Якудза из другого мира. Том III

— Кем приговорен? — выкрикиваю я и снова смещаюсь. — Господином Ицуми?

— Ты даже не представляешь, кому ты перешел дорогу, грязный хинин! — прилетает в ответ вместе с очередным ударом мяча, разбивающим мою защиту.

Вышибалы со смертью!

Да, другого названия этой игре я не могу придумать! Эта мысль мелькнула у меня в голове и тоненько зажужжала, как будто комар начал отплясывать джигу в левом ухе.

— Кому? Я живу тихо-мирно и никого не трогаю! За что же меня приговорили?

Ну, относительно «тихо-мирно» я сбрехнул, но кто же сейчас докажет обратное?

— Ты должен умереть!

Вот и всё. Заладил одно и то же.

— А ты почему не умер?

— Ты не смог меня убить. Я лишь потерял сознание, а когда очнулся, то пошел по твоему следу. Он меня привел сюда… Ты убил моих друзей, но я забрал их лекарство… Оно им больше не нужно. А вот я… Я отомщу за Кичи и Тонга! Их смерть будет отомщена!

Новые снаряды ударили в щиты. Теперь их было два и мне пришлось рухнуть ничком, чтобы не зацепило вторым.

Новый перекат и новые щиты. Похоже, что расстояние достаточно…

— Я выхожу! Я вижу, что ты очень силен и молю только об одном — подари мне быструю смерть! — выкрикнул я из-за щитов, создавая новое оммёдо.

— Нет, твоя смерть не будет легкой. Я буду убивать тебя…

— Мерцающая петля времен! — гаркнул я и выбросил лассо, состоящее из молнии.

Шипящая и потрескивающая петля пролетела над деревянным полом и точно опустилась на фигуру Кеничи. Мне оставалось только резко дернуть, чтобы не дать лассо упасть на пол. Конечно же я не упустил своего шанса. Руки Кеничи оказались прижаты к телу.

— Что-о-о?!! — взревел Кеничи. — Ты та-а-ак? Так нечестно!

— Ага, а обожраться допингом, а потом нападать на простого пацана — так честно?

— Тут всё честно! Ведь я нападаю!

Ну да, слышал я про то, как лыжники одной из стран почти все поголовно являются астматиками, хотя и занимают в основном призовые места. Почти как в книге одного американского писателя, где звучит фраза, что все звери равны, но некоторые всё равно ровнее.

— Да вот хуй тебе! Теперь наши шансы чуть уравнялись! — выкрикнул я.

— Ты думаешь? — лицо Кеничи приобрело хищный оскал.

Он чуть присел и… И прыгнул.

Прыгнул так высоко, как будто земное притяжение над ним вовсе не имело власти. Мне только оставалось проследить, как он летит по воздуху и преодолевает за раз больше десяти метров.

Его полет нельзя было назвать грациозным, скорее он был стремительным и… Смертельно опасным!

Кеничи подогнул под себя ноги и устремился коленями на меня. Если бы я не отпрыгнул…

Доски пола взорвались щепками и обломками, когда он резко приземлился. Кеничи весь ушел под деревянное покрытие. Снаружи остался только змеящийся голубоватый канат, который указывал на провалившееся тело.

Я потянул лассо на себя, и оно неожиданно легко поддалось! В следующий миг наружу вылетела магическая петля, вот только Кеничи в ней не было!

Тело «достойного» помощника господина Ицуми выскочило следом за петлей. На этот раз в ладонях Кеничи были сжаты обломки кирпичей. Вот это уже было вообще плохо…

Я увернулся от удара ногой, попытался блокировать удар предплечьем, но легче было остановить летящий поезд, чем руку Кеничи. От удара в грудь меня отбросило на добрый десяток метров. Я перекувырнулся в воздухе и едва успел сгруппироваться, когда шлепнулся на спину.

Первый же вздох вызвал резкую боль в правой половине груди. Неужели этот засранец сломал мне ребра?

А тем временем засранец сплюнул кровь и криво ощерился:

— Пусть лекарство господина Ицуми блокирует боевой дух, но я тебя и без оммёдо смогу убить, грязный хинин.

Я встал, сдержал стон, когда попытался снова вдохнуть. По ребрам полоснуло болью. А ведь я пропустил всего один удар…

— Ну, давай потанцуем, подружка Ицуми, — процедил я. — Не наряжаться тебе больше в одежду горничной и не подставлять свою жопу начальнику для кожаного укола…

Если поведется на ярость, то потеряет контроль. Возможно, это сыграет мне на руку. А может быть и нет. В любом случае, при самом плохом варианте развития событий у меня один исход.

