Горны Империи

Был с ребятами я в патруле, Было тихо на нашей земле. Чтоб не сдохнуть, не сгнить от простуды — Совершил аморальный поступок…

Славка щелкнул себя под общий смех по горлу и невозмутимо продолжал:

Участковый же наш, дядя Федя, Говорит: «Все, в колонию едешь». А меня он и слушать не хочет, Говорит: «Паразит ты!» – и прочее. Изменилась тут вдруг обстановка — Хтось забег к нам в заморской обновке. Дядя Федя сидит тише мыши, Пионеры в патруль снова вышли. Вот сижу я за малым кусточком. Вижу – прыгает, сволочь, по кочкам. На боку, присобаченный справа, Леворверт, а на левом – отрава. Тут, я думаю, мне не до игр. Прыгнул я на него, будто тигр. Задышал на лицо и на ухо — Офигел дух от страшного духа. И связал я его, как кутенка, Поволок до станицы в потемках, И подумал: портвейн мне простят, Да вдобавок еще наградят. И приехал тут фрукт из газеты. Говорит: «Где же самый-то этот? Интервью я возьму у героя, Подавайте его…» – все такое. Журналист, хоть и был он прыщавый, Но вцепился в меня, как клещами. «Заведись, пацан, с полоборота, Расскажи пару слов для народа!» Говорю я: «И с моря и с суши Не пролезут к нам сраные духи. Не пролезут к нам чуждые гады, Остановят их наши отряды!»[14]

Над дальним концом Медео из сползшей с гор отарой овец туч лился дождь. Денис жевал шашлык, слушал, как Славка поет, и думал:

«Все будет хорошо».

Сам не зная, что «все», но – именно так.

Глава 10

Неясыть

Если честно, Денис, обычно живо интересовавшийся делами отца, сейчас в них совершенно не вникал и не пытался узнать, что же, собственно, задержало Третьяковых в Верном. Нет, он видел, что отца – и мать – постоянно навещают самые разные люди и явно по работе. Видел и то, что у родителей далеко не радужное настроение. Но – хотя и становилось ему стыдно за это по вечерам, когда он, лежа в постели, в короткие минуты перед сном привычно оценивал прошедший день – Денис на это почти не обращал внимания.

С утра до вечера вместе со Славкой они пропадали в Верном и его окрестностях. Даже обедали чаще всего в городе, в небольшом кафе около школы. В школе располагался пионерский отряд «Охотники», с которым у Славки был постоянный контакт. А в кафе Денис наконец узнал, что же такое манты – это оказались здоровенные пельмени с начинкой все из той же баранины. На взгляд Дениса – слишком уж жирные.

Гораздо сильней Денис раскаивался в том, что почти не вспоминал Войко, хотя и написал ему письмо, предупреждая, чтобы в ответ не писал – подождал постоянного адреса. Но и это раскаяние было «вечерним», коротким. Днем на рефлексии просто не хватало времени.

Денис близко познакомился с теми, кто живет в рабочих кварталах и трущобах, где ютятся – точнее этого избитого слова не найти – полубезработные и вовсе безработные жители Верного. Помогая старшим, пионеры вели в этих местах большую разъяснительную и агитационную работу – среди разливанных морей самогонки, враждебного непонимания, а то и открытых угроз. Да, те самые мальчишки и девчонки, которые лопали на Медео шашлыки и слушали глупую песенку про рыбу без трусов, почти ежедневно рисковали головой, ходили по лезвию бритвы… Да и так ли уж глупа была эта песня, если вспомнить строчки «а я плыву, куда хочу, а я пою, я не молчу, и шар земной не сам кружится, это я его верчу…»?

