Жить стало лучше, жить стало веселее!

– Проходи, садись на диван, – Маша кивнула и открыла створки шкафа, стоящего к нему боком. – Я сейчас переоденусь и твоей рукой займусь. Только, чур, не подглядывать.

– За кого ты меня принимаешь, – я, в принципе, не собирался, но когда так приглашают… и все же последние крупицы разума говорили не спешить. – Уютно тут у вас. На стене твоя гитара? Играешь?

– Ага, – откликнулась девчонка, шурша одеждой. – Четыре года в музыкалке. А еще я легкой атлетикой занимаюсь, мотокроссом и хочу стать моделью. Как думаешь, у меня получится?

– Не знаю, надо посмотреть. – Больше выдержки у меня не хватило, я встал и зашел за дверь шифоньера, обняв со спины одетую только в белые трусики Ложкареву, стоящую напротив зеркала. – На мой взгляд, тебе лучше в артистки. Модели – это кто? Вешалки для одежды. Они должны быть худыми и высокими. А у тебя фигурка обалденная, и все остальное на месте. – И в подтверждение своих слов слегка сжал нежные девичьи перси.

– Правда? – Маша одним движением развернулась ко мне, но не дала по морде, как можно было ожидать, а наоборот, уставилась в глаза требовательно и даже жадно.

– Честное слово, – выдохнул я и закончил обсуждение жарким поцелуем. А затем подхватил девчонку на руки и вернулся на диван уже с ней. Опасность, погоня, адреналин, эмоциональные качели из любой тихони сделают львицу, а у Маши и до этого, как я видел, особых проблем не было. Я, собственно, потому с ней и пошел, рассчитывая на удачное продолжение, и не ошибся. И не надо считать меня подлецом, воспользовавшимся ситуацией. Девушке это сейчас было нужно не меньше меня, что она со всем пылом и продемонстрировала.

Ушел из гостей я часа через два. Нет, мы не все это время кувыркались, хоть признаю, провели в постели довольно много времени. У Маши я был не первый, так что нам ничего не мешало получить удовольствие, а потом мне все же сделали полноценную перевязку, хоть я и считал это лишним. А еще накормили пюре с котлетами, салатом и вкусным компотом. Короче, все тридцать три удовольствия.

Телефонами мы обменялись, но было видно, что особых планов в мою сторону девушка не строит. У нее была своя компания друзей, свои цели в жизни, даже мальчик, который нравился, а я так, чисто случайный эпизод на пути. Обидно мне не было, да чего греха таить, даже облегчение почувствовал, но и легкое сожаление присутствовало тоже. Такие вот мы мужики долбанутые. Вроде и серьезных отношений нам не надо, но если симпатичная девчонка после ночи любви посылает тебя лесом, тут же включается ЧСВ. Мол, как так, нас отшили. Непорядок.

Понятно, что я в силу опыта прекрасно осознавал причины и следствия и не парился на этот счет. Сколько еще таких Маш будет, не сосчитать. К тому же у меня Ленка есть. И Маринка, кстати, надо к ней наведаться. Мы пару раз после той ночи дружили организмами, и соседка осталась довольной. Нового парня она пока еще не нашла, а мне было не стрёмно побыть заменой. Я уже строил планы на завтра, когда раздался телефонный звонок, и номер был мне незнаком.

– Слушаю, – я спокойно ткнул кнопку ответа, не опасаясь нарваться на спам, рекламу или мошенников, не водились такие звери в стране Советов.

– Чеботарев Семен Павлович? – поинтересовался собеседник с интонациями, с головой выдававшими в нем сотрудника силовых органов. – Полковник Зайцев. Я по поводу сегодняшнего инцидента. Мы можем встретиться?

– Конечно, – я немного удивился постановкой вопроса, но отказываться не стал, тем более меня заинтересовала фамилия. – Когда и где?

– Где вы находитесь сейчас? – в ответ поинтересовался Зайцев. – Я отправлю за вами патруль.

Становилось все чудесатей и чудесатей, но опять же причин беспокоиться у меня не было, так что я продиктовал адрес ближайшего дома и принялся ждать. Всего через пять минут появилась машина ГАИ, но поехали мы не в экзаменационный центр, как можно было предположить, а в ОблГАИ. Впрочем, я уже понял, что дело дошло до высокого начальства, другой вопрос, что ему от меня надо было. Но дергаться смысла не имело, скоро мне это скажут.

