Граф Суворов. Том 13

— Может я могу вам что-то подсказать? — спросил подоспевший доктор.

— Нет, а вот ей, пожалуй, способны помочь. — подумав ответил я. — Её мозг поврежден, шипы на черепе проросли внутрь и искромсали его. Если собираетесь поддерживать её жизнь, то по крайней мере держите в медикаментозной коме.

— А вы, ну, не можете её исцелить? — аккуратно спросил врач. — Я видел множество свидетельств ваших деяний, а люди буквально о чудесах говорят. Новые руки, ноги, даже восстановление детородных функций у одаренных.

— Это все физиология, сложная, но не критичная. — покачал я головой. — Тут же… чтобы просто начать её лечить придется провести трепанацию черепа, срезать шипы или заменить его на титановые пластины, затем так же поступить с ребрами и позвоночником который впивается в спинной мозг, и только потом…

— Это убьёт её раньше, чем мы закончим операцию. — покачал головой врач.

— Да. Скорее всего. — кивнул я. — А если операцию не проводить, то и исцелить её не получится, она будет снова и снова получать внутренние травмы, лишь увеличивая страдания. Увы, но тут либо кома, либо эвтаназия… хорошего выхода для неё я не вижу.

— Возможно окончательное искажение? — несмело проговорил доктор, и я с удивлением на него посмотрел. — Ничего, забудьте, что я сказал.

— Вы принимали участия в её исследовательской работе? — прямо спросил я, и врач нехотя кивнул. — В таком случае мне понадобится человек, который хорошо разбирается в результатах, полученных при исследовании. Всех результатов, даже тех, которые не слишком этичны.

— Или совсем не этичны? — уточнил врач. — Я же понимаю к чему вы ведете, ваше высочество. Мы делали ужасные вещи…

— Возможно настала пора к ним присмотреться и выбрать наиболее эффективные методы. — ответил я, от чего на лице врача отобразилось немалое удивление. — Что-то не так, доктор?

— Кхм… прошу прощения, ваше высочество, но вас некоторые буквально спустившимся с небес ангелом считают. — прокашлявшись сказал врач. — Нимб над головой, сияющие крылья и всё такое.

— Если я и ангел, то точно не купидон. — усмехнулся я в ответ. — А вам бы подучить писание, вспомнив о Михаиле, Авадоне и Азраиле. Милейшей души ребята, отвечающие за разрушение, уничтожение человечества во время апокалипсиса, несения мщения и смерти.

— Да уж. — потянув пальцем ворот проговорил врач. — Вы несомненно правы, ваше высочество, в ближайшие дня я предоставлю вам краткий отчет.

— Лучше соберите глоссарий по полному, думаю в исследованиях моей матери могут крыться ответы на многие животрепещущие вопросы. — заметил я. — Может мы даже приблизимся к исцелению искаженных.

Доктор тут же кивнул, а сопровождавший меня Василий сделал заметку в своем ежедневнике. Карьера у бывшего наставника и денщика давно пошла в гору, но вряд ли он даже надеялся, что когда-нибудь станет личным секретарем будущего императора. Впрочем, меня его надежды особенно не заботили, мне просто нужен был надёжный человек, который записывает, делает пометки и дергает тех людей, которым я дал не самые важные задания. Мастер на все руки.

К Екатерине же меня привело не любопытство и естественно не сыновья любовь, и беспокойство за её физическое состояние. В империи осталась одна партия алмазов, инициированная лично Борисом при его недавнем визите. Её должно было хватить исключительно на выпускников элитных военных училищ. Тут речь не то что о простых гражданских четырнадцатого ранга, даже о военных ч потенциальным двенадцатым не шла. А отказываться от камней мы пока не могли.

Я сам с трудом управлял конструктами без сторонней помощи резонатора. Да, у меня это получалось, иногда даже неплохо, но глупо было рассчитывать, что подобные успехи повторит кто-то без должной подготовки. Даже у моих девушек это выходило из рук вон плохо, какие-то секундные просветления, на сверхусилиях. Не больше.