Какое до этого дело было Денису? Если так подумать – то никакого. Но это была не пионерская… да и вообще не человеческая думка, и мальчишка включился в полупонятные дела без оглядки и с полной отдачей. Вскоре он убедился, что сам тот факт, что он из Империи, нередко действовал на самых злобных и недоверчивых, как смирительная рубашка. Начинались расспросы, иногда похожие на перекрестный допрос, иногда на обстрел, а иногда – искренне-любопытные. И Денис отвечал взрослым обстоятельно и ровно, не злясь и не вспыхивая, даже если его явно старались уколоть или вывести из себя. Мальчишка говорил, понимая, что он не просто говорит – он воюет. За то, чтобы хотя бы дети этих людей могли выбраться из пропахших спиртным и нищетой каморок. Это было совершенно новое ощущение. При первой же возможности мальчишка заносил в «Блокнот пионера» короткие строчки своих мыслей и ощущений…

« …У них у всех та же болезнь, что у того капиталиста в поезде. Они просто боятся верить…

…Я раньше думал, что такое все-таки бывает только в книжках, что так сейчас уже никто не живет…

…Пьяная женщина – это так мерзко, что я просто не знаю. Я не могу себе представить маму хотя бы немного выпившей. А тут она была совсем пьяная, и в этой же комнате за столом сидела ее дочь…

…Доставляет почему-то удовольствие про все хорошее говорить, что так не бывает, что это неправда, что я вру. Почему?!?!?!?!

…Уцепился за Нинку и не выпускает. Она говорит: «Но тут же твои родители». А он шепчет ей: «Я их боюсь, забери меня…» Мы вынесли его, а следом выскочил его отец, с топором. Я порадовался, что со Славкой мы спарринговались в шутку. Он просто уделал этого придурка, как манекен…

…Стыдно, но мне жалко их до слез…

…«Да верить-то хочется, только сказки все это», – так и сказал…

…Форточник – вор, который забирается в комнаты через форточку. Хипесник – вор, обкрадывающий посетителей проститутки при ее участии. Карманник – это тот, кто лазит по карманам. Глупые слова…

…И взялся за галстук. Я только тут не выдержал. До этого терпел. Но галстук лапать?!.

…Как вообще можно так существовать?!»

Лерка – та девчонка, которая сидела в колонии, – наконец-то добилась закрытия социальной столовки. О том, что это такое, Денис узнал только здесь – это было место, где бесплатно кормили детей из совсем уж нищих семей. Естественно, обкрадывая нещадно. Теперь столовка перешла под контроль отряда «Охотники» и стала называться «Третья пионерская столовая» (подобные вообще-то уже были в других местах города). В ней заправляла все та же Лерка, подавальщицами работали ее девчата, а на кухню Лерка через каких-то знакомых выцепила двух молодых мужиков, отбухавших по восемь лет в армии именно на должностях поваров. Здоровенные ребята на поваров ничуть не походили, и Денис искренне думал, что под такой маркой Лерка нашла охрану – пока как-то не сунулся на кухню, где был поражен почти сказочным зрелищем работы Мишки Загряжского, младшего из новеньких.

Стоя около шкворчащего здоровенного противня, на котором бурлило масло (настоящее; и пахло в кухне мясом, а не ливером), рядом со столом, где высилась груда котлетного фарша, Загряжский, что-то напевая, раскачивался корпусом по странной траектории, и Денис решил – взвинченный последними событиями, – что повар «треснул». Но присмотрелся и раскрыл рот. Мишка делал движение корпусом и руками – отхватывал кусок фарша – мгновенным движением формировал лепешку котлеты – делал еще одно движение – и котлета летела в масло. Потом все повторялось снова. При этом на противне выстраивались совершенно ровные ряды абсолютно одинаковых котлетных колобков. Это было похоже на волшебство, и смотреть на Загряжского было так же приятно, как на любого умело и со вкусом работающего человека…

В самой столовой – чистом зале, за длинными столами на широких скамьях молча и увлеченно лопал «контингент». Кстати, он сильно отличался от уличного уже потому, что без захода в душ Лерка сюда просто никого свирепо не пускала. Никакого галдежа и ссор – девчонки Лерки мгновенно пускали в ход полотенца. Да никто особо и не нарывался – внимание мальчишек и девчонок занимала еда.

