Горны Империи

– Взял… – пробормотал Денис и повторил: – Пасторальные нравы.

Глава 9

Пасторальные нравы-2

Мотоцикл давал не меньше двухсот километров в час. Хорошее шоссе не неслось – летело по сторонам и внизу, под колесами. На поворотах Славка клал своего «горбунка» так, что прямо возле голого колена Дениса опасно свистел асфальт. Но это было здорово! Денису очень хотелось сдернуть шлем, чтобы ветер шарахнул в лицо. Однако на такой скорости от малейшего камешка можно остаться слепым. Жук какой-нибудь контузит, как удар боксера. Да и шлемы – копии шлемов все той же косморазведки – стоили того, чтобы их носить.

Машин было мало, попадавшиеся попутки Славка обходил, как стоячие. Денису нравилось все. Как летит над асфальтом «Харлей». Как бьется над правым плечом галстук. Как хлещет по ногам ветер. И даже то, как в небе движутся тучи, цепляясь за Голодный и где-то над горами проливая дождь…

…А вот знаменитый Медео Денису не понравился.

Нет, спорткомплекс был огромен. Но он выглядел чем-то вроде руин Колизея – у нормального человека руки так и чешутся привести их в порядок. Денис ни разу не видел таких гигантских и таких запущенных сооружений. Имперские стадионы почти все были меньше (кроме, разве что, петроградского «Динамо» на тридцать тысяч мест… да столичного сорокатысячного «Космоса»). Но они оставляли ощущение веселья и бодрой подтянутости – чистые, светлые, украшенные десятками флагов спортивных обществ, многолюдные… А тут… Со всех сторон – горы, покрытые мокрым туманным лесом. Сам лед, правда, был на удивление хорош (со здешними-то запасами энергии – конечно…). Но тут и там трибуны были провалены, большинство хозяйственных помещений явно заброшено, а то и просто разрушено. Да и люди… От большинства у Дениса осталось неприятное впечатление все той же истеричной вокзальной толпы, странной и глупой в своей торопливости. Только эти нелепо торопились отдыхать. Жгли костры, спешно пили что-то, что-то готовили… Настоящего веселья не было видно даже там, где собрались компании подростков. Более-менее приятно выглядели несколько домиков на дальнем склоне гор – наверное, какие-то… о, а уж не президентские ли это дачи, где он «свой гарем содержал»?

Впрочем, Славка тут нигде и не задерживался. Мотоцикл, правда, сбросил скорость, но достаточно уверенно шел по все той же дороге – как ни странно, по-прежнему хорошей, – постепенно спускаясь все глубже и глубже в котловину, где был расположен каток. Тут было безветренно и душновато. Это Денис ощутил, как только «Харлей» встал и, соскочив с него, мальчишки стащили шлемы.

На обложенной кирпичами площадке горел большой костер, с нескольких краев на отодвинутых углях жарились шашлыки из сочных кусков мяса и кипел большой котелок. На скамейках – по два бревнышка с прибитой сверху доской – сидели человек двадцать, не меньше, ребят и девчонок, ровесников или немного постарше-помладше Дениса и Славки. Они все уже издалека наблюдали за подъезжающим мотоциклом. Когда же Славка положил шлем на сиденье, послышались возгласы:

– Ого, Славян со своей быстрокрылой птицей!

– Привет, Славян!

– Славян приехал!

– А это кто с тобой?!

– Погоняем, Славян?

Какая-то девчонка, поднявшись, крепко чмокнула Славку в щеку – тот скривился и сделал вид, что стряхивает поцелуй в огонь. Вокруг костра проскочил хохот, девчонка замахнулась кулаком:

– У-ух, ты!

– Всем привет! – Славка плюхнулся на скамейку. – Это Денис, он из Империи приехал.

– Из Империи-и-и?

– Да хоть с Севполюса, садись, Денис!

– Чай будешь?

– Ты его не слушай, он живет по принципу – «чай будешь, а шашлык я сам съем…».

– Привет, я Олег…

– Я Нина.

– Тимка.

– Сашок.