А значит нам нужен был рабочий механизм инициации камней. По крайней мере на следующие лет пять. Где его взять? Первая мысль — выпытать всё что об этом процессе знала Екатерина — но в следствии необратимого повреждения мозга об этом можно было забыть. Вторая — сотрудничество с Борисом. То, что он пока не вышел на связь, не значит, что в ближайшее время ему не потребуется от меня и от всех нас что-то существенное.

Ну и наконец последнее, на чем я решил сосредоточится — своеобразный реверс-инжиниринг. Когда, разбирая готовое изделие ты тщательно записываешь и зарисовываешь каждую деталь и схему, чтобы потом попытаться её воспроизвести в обратном процессе и добиться такого же результата.

У меня в наличие были все основные компоненты — камни неинициированные, добытые в разных шахтах. Инициированные, но не активированные алмазы и бриллианты, которые должны были пойти на резонаторы. Активированные действующие камни с живыми владельцами. И наконец камни, оставшиеся после смерти владельца.

Так же в распоряжении тайной канцелярии, отвечавшей за проведение процедуры инициации дворянства в становлении одаренными, были предоставленные обществом Теслы аппараты, комнаты с ячейками для прохождения активации резонатора и его будущего владельца, и наконец устройства определения уровня одаренности.

Только начав разбираться в вопросе подробнее я понял на сколько сильную власть имеет общество Теслы на все государства. Многие пытались воспроизвести устройства по активации, но ни у кого это не вышло. А это значило что стоит всем устройствам выйти из строя, а государю впасть в немилость к обществу, страна лишалась одаренных.

Та же жуткая ситуация происходила если, умирая правитель не успевал передать наследнику механизм инициации алмазов, добытых в шахтах на территории диссонансных зон. Или, как в нашем случае, если правитель по каким-то причинам свалил из страны не желая делиться властью.

Нет, государство не прекратит свое существование. Лет десять-пятнадцать продержится на старых одаренных и запасах техники. Но экономика зависимая от транспорта будет неуклонно снижаться, вооруженные силы терять свою эффективность или наполняться иноземными наемниками. В общем — будет плохо. Пока что? Правильно, пока новый правитель не сходит на поклон к обществу и не получит необходимые механизмы или навыки.

Теоретически в период правления, если машины активации не ломаются, государь вполне мог проводить независимую, или даже идущую в разрез с принципами общества Теслы, политику. На практике же, даже самые способные и амбициозные цари могли сломаться о простые технические неполадки с оборудованием. И это было второй частью моей глобальной проблемы.

Если с камнями я ещё мог попытаться разобраться самостоятельно, благо видел их энергетическую структуру, то с машинами был полный провал. Я отлично разбирался в пране, чакрах и развитии меридианов, немного смыслил в общей человеческой физиологии, гармонях и обмене веществ, но в технике и инженерии был полным нулем.

Знал только куда ткнуть чтобы получить предсказуемый результат на планшете или как повернуть руль и рычаг чтобы управлять транспортными средствами. А учитывая принципиально другое развитие высокотехнологического уклада этого мира от моего прошлого, и куцые остаточные знания, можно было и не надеяться во всем разобраться самостоятельно, у меня просто нет столько времени.

К счастью, с большой ответственностью и силой иногда приходят возможности, и мне стоило лишь распорядиться создать технический кабинет при аппарате цесаревича, как в течении нескольких дней туда сбежались «лучшие» специалисты своего дела. Понятно, что многие из них оказались просто проходимцами жадными до денег, но просматривая списки претендентов я с удовольствием отметил фамилию Глушко, великого изобретателя резонансных доспехов.

Подумав немного, я добавил в тот же список Максима, не потому что он интересовался или как-то напоминал о себе, а как раз, потому что этого не делал. Меня немного напрягала все большая отстраненность старого приятеля, который был конструктором и главным техником обновленной Черепахи, до сих пор являвшейся моей передвижной базой. Тем более, должен же быть в этой суете хоть один человек, которому я могу полностью доверять?