Денис был потрясен тем, как они ели. Ни крошки не оставалось не только в тарелках и чашках – даже на столах. Каждую порцию провожали голодными глазами, как будто жалели, что не могут съесть все. Особенно тяжело было смотреть на малышей, просто невыносимо было смотреть, и Денис ожесточенно подумал, что понимает Лерку, которая хотела временами перейти к терактам… А одежда!!! Некоторые в натуральных лохмотьях! Многие босые. Почему их семьи толкутся в городе, не понимал Денис, кругом же полно земли!!! И уже подписан указ – бери, работай, ссуда беспроцентная, помощь техникой; отец про это говорил! Денис слушал их тихие разговоры и не мог вникнуть в проблемы, с отчаянием понимая, насколько они далеко от него, – как перебросить через эту пропасть хотя бы хрупкий мостик?! Лерку и ее девчонок они воспринимали как «своих», которым просто больше повезло. А он, Денис Третьяков, вызывал у местных скорее неприязненную робость, как некий… да, некий непонятный полубог – может, и не злой, даже скорее добрый, но точно чуждый людям…

Это были новые мысли. Взрослые мысли…

…Кстати, контингент мыл посуду, убирал помещение, делал еще массу мелких дел – безропотно и быстро. Когда Денис было попытался возмутиться – мол, а как же бесплатно?! – Лерка на него наорала: мол, не фиг рожу раскармливать, пусть видят, что за хорошее надо платить трудом, и не ждут халявы!!! Денис смешался и отступил, а позже понял: а ведь она права. «Благотворительность» развращает…

Продуктами столовку снабжал кооператив «Колос». Его возглавлял фермер, тезка Дениса, по фамилии Байрамов. Сам бывший беспризорник, один из немногих «примеров», которыми раньше местная власть любила тыкать в глаза недовольным – мол, вот, смотрите, чего у нас можно добиться трудом! Байрамов же говорил, что ему просто повезло; упорство – да, но в основном чистое везение. Он разбогател, создал кооператив – но прошлого не забыл и регулярно отгружал во дворе столовки свежайшие продукты. Байрамов был высоченный, худющий, как жердь, но очень сильный – и, на взгляд Дениса, страшноватый, с плоским лицом и раскосыми глазами. Но малышня к нему липла, и сейчас, когда Славка остановил «Харлей» у въезда во двор столовки, фермер как раз, расставив руки, вертелся на месте с ровным гудением, изображая карусель – а на каждой руке у него, с визгом поджимая ноги, висели по три малыша. Лерка, стоя в дверях черного хода, наблюдала за происходящим с удовлетворенным видом матери процветающего семейства.

– Вот будет жена кому, – шепнул в ухо Славке Денис.

Юный дворянин покосился на приятеля:

– На что намекаешь?.. – И окликнул: – Денис Сапарович, а нас покрутите?!

– Угу, бычков таких, – буркнул он, ссаживая мелких в кузов грузового джипа. – Садитесь, по домам развезу… – Восторженный визг заглушил его дальнейшие слова.

– Чего приперлись? – вежливо спросила Лерка и дерзко метнула мимо лица Славки свою пшеничную косищу.

– Денис сватать тебя хотел, – невозмутимо ответил Славка.

Денис, потрясенный таким коварством приятеля, окаменел, а Славка, фыркнув, шмыгнул мимо Лерки в столовую. Та ругнулась вслед и смерила Дениса взглядом:

– Правда, что ли?

– Н-не-ет! – выдавил Денис.

– Жаль, – призналась Лерка.

Денис почувствовал, что краснеет – ни к селу ни к городу, – и поспешил тоже войти в зал.

Там как раз шла уборка – пахло чистой водой, какой-то химией, но тоже приятно. Славка, сидя на стуле верхом, изучал меню на завтра. Оглянувшись через плечо на подходившего к нему сердитого Дениса, с выражением прочел:

– Бефстроганов.