Табличка на двери кабинета гласила «Замначальника Управления ГАИ Зайцев П. А.». Инициалы не совпадали, значит, не отец. Но стоило мне войти, как семейное сходство прямо бросилось в глаза. Замначальника был вылитый Сергей Владимирович, разве что постарше. А у меня пропали последние сомнения в том, зачем меня позвали.

– Добрый вечер, – время уже подбиралось к восьми, и хорошо еще, что сегодня воскресенье и мама Маши уехала на дачу, а то спалились бы мы как пить дать. – Вызывали.

– Добрый, – полковник поднялся и протянул мне руку. – Спасибо, что приехал. Присаживайся. Чай, кофе? – И, обращаясь к запустившей меня в кабинет секретарше, кивнул на меня: – Людочка, чай молодому человеку и чего-нибудь к нему.

– Благодарю, я сыт, но от чая действительно не откажусь, – я пожал крепкую ладонь и, не смущаясь, уселся на ближайший стул. – О чем вы хотели поговорить?

– Сразу к делу? Хорошо! – кивнул Зайцев и снова сел в свое кресло. – Во-первых, я хочу выразить тебе благодарность за помощь в столь непростой ситуации. Ты достойный комсомолец, способный на поступок. Именно такая молодежь нам нужна! Только с вашей помощью мы сумеем построить коммунизм не только у нас, в СССР, но и во всем мире!!!

Я отметил оборот про помощь, пропустив мимо ушей все остальное, но комментировать не стал, хоть без меня инструктор никак бы МАЗ не остановил. Но ладно, пусть, пока услышанное не расходилось с моими планами, так что я сделал вид, что внимательно слушаю, проникнувшись серьезностью момента. Ну как же, какого-то школьника пригласил сам замначальника ГАИ. Описаться от счастья можно.

– Кхм, кхм, так о чем это я, – смущенный моим молчанием полковник прекратил славословие и взглянул на меня уже серьезно. – Я вижу, ты уже достаточно взрослый и понимаешь, что у каждого поступка есть последствия. Вы совершили достойный поступок, спасли жизнь и здоровье людей. Честь и хвала вам за это. Но понимаешь, с точки зрения закона, если вы с девушкой, как ее… Ложкаревой, достойны всяческой похвалы, то вот ваш инструктор, подвергнувший вас опасности, нарушил кучу инструкций и правил. И теперь ему грозит разбирательство, которое может закончиться даже увольнением из внутренних органов, а то и сроком.

– Это потому что он не высадил нас? – мои предположения подтвердились, но все равно я решил уточнить. – Неужели это такое серьезное правонарушение?

– Там целый комплекс, – поморщился Зайцев. – И то, что он принимал экзамен в одиночку, хотя, кроме инструктора, должен был находиться еще и эксперт. К тому же вас в машине было двое, а это также не положено.

– И что от меня требуется? – я решил подтолкнуть гаишника, чтобы он не размазывал мысль по древу, а перешел к сути. – Зачем вы меня сюда позвали?

– Ты сказал, что не хочешь общаться с журналистами, значит, слава тебе не нужна, верно? – видимо, мужик не видел моего дела, иначе такие вопросы не задавал бы, но я не стал об этом говорить, а лишь кивнул. – Ну вот. Поэтому хочу с тобой договориться. Мы напишем в протоколе, что Сергей Владимирович возвращался один, после того как уже принял у вас экзамен. И это он, один остановил потерявшую управление машину, а тебя с Ложкаревой там не было.

– Да как хотите, – я пожал плечами, даже не пытаясь торговаться. Булгаков в этом вопросе был абсолютно прав. – Я сразу сказал, что не хочу светиться. Думаю, Маша тоже поймет.

– Я с ней поговорю, – махнул рукой не скрывающий своего удовлетворения Зайцев и, достав из ящика стола папку, подвинул ее ко мне. – Думаю, это покроет твои неудобства. Ты же мотоцикл регистрируешь? Вот заодно к правам, чтобы не ждать.

Я, честно говоря, ничего такого не знал, видимо, Шилов подал документы сам, но тем не менее открыл папку с интересом. И нашел в ней удостоверение, в котором оказались открыты целых две категории – «А» и «В», но вторая с пометкой о вступлении в действие только по достижении восемнадцати лет. А также номер на мотоцикл. И не простой, а такой, что блатнее некуда. 0000 НН, я даже не скажу, что видел когда-то такие. И пусть я никогда понтами не страдал, но, если дают, почему бы нет. Булгаков опять оказался прав. Что же, пусть так и будет.

