Княжич Соколов

Занимая собой две трети ширины комнаты, он сразу приковывал внимание к себе и широкому креслу позади, отдаленно напоминающему трон.

С головой уткнувшись в кипу потрепанных бумаг, во главе стола сидел темноволосый мужчина с аккуратной бородой. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, а галстук небрежно валялся в стороне.

Такую слабость отец позволял себе только когда не спал больше суток и, судя по тому, что князь Соколов даже с нашим появлением не поднял головы, в ближайшее время он отдыхать и не планирует.

— С возвращением в княжество, Сергей Леонтьевич, — нарушил тишину уверенный громкий голос Зверевой.

Остановившись перед самым столом, девушка уперла в него коленку, обманчиво покорно сложила руки в замок за идеально выпрямленной спиной и, без тени стеснения, устремила взгляд прямо на князя.

Вошла первая и впереди наследного княжича. Заговорила раньше, чем разрешил князь, и это на аудиенции в его же кабинете. При этом вызывающе использовала повышенный голос и ворвалась на самую грань личного пространства.

Еще и встала так, чтобы идеально перекрыть меня своим телом, нагло перехватывая главенство над ситуацией, в которой любой обычный человек ее сословия и в самых смелых мечтах не смог бы позволить себе ничего подобного.

Но Зверева никогда не была обычной.

— Благодарю, — отвлекся князь от бумаг и посмотрел на Анну, которую буквально потряхивало от нетерпения.

В глубоких голубых глазах отца едва заметно мерцал зрачок, а значит его «Сокол» активен, и князь безо всяких отчетов прекрасно знает, что произошло сегодня.

— Рад, что дома все стабильно, — как всегда проигнорировал бесцеремонное поведение Зверевой князь Соколов, поднялся на ноги и, поймав мой взгляд, приветственно кивнул.

От его чутких глаз наверняка не ушел тот факт, что мое «Око сокола» тоже работает.

Девушка несогласно фыркнула на намеки отца, но вслух возражать не стала.

Выждав еще пару секунд и убедившись, что своеобразная фаза приветствий закончилась, князь Соколов сел обратно на трон.

Отец отодвинул стопку бумаг в сторону и, оперев локти на стол, полностью переключил все свое внимание на нас и от его изменившегося внешнего вида холодок пробежал по спине.

За какие-то мгновения доброжелательный отеческий взгляд стал мертвецки серьезным, а воздух в кабинете разом потяжелел.

Многие подданые нашего княжества считали Сергея Леонтьевича Соколова добряком с располагающей улыбкой и забавной сединой на висках. Надо признать, последнее время на людях и со своими поддаными отец так себя и вел.

Однако, когда речь заходила об угрозе безопасности княжества или семьи, то в князе Соколове пробуждался совершенно другой человек.

Бескомпромиссный и безжалостный хищник, готовый разорвать любого ради достижения цели. Таким отец был во времена учебы и полевой службы в разведке. Таким же оставался в самые непростые первые шесть лет княжения в Омске.

Но постепенно княжеские обязанности отдалили Сергея Соколова от привычной полевой работы и надобности в его кровожадной стороне становилось все меньше и меньше.

Сейчас же, отец обладает «Невидимым Соколом», княжескими ресурсами и оставшимися привилегиями капитана разведки, а потому уже почти не суется в пекло сам и дистанционно держит все процессы под контролем, а в «кровожадный» режим переходит крайне редко.

Тем удивительнее было увидеть его безжалостный взгляд убийцы именно сейчас.

Инстинктивно отшатнувшаяся на пару сантиметров назад Зверева ожидала этого еще меньше моего, но быстро справилась с эмоциями и даже не отвела глаза.

— Присаживайтесь, не стесняйтесь, — совершенно изменившимся стальным голосом проговорил князь Соколов, медленно перебирая пальцами, — так, чем порадуете?

Глава 4

Не став возражать, я молча сел на черный диванчик, что стоял чуть в стороне от княжеского стола. Нежный аромат клубники ударил в нос. Я не удержался и закинул одну в рот.

Чего у этой планеты не отнять, помимо непривычно чистого воздуха, так это вкуснейшей натуральной еды без синтетики. Проблема перенаселения и разрушения природной экосистемы ее еще толком не коснулась. Грех не пользоваться.

