Княжич Соколов

— Ну уж не десять... — задумчиво почесал седую голову Березников, — три раза всего. Да и новых бранных слов я на этот раз от нее не узнал. И откуда она их столько...

— Пленник мертв, — прервал нашу беседу запыхавшийся мужской возглас.

Мы с Березниковым синхронно повернули головы в сторону лежащего тхага, вокруг которого суетились лучшие дружинники Омского княжества.

Не могли же профессионалы передового отряда, лично отобранные Иваном Васильевичем, так глупо облажаться и допустить смерть полностью обездвиженного заложника с пустым источником? К тому же среди них был опытный полевой целитель, да и я воздушными потоками контролировал каждый мускул индуса...

— Тело на вскрытие к остальным, — ничуть не удивился новости Березников и, переведя взгляд на меня, тут же пояснил, — капсула с ядом.

— В зубах? — прогоняя в голове изменившийся расклад, машинально спросил я.

После очередной неудачи с резонансом, единственным оставшимся плюсом операции, на подготовку к которой я затратил целый месяц, был пойманный индийский аристократ и редкая возможность пролить свет на заказчика, но и здесь...

— Если б так просто, успели бы нейтрализовать, — вздохнул Березников, — капсула с магическим ядом вшита глубоко внутри тела. Предположительно срабатывает в момент истощения источника.

— Откуда вы... — начал было я, но тут же догадался и спросил чуть помрачневшим голосом, — скольких взяли живьем?

— Двух главных координаторов, как и планировалось, — серьезным тоном ответил Березников, — только до штаба живыми они не доехали. Погибли по пути. Несмотря на соблюдения протокола безопасной перевозки особо ценных пленников и присутствие целителя.

— То есть ни одного живого языка, — констатировал я и устало потер виски, — Надо было разговорить тхага во время боя или захватывать того, что слабее... наверняка слуга тоже что-то знал...

— Здесь вы сделали более, чем достаточно, Артемий Сергеевич, — похлопал меня по плечу Березников, — Поверьте, не я один заметил, насколько опасен оказался враг. Многие из моих ребят сегодня вернутся домой живыми именно потому, что тхага встретили вы. Они этого не забудут. И я вам за это благодарен, княжич. Поэтому примите совет от старика, прикройте чем-нибудь шею и ступайте вниз, там вас уже ждет машина. Остальное оставьте моим людям. Тхаги умеют заметать следы, но поверьте мне, Артемий Сергеевич, — со сверкнувшим огнем в глазах сказал Березников, — я и мертвых смогу разговорить. К вечеру у вас будет полный отчет.

— Не сомневаюсь, Иван Васильевич, — кивнул я после короткого раздумья, — и благодарю, но ваша машина мне не понадобится. У меня еще есть планы на сегодняшний день.

— Машина не моя, Артемий Сергеевич, а княжеская, — неожиданно пояснил Березников.

— Отец уже вернулся?

— Час назад, — кивнул отставной майор, — ожидает вас на экстренную аудиенцию, а теперь прошу меня простить, — добавил Березников и, вежливо кивнув, откланялся.

И как это понимать? «Командировка» моего отца в Цинскую империю должна была длиться еще как минимум сутки.

Вернуться раньше срока, совсем не похоже на пунктуального князя Соколова, дни которого расписаны по минутам на полгода вперед. А тут он внезапно высвободил целые сутки.

К тому же его ранний приезд жутко невовремя.

У меня никаких дельных новостей на руках еще нет. Основные отчеты аналитиков, выводы Березникова и служб наблюдения будут готовы только к вечеру, а без захваченных пленников что у меня есть прямо сейчас?

Только факт того, что наш теневой враг смог задействовать первородного тхага и имеет связи в Индии?

Не густо.

С таким не то, что билет в Индию не выторгуешь, даже Звереву с плеч не скинешь. Без назойливой телохранительницы, которая и в ванной наблюдает за моей безопасностью, добиться резонанса будет в разы проблематичнее.