– Спасибо, – я убрал документы в портмоне, а номер так и оставил в папке, чтобы не светиться. – Раз мы все решили, я пойду? А то уже поздно.

– Я распоряжусь, доставят в лучшем виде. – Зайцев с довольным лицом поднялся из-за стола и протянул мне руку. – Приятно было познакомиться с умным и понимающим молодым человеком.

– Взаимно, – я не стал отказываться от рукопожатия, но все же не выдержал: – Подскажите, а Сергей Владимирович кем вам приходится? Вроде похожи, но инициалы не совпадают.

– Племянник, – не стал строить из себя Незнайку полковник. – Застрял вот в инспекторах. А теперь и звание новое получит, да и должность получше.

– Он это заслужил, – я пожал плечами. – Весьма грамотный специалист. Побольше бы таких. Передавайте ему привет и поздравление с повышением. А сейчас извините, и так мама будет ругаться. Завтра в школу.

– Зато теперь будешь туда ездить на собственном мотоцикле, – хохотнул Зайцев и вызвал секретаршу: – Людочка, проводи молодого человека. Пусть его домой отвезут. А ты, Семен, если что, обращайся. Чем могу, всегда помогу.

– Обязательно, – я кивнул и вышел из кабинета.

Начинаю обрастать связями, это плюс. А что до подвига, то я свои действия таковым не считал. Подумаешь, пару раз машину стукнул. Зато теперь у меня знакомства в ОблГАИ. А это дорогого стоит, и дело даже не в номерах. Злоупотреблять этим смысла нет, да я никогда в жизни бухим за руль не садился, но мало ли как жизнь повернется. Лучше подстелить соломки, если есть возможность, тем более что это мне ничего не стоило.

Глава 17

Я ощутил, как внутри привычно сжимается пружина энергии, и буквально выстрелил кулаком по «груше». Раздался гулкий звук удара, а тяжелый, двухсоткилограммовый мешок не просто подлетел, как это было с толчком, а встряхнулся, взлетев не так высоко, зато заметно промявшись в области попадания. И без дополнительных исследований становилось понятно, что новая техника гораздо эффективнее прежних и будет куда полезнее в драке. Тем более что не обязательно бить рукой. Что мешает то же самое проделать ногой? Суть-то та же! Я прикрыл глаза, прокатывая в голове последовательность, а затем пнул грушу, заставив ее бешено зазвенеть цепью.

– Нехило! – восхитился Зевс, как раз выходящий из раздевалки. – А я думаю, чего ты убежал сразу. Когда научился?!

– Да вчера буквально, – я остановил качающийся мешок. – Как-то само получилось. Ситуация была такая… немного нервная. Ну я и раз-другой вмазал, а потом в голове вдруг будто-то что-то щелкнуло, что можно энергию как пружину сжать, и тогда удар выйдет куда сильнее. Озарение, короче.

– Это называется прорыв. – Я не услышал, как позади появился Выгорский. – Без трупов, надеюсь, обошлось?

– Да я не дрался, – я покачал головой. – Там другое. Так что все живы, хоть и не все здоровы. А что за прорыв? Куда кто прорвался?

– Он Разрядником стал?! – Зоиди уставился на меня, будто впервые увидел. – Серьезно?! Чобот, братан, поздравляю!!!

– Да ну нафиг, – честно говоря, я немного даже завис, на автомате пожал руку греку и похлопал его по плечам. – Я думал, разряд присваивается там за соревнования какие-то или по нормативам. Ну, или более эпично будет проходить, что ли. Хотя… если так разобраться, куда эпичнее-то.

– Что там у тебя случилось? – напрягся Михалыч. – Ну?!

– Я на права сдавал, а мимо неуправляемый МАЗ ехал, чуть нас не снес, водиле плохо стало. – Я хвастаться не хотел, но раз тренер напрягся, решил рассказать. – Ну, мы его догнали, я в дверь долбанул пару раз, чтобы кабину тряхнуть. Шофер с рулевого свалился, МАЗ в дерево. Собственно, на этом всё. Разве что в ОблГАИ попросили не светиться с этим, чтобы экзаменатора не подставлять.

– И чтобы благодарность срубить, – тут же вник в суть Выгорский. – Чем хоть откупились, или на совесть комсомольца давили?

– Откуда в ГАИ совесть? – в шутку удивился я. – Права сделали на две категории и номера на байк. Мотоцикл то есть. Четыре ноля эн эн.

– Так это твоя «Вега» у входа?! – подтянувшийся Эмин едва не подпрыгивал от избытка чувств. – Дашь прокатиться?!

