Всплеск в тишине

Я же, проводив их, взял себе только то, что было нужно мне, всё остальное отдал с большой скидкой своим знакомым торговцам из Шикаланго, поскольку ракушки, обсидиан и медь не были мне сильно интересны, чтобы забивать ими трюм. Так что зайти на рынок, получилось только перед самым отбытием на корабль. Я нашёл и купил большие, крупные изумруды, которые пойдут на мою новую подвеску, а также необычные золотые, серебряные фигурки животных и богов, заинтересовавшие меня в качестве сувениров с далёкого континента. Ещё более тщательно я подошёл к закупке фруктов, овощей и всего местного, долго думая, вести ли мне табак в Европу или нет, в конце концов решив, что не готов дышать дымом, который будет отовсюду, как только он войдёт в моду, как это было в своё время в моей реальности. Поэтому в основном делал упор на те культуры, которые приживутся в европейском климате и позволят мне обеспечить войско более дешёвой едой. Как и всегда, я не собирался нести свет просвещения в массы, а лишь заботился о том, чтобы в первую очередь сократить собственные расходы на содержание огромного войска. Пропитание которого, было одной из самых значимых статей расходов, так что наличие неприхотливого картофеля, высокоурожайной кукурузы, быстрорастущей фасоли, а также тыквы, богатой клетчаткой, я рассчитывал, что они помогут мне здорово сэкономить. Новый рацион, не такой затратный на выращивание, чем нынешние европейские культуры, я уже знал, кто поможет мне выращивать, но для этого нужно было ещё вернуться обратно.

16 октября 1201 года от Р.Х., г. Шикаланго, полуостров Юкатан

— Сеньор Витале, — ко мне подошёл капитан, — последние припасы погружены, вся команда на корабле.

Я стоял, облокотившись о фальшборт на шканцах, и смотрел, как от «Повелителя морей» отплывают каноэ, индейцы в которых с сожалением и грустью смотрели, как мы готовимся к отплытию. За эти недели, что мы стояли в лагуне Терминос, мы принесли им такую прибыль, какую они раньше зарабатывали лишь в течение нескольких лет. Так что старейшина общины, с которым мы тепло расстались, просил приплывать к ним ещё. Я лишь развёл руками, поскольку так далеко планировать, было вне моих сил.

Оторвав взгляд от моря, я повернулся к ожидающему моего ответа капитану.

— Тогда в путь сеньор Джакопо, курс на юг, только держитесь дальше от берега, здесь могут быть коварные мели.

— Будет сделано сеньор Витале, — склонился он, и отойдя, разродился перечнем команд, а матросы побежали и полезли их выполнять. Корабль мгновенно превратился во встревоженный муравейник.

* * *

17 декабря 1201 года от Р.Х., о. Маргарита, Южная Виталика

Месяц потребовался нам, чтобы аккуратно пробираясь вдоль берега континента, пройти территории нынешних Гондураса, Никарагуа, Панамы и выйти к побережью Венесуэлы. Меня иногда откровенно веселило, смотреть за лицами своих офицеров, которые удивлялись тому, с какой скоростью я даю названия всем встреченным островам или землям. Капитан только успевал вписывать их в нотариальные ведомости первооткрывателя, поражаясь, откуда я беру столько непонятных, необъяснимых названий, не имеющих ничего общего с нашем языком и страны в целом. Конечно же я не собирался объяснять, что просто даю этим местам привычные мне названия, чтобы упростить себе навигацию и описание маршрута.

Когда мы прошли остров Кюрасао, я ещё больше стал осторожничать, чтобы не пройти мимо острова, на который возлагал большие надежды, так что когда симбионт показал, что вскоре мы должны быть на месте, по нужным координатам, я не сильно удивился, услышав голос вперёдсмотрящего, говорившего об обнаружении земли. Вскоре высокие горы увидели и остальные члены команды.

— Обходите его лучше с северной стороны сеньор Джакопо, — попросил я капитана, — судя по погоде, нам лучше закрыться горами от ветра с континента.

Моряк покрутил головой смотря на хмурые тучи на небе и согласно кивнул. Уже через пару часов мы нашли уютную бухту, укрытую со всех сторон высокими горами, и разведав глубины, бросили якорь в потрясающей по красоте лагуне, с белым песчаным пляжем и прозрачной водой в которой была видимость до самого дна.

— Не разбредаться, поисковые партии идут только вместе, — продолжал читать нравоучения сеньор Джакопо и я был с ним солидарен. Сколько бы ни говорили об этом, кто-то да временами пропадал во время поисков воды или еды, отходя от отрядов.

— Вы ещё им скажите сеньор Джакопо, что того, кто не вернётся, мы обязательно повесим, — пошутил я, вот только капитан, без малейшей запинки перетранслировал мою идею в массы, и судя по тому как испуганно вздрогнули спины уходящих, мой юмор остался не оценённым, угрозу приняли за чистую монету.

— Что делать остальным, сеньор Витале? — вернулся он, проводив партии солдат и матросов. Тут же остальные офицеры подошли ко мне ближе, чтобы услышать ответ.

— Разбивайте лагерь сеньор Бароцци, — обратился я к военачальнику, — пусть вам помогут, заодно и за людьми присмотрите.

— Хорошо сеньор Витале.

— После, думаю решим уже по ситуации, — продолжил я.

Сеньор Бароцци стал распределять обязанности среди своих, а морские офицеры предлагать ему помощь, которую он с благодарностью принимал, и уже скоро на берегу застучали топоры, и с грохотом стали валиться десятки деревьев.

Работа закипела и на корабле. Свободные от вахт моряки вытаскивали паруса, гамаки и прочие тканевые предметы на палубу, чтобы просушить их. Купор со своими оставшимися на корабле людьми, занимался бочками, так что все были при деле, кроме пожалуй меня. Идти в каюту не хотелось, а девушки подняться сюда не могли, поскольку до сих пор мало кто был посвящён в то, что эти юнги не совсем мужского пола.

— Скучаете, сеньор Витале? — подошёл ко мне сеньор Джакопо с удочкой в руках, и протягивая её мне, — сообразил на скорую руку для себя, но если вы хотите…

— А, знаете, давайте сеньор Джакопо, — неожиданно согласился я, хотя раньше никогда не любил рыбалку. Отец, часто уезжал с друзьями на неё и обычно его возвращение, ничего хорошего семье не предвещало, поскольку приезжал он без рыбы, но пьяный, устраивая скандалы. Поэтому уже во взрослой жизни, меня обычно от этого слова слегка потряхивало, но тут, в бухте, с неба разбежались тучи, зимнее экваториальное солнце хорошо пригрело всё вокруг, а шлепки волн о корпус корабля навевали сон и желание отвлечься от текущих проблем.

— Только покажите, как тут и что делать? — попросил я его, — я теоретически знаю конечно, но сам редко когда брался за удилище.

— Вы чего-то не знаете? — сильно удивился он, а затем закусил губу, — а, да, вы же не совсем обычный ребёнок. Простите сеньор Витале.

— Показывайте сеньор Джакопо, в моём детстве были свои плюсы, не до рыбалки было, — отмахнулся я от его смущения, а он довольный тем, что оказался первым, кто учит меня хоть чему-то, поскольку обычно это было наоборот, с гордостью стал посвящать меня в таинства рыбачьего ремесла.

* * *

Медитативные посиделки с капитаном за рыбной ловлей и неспешными разговорами оборвались, когда вдали на берегу раздался громкий детский вопль. Затем послушались несколько ругательств и мы переглянувшись с сеньором Джакопо, стали сматывать снасти.

— Благодарю вас, — я вернул ему удочку, — надеюсь мы сможем повторить наши посиделки, без того, чтобы рядом что-нибудь обязательно не случилось.

— Буду этого с нетерпением ждать сеньор Витале, — хмуро ответил тот, унося всё в свою каюту.