А причин для волнений хватало. Я не мог сразу раскрыть истинную цель сбора комиссии и объявить, что нужно взломать устройство общества Теслы и раскрыть его секреты — если среди ученых и инженеров найдется предатель или сторонник Общества, он может передать наверх свои подозрения, в результате у совета появится не просто возможность, а прямая обязанность вмешаться во внутреннюю политику России.

К счастью, задач для комиссии по изобретениям у меня был вагон и маленькая тележка. И некоторые из них были весьма и весьма амбициозны.

— Добрый день, дамы и господа, присаживайтесь. — сказал я, войдя в малый зал совещаний Зимнего дворца, склонившиеся в поклонах мужчины и женщины поспешили исполнить приказ, с удивлением и интересом разглядывая меня. Пусть с некоторыми я встречался лично, предстать в роли цесаревича и правителя мне до этого не удавалось.

— Думаю выскажу общее мнение — ваш интерес к нашим исследованиям, это великая честь. — заискивающе улыбаясь произнесла незнакомая мне женщина, одетая пусть и в деловое, но слишком открытое платье. Пожалуй, её надо будет сразу исключить, или заставить переодеться. Она явно хотела добиться расположения подростка своими формами, а может и пробивалась на высокие должности своим телом, но мне это было совершенно не интересно. С тремя супругами бы справится.

— Я знаю каждого из вас заочно, знакомился со списком ваших успехов и достижений. — оборвал я женщину. — И сразу хочу сказать, что эта комиссия будет заниматься проектами важными лично для меня и для всей страны. Мы никого не станем удерживать, но перед тем, как обозначить круг решаемых задач вам придется подписать соглашение о секретности и нераспространении информации. Они в папках перед вами.

Удивительно, но прочитав про уголовную ответственность, вплоть до казни за измену, никто не отказался выйти из кабинета, и даже сомневались не многие. Тот же Глушко подмахнул листы практически не глядя, вероятно они в его жизни так часты, а количество секретных проектов так велико, что одним больше или меньше — совершенно не важно.

— Благодарю. — кивнул я, когда последний из присутствующих подписал бумаги. — Раздайте папки с техзаданиями.

— Перед вами пять проектов, которые меня интересуют. — сказал я, когда хмурящиеся инженеры-изобретатели и ученые просмотрели бумаги. — Первый — вывод технических средств наблюдения за пределы атмосферы земли. Это необходимо чтобы гарантировать безопасность этих средств во время разведки диссонансных зон.

— Второй — собственно само средство разведки. Нам нужен искусственный спутник земли, минимально возможного размера, способный проводить фото и видео съёмку, а также обеспечивать наведение высокоточного оружия большого радиуса действия. — продолжил я, несмотря на удивленные взгляды.

— Третий — само это оружие. Большого радиуса действия, желательно такого, чтобы можно было запускать из-за пределов Польской зоны к её центру. — проговорил я, показав на карту с красным кругом, обозначавшим зону диссонанса. — Это критически важно, ведь мы не можем бесконечно сидеть в обороне и тратить колоссальные ресурсы и тысячи ни в чем невинных жизней.

— Четвертый — средство защиты от диссонанса для одаренных и не одаренных. Можно в виде глухой оболочки вроде батискафа, с применением сколь угодно дорогих материалов. — обозначил я. — Задача этого транспортного средства будет доставка исследовательских групп к центру зоны, или доставка оружия способного поразить врата резонанса.

— Пятое, и, пожалуй, самое важное — механизм, средство или устройство, с помощью которого можно заглушить или нейтрализовать зону диссонанса. — закончил я, попеременно глядя на ошалелых ученых. — Понимаю, задачи глобальные, и к некоторым вы даже не знаете, как подойти, но уверен у вас появятся ценные мысли в процессе обсуждения. Если у вас возникнут конкретные идеи, как это можно сделать, в вашем распоряжении окажутся все доступные империи ресурсы.

— Прошу прощения, ваше высочество, но то, о чем вы говорите… это же просто невозможно! — всплеснув руками проговорил один из ученых. — Невозможно покинуть нашу планету, вокруг неё — космос, среда в которой никто и ничто не может существовать. Это же просто абсурдно!