— Что ты там лепечешь, долбоёба кусок?

Ага, вон как клык блеснул. Похоже, что его зацепила эта тема.

— Чего я лепечу? Мне девчонки из публичного дома рассказали, как ты наряжался в костюм горничной, а потом остальные мальчишки тебя пускали «по кругу». И говорили, что порой ты даже больше девчонок зарабатывал!

— Сука! Урод! Я вырву твой язык и повяжу его на горле бантиком!

Кеничи начал неторопливо приближаться. Он так сжимал пальцы, что в правой руке кирпич взорвался ржавыми обломками. Вот теперь пусть кто-нибудь скажет, что я хреновый «тролль».

— Не сомневаюсь, что ты умеешь бантики повязывать. Ведь ты большой любитель их носить!

Всё, достиг своего — Кеничи зарычал и бросился в атаку. Я, подпрыгнул с разворота ударил его в челюсть и… И отлетел! Он же встал и чуть улыбнулся:

— Вкусняшки очень сильные…

— Да что же ты за уёбок? Даже сдохнуть нормально не можешь! Земляной Меч!

Увы, удары Земляного Меча пропали втуне. То есть я замахивался, бил, но в последнюю секунду Кеничи отпрыгивал и ускользал. А уж когда ему надоели эти увороты и прыжки, он просто подставил руку.

Да-да, просто подставил предплечье под удар и мой меч… Он сломался. Меч разлетелся на куски. Новый удар по телу Кеничи не принес никакого результата — он просто ухмыльнулся и ударил в ответ.

На этот раз я был начеку. Жесткие блоки грозили мне переломом конечностей, поэтому я перешел на мягкую блокировку. Что-то наподобие айкидо, где прямые удары противника плавными движениями отводились в сторону. Конечно, айкидо вряд ли можно назвать боевым искусством, скорее это техника самообороны, ведь в нем почти нет атакующих приемов. Зато есть разрушение намерений противника за счет поглощения его энергии.

На меня посыпался град ударов, они были мощными, быстрыми, резкими, но почти всегда проваливались в пустоту. Я мягко блокировал, уклонялся и ждал момента.

Я уже заметил, что рана, оставленная арматурой, начала кровоточить. Я-то думал, что пробил тупую черепушку, но, как оказалось, всего лишь заставил потерять сознание. Возможно, до финального касания мозга оставалось всего ничего. Вот только как его сделать?

Удар. Удар! Удар!

Блок, блок, уход. Кеничи улыбался. Он щерился улыбкой человека, который только что поел и теперь пьет сладкий чай, ощущая покой и расслабление. Мне всё чаще начала приходить в голову мысль, что он со мной просто играет. Просто выматывает. А вот когда ему надоест игра, то мне останется жить совсем немного.

Так и получилось — в один миг улыбку словно стерли с лица Кеничи. Он резко присел и крутанулся вокруг своей оси, выставив левую ногу.

Подсечка!

Конечно же я взлетел в воздух, чтобы избежать её и в этот же момент движение подсекающей ноги остановилось! Кеничи словно наткнулся на невидимую стену, но тут же резко перевернулся и взмыл в воздух.

Правая нога «достойного» последователя господина Ицуми впилась мне в солнечное сплетение, заставив взлететь ещё выше. Заодно она выбила из груди остатки воздуха и заставила огненную плеть боли пройтись по ребрам ещё раз.

Нельзя сказать, что я благополучно приземлился. Можно сказать, что я рухнул, как мешок с говном. При этом чувствовал себя также. Ведь я должен был предвидеть. Должен, но…

Я с трудом загнал воздух в горящие легкие и сел на колени. Не встал, а сел! Пальцы зажали небольшой обломок кирпича, который недавно разлетелся от сжатия этого сраного обдолбыша.

Всего один только шанс. Мне нужен всего один только шанс…

Неторопливые шаги и вот передо мной застыли перепачканные грязью штаны врага. Я поднял глаза, изображая из себя загнанную «раненную птичку». Вот только если получится клюнуть в последний раз…

— Сейчас ты сдохнешь, Изаму Такаги! Когда увидишь Кичи и Тонга, то передай, что братья их никогда не забудут, — процедил Кеничи и поднял левую руку, с зажатым в ней осколком кирпича. — Молись своим ублюдским богам. Считаю до трех. Раз…

— Изаму! Что тут происходит? — раздался от дверей голос Акиры. — Небесный захват!