— Постою, спасибо, — коротко бросила Зверева и начала озвучивать свой ежемесячный доклад личного телохранителя, который по факту был просто подробным списком моих проступков с вольными комментариями.

Ночные побеги без сопровождения, прыжок с самолета без парашюта, три пересечения границы княжества, несогласованные участия в тушении лесных пожаров, подпольных боях и внутренних делах имперской разведки.

От чуткого взора Зверевой не ушел ни один факт, даже количество беспорядочных половых связей посчитала.

Отец не перебивал, хотя, я уверен, он и без доклада большинство из этого знал. Возможности его «Невидимого сокола» куда шире, чем думают окружающие.

— ... венцом же легкомысленности и недальновидности был сегодняшний поступок. Манипулируя верными службами княжества, Артемий Сергеевич самолично и без прикрытия подстроил и принял бой с двумя наемниками шестой ступени, чем поставил под угрозу свою и ваши жизни, а, следовательно, безопасность всего княжества.

— Но, — впервые за трехминутный доклад прервал Анну отец, — как я понимаю, именно эти манипуляции и обеспечили предотвращение терактов и спасли многие жизни моих подданных?

— Сначала Артемий Сергеевич сам эти жизни под угрозу и подставил, приняв решение не ликвидировать террористов сразу на границе. Теперь же каждый враг убедился в нашей уязвимости и новые атаки не заставят себя ждать. К тому же, вышеназванный список проступков Артемия Сергеевича проходил параллельно со слежкой за террористами, что не могло не сказаться на ее качестве и итоговое отсутствие жертв среди подданных следует отнести к заслугам Березникова и его людей, а не княжича, — тут же уверенно парировала Зверева.

Ни секунды не думала над ответом, явно готовилась. И не один день. Молодец какая.

— Это так, Артем? — спросил отец и перевел свой тяжелый взгляд на меня.

— Разумеется, нет, — ответил я, опуская блюдце с плавленым шоколадом обратно на стеклянный столик, — восемнадцать террористов в течение всего месяца действовали предсказуемо как стадо овец и не представляли совершенно никакой опасности, а двое главных координаторов были под моим постоянным контролем.

— Постоянным? — испытующе сощурил глаза князь Соколов, — даже в тех случаях, когда ты был в трех тысячах метрах над землей, в горящем лесу или ловил маньяка под Тобольском?

— И даже во время секса, — уверенно подтвердил я.

— Освоил «бессознательный взор», — одобрительно кивнул Сергей Соколов и откинулся на спинку трона.

— В этом и была задумка, — подтвердил я, закидывая внутрь очередную ягоду, — только вот во сне удерживать «Око» на цели получается не дольше получаса.

— Не все сразу, — чуть смягчившимся тоном ответил отец, — для полноценного использования возможностей человеческого подсознания тебе не хватает запасов эфира. Вот возьмешь пятую ступень и сам увидишь разницу.

До желаемого мне не хватает куда больше, чем просто запасов эфира, но мыслит князь Соколов верно и даже поддерживает мое отчаянное стремление к резонансу. С оговорками, конечно, но и на том спасибо.

— И вы поверили, что мальчишка освоил глубинную родовую технику в восемнадцать лет? Вероятность этого на четвертой ступени менее одного процента... — попыталась сохранить лицо опешившая Зверева, но к ее чести, быстро сообразила, что развитие этой темы только закопает ее еще больше и тут же переключилась, — тем не менее, сегодняшние действия Артемия Сергеевича на крыше крепости это не оправдывает.

— Но ведь Артем победил, — вызывающим тоном констатировал отец и придвинулся ближе к Зверевой.

Однако девушка не дрогнула и даже не думала отступать.

— Благодаря везению, и я сейчас даже не про самоубийственный прыжок в магическое пламя, — чуть громче, чем следовало, заявила Зверева и раскрыла перед лицом князя ноутбук, — если бы первородный тхаг не поторопился с решением и догадался, что Артемий Сергеевич не собирается от него убегать, то скормил бы гиене все тело слуги целиком, а не только голову. И, как видно из моих расчетов, сила призванного зверя возросла бы на сорок три процента и шансов выжить до прихода подкрепления у Артемия Сергеевича бы не осталось. Получается, поставив на кон свою жизнь и безопасность всего княжества, Артемий Сергеевич победил не своими заслугами, а только из-за ошибки противника. Учитывая, что скромные дивиденды от возможной победы несравнимы с рисками от поражения, считаю, что безрассудные действия Артемия Сергеевича, в среднесрочной перспективе несут прямую угрозу княжеству и всему роду Соколовых. Поэтому рекомендую ограничить чрезмерные полномочия княжича, а также пересмотреть уровень его допуска к секретным материалам, разработкам и объектам.