– Ксана…

Денис почти сразу всех перезабыл, конечно. Но эта компания здорово отличалась в лучшую сторону от остальных, виденных по пути сюда. Собственно, Денис решил бы с ходу, что попал в обычную компанию имперских ребят. Но тут же различил среди пионеров «гражданских» мальчишек, нескольких – в какой-то серо-золотой форме, вроде бы уже виденной на улицах Верного, но пока неизвестной… Однако ясно было одно – ребята хорошие. И правда рады не только знакомому Славке, но и незнакомому Денису – то есть ведут себя именно так, как должны вести нормальные мальчишки и девчонки. Он охотно уселся в общий ряд, взял на себя заботу о «шашлыках по правому флангу», как выразилась девчонка с роскошным золотистым хвостом до лопаток, и стал просто прислушиваться и приглядываться.

Довольно быстро выяснилось, что вокруг – и ребята из сеттльмента, дети имперских специалистов, и местные пионеры, и просто «сочувствующие», а эти, в серо-золотом, из кадетского корпуса Верного. Разговор вращался вокруг самых разных тем и, на взгляд Дениса, выглядел как ничего не значащая для него смесь обрывков, смеха и непонятных реплик. Но потом возникла в руках одной девчонки гитара – и все сразу утихли, а ее голос, задумчивый и спокойный, поднялся над огнем, как тонкая струна:

Мама, что это за горы — Там, На горизонте? Я хочу туда домчаться, Посмотреть С кручи… Тихо я пойду, чтоб не спугнуть Сон тех, Кто при жизни был сильнее скал, Круче… Тихо я пойду, чтоб не спугнуть Сон тех, Кто при жизни был сильнее скал, Круче…[11]

– А ну дай, – Славка протянул руку, когда девчонка допела, и все молчали, как это часто бывает после хорошей песни. – Дай-дай.

– Держи, оп! – Она перебросила дворянину инструмент, и Денису показалось, что Славка начал играть, еще когда гитара находилась в полете. И это была совсем другая песня, а голос у Славки оказался сильным и хорошо поставленным – в лицеях учили петь по специальной методике, развивая даже бесталанных, казалось бы, в этом отношении, так как считалось, что без умения петь дворянин неполноценен.

Может, в чем-то бывал неправ и я, Власть бандитскую зло кляня, Но пока страной правит мафия, Попрошу не держать меня!..

Кругом оживленно зашевелились, у всех заблестели глаза. Многие – неосознанными жестами – положили руки на плечи соседям. Денис не знал этой песни и подумал, что она, наверное, местная. Да и неудивительно – в Империи просто не могли петь о таком.

Попрошу не читать нотации, Дескать, молод ты и горяч. Мне от вас не нужны дотации, И силком меня не запрячь. Мне не нужно искать нынче модных тем, Я б очистился от грехов, Звезданув по холеным мордам тем Плетью, скрученной из стихов! Попируйте, попейте кровушки Средь народной лютой беды! Будет время – слетят головушки И растают ваши следы. И хватило бы вам везения Хоть за гробом спастись от слез. Но и там не видать спасения Тем, кто людям мученья нес. По гулянке выйдет похмелие, Толпы нищих развеселя. Кровью выльется то веселие И оплатятся векселя. Враз раскаетесь, твари злобные, Поваляетесь вы в ногах, И придушат крики утробные Парни в кованых сапогах. И никто, ни теперь, ни в будущем, Не проронит о вас слезы. Пейте ж водку в море бушующем И разбейте свои часы![12]

Славка завершил игру финальным красивым аккордом и предложил Денису как ни в чем не бывало:

– Пошли покатаемся. Зачем ехали-то?..

…Коньки выдавали тут же напрокат несколько шустрых пацанов, вооруженных солидными дубинками и державшихся сплоченной кучкой. Впрочем, когда подошли Славка с Денисом, местные мальчишки не стали брать деньги вперед и даже предложили покараулить ботинки Дениса и кеды Славки.

– Чего это они такие вежливые? – спросил Денис, защелкивая магнитный замок. Коньки были старые, но ухоженные и хорошо наточенные.

– А чего им не быть вежливыми? – Славка перепрыгнул через бортик. – Это хорошие ребята. Вот тут зарабатывают, как могут, – они и каток в порядке содержат, и даже охраняют от разной шпаны.

– Они сами на шпану смахивают. – Денис повторил прыжок и крутнулся на месте, с удовольствием вспоминая ощущение от коньков – он не катался уже полгода. – И что они, со всеми так?

