продолжил говорить. — Они могут влиять на разум… Это сложно описать словами, похоже на шепот, раздающийся прямо в голове. В общем, мы, можно сказать, «подружились», и они указали мне и моим помощникам более простой путь к алмазной трубке.

— И каким образом они этот путь вам указали? Карту начертили? — сквозь зубы процедил я, стараясь раздробить камень, который оказался на редкость твердым и совершенно не хотел, чтобы с ним так варварски обращались. Но ничего, я еще метод пряника не применил, которым, разумеется, тоже следует наказывать. Внезапно камень поддался и в очередной раз раскололся, после чего дело пошло гораздо более быстро и весело.

— Я же говорил, что вы не поймете. Я даже не могу объяснить, что именно чувствую, но камни, словно вкладывают нужную информацию в голову, которая после проверки полностью подтверждается. Я понимаю, это звучит как бред, но камни не хотят, чтобы их сильно беспокоили. Ведь, согласно первоначальному плану, нам придется полностью убрать породу, содержащую адамантины. Но есть и другой путь, и мы уже практически достроили модель обхода адамантиновой руды и выхода к алмазам. Если вы, как Ульмас Бойнич понимаете только язык денег — такое решение будет гораздо выгоднее, к тому же, у вас останутся также и адамантины, в добавок к алмазам.

— Почему они вместе? — я снова отложил пестик. — Какие именно камни являются спутником?

— Алмазы, — выдохнул Бронников. — Всем известно, что адамантины образовались в момент столкновения гигантского метеорита в Землей в доисторические времена. В этих местах температура была настолько высокой, а удары настолько сильными, что спровоцировали выброс магмы со всеми вытекающими. Вы же видели лавовую реку в шахте? — я кивнул. До сих пор чувствую тот жар, который был в пещере, заставляющий трескаться кожу и кончики волос.

— Так, хорошо, — я побарабанил пальцами по столику, на котором стояла ступка. — Насколько будет выгоднее воспользоваться обходом?

— Почти на шестьдесят процентов от заявленной ранее суммы, — тут же ответил Бронников и положил на край стола какую-то объемную папку, видимо, содержащую информацию, подтверждающие его слова. Видно, что готовился, знал, что это будет одним из важнейших аргументов в его пользу.

— Почему вы так в этом заинтересованы? Камни задурили вам голову? — маленький камешек вылетел из ступки и с силой ударил меня в нос. — Ай, зараза такая, — я потер место ушиба, проверяя целостность хрупкого хряща и, не обнаружив даже крови, поднял камешек с пола и снова бросил в ступку. — Они могут быть весьма коварны, вы же видите?

— Вижу, — он кивнул. — Но они меня не дурили. Это взаимовыгодное решение.

— Хорошо, как только я уеду, а это произойдет со дня на день, вам вернут ваши пропуска и допуски. Но, предупреждаю, вы больше не будете там лазить в одиночестве, это понятно? Вас будут сопровождать мои люди. Потому что, хоть ваши аргументы и звучат довольно разумно, я все еще не уверен, что камни на вас не влияют, вспоминая одного из ваших, который до сих пор не может оклематься в стенах столичного госпиталя и не факт, что вообще после всего случившегося будет мыслить адекватно.

— Хорошо, — Бронников выдохнул с облегчением. — А можно поинтересоваться, Виталий Владимирович, что это вы с адамантинами делаете?

— Уничтожаю самых наглых, — и я несколько раз хохотнул, имитируя хохот злодея. Еще один камешек полетел прямо мне в лоб, спасибо, что не в глаз. — Ну что не так? — рявкнул я, бросая его в ступку.

— А если серьезно? — Бронников уже улыбался кончиками губ, наблюдая мою возню с активированной заразой.

— А если серьезно, то у меня огромная лаборатория, целый промышленный комплекс, и камни в подобном состоянии очень хотят заполучить мои люди, — очень уклончиво, но ни слова неправды. — К несчастью, только я сам могу вот так с ними работать, иначе они быстро теряют необходимые свойства. И, если у вас все, то я хотел бы продолжить свое удивительно увлекательное занятие.

Бронников благоразумно убрался, оставив меня в гордом одиночестве, но мое спокойствие длилось недолго. Уже через пятнадцать минут в комнату вошла Эльза и раздраженно села на небольшой диванчик, напротив того места, где я делал волшебную пыль. Пару минут она молча наблюдала за моими действиями, а затем прервала меня, задав вопрос.

— Ты уверен, что правильно расслышал эту куклу, и она действительно работает с какими-то плитами или панелями?

— Да я уверен, а что? — я бросил на Эльзу взгляд, не переставая перемалывать адамантин. Собственно, я еще вчера попросил Эл понаблюдать за реставрацией павильона и заодно выяснить, какие-такие плиты или панели они там снимают, и не являются ли искомые предметы очередным безумным изобретением моего чересчур активного родителя, чтобы потом братскую могилу во дворе дома не копать, ну или не заниматься транспортировкой к месту погребения пострадавших, хотя, если они разнесут пол дома, то в той половине я их лично прикопаю. — А что, есть какие-то проблемы?

— Да, есть, — Эльза задумчиво провела пальцем по губам мгновенно привлекая мое внимание к этой части своего тела. — Видишь ли, Сава, я вдоль и поперек изучила оба павильона, но ни в одном из них нет ни плит, ни панелей, ничего, что хоть как-то напоминало бы подобный декор. Кроме того, их и не было никогда, если судить по изначальной отделке. И я тебе скажу больше, ничего, что могло испускать некие магические волны, быть похожим на артефакты и тому подобные мистические штучки в доме тоже никогда не водились, потому что адамантины не любят соседства с чужеродной магией, не относящейся к дару их хозяев, в чем меня просветил Ярослав, удившись, что я не знаю таких элементарных вещей, которые могут помочь спасти жизнь, особенно, если в дом притащат мешок камней, например, как тот, который стоит прямо перед тобой.