– Да не вопрос, – мне реально было не жалко. – Умеешь ездить-то?

– Обижаешь зачем, э?! – в шутку надулся лезгин. – Я с детства по горам гонял! Сначала на «Дельте-Индуро», а потом на «Восходе»! У меня даже права есть.

– Тогда вообще без проблем, – я и раньше не сомневался, а теперь и вовсе не видел причин отказывать.

– Да погодите вы! – влез Ванька. – Никуда моцик не денется! Тут другое, ты как проставляться будешь?!

– А за что простава? – из своей раздевалки появились девчонки, и Даша Капустина тут же влезла в разговор. – Мы тоже хотим!

– Семен Разрядником стал, – Данила хлопнул меня по плечу, отчего я чуть на пол не упал. – Первым среди нас. Так что с него поляна.

– Чеботарев?! – А вот теперь Сикорская вылупилась на меня, будто увидела привидение. – Да ну, быть того не может!

– То есть мне ты не веришь? – насмешливо подколол ее Выгорский, заставив смутиться.

– Нет, конечно! То есть да… то есть верю! – София запуталась и покраснела, словно мак. – Я вам, Виктор Михайлович, верю, конечно. Но Чеботарев, он…

– Не хуже любого из вас, – отрезал тренер. – Так, закончили базар! Потом решите, что и как, но если узнаю, что нажрались, а я узнаю, уж поверьте! Ну вы поняли!

– Так точно! – мы, уже выстроившись в одну шеренгу, дружно рявкнули и замерли, будто солдаты в строю.

– Распустились, оболтусы, – покачал головой Выгорский. – По кругу бегом марш. Разминаемся. Семен, потом ко мне. Сегодня будем плотно с тобой работать.

И, что характерно, не обманул. Пока остальные отрабатывали привычные вещи, меня принялись натаскивать с учетом новых возможностей. И прежде всего начали не с разных хитрых ударов, а с техники движения. Но это был уже не просто бег или даже пресловутый «Лягушачий прыг», а практика, задействующая энергию в теле и позволяющая творить невозможные вещи.

Сейчас я понимал, насколько ограниченными были мои потуги, почерпнутые у Одержимого. Нормальный Разрядник догнал бы меня с первого раза, не тратя времени на эти идиотские прыжки. С другой стороны, то, чему меня учил Выгорский, проходило по категории «Для служебного пользования», что объясняло, почему в недавних стычках с Разрядниками мне удалось уцелеть.

Не каждому давали подобные методики, большинство обходилось куда менее эффективными. И все равно, если бы не буст, полученный от дохлых шавок Егеря, я бы попал. Ну и фактор неожиданности наложился, конечно, будь «фазаны» готовы к моим трюкам, даже они наваляли бы наглому Юниору без особых проблем. Да и братки тоже, но те скорее осторожничали, опасаясь сильно навредить, как это парадоксально бы ни звучало. Ведь одно дело трясти бабки с малолеток за игорные долги, а другое – тяжкие телесные или убийство несовершеннолетнего. Тут и неведомый хозяин может не помочь, а то и всю контору спалишь.

Двигаться, контролируя энергию в ногах, оказалось крайне непросто. Пытаясь следовать выданной методичке, я даже с помощью тренера к концу тренировки сделал правильно всего пару шагов. И это при том, что по-хорошему энергет вообще не должен замечать таких нагрузок, двигаясь чисто на рефлексе. Виктор Михайлович даже показал, как, пробежавшись по крайнему кругу, это который на стенах и частично на потолке. Причем выглядел он при этом словно на пробежке в парке.

Не скажу, что я скис, все-таки это лишь первая попытка, но работы впереди было очень много. В конце занятий Выгорский якобы сжалился и сознался, что полноценно использовать такую технику движения можно, лишь взяв пятый разряд, а еще лучше став Кандидатом. Сейчас же у меня просто не хватит на это сил. Но даже пара шагов может стоять между жизнью и смертью. Ведь в бою, что рукопашном, что нет, главное не уметь ломать лбом кирпичи или пробивать бетонные плиты, а правильно перемещаться, не подставляясь и получая тактическое преимущество.