— Если на ваш взгляд это абсурдно и не укладывается в вашей голове, можете поработать над другими проектами, вас никто ен ограничивает. — спокойно ответил я. — На всякий случай скажу — оружие, которое требуется империи не будет применяться против людей, только против искаженных тварей. Более того в идеале я бы предпочел, чтобы оно и действовало только на них, но боюсь это неосуществимо.

— А полет вне Земли — осуществим? — с улыбкой спросил Максим, сидевший в конце стола. На него невольно оглянулись, хотя и старались не смотреть лишний раз, ведь выглядел он не лучшим образом. Даже просторная водолазка с капюшоном, закрывающим половину лица, не могла скрыть острых углов и выступов которых у человеческого тела быть просто не могло.

— Уверен в этом на сто процентов, хотя и предвижу множество сложностей. — ответил я. — Недавно мне представили отчеты и снимки, сделанные с высотного стратостата, так что не думаю, что создание разведывательного оборудования будет особенно проблематично. Как и его выживаемость в безвоздушном пространстве.

— Для чего вам оружие, ваше императорское высочество? — спросил другой ученый. — И где гарантия что, получив его, вы не используете инструмент на недовольных, против своих вполне человеческих врагов или противников на внешнеполитической арене?

— Увы, никаких гарантий нет. Более того, с огромной долей вероятности любое изобретенное вами оружие рано или поздно будет применено против людей. — развел я руками. — Но так уж вышло что оно нам нужно. Разведка доложила о формировании нового живого поля, искаженного экстраординарного размера и силы. И если мы не уничтожим его на подходе, придется жертвовать сотнями, а может и тысячами жизней защитников, разменивая их на жизни мирных граждан в тылу.

— Вы уже обращались с просьбой о помощи к обществу? Это ведь их зона ответственности и прямая обязанность — следить за распространением диссонанса. — проговорила одна из дам. — Не будет ли странным если мы займемся их обязанностями?

— Как вам должно быть известно, я не являюсь верховным правителем Российской империи. В данный момент это место по праву занимает её императорское величество Екатерина, моя мать. Но после недавних трагических событий она не в состоянии выполнять свои обязанности. — ответил я. — Мы уже обратились в Лигу наций и поручили нашим послам проинформировать общество Теслы по произошедшем, но от меня они официальные запросы не принимают. По крайней мере пока.

— В начале нам придется признать её недееспособность перед думой и собранием, затем провести официальную церемонию коронации и лишь затем… а это год, может быть два или даже три. — ответил я. — У нашей страны просто нет такого времени. К тому же, даже если общество соблаговолит вмешаться в ситуацию с Польской зоной, на территории России останется Тунгусская, которая существует уже более ста лет и с которой общество и не собиралось ничего делать.

— И всё же создание оружия массового поражения — это перебор. — покачал головой второй ученый. — Особенно с учетом того, что вы хотите создать сверхдальнобойную версию. Может она и будет бесполезна против воздушного флота или армейских подразделений, но мирные города сбежать от удара не смогут.

— С оружием как раз всё просто. — сказал один из инженеров, разработчиков артиллерийских систем. — Можно создать крылатый снаряд, который будет запускаться из пушки поднявшегося на максимальную высоту судна. Взять калибр побольше, рассчитать баллистическую траекторию, подняться километров на двадцать…

— Будут проблемы с точностью. — покачав головой возразил другой. — Мы на двадцать то километров не всегда попадаем, а тут пять сотен. Даже если оно долетит…

— Точность тут не так важна, главное радиус поражения и возможность нейтрализации поля диссонанса. — заверил я. — Площадь прошлого монстра, добравшегося до Днепропетровских укреплений, составила семь квадратных километров. По такому промазать довольно проблематично.

— Да уж. — не весило усмехнулся инженер-конструктор. — И всё же, расстояние огромное. Придется брать за основу японские самолеты-камикадзе, или даже целые корабли… к слову, а почему не использовать отважных добровольцев, самоубийц? Или приговоренных к смертной казни одаренных? Одно грузовое судно, до отказа заполненное фосфором или горючей смесью, и проблема будет решена.