Когда он вернулся, нам подали лодку и мы прибыли на берег, где десяток солдат стояли, смотря на что-то, находившееся внутри образовавшегося круга. Мы с капитаном рыкнули и нам тут же освободили вид. Оказалось, на песке лежит связанный верёвками ребёнок, лет семи, который и издавал громкие звуки, прервавшие наш отдых.

— Нашли в лесу сеньор Витале, — обратился ко мне один из солдат показывая руку, на которой красовался укус.

— Вернись на корабль, пусть рану обработают и забинтуют, — кивнул я в сторону корабля, — тропики, сам видел, что бывает после загнивания ран.

Он смутился, затем низко поклонился и молча отправился к лодке.

— Ты кто? Откуда здесь? Где твои родители? — на трёх разных языках спросил я ребёнка, перебирая языки араваков, караибов и майя.

Услышав мою речь, ребёнок перестал кричать, и быстро залепетал на языке, который я не понимал. Я огорчённо покачал головой.

— Развяжите, дайте флягу с водой, пусть идёт куда шёл, — распорядился я, и вскоре все вернулись к работе, а ребёнок остался один, со стеклянной флягой в руке, обёрнутой толстой парусиной. Он посидел ещё десяток минут, но когда понял, что всем стал безразличен, то драпанул с берега так, что только пятки замелькали.

— Удвойте караулы сеньор Бароцци, — попросил я, проводив бегство туземца взглядом, — особенно ночью.

— Будет сделано, — старик сразу же отдал распоряжение ближайшему офицеру, и тот отправился к солдатам, выделять людей под дополнительную охрану.

Предосторожность оказалась не лишней, когда спустя три часа, вернулся ребёнок, уже без фляги, который остановился рядом со мной и несколько минут пристально смотрел, как все кругом работают, мало обращая на него внимание. Покрутившись, он снова ушёл в джунгли, и вскоре вернулся уже со взрослым, который вооружённый небольшим дротиком и продолговатым щитом, осторожно шёл вслед за ним. Пацан подошёл ко мне и показав на меня рукой, о чём-то ему сказал. Тот осторожно, видя, что увидев оружие, ко мне моментально стала стягиваться охрана, обнажая оружие, тут же положил всё своё на песок. Мои телохранители немного успокоились, также убрали оружие, но не расходились далеко. Пацан подошёл ко мне вплотную, с любопытством разглядывая одежду, оружие и украшения, а взрослый бочком, стараясь не делать резких движений, также подошёл на пять шагов ближе.

Я повторил свои вопросы, и неожиданно, когда спросил на аравакском, мужчина вздрогнул и ответил.

— Плохо знать.

— О, кажется есть контакт, — я удивился не меньше его и привычно, сколько у меня уже было подобных встреч, запустил процедуру знакомства, где на пальцах, где понятными ему словами объяснил, что мы прибыли очень издалека, ищем лишь воду и еду. А то, что пугает его, покачиваясь на волнах — это наш дом. Вреда мы не причиним, если на нас не нападут первыми, даже готовы обменятся на что-то, если ему это интересно.

Когда понимание было достигнуто и главное, он понял, что нападать на него не будут, он простился и забрав ребёнка, удалился в джунгли. Ночью и утром всё было спокойно, а в обед они вернулись, только уже в сопровождении целого племени. Все воины были вооружены, что моментально заставило посты охраны и остальных, занимающихся делами солдат и матросов, бросить дела и укрыться в возводимом лагере.

Вперёд вышел старик, с головным убором, украшенным перьями, а также более красочно расписанный, чем остальные, его сопровождающие воины, и показал пустые руки, я шагнул ему навстречу, также показывая, что безоружен.

— Говорят, ты знаешь язык водных людей, — на понятном аравакском заговорил он, осматривая меня.

— Да, я какое-то время общался с ними, — согласился я.

— Кто вы и зачем прибыли на землю вайкери, — спросил старик.

— Просто путешественники, — я пожал плечами, — но если у вас есть, что нам предложить, можем и поторговаться. Будем также благодарны если покажете источники пресной воды, мы пока не нашли их.

