Хроника одного падения…

— Да нет, Валерка все не отпускал. Не ходи, мама, да не ходи. Еле успокоила. Обещала машинку с моторчиком купить.

— Ну, если так, то ладно…

В ресторане сегодня, как не странно, публики собралось немного. Сделали заказ. Вино Светлана пить отказалась, хотя Сергей попросил официанта, принести целую бутылку. Вообще, было заметно, что девушка уже жалела, что согласилась пойти.

— Прощальный ужин, блин. Героиня уплывает в дальнее плавание в страну Счастья. Герой остается ни с чем на берегу!

— О чем ты говоришь? Какое счастье? По большому счету, не видела я его никогда. Так что, зря ёрничаешь.

— Да, жизни, с простым летёхой, в безлюдной степи, — мало кто позавидует! А тебе бы хотелось, купаться в роскоши, стильно одеваться, иметь дорогую машину, а остальное, мол, все приложится, — угадал ведь я? — презрительно бросил Сергей.

— А почему, человек не имеет право на это? Только в нашем распроклятом СССР мы, отчего-то, должны стыдиться своих естественных желаний! Я женщина, и хочу жить красиво! — казалось, Света вышла из себя.

— Это мещанская философия! Женщины, вообще, далеки от высоких идеалов, мелки и меркантильны! Обожаете только удачливых, в материальном отношении, идиотов!

— Если б было так, не жила бы с мужем по военным городкам, вдали от цивилизации!

— Просто не подвернулся тот, кого бы действительно хотела! И я, по той же причине нищеты, тебе не интересен. Но ничего, рано или поздно, социализм от такой швали, как вы, освободится, как от мусора! — изливал накопившуюся обиду Сергей. — Ты будешь танцевать?!

— Нет, не хочу! Давай, допивай свое вино, и пошли! — Светлана, нервно, надела на плечо сумочку.

Вечер был испорчен. Вышли на улицу. Было еще светло.

— Ну, прости, пожалуйста! Я не хотел обидеть…

— Не думала, что ты так глуп…

— А, по-твоему, умный тот, кто деньги умеет загребать?!

— Оставь. Уже жалею, что вообще с тобой связалась…

— Вон как заговорила! Значит, я совсем не нужен?! Поиграла, как игрушкой, и бросила! У меня, мол, и муж; есть, и любовник! Так ведь перед Натальей хвастаешь?! Это сейчас модно, не правда ли?! — прокричал Сергей, не замечая прохожих, косо поглядывающих на ссорящуюся пару.

— Остановись! Люди на нас смотрят!

— А мне плевать!

— Если не прекратишь, уйду одна! — Света, было, развернулась в другую сторону, но он крепко схватил за руку.

— Отпусти сейчас же, мне больно!

— А мне разве не больно?! Я любил, всю душу отдал, а ты, наглумившись, сейчас к муженьку сматываешься?! Не будет этого! Убью, гадину! — внезапно, Сергей выхватил из кармана пиджака нож, сверкнувший небольшим острым лезвием.

Бедняга, оторопело, раскрыла рот для крика, но, от ужаса, онемела. Все происходило в несколько секунд.

— Получай, сука! — ударил ножом. «Ах!» — только и вырвалось у Светланы, колени подогнулись, и она медленно, схватившись руками за живот, стала оседать и завалилась на бок. Сергей, ошарашенный, стоял над жертвой с окровавленным лезвием, не двигаясь с места.

— Да что же это делается, — завизжала какая-то женщина. — Он ведь ее зарезал! Хватайте гада!

Несколько, невесть откуда взявшихся мужиков, выбили нож, схватили за руки, сзади за грудь, и повалили, нанося удары по голове и лицу. Но Сергей ничего не чувствовал, только шепча: «Что я наделал?! Что я наделал?!». И вдруг, рванувшись всем телом, пронзительно закричал: «А-а-а!». Жалобно, дико, как зверь…

«А ведь спирт — дерьмо…»

Палыч привалил к Ритухе вечером, когда та, только очухалась от очередного возлияния. Ритка, — маленькая шустрая бабенка 45-ти лет, с копченой, пропитой физиономией, полулежала на скомканной постели, ничего еще не соображая. Петька, очередной сожитель ее дочери, похмелялся на кухне драгоценными остатками «Трои» и был, как всегда, не доволен.

— Какого рожна развалилась? Иди бутылки собирай! Счас самое время… И «Трои» купи.

— Тебя, что ли, бездельника, поить? Сидишь на шее, ни хрена не работаешь! Я одна, всю семью кормлю! Катя! Положи мамины туфли на место!

Чумазая пятилетняя девочка, продолжала играть, не слушая «бабушку». В кроватке, что стояла в углу загаженной комнатушки с облезлой мебелью, спал еще один ребенок — трех лет.

— Да что вы орете! — вмешался Палыч, мужик с виду характерный и, по собственному мнению, человек приличный. — Спокойно говорить не умеете? Лучше посмотрите, что я достал!

Открыл потертую сумку. Ритка с Петькой вытянули шеи и обомлели. Екорный бабай! Да здесь, целая сумка спирта! Бутылок десять!

— Где добыл-то?!

— Места надо знать! — Палыч не скрывал своего превосходства. — Вам только скажи!.. Да в кустах, у моста, «поднял»…

— Врешь ведь все! — Петька подозрительно посмотрел на счастливчика. — Украл ты «Трою», как есть украл… Ну да ладно, наливай, ли че ли!

Компанию охватило сильное, но приятное возбуждение, — столько пойла, и на халяву! Ай, да Палыч! Ай, да гад паршивый!

— Разводить-то будем или так ее, родимую?

— А, давай так! Ее и без нас развели…

И собутыльники бахнули по рюмке.

— Тьфу ты, ерунда какая! — Ритка сморщилась.

— Да нормально! — вытер усы Палыч. — Лучше-то не купишь!.. А Верка Алё — Гараж не приходила?

— Да мало ли здесь, всяких алкашей бродит?! И все ведь, сюда прут, будто медом намазано! Проходной двор!.. Приходила, конечно, — куда денется! А че спросил?

— Должна она мне… Никак поймать не могу. Ну да ладно! Че сидим-то? Наливай ужо!..

Через час «приговорили» две бутылки. