Якудза из другого мира. Том V

— А-а-а-а! — проныл Тигр.

Я поджал губы и хмуро взглянул на него. Он всё понял и отвернулся. Уставился в окно, но содрогаться не перестал. Похоже, что это было выше его сил.

— Хикамару-сан, а это может быть последствием недавней стрельбы в офисе Хаганеноцуме? — спросил я, чтобы отвлечься от дурных мыслей. — Вдруг наш маленький брат попал под случайный взрыв? Может же быть такое, что бросили гранату в одного, а из-за оммёдо она улетела к дому нашего сэнсэя?

— Я не могу ничего знать наперед, Такаги-сан, — с сожалением откликнулась Наоки. — Предположения могут быть разные, но вот что на самом деле случилось — об этом мы можем узнать только на месте.

— Да, и спросить не у кого. Тут даже вряд ли ваш информатор поможет… Как вы говорите его звали? Ичи Такона?

Недаром в автобусах, трамваях и прочих транспортных средствах висит объявление: «Не отвлекайте водителя во время движения!» Делать два дела одновременно очень трудно, если вы не Юлий Цезарь, поэтому частенько можно вызнать нужную информацию у водителя, когда он напряженно следит за дорогой. В такие секунды сложно придумать что-либо или заподозрить неладное. Как раз на этом я и поймал Наоки…

— Нет, Ямато Ватанабе, а про Ичи Такона я даже не слышала… Ой! — спохватилась девушка и бросила на меня сердитый взгляд. — Так нельзя, Такаги-сан, это конфиденциальная информация.

— Я никому не скажу, — клятвенно пообещал я, положив руку на сердце. — Вернее, мы никому не скажем, правда, Тигр? Да мы даже не знаем этого человека!

— Я зна… кх-кх, — закашлялся Тигр, когда мой локоть перекрыл доступ к звучанию речи.

— Что он знает? — снова посмотрела на нас Наоки.

— Он знает три слова, — чуть певуче ответил я. — Три матерных слова. И в кармане на счастье носит большую подкову…

— Странные вы ребята, — покачала головой Наоки. — Вот мы и приехали.

Тигра тут же вынесло из машины. Он побежал в сторону дома, перемахнув через желто-черную ленту. Его попытались задержать, но разве можно остановить такого коня на полном скаку? Он прорвался через вытянутые руки полицейских как сквозь декоративный забор.

Откуда там полицейские — спросите вы? Две машины стояли возле дома Норобу. Рядом стояла пожарная машина и машина «Скорой помощи». Полный набор на случай терракта. Я увидел Норобу, дающего показания чуть поодаль от входа в дом. Мельком взглянул на то место, где находилась палатка Киоси.

Да уж, взрыв был явно произведен гранатой типа РГД-5. Осколки прошили брезент, уронили опоры, рассеялись по забору соседа, господина Або и по торцу дома Норобу. В моей комнате не осталось ни одного целого стекла. На серой поверхности стены остались выщербленные углубления.

Возле почерневшего порога Тигр упал на колени, подхватил кроссовку Киоси и, подняв голову к июньскому небу, прокричал:

— Не-е-е-ет!!!

После этого он согнулся, ткнулся лбом в каучуковую поверхность и бурно зарыдал. И это всё так театрально… Опять на толпу играл?

— Где Киоси? — спросил я, подойдя к Норобу.

— В школе, где же ему ещё быть? — пожал плечами сэнсэй, а потом показал вдоль улицы. — Вон, как раз возвращается. Думаю, что у него найдется для меня несколько тысяч иен.

У меня прямо отлегло от сердца, когда увидел этого пацана, бредущего по улице и пинающего пустую банку. Похоже, что он представлял себя в роли именитого футболиста. Так было до тех пор, пока не увидел всё сборище машин возле дома Норобу. Тогда он забыл про банку и припустил к нам.

Эх, как же всё-таки я рад был его видеть… Нет, вида я не подал, но вот настроение капитально улучшилось!

— Не-е-е-ет!!! За что ты забираешь таких молодых??? — тоном заправской бабки-плакальщицы заводил Тигр, всё также завывая с кроссовкой в руках.

— Так что произошло-то? — спросил я Норобу, пока каждый был занят своим делом.

— Да хуй его знает. Сидел дома, украшал мандалу, никого не трогал. И тут как бамкнет за окном… Следом окно блюмкнуло и звякнуло. Я даже дернулся, просыпал песок, а потом повалил дым и послышалось урчание мотора. Внутри дома пробило несколько перегородок. Не беспокойся, дорогой ученик, с твоим драгоценным учителем ничего не случилось… Вот если ты дашь мне пару тысяч, то я буду даже счастлив. Что? Нет?

Сказано это было таким укоризненным тоном, что я должен сразу же почувствовать стыд… Должен, но не почувствовал. Вместо этого ответил:

— Драгоценный учитель, да тебя выстрелом из гаубицы не убить… Причем гаубица будет стоять вплотную. Чего ты прибедняешься? Подумаешь, рванула граната за стеной. Эх, видел бы ты наши «лихие девяностые»…

Киоси тем временем подскочил к нам и удивленно уставился на разрушенную палатку:

— Норобу-сан, если я так сильно надоел, то ты бы хотя бы как-нибудь намекнул… Чего сразу в такие крайности-то бросаться?

— Дурак, это результат твоей жалости, — бросил Норобу. — Если бы ты тогда доделал своё дело до конца, то твоя палатка осталась бы сейчас в целости и сохранности. В твою палатку бросили гранату, усиленную оммёдо. Шарахнуло неплохо. Почти как Запрещенное Оружие. Вряд ли кто сдуру будет бросать гранату просто так… Граната денег стоит, думаю, что даже дороже твоей шкуры. Кстати, у тебя двух тысяч не найдется?

— Нет у меня денег… А этот чего придурок стонет? — кивнул Киоси на Тигра.

— А он отыгрывает скорбящего якудзу. Похоже, что у Тигра очень специфическое представление о братстве и солидарности, — ответил я. — Наверное, видел в аниме или в кино, как скорбят об умершем брате, вот теперь и надрывается.

— Да? Понятно. А что с твоим ухом, босс? Кто засадил? Кому яйца на нос натянуть?

— Поскользнулся…

— И упал на кулак? — поморщился сэнсэй. — Ладно, потом расскажешь. Давайте сейчас разгоним эту орду в форме, а то соседи косо посматривают. Им и так соседство с якудзой не очень по душе, а теперь… после взрыва… Ещё и деньги нужны на восстановление…

— Тогда я успокою нашего голосистого бугая, — сказал Киоси. — Хочу увидеть его глаза, когда он увидит меня живым и здоровым. Если будет сопротивляться, то надаю ему люлей. Сука, аж бесит его вой.

Мы кивнули. Киоси направился к стенающему Тигру, ну а мы чуть задержались на месте. Не хотелось лишать себя бесплатного представления. Вот только почему Киоси такой агрессивный?

Киоси сел рядом с Тигром на колени, прислушался к стонам амбала и начал тихонечко подвывать. Двум воющим фигурам не хватало только ночной тьмы и полного диска луны над головой. А так вылитые оборотни перед превращением.

Выть Киоси через полминуты надоело, поэтому он дотронулся до плеча Тигра и спросил:

— Слышь, может хватит тут истерику устраивать?

— Отстань, Киоси, не мешай мне тебя оплакивать, — проныл Тигр, а потом замер и, спустя десять секунд, посмотрел на тануки. — Так ты что… жив?

— Нет, я живой труп. Ты так сильно орешь, что не даешь мне спокойно уснуть, — пошутил Киоси. — Хорош орать, ушлепок. Дай поспать!

— Ты труп? — не понял Тигр. Он потыкал Киоси в грудь, а потом сказал: — Но ты же теплый…

— А это меня на солнышко выбросило. Вот и нагрелся, — продолжал ломать комедию Киоси. — Сейчас посижу тут, в тенечке, и остыну. Может, хочешь что-нибудь на небеса передать? Родным или близким? Мне не сложно, я передам, всё-таки друзьями были, в одной банде состояли.

— Киоси, хватит издеваться над человеком, — не выдержал я. — Тигр, приведи себя в порядок и встань. Хватит позориться и играть на публику. Всё равно актер из тебя дерьмовый.

Нет, нытьё Тигра не прекратилось, но снова стихло. Похоже, что я нашел ту самую струнку, на которой можно играть. Конечно, я не Николло Паганини, чтобы играть на одной струне, но иногда получается надавить на что-либо поганенькое в душе человека.

К нам подошла Наоки Хикамару. Она с участием спросила Норобу:

— Скажите, вы не пострадали? У вас всё в порядке? Почему вы клянчили у моих коллег деньги?

Сэнсэй хмуро взглянул на полицейскую форму, на милое личико, а потом со вздохом произнес:

— Ох, дитя моё, знали бы вы, как я настрадался из-за моих учеников. Ведь жил себе на пенсии, никого не трогал, ни о ком плохо не думал и вот на тебе — в дом начали гранатами пуляться. Как ты думаешь — может ли после всего этого у меня в жизни считаться всё в порядке?

Наоки открыла было рот, но престарелый злодей кашлянул и продолжил валять дурака:

— Конечно же вы будете правы, если хотите сказать, что я самый несчастный учитель на свете. Мои растрепанные нервы перестали реагировать на внешние раздражители, я прекратил чувствовать вкус к жизни. Я старый больной человек, меня девушки не любят. Даже любимый чай уже не так согревает моё застывшее от горя сердце… Конечно же у меня всё не в порядке…

Если бы он ещё и всхлипнул в конце, то я бы зааплодировал. Но он решил не доигрывать до такого. Вот если бы на его месте был бы Тигр…

— Я искренне сочувствую вашему горю, — грустно сказала Наоки. — Действительно, жить с таким горем очень тяжело. Но вы крепитесь — рано или поздно вкус чая вернется…

— Эх, дитя моё, если бы у вас, кроме доброго и чуткого сердца нашлось для старика ещё две тысячи иен… — похоже, что сэнсэй всё-таки собрался всхлипнуть.

— Да всё у него нормально, — вмешался я, оттирая старика в сторону. — Хикамару-сан, благодарю вас за участие и помощь. И большое спасибо, что не стали задерживать Тигра.

— Задерживать? — чуть ли не взвыл старик. — Что этот мерзавец ещё натворил? Ох, моё бедное сердце! Думаю, что две тысячи иен помогут пережить очередной удар по его покрытой шрамами поверхности. «Скорая» ещё не уехала? Как же она была бы кстати… Я даже боюсь представить, что он сделал…

— Я потом скажу, — отмахнулся я от старика. — Хикамару-сан, мы очень вам благодарны за сотрудничество. Мы ещё можем быть чем-нибудь полезны?

Она оглянулась на своих коллег, которые уже усаживались в машины. После этого повернулась к нам:

— Вы точно не хотите подавать заявление на ущерб и на заведение дела?

— Всё, что нужно, я сообщил вашим коллегам, — помотал головой сэнсэй. — И они были более добры ко мне, чем вы. Даже почти что дали недостающие для успокоения души две тысячи. Я не говорю, что у вас нет таких денег, я просто всё больше убеждаюсь в жестокости и неотзывчивости нашего мира…

— Сэнсэй, перестань, ты заставляешь меня краснеть, — пресек я очередную попытку попрошайничества.

— Вот я и говорю — наш мир жесток. Мои ученики не только заставляют мои морщины становиться глубже — они ещё и стыдятся меня при этом. Изаму, я от тебя такого не ожидал, — скрестил руки на груди Норобу и встал в позу оскорбленной невинности.

Я же только покачал головой, взял Наоки за локоть и отвел прочь от тяжело вздыхающего сэнсэя. Наоки не убирала руку. На щеках у неё играл румянец и она потупилась, пока я говорил:

— Вы простите сэнсэя Норобу. Он очень переживает из-за случившегося и от этого у него такая реакция. Он очень любит Киоси, и…

— Киоси, иди убирай своё говно, а то разлетелось по всему саду! — послышался голос Норобу. — Иди убирай, а то выброшу на улицу и пусть бездомные растащут по ночлежкам! Да и сам в ночлежку отправишься!

— Поэтому всегда волнуется за него, — закончил я.

— Всё нормально, Такаги-сан, — произнесла Наоки. — Скажите, этот взрыв был случайностью?

— Конечно, Киоси же букашку не обидит…

— Амбал, слышал, что сказал сэнсэй? — донесся голос Киоси. — А ну, убирай моё раскиданное хозяйство. Убирай, пока по щам не настучал!

— Он очень миролюбивый и добрый мальчик…

— Хули смотришь? Или мне босса позвать? Тогда придется тебе ещё и руку сломать в трех местах. А может быть и две… Чем тогда подтираться будешь? — продолжал опровергать мои слова маленький тануки. — Куда пошёл? А ну, стоять! Я ещё не договорил! Куда пошел? Щас ноги поломаю!

— Да уж, — покачала головой Наоки, — очень добрый и миролюбивый.

— Это они так шутят, — вырвалось у меня.

А что я ещё мог сказать, глядя на этих двоих? Один, здоровенный амбал, развесил сопли, да вытирает глаза рукавом, а второй, мелкий и щуплый, гавкает на первого так, как будто тот ему по гроб жизни должен. А третий? Норобу на этот раз начал клянчить деньги у пожарников. Те со всем уважением старались ретироваться как можно быстрее, но от Норобу так просто не уйдешь — он начал рассказывать про жестокую жизнь и тяжелые нравы учеников.

Да что с ними со всеми такое творится?