Так или иначе, оставлять все как есть я больше не могу. Я достиг потолка развития в текущих условиях и за последний месяц мой дар ослаб на два процента.

Похоже, настало время покинуть насиженное гнездо.

Глава 3

Первый этаж Омской крепости уже жил своей обычной жизнью.

Опасность миновала, и эвакуированные сотрудники спешно возвращались к своим обязанностям. Телевизоры в холле вовсю крутили новости об успешном предотвращении самой масштабной террористической атаки в истории княжества, транслировались смачные кадры облав на крупнейшие криминальные ячейки и массовые задержания преступников.

Я вежливо улыбался воодушевленным очередной победой подданным и, благодарно кивая в ответ на личные похвалы, выбрался на улицу.

Легкая прохлада немного облегчала жгучую боль от ожогов, но самое главное, успокаивала разум. Непростой денек начался не так как я планировал, да и закончится, похоже, не лучше.

Убедить князя Соколова дать мне больше свободы будет непросто. Конечно, можно сбежать, но, если честно, я до последнего надеюсь, что до этого не дойдет.

Все же статус и ресурсы наследного княжича аристократического рода оказались хорошим подспорьем на этой планете. Без этого на адаптацию в неизвестном мне мире я бы затратил куда больше пяти лет, особенно учитывая, что я изначально попал в тело тринадцатилетнего ребенка.

Да и к членам рода Соколовых я эмоционально привязался за эти пять лет. В Цитадели бы меня за эту слабость отстранили от полевой работы лет на десять, сослав перевоспитываться на Гектум.

Человеческие чувства — это высшая слабость Ловца и за каждым ее проявлением следят особенно строго. Ведь из всех служителей Цитадели только мы, Ловцы, генетически куда ближе к людям, чем к Эфириалам.

— Доброго дня, княжич, — вежливо кивнул мой личный водитель.

— Привет, Витя, — махнул я рукой, — я ведь дал тебе выходной. Разве не сегодня премьера в театре, на которую так хотела твоя жена?

На вечер у меня были планы на пограничной заставе, а в неодобренные Зверевой вылазки я предпочитал выбираться без лишних глаз. Иначе моя телохранительница из всех свидетелей потом всю душу вытрясет, а верных мне людей я старался беречь.

— Приказ князя, Артемий Сергеевич, — чуть потупил взгляд жилистый рыжеволосый водитель, — не извольте беспокоиться, билеты в театр я уже поменял, а Люда все понимает.

Я пропустил мимо ушей обращение по отчеству. Витя один из немногих в моем окружении подданных, кто в личных беседах мог называть меня по привычному имени Артем. К тому же подобная маленькая привилегия добавляла лояльности от людей, которых я мог назвать своими.

— Сообщишь новые даты спектакля моей надзирательнице, с меня столик в лучшем ресторане и подходящее платье в качестве извинений Людмиле, — ответил я, подходя ближе к открытой двери бронированного седана с родовыми номерами Соколовых.

— Благодарю, княжич, — обрадовался Витя и извиняясь скосил глаза вглубь салона автомобиля.

Будто бы это его вина, что пустил разъяренную Звереву в мою машину. С этой сумасбродной особой и отец-то едва справляется. Куда уж моему личному водителю.

— И вот еще, Витя, — добавил я, забравшись внутрь седана наполовину, — будь добр, довези нас побыстрей.

— Разумеется, Артемий Сергеевич, — понимающе улыбнулся мой водитель, — будет сделано в лучшем виде.

Дверь мягко захлопнулась за моей спиной, и я повернул голову направо.

Скрестив стройные ножки на высоких каблуках, рядом со мной сидела высокая блондинка. Ее волосы были сплетены сложной прической с косой челкой, нависающей над дикими янтарными глазами. Если не встречаться с ними взглядом и не обращать внимания на хищный оскал, который сама Зверева считала улыбкой, можно даже назвать ее личико миловидным.

Каплевидные золотые сережки, идеально подобранные под цвет глаз, бликовали на солнце, а изящная длинная шея была украшена массивным кулоном, уходящим вглубь широкого декольте белой блузки.