Старик задумался, затем с прищуром поинтересовался.

— Многие наши воины хотят убить вас, поскольку мы не рады чужакам рядом с нашей деревней.

Я посмотрел на него, на голых дикарей, пыжащихся неподалёку, голыми в одних набедренных повязках, со своими смешными плетёными щитами, лёгкими дротиками и меня разобрал смех. Засмеявшись, я так весело залился, что привлёк внимание всех вокруг, а старик, вздрогнул и непонимающе на меня посмотрел.

— Я сейчас переоденусь в свои доспехи, и встану против всех твоих воинов одновременно, — отсмеявшись, я с улыбкой обратился к нему, — и ты сам поймёшь причину никчёмности своих слов.

Он повернувшись, крикнул своим воинам, и те, не понимая, придвинулись к нам ближе. Я поднялся с места, позвал самых крепких матросов и они на лодке быстро довезли меня до корабля, где Карло помог надеть доспех и я в таком виде вернулся обратно. Завидев меня, прямостоящим на носу лодки, когда она причаливала на одной из больших волн, лица туземцев вытянулись и больше не выглядели такими самодовольными, какими они были ранее. Сеньор Бароцци кинул мне ровную палку, по весу и длине похожую на меч, и я двинулся к дикарям. Видимо только осознание того, что они недавно сами угрожали нам смертью, не дало им разбежаться при виде моего доспеха, но когда я с легкостью уложил на землю четырёх, выбив их оружие и повредив конечности, остальные повалились на колени, протягивая своё оружие. Хмыкнув, я вернулся к старику, сидевшему весь бой с открытым ртом и выпученными глазами.

— Радуйся, что мы сами, не захотели вас убить, — обратился я к нему, встав рядом. Мой голос, приглушенный шлемом, видимо прозвучал слишком угрожающе, поскольку он тоже повалился на землю и стал умолять простить его. Я пожал плечами и отправился переодеваться, поскольку несмотря на терморегулирование моего защитного костюма из будущего, в стальном полном доспехе на жаре было адски жарко.

Солдаты, посмеиваясь и отпуская шутки в сторону туземцев, быстро принесли мне воды и сухой обрез ткани, чтобы я умыл лицо и вытерся хотя бы насухо. Зрелище быстрого избиения никого не оставило равнодушным, особенно когда было видно, что дротики дикарей скользили по моей броне, падая по сторонам, не причиняя ни малейшего урона.

Когда я вернулся, старик по-прежнему ожидал меня на коленях, и разговор вышел уже совершенно другим. Он явно меня боялся, и это было видно.

— Витале великий воин! — лепетал он, — я сожалею о словах, что родил мой рот.

— Вернёмся к воде и товарам, — перебил я его, — если у вас есть, что нам предложить, мы готовы дать хорошую цену.

Это его немного взбодрило.

— Мы принесём товары вечером, — он закивал головой, — а к воде выделим проводников.

— Во, давно бы так, — я довольно улыбнулся, затем попросил у ближайшего ко мне матроса его нож, он тут же, чуть поколебавшись, отдал его вместе с ножнами.

— Держи, — протянул я его старику, — оцени качество материала, прочность, главное не зарежь себя им.

Тот двумя руками принял дар, вытащив пару раз лезвие, а затем повернулся к своим, вставая, отряхивая колени и уводя всех с берега.

— Как тебя зовут? — когда туземцы ушли, я поманил к себе матроса, отдавшего мне нож.

— Антонио, сеньор Витале, — он прижал руку к сердцу, поклонившись.

Я достал из-за спины свой кинжал, и протянул его ему.

— Держи, то с какой готовностью ты отдал мне явно дорогую тебе вещь, достойно награды.

Он удивлённо отпрянул от дорогущего кинжала, одни ножны которого стоили больше его десятилетнего жалования на корабле.

— Нет, сеньор Витале — это слишком дорого, для простого моряка!

— Я видел гравировку на лезвии, — я не шелохнулся, — жена подарила?

Он кивнул.