Собственно, я давно уже понял, почему Виктор Михайлович уделяет минимум внимания тренировкам рукопашного боя, основную массу времени отдавая паркуру, как умению двигаться, и спаррингу. Просто Юниорам больше было и не надо. Правда, я думал, что кардинально техника боя поменяется на ранге Кандидата. Но теперь, испытывая на себе возможности Разрядника, должен был признать, что придется перестраивать всю систему боя. Сават не давал в полной мере использовать новые возможности, хотя кое-что из него я все равно собирался оставить. Ту же технику удара ногами. Но и то нужно будет еще разбираться и тренироваться. Короче, работы пипец как много, и неудивительно, что многие, получив новый ранг, так и зависали на нем.

– На сегодня достаточно, – промучив меня полтора часа, Выгорский наконец позволил закончить. – Базу ты понял, завтра с утра еще с Настей отработаете в сатори. Скажу ей, чтобы интенсивность повысила. Пора тебе полноценно начинать использовать такую полезную возможность.

– Ага, – я вздрогнул, представив, что значит «повысить интенсивность». – А я хоть это повышение переживу?

– Ну, если помрешь, на тренировку можешь не приходить, – обрадовал меня Михалыч. – Но думаю, ты и сам понимаешь, что тебе необходимо становиться сильнее. То, что ублюдок демонов притих, не означает, что он про тебя забыл. Ты уже дважды перешел ему дорогу, и просто так он этого не оставит.

– Значит, все-таки есть эмиссар? – я скривился. – Тот самый Барон? И его до сих пор не нашли?

– Это не так просто, как кажется. – пожал плечами Выгорский. – К тому же сейчас он затаился, лег на дно. Может быть, вообще уехал из города куда-нибудь, пока все не утихнет. Тоже вариант. Но это не значит, что тебе можно расслабляться. Плюс ты лезешь в экономику, к кооператорам. А там нравы тоже те еще, словно в крысиной стае. И то, что у вас с Шиловым хорошие отношения, не означает, что тебе не воткнут нож в спину. Не он, так кто-то другой.

– Это я прекрасно знаю, – я усмехнулся, вспоминая, сколько раз меня предавали так называемые коллеги. – Но я думал, вы меня в контору вербовать будете, раз уж я у вас занимаюсь.

– А смысл? – Виктор Михайлович серьезно взглянул мне в глаза. – Ты же все равно не пойдешь. Твой психопрофиль давно составили, и те, кто с ним работал, в один голос говорят, что для службы ты не подходишь. Слишком самостоятельный, не признаешь авторитетов, не подчиняешься командам. Да и идеологически неустойчив, склонен к влиянию западной пропаганды. Я, кстати, считаю это бредом, по моим наблюдениям, тебе на любую идеологию плевать.

– Чего это? – возмутился я, но чисто для порядка, потому что понимал, насколько тренер прав. – Я ответственный комсомолец, борец за дело построения коммунизма и все такое.

– От тебя это звучит как издевательство и лицемерие, – поморщился Выгорский. – Лучше уж молчи. Умнее будешь выглядеть.

– Тогда почему вы меня еще отсюда не турнули? – этот вопрос меня давно мучил. – Ладно, поначалу там Тихомиров просил присмотреть, подозревал во мне одержимого. И нет, он ничего не говорил, я сам это давно понял. Но потом-то почему оставили? Неужели из-за сатори? Извините, но не верю. Не по-советски выделять человека за одно качество, игнорируя все остальное. А с такой характеристикой мне вообще не место в центре подготовки боевиков конторы. Разве я не прав?

– Боевики конторы, – задумчиво покатал на языке словосочетание Выгорский, глядя, как я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать себе смачного леща за длинный язык. – Так нас еще никто не называл, но в целом определение верное. Но никому больше такого не повторяй, если все же не хочешь черную метку в дело. А почему я тебя оставил… я не знаю, что с тобой случилось и откуда ты всего этого нахватался. Да мне и плевать. Но я неплохо разбираюсь в людях. Ты циник, не верящий ни в Бога, ни в партию, но при этом не мудак. Тот же Галкин мог часами говорить как по писаному о достижениях КПСС, постановлениях ЦК и прочей идеологической мути, но от него так и несло гнидой. А ты другой. Ты не бросишь товарищей и страну, если придется драться. Моя же задача сделать так, чтобы ты умел это делать. И плевать, будешь ты потом служить в рядах КГБ, в армии или вообще станешь кооператором, что скорее всего. Но, если предашь, лично тебе голову оторву.

– Вот в этом не сомневаюсь, – я серьезно кивнул. – Но это вряд ли. Это другие могут поверить в сладкие сказки капиталистов, а я точно знаю, что все, что про них говорят, – правда. И чем дальше, тем будет только хуже. И смена пола у детсадовцев, и гомосеки кругом, и травля людей за иное мнение. Да много всякого говна. Это не говоря о дичайшей эксплуатации, когда за одним работником следит несколько человек, как бы он лишнюю секунду не отдохнул. Так что с ними мне не по пути, я лучше буду коммунизм строить, глядишь, и правда что-то получится.