Строгие черные брюки плотно обтягивали спортивную фигуру Зверевой, которая олицетворяла горячую сексуальность и одновременно с этим пробуждала животный страх.

Будучи одним из трех личных телохранителей рода Соколовых, Зверева голыми руками могла расправиться с десятком наших лучших дружинников. И в этом ей бы не помешал ни маникюр, ни каблуки, ни типично откровенная форма одежды, едва скрывающая третий размер груди.

Анна Руслановна Зверева знала цену своей красоте и силе, ничуть не стесняясь их демонстрировать.

На мое появление девушка показательно не обратила никакого внимания, с серьезным лицом продолжая работать с ноутбуком.

— Рано выстрелила, — заговорил я первым, едва машина тронулась с места.

— Тхаг бы убил себя, — не поворачивая головы, холодно парировала Зверева, — мое действие не противоречило ни твоему нелепому приказу, ни обозначенной цели захватить пленника.

— Так он все равно себя убил, — пожал я плечами и приоткрыл окно, запуская потоки прохладного воздуха внутрь салона.

— И ты смеешь винить в этом меня, когда сам стоял в метре от него? — удостоила меня упрекающим взглядом Зверева.

— Вовсе нет, — отмахнулся я, — проблема вовсе не в трактовках приказа и его нарушении, а в доверии.

— Защищать драгоценнейшего княжича моя главная работа, и пока Сергей Леонтьевич не прикажет иное, не тебе указывать мне, как ее выполнять и что испытывать, — холодно бросила свой главный и единственный аргумент Зверева и вновь уткнулась в ноутбук.

Спорить с ней, как всегда, было совершенно бесполезно.

Да и желания не было.

С тех самых пор как молодую девушку, едва закончившую столичный царский лицей, приставили к княжичу, она старалась ни на шаг от него не отходить. И пусть с моим появлением в этом теле я смог силой выбить себе некие границы, едва ли это можно назвать победой.

За всю свою жизнь не встречал существа упрямее Зверевой. С дикими Эфириалами и то проще найти общий язык.

— Готовишь отчет отцу? — кивнул я на ноутбук, от которого девушка не отрывала взгляда, продолжая судорожно стучать по клавишам с нечеловеческой скоростью.

Ответа не последовало, но и задавал я вопрос с иной целью. Если Зверева сейчас едет со мной в одной машине, то князь Соколов ждет на аудиенцию нас обоих, и в отсутствии Березникова, именно слова Анны будут третьим мнением о том, что происходило сегодня и весь прошедший месяц.

А от того, к каким выводам придет отец после аудиенции, зависит мое ближайшее будущее на этой планете.

— Ты и сам знаешь, — на миг оторвавшись от экрана хмыкнула Зверева и хищно сощурила глаза, — как и то, что в нем будет.

— Разве могло быть иначе, — вздохнул я, осознав, что до самой встречи с отцом ничего от Зверевой не добьюсь и перевел взгляд в окно.

В этот момент мы повернули на загородную трассу, а это означало, что князь Соколов ждет нас в Сером особняке. Самом укрепленном и защищенном объекте княжества, аудиенции в котором проводятся только в самых экстренных случаях.

* * *

Массивные серые стены тянулись так далеко, что путь казался бесконечным. В широком длинном коридоре Серого особняка не было ни привычных настенных картин, ни узорчатых древних ваз, ни красного ковра, ни лепнины, ни статуй, ни золота.

Да что там, даже окон тут не было.

Лишь невидимые камеры, датчики движения и еще десятки передовых слоев безопасности, доступной князю Омскому как капитану имперской разведки.

Пусть Сергея Соколова восемь лет назад и «сослали» в новообразованное княжество, допуск к секретным разработкам у отца остался полный, а на финансирование безопасности пограничного региона император всероссийский не скупился.

Региона, к руководству которого восемь лет назад даже сильнейшие рода и на пушечный выстрел отказывались подойти. Омска боялись даже больше, чем в свое время княжества Аляски, куда сослали Романовых после отлучения от власти.