– Во-первых, они меня знают, – сказал Славка. – А во-вторых, они видят, что мы пионеры. Тут это много значит. Нас или вообще не трогают, или…

– Или? – Денис с удовольствием и завистью наблюдал, как Славка закрутился на месте и, остановившись, продолжил ничуть не сбившимся голосом – просто, как о самом обычном:

– …или убивают. Ты спарринговаться не раздумал?

– Потом, а? – сказал Денис. И предложил: – Давай, кто больше поворотов накрутит?

– Давай, – легко согласился Славка. – Эй, – окликнул он кого-то из «надзирателей», – посчитай повороты! И – раз!

У Дениса был отличный вестибулярный аппарат. На школьной центрифуге в прошлом году он как-то ради шутки выжал шесть «жэ», крутил их сорок минут, вышел своими ногами, почти не пошатываясь – и присутствовавший при этом выпускник школы, уже семь лет как офицер космофлота, предложил мальчишке после школы сразу поступать в Гагарин, обещая протекцию на физподготовке. Денис тогда посмеялся, а Войко побелел от зависти, в чем потом и признался другу, стыдливо сопя.

Но в этом соревновании Денису выиграть было не суждено. Славка все еще продолжал кружиться, когда Денис, тяжело дыша, поймал его за руку:

– Сто-ой, надежда русского дворянства.

– Это шутка? – Славка остановился, громко дыша. Но даже не покачнулся. – Жаль, что мы не на желание соревновались.

– А что бы ты загадал? – Мальчишки рядом заскользили по льду – отсюда, снизу, каток казался вообще огромным, десятки людей терялись на его пространстве.

– Чтоб ты упросил своего отца меня с вами взять хотя бы на каникулы, – выдал Славка.

Денис даже споткнулся, но тут же выправился и присвистнул:

– Ого. Во-первых, я бы не уговорил, ты что?! А во-вторых, твоего отца кто стал бы уговаривать?

– А я бы сбежал, – то ли в шутку, то ли вполне серьезно ответил Славка, делая «ласточку».

Мальчишки катались довольно долго, пока им не замахали от костра, что шашлыки готовы.

Шашлык оказался из баранины, как объяснили Денису, который обратил внимание на необычный вкус мяса. Мальчишка привык к шашлыку из свинины, но, когда он об этом сказал, со всех сторон только что не плевки посыпались, пока голос одной из девчонок не перекрыл голоса всех:

– Тихо, что вы, как дикие?! Человека пожалеть надо, это ж так жить… – И протянула Денису еще палочку: – Кушай, мальчик, и не слушай злых дядей.

Денис не обиделся, взял шашлык и сказал:

– Спасибо, добрая тетя, – после чего вокруг начали смеяться, и к теме баранины разговор больше не возвращался.

Центром внимания был Славка. Он перебрасывался фразами с другими, задавал вопросы, смеялся, отмахивался, острил, серьезнел и вел какие-то полупонятные разговоры. Впрочем, значительная часть разговоров Денису была понятна вполне – речь шла о делах пионерских, хотя и с явным местным колоритом. Так, на вопрос об экскурсии в планетарий и лекции решительная девчонка с грубоватыми чертами лица, но роскошной косой цвета пшеницы огрызнулась на Славку:

– Да моим подопечным не про луны Юпитера, а про хлебобулочные изделия… и желательно с демонстрацией и дегустацией… Славян, ты хоть отцу скажи… Им жрать нужно, иначе что из них вырастет?! И молоко нужно вместо той синей водички, которую им в столовке наливают. Я эту столовку, Славян, подожгу коктейлем, а дверь припру, чтоб персонал выскочить не успел. В окна они не пролезут – жирные больно…

– Тебе года в спецшколе мало? – осведомился Славка.

Девчонка ответила:

– Потому и ратую, что хватило… А вообще это было при неправильной власти, – добавила она сердито. – В раньшие времена.

– Ты что, сидела в тюрьме?! – изумился Денис.

Девчонка поправила спокойно:

– В спецшколе. Сидела, за покушение на убийство.