– Ладно, строитель, вали уже, – махнул рукой Выгорский. – А то вон все уже собрались, тебя ждут. И напоминаю – не бухать! А то знаю я вас, з-золотая молодежь.

– Слушаюсь, не бухать! – я шутливо отдал честь и кинулся в раздевалку, где остался только одевающийся Эмин.

– На улице тебя подождем, – лезгин натянул куртку, подхватил сумку, а в следующую секунду поймал брошенные мной ключи. – Ай, спасибо, брат!

– Шлем возьми! – я тормознул уже было кинувшегося бежать борца. – А то дырку получишь в права.

– Э, забыл совсем! – Эмин схватил мой мотошлем и унесся.

А я, не особо торопясь, принял душ, оделся и вышел. Ребята все равно сейчас мотоцикл мучают. Мне было не жалко, разбить не разобьют, а даже если что случится – компенсируют. Не та компания подобралась, чтобы трястись над вещами. Да и в целом люди в Союзе были честнее и ответственнее. И наивнее, этого не отнять, но верить в хорошее – это не преступление. Скорее наоборот, лично для меня большой плюс. Но есть люди, которые этим пользуются, те же уроды, устроившие онлайн-казино.

Я про него уже и забыл, а сейчас вдруг кольнуло. Может, зря я решил, что это не мое дело? Ведь самая страшная эмоция – это именно равнодушие, а самые жуткие преступления начинаются с позиции большинства, мол, моя хата с краю. Или я просто себя накручиваю, а ловить преступников должны профессионалы? Но сейчас меня ждали ребята, и не было времени на философские рассуждения, так что я решил, что обдумаю этот вопрос позднее.

– Прошу пардону, задержался, – я выскочил на улицу и подошел к ребятам, сгрудившимся возле лавочки. – О, Эмин, ты тут? А Вадим уехал, да?

– Ты же не против? – было видно, что ребятам неудобно, так как разрешения они не спрашивали, но я отмахнулся.

– Только не убейтесь, – мне действительно было не жаль. – Так что, какие будут предложения? Можно в кафешке какой-нибудь посидеть, я плачу.

– Я сегодня не могу, – тут же погрустнела Капустина. – Поздно уже, мне домой надо.

– Я тоже, – поддержала ее София. – Меня родители ждут.

– Так не обязательно прямо сейчас идти, – я прекрасно понимал, что ребята еще подростки, а значит, ограничены в своем выборе. Блин, я и сам сейчас был таким, хоть и пользовался гораздо большей свободой. – Мне тоже завтра в школу. Давайте сейчас просто решим, когда и куда пойдем, и разбежимся.

– Хорошая мысль, – кивнул Данила. – Какие будут предложения?

– Только не кафе-мороженое!!! – тут же вскинулась Капустина и скривилась. – Терпеть их не могу!

– Не любишь мороженое? – я даже удивился. – Серьезно?

– Мороженое люблю, – покачала головой Даша и грустно улыбнулась. – Просто… мама постоянно занята. Вечно на работе торчит и вырывается очень редко. И каждый раз на мой день рождения заказывает столик в кафе-мороженое. Когда мне было шесть, я была в восторге, но десять раз подряд?! А ведь она даже не спрашивает, просто перед фактом ставит.

– Так, никакого мороженого! – Я прекрасно понимал, о чем говорит девочка, сам вечно пропадал на работе, хоть и старался как можно чаще проводить время с детьми. В груди привычно кольнуло, и я усилием воли отогнал воспоминания, ведь все равно изменить ничего было нельзя, а жизнь продолжалась. – Еще варианты?

– У моего дяди кафе есть, – подал голос Керимов. – Шашлык-машлык, хинкал, аш, чиргин. А какой он афар делает, пальчики оближешь, а потом их и проглотишь!

– Ага, мы с Вадимом там были, – подтвердил Данила. – Очень вкусно.

– У кого-нибудь возражения есть? – я оглядел нашу компанию, но все молчали. – Значит, решено, идем к дяде Эмина. Закажешь столик? И по меню сам посмотри, пожалуйста, я твоему вкусу доверяю. Но только чтобы выбор был, может, девчонки салат какой захотят, ну, сам понимаешь. Наберешь, потом скажешь, сколько я должен буду.