— Ладно, господин Такаги, надеюсь, что это у них последствия шока сказываются. Вот моя визитка, если что узнаете — звоните, — Наоки достала из кармана и протянула мне розоватый прямоугольник.

Как полагается вежливому мальчику, я взял прямоугольник и, отсчитав положенные секунды на лицезрение оного, положил его в свой бумажник и поблагодарил офицера за такую честь. Постарался подольше задержать руку в своей ладони. Она не сопротивлялась.

Когда же дежурные автомобили разъехались, постарался собрать всю свою банду и увести с улицы. Соседи поглядывали на нас. но не решались подойти. Они как будто занимались своими делами, которыми давно планировали заняться на улице. А я увел хныкающего Тигра, злого чертенка Киоси и попрошайничающего Норобу. За короткий путь мне признались в любви и обожании, обматерили и попытались взять в долг.

Мой левый глаз два раза дернулся. Что-то тут явно не так.

Уже дома я усадил на пол троицу и отправился на кухню. Велел всем заткнуться и пока не вернусь — не произносить ни слова. На кухне заварил чай и вернулся уже с подносом. Следовало всё быстренько взвесить и обсудить. Нападение сейчас вряд ли повторится, а вот подумать стоило.

Когда я вошел в комнату, то троица молчала, но активно обменивалась СМС. Похоже, что Киоси всех пригласил на страничку в социальную сеть и теперь то тут, то там раздавались звуки сообщений. Тигр продолжал безмолвно хныкать, Киоси багровел лицом, а Норобу улыбался и, время от времени, протягивал руку то одному, то другому.

— В общем, так… — начал было я, но осекся.

После короткого стука в дом вошел Малыш Джо. Его огромная фигура сумоиста с трудом протиснулась сквозь коридор прихожей, а после оказалась в гостиной. В большой комнате сразу как-то стало тесно.

— Фух, босс, — вытер он ладонью вспотевший лоб. — Ну и задал ты мне вчера задачку за свой дезодорант. Еле нашел твою рогатку. Половину Токио обежал, прежде, чем обнаружил в одном из магазинов. Скажи, правда Малыш хороший? Он заслуживает немного ласки?

После этого Малыш мило улыбнулся и протянул мне рогатку, перетянутую розовой ленточкой…

Сука! Мало того, что это было сказано манерным голосом прожженного пидара, так ещё и губки вытянул бантиком.

— А мне тоже босс дезодорант подари-и-ил, а у меня и нечем ответить на подаро-о-ок. Бедный я несчастны-ы-ый! — провыл Тигр.

— Ты чего, Малыш? Какую рогатку? — спросил я, когда сумел подобрать челюсть с пола.

— Да, ты говорил, что так спросишь и…

На этот раз я был наготове и подставил блок. По уху мне не досталось, зато смело силой удара. Я сгруппировался и успел выставить руки прежде, чем удариться о стену.

— Кусок мяса, хули ты на босса нападешь? — вскочил на ноги Киоси. — Я тебе сейчас башню оторву и в очко засуну!

— Подожди, сначала я у него денег займу. Ведь у тебя же есть пара тысяч для старого учителя?

— Не надо агрессии! Вы разрываете мне сердце на мелкие кусо-о-очки, — протянул Тигр.

— Ой, мужчинки, вы тут все такие обаятельные, — протянул Малыш.

— Какого хрена тут творится? — не выдержал я. — Я не заказывал стеклянные шарики, не просил достать рогатку. Я вообще был дома и ничего не делал. Что с вами?

— Да всё просто, дай мне две тысячи иен и я всё объясню, — с жалкой улыбкой произнес Норобу.

Мне стыдно об этом говорить, но в тот момент слегка сдали нервы. Я подскочил и отвесил пощечину учителю. При женской истерике такое помогало. Конечно, у мужчин была не истерика, но вдруг поможет? Да и когда ещё найду повод дать леща сэнсэю…

— Тень, вызывай Нагаи, но не давай ему подойти близко к дому. Граната… Граната только для вида… Она отвлечение… Похоже, что мы все под властью Запрещенного Оружия. Ты… Почему ты не… Ты из другого мира… на тебя это не действует… Скажи Нагаи, что это оммёдо я не в силах одолеть… Торопись… — неожиданно трезвым голосом прошептал сэнсэй, потом снова сделал жалобную улыбку и произнес голосом истинного попрошайки: — А сейчас поможи чем можешь, добрый человек. Ить сами мы не местные, дом наш сгорел, документы вместе с ним, есть нечего, одеться не во что. Дай пару тысяч на хлебушек с маслицем?

Я отшатнулся и тут же полез в карман за телефоном.