— Потому что в зоне диссонанса, ближе к эпицентру, не работают высокоточные устройства, а двигатели такого судна откажут еще на подлете, километрах в ста. — ответил я. — Не говоря уже о том, что люди получат несовместимые с жизнью искажения организма, и вряд ли сумеют выполнить свою миссию.

— Если мы сумеем создать капсулу для людей, в которой они смогут выжить, и экранирование для устройств… — проговорил Глушко. — У меня были наработки по доспеху для экстремальных условий зоны. Но его забраковали, ведь пилоту невозможно использовать атакующие и защитные конструкты.

— В данный момент для нас это не критично. — подумав сказал я. — Да, возможно к центру придется пробиваться с боем, твари диссонанса никуда не денутся, но в стране не так много одаренных которые способны пересилить их конструктами. Скорее вопрос в использовании надежных орудийных систем. И в том на сколько будут меняться свойства материалов вблизи с центром зоны.

— Вы же понимаете, ваше высочество, что все обозначенные вами проекты — это очень, очень дорого? — подняв на меня глаза спросил Глушко. — Выдержит ли страна такое напряжение? Выдержит ли экономика?

— Прекрасно понимаю, но, если мы не сумеем справится с поставленными задачами, очень возможно, что и страны вскоре не станет. — ответил я. — За три месяца человечество потеряло пятьдесят миллионов человек, это по самым оптимистичным прикидкам. Территория Российской империи сократилась на тысячи километров, территория Германской империи урезана почти вдвое. Таких стран как Чехия, Венгрия и Словакия больше не существует. Австрия и Румыния под постоянным ударом, как и мы…

— Но всё это лишь доказывает, что общество обязано вмешаться. — проговорила та же женщина что возразила в прошлый раз. — Это его обязанность!

— Увы, пока оно не предпринимает никаких активных шагов. — разведя руками ответил я. — Если вдруг проблема решится сама собой — отлично, мы свернем недоделанные проекты или приспособим их для работы с Тунгусом. Но вот если окажется что общество не в состоянии или не желает принимать участие в решении нашей глобальной проблемы, мы будем обязаны справится с ней самостоятельно. Надеюсь, все понимают степень ответственности перед нашими согражданами? От ваших разработок будут зависеть миллионы жизней.

— А что, если показавшиеся перспективными разработки окажутся бесполезны? — спросил один из ученых. — Выход в космос, искусственный спутник, устройство по закрытию зон… простите, ваше высочество, но это звучит скорее, как фантазии незрелого подростка, а не реальный план. Ещё раз прошу меня простить.

— Если бы я знал, как осуществить требуемое, и обладал знаниями всех вас, вы бы были мне не нужны. — усмехнувшись ответил я. — Возможно я слишком молод, но у меня хватает ума не лезть в области, в которых я ничего не понимаю. К тому же возраст — это проходящий недостаток.

— Что до проектов… скажем так, если ваше исследование не окончится успехом, то вам ничего не будет. — развел я руками, но тут же усмехнулся. — А вот если в процессе выяснится, что за время исследования у вас появилось несколько гектаров земли, золотой запас или пара лишних бриллиантов, траты на которые не были согласованы бюджетом, то вы пойдете под трибунал. Зато если получится — вы приобретете не только богатство, но и титулы. А особо отличившиеся… скажем так, у меня есть возможности, которые позволят вам жить дольше, помолодеть, завести детей даже если вы считаете себя бесплодными…

С каждым сказанным мною словом глаза ученых лезли на лбы, и я вполне мог их понять. Всё же не каждый день тебе обещают чудеса достойные упоминания в древних сказаниях. Впрочем, одного мне удивить ен удалось — Максима, всё так же сидящего в дальнем углу. И когда остальные изобретатели и ученые начали расходиться, по пути сбиваясь в команды по интересам и обсуждая необходимые для работы ресурсы, привлекаемые коллективы или исследовательские базы, он подошел ко мне.

— Могу я с вами поговорить, ваше высочество? — спросил он.

— Конечно. — кивнул я, показав на стул рядом с собой. — Мы с тобой давно не разговаривали по душам. Да и на флот ты возвращаться не спешишь. Черепаха без тебя совсем не та.