– Пошутил? – буркнул Денис. – Хватит, поехали, ты меня в книжный обещал отвезти. Или правда решил Лерку навестить?

Из кухни высунулась одна из девчонок, предложила:

– Жрать будете?

– Неужели что-то осталось? – сердито спросил Денис.

Трое пацанов, мывших пол, захихикали в унисон, но тут же замолкли и еще усердней завозили тряпками.

– Вас этим не накормишь, – не осталась в долгу девчонка и скрылась на кухне, откуда почти тут же кто-то запел, бездарно и старательно подражая Бештину[15]:

Жизнь ни за грош — Конь мой режет сумерки! Барин – не трожь, Еще не умер я…

Денис, видя, что Славка откровенно чего-то ждет, решил тоже подождать и не приставать – сел за стол.

Он уже совсем было собрался спросить, какие яйца они тут высиживают, когда из коридорчика донесся чей-то писк, громкая матерная ругань – и в зал ввалились трое молодых крепких мужиков, хорошо одетых и в дым пьяных. Один из них немедленно смачно харкнул на вымытый пол, посмотрел на выпрямившихся мальчишек – они стояли, глядя молча и исподлобья, сжимая в руках тряпки, из которых капала грязная вода, – и возвестил:

– А, во какая это бесплатная столовка – объедков пожевал, и давай, ползай раком с тряпкой!

Второй с ходу нырнул в окно раздачи и там заматюкался со страшной силой.

А третий…

Третий увидел Славку, сидевшего на стуле с почти сонной физиономией.

Славка даже не соизволил подняться. Денис – тот встал, готовый к драке, хотя ему было сильно не по себе. А Славка просто поднял голову и спросил лениво:

– Вы что, на ужин пришли? Опоздали, и правда одни объедки остались. Ну, свиньям-то и объедки сгодятся.

Тот, который влез на раздачу, выехал обратно – очевидно, получил полотенцем в лоб. Заматерился еще круче… но тоже увидел Славку.

– Че сказал?! – неуверенно возмутился третий.

И тогда Славка встал.

Денис изумился. Славка – невысокий, тоненький – вдруг вырос. Стал выше всех этих троих – как бы не вместе взятых. И они попятились, полезли друг за друга – Денис даже глазами захлопал. Молчали девчонки, высыпавшие из кухни, и Байрамов, вошедший с черного хода с нагайкой в руке.

– Я сказал, что вы свиньи, – спокойно, почти дружелюбно отозвался Славка. А Денис увидел вдруг, какие у Славки глаза – белые от ненависти и презрения. – А вот вы – вы что-то сказали или мне послышалось?

– Ава, – ответил третий, за которого уже окончательно спрятались двое других.

– Проникновенно, но неинформативно, – сообщил Славка. – Еще раз.

– Ни… чкхег… во… – прокашлял парень и крупно сглотнул.

Славка вытянул руку, щелкнул пальцами. Один из мальчишек поднес тряпку. Славка кинул ее на модные ботинки парня и кивнул:

– Плевок убрать. Живо.

Парень, как подрубленный, рухнул на колени и бешено завозил тряпкой, не сводя со Славки искательных глаз.

Из коридорчика с пустым ведром вошел еще один мальчишка – с мокрыми глазами, держась рукой за распухшее ухо. Славка негромко спросил:

– Кто?

– Этот, – мальчишка стрельнул мокрыми глазами на матерщинника. – Прямо на ходу крутнул, гад… я думал, оторвалось… – мальчишка всхлипнул и опустил глаза.

– Пст, – Славка кивнул мальчишке на кухню.

И внезапно нанес парню удар ребром ладони. Денис даже не понял – куда.

Парень открыл рот, оттуда хлынула кровь. Встал на колени. Рухнул лицом на пол.

– Вытащи его на улицу, – приказал Славка единственному стоявшему на ногах – с творожным лицом – парню. – А ты затирай кровь, – посмотрел он на по-прежнему замершего раком «уборщика».

Тот бешено закивал и завозил тряпкой.

– Сурово, – сказал Байрамов. – Не убил?

– Мараться, – брезгливо бросил Славка и передернул плечами. – Поваляется и отойдет… Лер, налей компотику.

* * *

– Ничего себе, – сказал Денис, только когда они – уже в сумерках – подъезжали к расцвеченному огнями книжному магазину. Реклама над боковым входом говорила:

«ВПЕРЕД, ПИОНЕРИЯ!»

КИНОФЕСТИВАЛЬ ЛЮБИТЕЛЬСКИХ ФИЛЬМОВ

– Вышел из себя, – признался Славка. – Стыдно, конечно, но… – он пнул подножку «Харлея». – Если б ты знал, Денис, как я таких уродов ненавижу! – Славка сузил глаза. – Даже больше, чем их хозяев. Я понимаю, что это неправильно, но вот не могу – и все.

– Да уж… – Денис не знал, что и говорить, если честно. И признался: – Я испугался. Думал – драться придется.

– С такими не дерутся, – брезгливо сказал Славка и передернул плечами под форменной рубашкой. – Таких просто бьют и плакать не дают… – он улыбнулся. – Ну, идем? Только тебе там не понравится…

…Магазин был, пожалуй, больше и нарядней самых больших книжных магазинов Петрограда, как обиженно отметил и честно признал Денис. Несмотря на поздний час, народу хватало. А вот книги…

Денис понял, что имел в виду Славка. Почти сразу понял.

Но было все равно любопытно. На полках было полно комиксов, детективов, каких-то книг в ярких обложках, немного похожих на те «порнографические» журналы, которые Денис находил в Кольцевой. От пестроты и разнообразия разбегались глаза, хотя скоро мальчишка понял, что, как и в магазинах Империи, тут все строго систематизировано. Цены были низкими, но, пролистав с десяток самых разных книг, Денис решил, что не стал бы платить за них и сотой части этой цены. Да что там – и бесплатно не взял бы… Последним он снял с полки какую-то Марью Бойцову, «Смерть на ходулях». Прочел первые строчки, где главная героиня вставляла в рукоять револьвера плоскую обойму, озадаченно почесал нос и, ставя яркий мусор на полку, спросил:

– А книги где?

Славка вздохнул и указал на дверь в следующий зал:

– Там.

Там было все. В том числе и масса книг из Империи, хороших знакомых Дениса – серии «Хочу все знать», «Умелые руки», «Воинам быть, воином будь!», «Библиотека приключений», «Библиотека фантастики»… И местные книги – явно книги, а не смерть на ходулях. Но стоило все это!!! А подальше располагался отдел букинистики – и на его пороге Денис застыл.

– Ухххх… – выдохнул он легким облачком. И жалобно посмотрел на Славку: – И чего? Я же все хочу… – Он ощупал в кармане деньги, противясь страшному искушению: потратить здесь и сейчас все, выданное ему до конца года.

Славка хмыкнул и сказал:

– Сразу видно знатока. А что больше всего хочешь?

Денис прошелся вдоль полок. Тут народу почти не было, а уж мальчишек – и вовсе, но пионерская форма явно успокаивала продавцов.

Книги, стоявшие на полках, пережили прошлую цивилизацию. Многие из них явно носили следы тех времен, когда над разрушенными хранилищами шли радиоактивные дожди и падал снег… и никто даже не думал о книгах. Денис снял одну, даже не поглядев на название, открыл. Увидел неожиданно четкую печать – из личной библиотеки какого-то Шухова С. М. Мальчишка задумался.

– Не знал, что ты увлекаешься Блоком, – вывел его из задумчивости голос Славки.

Денис вскинул на него удивленные глаза, посмотрел на книгу в руках, улыбнулся – это были стихи какого-то Блока. Фамилия была смешной и полузнакомой.

– Да нет, – Денис аккуратно поставил книгу обратно на полку. – Просто… – он замялся, и Славка мягко сказал:

– Я понял. Но все-таки, что, ничего не возьмешь?