– Между прочим, жилфонд тоже совсем херовый, – задумчиво ругнулся тоненький парнишка в гражданской одежде. – Батька на улучшение списки подал, а к нему вчера вечером на улице подошли двое и говорят – прямо в лицо: не лезь, как твои неудачники в своей грязи сидели, так и будут сидеть…

– Так и сказали? – спросил Славка, сузив глаза. Парнишка кивнул. – Ладно. Посмотрим.

– Да и сами… – парнишка вздохнул. – Как в норах сидят, грязь… А подойдешь к ним – шарахаются. Слухи эти дурацкие – что детей будут отбирать, что выселят вообще в леса на Голодный…

– Я вообще начисто не понимаю, что с ними чикаться, – зло сказал беловолосый мальчишка с чуть раскосыми серыми глазами, в пионерской форме с нашивкой командира звена. – Этих взять за шкирку и вытряхнуть из этих трущоб силой. А к тем немцев из гвардии прислать – и… – он сделал короткий резкий жест.

– Ты, Димочка, левак, – заметила девчонка, которая пела под гитару. – Помнишь, мы по истории проходили про леваков? Нельзя людей в счастье тащить за шкирку. Ну, поселишь ты их в новые дома, ну, заставишь отдать детей в школу… Они эти же новые дома специально, назло тебе загадят. Из прынцыпа.

– Дурь это, а не принцип! – отрезал Дима.

Девчонка кивнула, соглашаясь:

– Дурь. Это мы с тобой знаем, что дурь. А для них – принцип жизни. Не верить никому. Особенно тем, кто обещает хорошее.

– Ладно, – Дима кивнул. – Вот сидит парень из вашей Империи, – он указал на слегка смутившегося Дениса – потому что за этим жестом проследили все. – Только приехал. Вот пусть он и скажет.

– Скажи-скажи, – подбодрил Славка, – а то они никак не договорятся. От этого все зависит в нашей жизни…

– Не иронизируй, – холодно заметила девчонка. – Тебе легко и просто. Ты дворянин.

– Моя жизнь настолько легка и проста, что ты этого даже не подозреваешь, голуба, – ласково сказал Славка. – Ты, должно быть, путаешь меня с Ветерком[13].

– Что до Ветерка… – начала девчонка, но Дима прервал разговор:

– Ну так как, Денис – ты ведь Денис?

– Я… – Денис пожал плечами. – По-моему, когда люди живут плохо – это неправильно, – наконец выдал он.

– Свежая мысль, – кивнула девчонка.

– Может, и не свежая, – внезапно рассердился Денис, – но лично мне не нравится, когда люди живут в хибарах!

– Ага, мои слова! – злорадно сказал Дима и подмигнул Денису.

Девчонка спокойно подняла плечи:

– Это всего лишь доказывает, что и в Империи есть леваки.

– Ну, а что ты предлагаешь?! – в голос заорал Дима. – Дождаться, пока…

– …остынет шашлык и тогда сказать: «Ну, вот, шашлык остыл», – произнес Славка.

Денис огрызнулся – ему спор был интересен:

– Ну что ты шутишь все?!

– Ну что ты, – спокойно сказал Славка, – какие шутки. Шашлык и правда остыл…

…А по морям да по волнам, сегодня здесь,                      а завтра там, Я целый день плескаюсь в море голой жопой                         к рыбакам, Дурдома нет без дураков, рыбалки нет                    без рыбаков, А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов! —

распевал Славка, дергая струны, под хохот мальчишек и возмущенные окрики девчонок.

А рано-рано поутру я корчу рожи осетру, Его подруга всю неделю мечет красную икру, И у меня полно врагов среди пузатых осетров, А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов!

Видимо, песню знали хорошо, потому что последний куплет подхватили все мальчишки и даже некоторые из только что возмущавшихся девчонок:

А я плыву, куда хочу, а я пою, я не молчу, И шар земной не сам кружится, это я его верчу, А я рыба без трусов, а я рыба без трусов, А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов…

– И – еще раз! – махнул рукой Славка:

А я плыву, куда хочу, а я пою, я не молчу, И шар земной не сам кружится, это я его верчу, А я рыба без трусов, а я рыба без трусов, А я рыба, а я рыба, а я рыба без трусов!!!

– Слав, спой про нетрезвого пионера и шпиона! – крикнул кто-то из девчонок, едва гитара умолкла. Славка рассмеялся, махнул рукой:

– Охрипну я с вами! – но отказываться не стал.