— Я… я не понимаю зачем я здесь. — проговорил Максим, окинув кабинет взглядом. — Все, кого вы собрали великолепные ученые, с некоторыми из которых я и не мечтал увидится, только читал об их работах. А я простой техник.

— Техник, который перестроил транспортный сухогруз в летающий авианосец. — усмехнулся я. — У тебя есть тяга к знаниям, так что я подумал, что тебе будет интересно присоединиться к одной из команд, чтобы попробовать привнести в них нестандартные мысли. Например, разработку судна, защищенного от диссонанса, или разведчика.

— Или закрытия врат. — усмехнулся Максим. — Я не понимаю, ваше высочество, вы же хотели увеличивать количество одаренных. Стремились в Тунгусскую диссонансную зону с её ресурсами. А теперь хотите лишить страну новых источников прибыли и одаренных?

— Ты прав, стране нужны одаренные. — кивнул я. — Разумные, собранные и способные управлять собой и резонансными конструктами, а не безумные искаженные монстры. Кроме того — закрытие врат, это наша первоочередная цель. Понимаю, возможно для тебя это звучит не слишком логично, но, если в один прекрасный момент резонанс полностью исчезнет из нашей жизни, вместе с конструктами и зонами, я расстраиваться не буду. Пока же это просто данность, с которой нам приходится жить.

— Спасибо. — поклонившись сказал Максим. — Я обязательно подумаю, где можно применить мои невеликие навыки.

Кивнув, я проводил Краснова взглядом. С прошлой встречи от изменился еще больше. Стал более спокойным и собранным, можно даже сказать отрешенным. Резонанс рядом с ним действовал, это я проверил в ходе беседы, но что-то меня в нем всё же смущало. К сожалению, я никак не мог понять, что… поведение вполне можно было списать на травму, тем более что внутренние органы и мозг товарища не пострадал…

Покачав головой, я отдал приказ тщательней наблюдать за каждым из пришедших добровольцев и выбросил глупые мысли из головы. Кристаллы и инициация одаренных, мне было чем заняться.

Глава 3

— Что с обществом Теслы? — спросил я, во время очередного заседания малого совета. Уничтожение крупного отростка у Днепропетровска позволило разгрузить войска, а появление регулярного добровольческого корпуса из последователей ордена Александра, дать возможность для ротации на передовой. Поэтому сегодня передо мной сидела почти половина генштаба.

Сейчас, после объявления болезни Екатерины, я формально являлся главнокомандующим, а уничтожение синим пламенем тварей дало мне существенный карт-бланш не только в церковных, но и в армейских кругах. Хотя я и понимал, что генералы, министры и советники, будут проводить собственную политику, но обозначить свой интерес и позицию, которую они не смогут игнорировать, было необходимо.

— Послы при лиге наций провели уже несколько встреч, создан объединенный комитет по европейской безопасности, в которой мы представлены, идут активные обсуждения… — отчитался граф Боженов, генконсул при лиге наций.

— Однако никаких реальных подвижек в деле нет. — мрачно проговорил я.

— Поверьте, ваше высочество, мы делаем всё от нас зависящее. — склонился граф. — К тому же не только мы, все европейские страны кровно заинтересованы в том, чтобы обуздать ужас зоны как можно скорее. Все династии Европы в один голос выражают своё недовольство происходящим. Но, боюсь, сейчас мяч на стороне общества.

— Бесполезно от них что-то требовать. — заметил Петр. — Они всегда были себе на уме, а последние лет двадцать и вовсе, действуют скорее во вред декларируемым принципам, или попросту игнорируют их.

— То есть мы предоставлены сами себе, как я и думал. — кивнул я.

— Это не совсем так, ваше высочество. — возразил консул. — Ваш двоюродный дядя, его императорское величество Ричард Английский, выказывает вам всяческое уважение и готов немедля признать ваши притязания на трон. Как и президент Рузвельт Пятый, уже приславший верительные грамоты и настаивающий на том что ваше восшествие на трон — это свершившийся факт.

— Это же прекрасно? — удивленно посмотрел я на хмурящегося Багратиона-старшего. — В чем дело?