Кеничи повернулся в сторону голоса брата Кацуми. Он дернулся, когда его горло оказалось в воздушном захвате, а я выбросил вперед правую руку. Мало того, что выбросил, я ещё сделал пальцами щелчок, посылая мелкий осколок кирпича в кровоточащую рану Кеничи. Вложил в это все остатки силы…

Кеничи дернулся и выгнулся дугой, когда маленькая смерть вошла в его тело. Через секунду он обмяк, удерживаемый только Небесным Захватом Акиры.

От людей, стоящих у дверей, меня закрывала фигура врага. Вряд ли кто смог увидеть моё быстрое движение. Я же вытер пот со лба и выдохнул. После чего взглянул на группу «Оммёдо кудо», осматривающих разруху, царящую вокруг.

— Откуда вы здесь взялись?

— К нам в клуб залетел мяч, и на нем была кровь. Когда же мы выбежали наружу, то увидели разбитое стекло и поспешили сюда, — ответил Акира Утида. — Что это за человек? И где госпожа Икэда? С ней всё в порядке?

Я зацепил краем глаза шевеление в недрах кабинета. Что же, похоже, что Минори пришла в себя и сейчас приводила свой вид в порядок. Надо говорить погромче, чтобы потом было одинаковое алиби. И я чуть ли не закричал:

— Я не знаю! Я помогал госпоже Икэда убирать мячи и прибираться в зале, когда появился этот человек! Он напал на госпожу Икэда, отчего та потеряла сознание, а я… я не мог оставить её в таком положении и принял бой! Что с ним? Почему он напал на нас? Ох, как же болят ребра…

— Киту, Акуми, посмотрите, что с госпожой Икэда. Сэти, вызови полицию. Агура, помоги Изаму. Я продержу этого человека до прибытия офицеров и тогда мы узнаем, чего он хотел! — скомандовал Акира.

Я же взглянул в оскаленное лицо Кеничи, наткнулся на его остекленевший взгляд. Вряд ли он кому-нибудь что-нибудь расскажет. Впрочем, это уже не так важно. Немного информации к размышлению я от него получил, так что теперь осталось доиграть партию до конца. Снова напялить костюм испуганного мальчишки…

Глава 9

Мы с Акирой сидели в полицейском отделении. Теперь это был уже не кобан, а самое настоящее отделение полиции. Хмурые лица, сосредоточенные взгляды, даже пуговицы на рубашках полицейских выглядели строго и сурово. Серые стены давили настолько сильно, что невольно хотелось рассказать всё, что знаешь, лишь бы выбраться из этого сумрачного места.

— Я уже говорил вашему напарнику, что не знаю нападавшего. Услышал шум, крики госпожи Икэда и поспешил на помощь…

Я произнес это, глядя в блеклые глаза комиссара Асано. Этот полноватый мужчина в возрасте под пятьдесят пытал нас уже больше получаса. До этого мы попадали под расспросы других людей. Надеюсь, что комиссар Асано будет последним, кто попытается нас разговорить.

Мой голос звучал устало. Я и в самом деле заколебался отвечать на одни и те же вопросы, только поданные под разными соусами. В этом плане от российских ментов японские дознаватели мало чем отличались. Они допросили всех, кто находился в момент смерти Кеничи в зале. Учительница физкультуры сказала, что не знает умершего человека. Он ворвался в спортзал и начал громить всё подряд. И она даже не помнила, как я появился в спортзале, так как к этому времени потеряла сознание.

Вряд ли ей поверили, но кто же будет допрашивать раненную женщину? Её всё-таки зацепило обломком двери и пропороло кожу на руке. Рана несерьезная, хотя на вид и страшная. Да и крови потеряла Минори не мало. Так что она успела стрельнуть в меня глазками и умчалась прочь на машине «Скорой помощи».

— Я понимаю, что для вас это шок… господин Такаги, — комиссар даже сглотнул, прежде чем назвать меня господином. — Но это наша работа. Мы должны выяснить, почему сын господина Абэ, молодой Кеничи, преследовал тебя на железнодорожной станции? И почему трое из преследователей погибли?

— Комиссар, я только вчера писал заявление по этому поводу… Спросите госпожу Хикамару, она подтвердит мои слова. Похоже, что друзья господина Ицуми невзлюбили меня, но я не виноват ни в чем… Я лишь только защищал свою жизнь. Даже когда господин Абэ Кеничи напал на меня, то я не нанес ему ни одного удара. Я выставлял Земляные Щиты и звал на помощь!

Ну да, не звал, но орал же. А уж чего я там орал — кто разберет? Ребята из «Оммёдо кудо» подтвердили, что я стоял на коленях перед Кеничи, а тот уже поднял руку, чтобы ударить меня кирпичом. Акира только задержал его…

А то, что Кеничи умер… Ну, это он сам напоролся на острые обломки, когда провалился под пол. Он же нападал, а я только защищался.