Уж слишком опасные и влиятельные люди были завязаны на наркотрафике и контрабанде в Российскую Империю, десятилетиями шедших с юга товаров.

Одно дело воевать с японцами в Корее или османами на Кавказе. Там ты точно знаешь, кто враг и что с ним надо делать.

Здесь же враг не имел четкого лица и им мог оказаться кто угодно. Одно неосторожное действие и ночью можно не проснуться. Когда замешаны такие деньги, доверять нельзя никому, в том числе собственным подданным и соседним князьям.

Особенно собственным подданным и соседним князьям.

И бездействовать тоже было нельзя, ведь с другой стороны ждала плаха за измену.

В тот год вся российская аристократия знала, что назначение князем Омским это смертный приговор всему роду и выдохнули, когда проклятый титул неожиданно получил капитан разведки, облажавшийся в неудачно для империи завершившимся Персидском конфликте.

Молодой выскочка, судьба которого казалась предрешенной.

Разворошить осиное гнездо и сгинуть вместе со всем своим родом. Наглядно показать молодому императору, что наивная идея очистить от синдикатов далекий от столицы степной регион невыполнима и заставить правителя пересмотреть свою сибирскую политику.

И вот прошло восемь лет. Омское княжество крепко стоит на ногах, его глава князь Сергей Леонтьевич Соколов живее всех живых и казавшиеся непобедимым злом синдикаты и их пособники предпочли найти иные пути для своих товаров.

— Доброго дня, молодой господин, Анна Руслановна, — поприветствовал нас вытянутый седоватый мужичок в смокинге, когда мы добрались до конца коридора.

— Прохор Семенович, — вежливо кивнул я, остановившись перед личным телохранителем князя Соколова.

Несмотря на то, что пятидесятилетний Прохор внешне больше походил на безобидного дворецкого, по силе он не сильно уступал Березникову, будучи единственным в княжестве одаренным седьмой ступени.

Зверева же и взглядом не повела в сторону дворецкого, которого недолюбливала.

Сверившись с часами на цепочке, Прохор Семенович повел рукой и в двух метрах позади нас опустилась массивная перегородка. Едва ощутимые вибрации воздуха оповестили о заработавшей глушилке, блокирующей все сигналы вокруг.

Даже мое «Око сокола» было не способно пробиться через этот защитный кокон. По крайней мере, не в нынешнем его состоянии.

Убедившись, что глушилка заработала, Прохор снял перчатку и приложил свою широкую ладонь к стене, после чего матово-черная дверь за его спиной открылась.

— Прошу, проходите. Князь Сергей Леонтьевич Соколов ожидает вас, — учтиво проговорил Прохор и любезно указал внутрь рукой в полупоклоне.

Вот сейчас старик и правда был совершенно неотличим от типичного дворецкого. Ему это даже шло.

Зверева нетерпеливо нырнула в проход первой и, покачивая бедрами, направилась прямо к отцу, явно намереваясь выступить с докладом раньше меня.

— И почему мой телохранитель она, а не вы, никаких манер, — покачав головой, посетовал я, но соблазнительную походку тигрицы оценил.

— Таково распоряжение господина, — спокойно ответил вечно беспристрастный Прохор, а в сторону Зверевой даже не взглянул.

Похвальная выдержка. Во всем княжестве не сыщется мужчины, способного устоять перед идеальным телом этой бестии. Интересно, меняется ли меланхоличное выражение лица Прохора, когда старик сражается?

Боевую версию дворецкого в Омском княжестве так никто и не видел.

Включая меня.

Одарив Прохора благодарной улыбкой, я шагнул вслед за Зверевой и оказался в просторном кабинете, лишь минимально украшенным в современном стиле из стекла, серебра и металла.

Окна отсутствовали и здесь. Их заменяли ростовые световые панели.

Высокие потолки, обилие пространства и точечные акценты на белый цвет создавали уютную атмосферу в кабинете, у дальней стены которого притаился массивный княжеский стол.