Завершала свою речь Зверева с чувством непоколебимой уверенности в собственной правоте. И то, что она смогла сказать это даже под тяжелым взглядом «кровожадной» версии князя Соколова внушало уважение.

И ведь очевидный просчет в середине речи не особо смутил Звереву и не заставил пересмотреть свои выводы ни на йоту.

— Я тебя услышал, Анна, и благодарю за откровенность, — после короткой паузы ответил отец и поднялся на ноги, — Прохор проводит тебя в столовую, дождись нас там.

— Как пожелаете, — без улыбки поклонилась Зверева и ровным шагом направилась к уже открытой двери, где ее ждал дворецкий.

Стоило двери закрыться, как князь Соколов перевел взгляд на меня.

От его «кровожадной» ауры не осталось и следа. Ей на смену пришла едва заметная усталость, демонстрировать которую отец себе позволял только в кругу семьи, да и то не часто.

— Ты специально попытался ее напугать? — озвучил я свою догадку, — неужели правда думал, что наша железная Анна дрогнет и изменит доклад?

— Просто хотел, чтобы она была уверена в своих суждениях и сразу перешла к сути без лишней воды, — признался отец и закурил сигару, — Артем, а ведь Анна права.

— В ограничении полномочий? — немного удивился я.

— Нет, — отмахнулся князь Соколов, — в доли везения в твоей победе. Ее расчеты точны вплоть до тысячной процента.

— Силы тхага может быть, но не моей, — вздохнул я.

Если б Зверева хоть раз смогла беспристрастно применить свои аналитические способности ко мне, то давно бы уже уволила сама себя за ненадобностью.

— Хочешь сказать, ты ожидал, что за тобой придет первородный тхаг? — приподнял бровь отец.

— Что тхаг — да, что способный на призыв — нет, но это не имеет значения. Он не совершал ошибок. Опытный индус почувствовал, что я смогу воспользоваться задержкой гиены, которая неминуемо возникла бы при поглощении целого тела. Потому не рискнул давать мне время на раздумье и против непопытного юнца сделал ставку на эффект неожиданности. Этот тхаг провел идеальный бой.

— Но этого оказалось недостаточно, — резюмировал отец.

— Но этого оказалось недостаточно, — разочарованно повторил я.

— Подвергать себя смертельной опасности далеко не единственный способ достичь резонанса, Артем, — заметил князь Соколов.

— Знаю, — кивнул я, — зато самый быстрый.

— И куда ты только так спешишь, — вздохнул князь Соколов, покачивая головой, — я достиг резонанса в двадцать пять, сам император в двадцать, но он Рюрикович.

— Зверева в восемнадцать, — тут же парировал я.

На что отец недовольно нахмурился.

— Анна уникум, рожденный с пробужденным источником. Таких как она во всем мире появляется один на десять миллионов и, будучи простолюдинкой, она тренировалась как проклятая с пеленок, чтобы это преимущество реализовать. В тебе же источник пробудился лишь в тринадцать лет. Вас нельзя сравнивать.

— Ты прекрасно знаешь мою позицию, отец, — спокойным голосом проговорил я, выдержав его испытующий взгляд, — пока тепличные аристократы считают нормальным достижение резонанса хоть в тридцать лет, в мире все чаще появляются гениальные простолюдины и берут эту планку гораздо раньше. И это без родового дара, лучших наставников и безграничных ресурсов. Они берут эту планку потом и кровью. Берут, потому что иначе сгинут в нищете. Берут, потому что им нечего терять. Ради достижения личной силы они, не раздумывая, ставят на кон свою жизнь.

— Тяжелые времена порождают сильных людей, так всегда было, — не стал спорить с моими доводами князь Соколов, — однако, я тебе уже говорил, Артем. Этих случаев слишком мало, чтобы вывести систему.