Я и сам чувствовал, что всё это шито настолько белыми нитками, что не поверит ни один нормальный полицейский. За обычным пацаном побежали десять человек и теперь трое из них мертвы. Да, я признался и сейчас «говорю, как есть», но в глазах комиссара светится такое недоверие, что если выключить электричество и закрыть шторы, то в комнате останется по прежнему светло.

— Я понимаю, что вы сейчас взволнованы и потрясены. Такое не каждому молодому человеку под силу пережить. Да, я читал ваше заявление по поводу нападения друзей господина Ицуми. Но также читал и ответные заявления. Молодые люди, как один, утверждали, что вы на них напали, а они хотели только догнать вас и предать в руки правосудия. В общем, я могу подвести итог, что и вы, и друзья господина Ицуми не очень честны с полицией. А между тем, дело серьезное. И если оно повернется плохой стороной, то кто-то может получить реальный срок. Да при том ещё и за тройное убийство…

— Я ничего не знаю, — снова устало выдохнул я. — На меня нападают, преследуют, а теперь ещё хотят и убийство повесить…

— Никто на вас не вешает убийство, — слащавым голосом произнес комиссар. — Тем более, что много людей видело, как господин Утида схватил живого человека в Небесный Захват, а выпустил уже мертвого…

— Что? Вы на меня хотите всё повесить? — взглянул Акира на комиссара. — Я сделал то, что должен был сделать — обездвижил нападающего. Могу прямо сейчас продемонстрировать, как это сделал. Это несмертельный прием, направленный только на задержание, так что не нужно бросать намеки. Я не убивал сына господина Абэ…

— Вы, господин Утида, не убивали… господин Такаги не убивал… но мы имеем три тела молодых людей. Ладно, первые два появились в результате несчастного случая, но вот третий… — пока комиссар говорил, он не спускал с меня глаз.

Наверное, ждал какой-нибудь реакции. Я же давал ему эту реакцию сполна: кашлял, ерзал, поглядывал в окно и хрустел пальцами. То есть всеми силами выдавал напряжение и волнение. А вот Акира как раз наоборот, являл собой ледяное спокойствие айсберга. Он всем своим видом показывал, что ни на миг не сомневается в правильности действиях. И у него как раз было железное алиби… Подскочил, нейтрализовал и… И всё. Пределы допустимой самообороны ему не инкриминируешь — слишком много глаз вокруг было. Причем не просто глаз обычных людей, а глаз детей аристократов. И себе дороже выказывать неверие их словам.

К Минори тоже не подкопаешься — безупречная выслуга, никаких нареканий, рана и почти бессознательное состояние на момент смерти нападающего. За неё в случае чего тоже заступятся…

Остается всё повесить только на несчастного хинина. Тем более, что ранее уже были претензии со стороны полиции…

— Господин Утида, вы можете пока подождать за дверью? — вежливо спросил комиссар.

— Могу, но я бы предпочел оказаться там вместе с моим другом, за честность и порядочность которого ручаюсь головой, — проговорил Акира.

— Я всего лишь задам вашему другу несколько вопросов. Они могут показаться аристократам несколько задевающими их честь…

— Ничего, я сдержусь, — отрубил Акира.

— И вместе с тем, я всё-таки попрошу вас покинуть мой кабинет, — уже тверже сказал комиссар Асано. — Не вынуждайте меня вызывать охрану.

— Акира, всё нормально. Я благодарен тебе за заботу, но сейчас я и сам могу разобраться, — предупредил я очередной возглас друга.

Он блеснул на меня из-под черных бровей и уверенными шагами вышел из кабинета. На комиссара даже не взглянул.

— Эх, как же трудно порой бывает работать с аристократами, — проговорил комиссар как бы про себя. — Вот вроде бы такие же люди, как и ты, а вот поди ж ты… Надо подходить аккуратно и с оглядкой. Нельзя просто так взять и арестовать какого-нибудь человека из числа высших сил, сразу же начнутся жалобы, выволочки от начальства…

Понятно, вызывает сопереживание. Вроде как сам из таких же, как и я. Вон, даже подался вперед и чуть прищурился. Я почесал левое ухо и через пару секунд это сделал комиссар. Эх, ну не надо же так грубо, товарищ комиссар…

Это же основы психологии, нельзя же быть таким уж шаблонным. Чуть ли не с первого класса знаю, что если хочешь вызвать симпатию человека, то повторяй его движения. Он почешется, и ты почешись. Он закинет ногу на ногу и ты закинь. Всё просто, как дважды два четыре и вместе с тем эффективно.