— Отдала за него почти всё своё наследство, чтобы со мной была вещь от неё в этом дальнем плавании.

— Именно поэтому, возьми и не продешеви, если захочешь продать, — я практически насильно вручил кинжал ему в руки, и похлопав по плечу, отправился на корабль. Оглянулся лишь тогда, когда был уже в лодке. Окружившие счастливчика матросы, тоже похлопывали его по плечам, обсуждая и разглядывая подарок.

— Балуете вы их, сеньор Витале, — пробурчал сидящий рядом со мной офицер, но так, чтобы этого не слышали гребцы.

— И вас тоже могу сеньор Вико, — я покачал головой и сделал паузу перед продолжением, — когда будет за что.

От моих слов он вздрогнул и опустил глаза в пол.

Глава 3

Вечером на берегу случилось столпотворение. Туземцы прибыли в большом количестве, натаскав много товара, который нужен был им самим, но абсолютно не интересен мне. Ну и правда, зачем мне шкуры животных или оружие каменного века? Скептически оглядев всё, я покачал головой старику.

— Витале, может быть тебя заинтересуют украшения, что мы продаём водным людям? — печально спросил он, — у нас ими в основном дети играют, поскольку эти камешки в жизни нам не сильно нужны.

Я давно видел на детях и женщинах, сопровождающих воинов, жемчужины, некоторые из которых были весьма крупными, но сам не подавал вида, что они меня заинтересовали и солдатам запретил тыкать в их направлении пальцем, под угрозой штрафа. Они поняли, что я веду какую-то свои хитрую игру, поэтому старались игнорировать шеи и запястья туземцев, не смотря вообще в их сторону. Я ждал, когда он сам мне предложит, поскольку в этом случае, цена точно будет ниже, если бы я высказал интерес к жемчугу. Моя стратегия сработала.

— Да показывайте, — я делано безразлично пожал плечами.

Тот обернулся к одной из женщин и попросил снять с руки небольшой браслет с тремя жемчужинами, закреплёнными плотными плетениями волокон какого-то растения.

— Вот — это единственное, что интересует их при торговле, — протянул он мне его.

Я взял браслет в руке, покрутил его, и поинтересовался.

— Наверно, как украшение для наших женщин он и правда был бы неплох, но сколько у вас этих блестящих камушков?

Старик от моих слов обрадовался.

— Да раковинами, из которых их собирают, всё побережье усыпано! Мы за пару дней тебе гору их наберём.

Я задумался, крутя браслет в руке, а старик взволнованно ждал моего ответа.

— Слушай старик, ради сотен камушков я даже груз из своего корабля не буду доставать. Предлагаю так, я куплю у вас всё, что есть и что вы добудете нам за неделю. Устроит такой вариант?

Его глаза торжественно блеснули, он тут же протянул руку.

— Взамен на те железные ножи, один из которых ты подарил мне!

Я не торопился закреплять сделку, поскольку не было обговорено ни количество, ни цена.

— Давай я покажу, что есть у меня, а там решим, по каким ценам будешь брать мой товар.

Он тут же согласился, и матросы привезли с корабля остатки ножей и немного наконечников для копий, что не выкупили у меня майя, поскольку большую их часть, а также разноцветные стеклянные бусы разошлись в Шикаланго почти целиком, без остатка. При виде широких и длинных наконечников, его челюсть опустилась. Он показал на них пальцем.

— Это такие же, как у твоих воинов?

— Да, — не признаваться же, что по виду они может быть и были похожи, но вот качество, было совершенно на другом уровне.

— Можно проверить? — попросил он.

— Вы будете возиться с закреплением на нормальном древке, — поморщился я, и попросил одного из солдат принести мне уже готовое копьё, передав его старику, — можете на этом провести проверку.

Он примерил его в руке, позвал одного из воинов, тот сначала недоверчиво взял оружие в руки, но уже через десять минут упрашивал старика, не отдавать его нам обратно. Но вернуть пришлось, поскольку я показал на наконечники, лежащие перед нами и сказал, что их нужно сначала купить.