— Они наши давние геополитические противники, ваше величество. — произнес Леонид. — Кроме того, ближайший родственник Ричарда входит в совет Тесла, а Рузвельт полностью зависим от сенаторов, которых так же возглавляет один из членов совета. Если они настаивают на коронации, значит им это по какой-то причине выгодно. А значит не выгодно нам.

— Но это же бред! — возмущенно проговорил Боженов. — Да, я совершенно с вами согласен, они плетут свои интриги, но как это может сказаться на российском престолонаследии хоть убейте не вижу. Более того, сильная власть в нашей отчизне не в их интересах, а потому это действие можно связать с просчетами и недостаточной информированностью о личности цесаревича. Они считают, что вы просто подросток, слабы и не удержите власть.

— Или они прекрасно осведомлены о успехах уважаемого Александра Борисовича, но этим хотят перекрыть путь к чему-то иному или навесить на нас обязательства, которые мы не сможем потянуть. — вновь возразил Багратион-старший. — Ведь от наших постоянных союзников, немцев, таких заверений мы не получали?

— Нет, не получали. — признал Боженов. — Но это может быть связано с пропажей императора Бориса и надеждой на выздоровление его законной супруги.

— Увы, но моя мать вряд ли пойдет на поправку, несмотря на все приложенные к этому усилия. — покачав головой ответил я. — Но этот вопрос мы оставим врачам. На чудо надейся, а к берегу греби.

— Вы правы, ваше высочество. — с улыбкой кивнул Мирослав. — И раз уж разговор зашел о немцах, я прошу у вас разрешение на организацию совместного генерального штаба по обороне.

— Предварительное согласие у вас есть, подготовьте документы, сферы сотрудничества и прочее… — кивнул я. — Как у них дела обстоят в целом?

— Паршиво, прямо скажем. — чуть поморщившись ответил Суворов. — Берлинская стена — теперь не атавизм, а гигантское оборонительное сооружение, толщиной в добрую сотню метров. По всем правилам средневековых крепостей, с конрфорсами, вынесенными вперед фортами и установленными долговременными огневыми точками. Но у них и длинна стены не такая большая, в отличие от нашего Рубежа, с одной стороны горы, с другой море.

— Где там горы? Южнее Дрездена? — уточнил Петр. — Они порядком потеряли территории, не как мы, но в процентах куда больше. Да и населения у них погибло… в общем не рассчитали, понадеялись на возможность отхватить у нас кусок и поплатились за это по полной программе.

— Скорее их грамотно подставили. — усмехнулся граф Боженов, покачав головой. — И заставили ввязаться в авантюру, которую они не вывезли. Не сомневаюсь, в другой ситуации они давно бы выставили нам ноту протеста, но формально это было вторжение на территорию Российской империи, так что этот скандал они готовы замять. Мы же будем о нем напоминать, периодически, чтобы держать их в тонусе.

— Ладно, это дело вашей службы. — поморщившись решил я. Влезать в международные отношения, слабо представляя, что в них происходит, мне не хотелось. — Обмен разведданными, после объединенный штаб, а там и до союза не слишком далеко. По крайней мере мне это видится так.

— Как прикажете, ваше высочество, если хотите союза, дипломатический корпус будет работать в этом направлении. — тут же склонился Боженов.

— Хорошо. В таком случае отложим обсуждение коронации и перейдем к главному вопросу — боеспособности войск на Рубеже и их обеспеченности. — предложил я, и присутствовавшие помрачнели. — Пару недель назад мне докладывали о том, что после уничтожения группировки у Днепропетровска мы можем рассчитывать на некоторое затишье, это всё ещё так?

— Два последних разведывательных аэростата не вернулись из зоны. — ответил Мирослав, когда стало очевидно, что молчание слишком затягивается. — Группы разведчиков, в том числе волчьи стаи, контролируют дальние рубежи, уничтожают небольшие выводки тварей, но что происходит на глубине в двести-триста километров в зоне мы не знаем. Остается только догадываться по донесениям с противоположной стороны и тому росту, что мы видели ранее.

— И что же за донесения вас так обеспокоили? — спросил я.