— Отнюдь, — не согласился я, — их более чем достаточно чтобы понять, что если в сходные жизненные условия поместить мотивированного аристократа с достаточно сильным родовым даром, то эффект будет соответствующим.

— Ровно это и делают военные училища для одаренных, — заметил отец, — тот же царский лицей, из которого выпустилась Анна. Условия обучения там крайне жесткие, а местами и незаконные. Думаешь, почему его лично курируют Рюриковичи?

— Туда поступают слишком поздно, — отмахнулся я, — чем больше времени прошло с пробуждения источника, тем сложнее он поддается развитию.

— Предлагаешь отправлять в мясорубку училищ детей? — возмутился князь Соколов.

— Простолюдинов отправляют детьми, — заметил я.

— Это простолюдины, — хмыкнул отец, — для них первичный резонанс и пятая ступень это высшая цель всей жизни. А отпрыски знатных родов играют в долгую и метят куда выше. Ни один аристократ не станет рисковать жизнью своего несовершеннолетнего ребенка ради сомнительной перспективы вырастить из него Богатыря. Для процветания роду нужны живые наследники, способные продолжить фамилию и расширить влияние семьи через брак. Наша империя продолжает расширяться и земель, которым требуются правители, меньше не становится. Политика, власть и влияние занимает умы аристократов куда больше, чем стремление к банальной силе. В конце концов, силу всегда можно купить.

— Об этом я и говорю.

— Даже если отбросить к черту всю эту политику высшего света, и твои мысли окажутся верны, Артем, — тяжело вздохнул князь Соколов, — вырастить из знатного ребенка воина все равно будет куда тяжелее, чем из простолюдина. К детям аристократов в разы больше требований.

— Согласен, в нынешнем устаревшем общественном строе слишком много преград, — не стал отрицать я очевидное, — но любую несовершенную систему можно сломать. Порой даже необходимо, если того требует прогресс.

Или если того требует ускорение развития магического потенциала планеты, но об этом я умолчал.

— Это опасные рассуждения, Артем, — предостерег напрягшийся князь Соколов.

— Я просто констатирую эволюционный опыт человечества, ничего такого, — чуть сдал я назад, — кто я такой, чтобы диктовать целой планете, как ей жить? Тем более ты прав, отец, аристократам было, есть и всегда будет что терять, и поэтому мои мысли останутся только мыслями.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — облегченно вздохнул князь.

В последние полгода мы ежемесячно обсуждали эту тему и всегда так и расходились, оставшись каждый при своем мнении.

Отец высказывал доводы, выслушивал меня, а потом прибавлял к моим обязанностям наследника новой работы на благо княжества, надеясь, что у меня просто не останется времени на очередные безрассудства.

Я же охотно принимал новый вызов и находил способ совмещать и то, и другое.

В итоге поручения отца исполнялись исправно, дела княжества шли в гору и предъявить мне за некие вольности в процессе отец не мог и на следующий месяц схема повторялась.

— Но лезть в пекло ты все равно не перестанешь? — после коротких раздумий уточнил отец.

— То, что другие аристократы довольствуются малым, не означает, что я тоже должен. Уж на свой путь я точно могу повлиять, — ответил я.

— Хочешь стать сильнейшим одаренным в российской империи?

— Для начала.

— Уверен?

— Абсолютно.

— И готов поставить ради этого свою жизнь на кон?

— Разумеется, — сумев сохранить лицо, уверенно ответил я.

Вспыхнувшее удивление от внезапно сменившего вектор разговора едва не отразилось на моем лице.

— Ты не понял, Артем, — повел рукой и затушил сигару отец, — речь сейчас не о стычках с криминальной шпаной с автоматами, залетными маньяками или парой индусов. Я говорю о долгосрочной игре, в которой уровень противников в разы выше. Опасности будет подвергнута каждая секунда твоей жизни. Каждое слово, каждый шаг, каждый поступок будут иметь значение. Никакой страховки. Никаких гарантий успеха. Никакого пути назад.

Голос князя Соколова звучал глухо, а в глазах необузданным голубым огнем вспыхивали искры внутреннего зверя. Отец выглядел устрашающе, но он вовсе не пытался меня запугать.

Скорее наоборот.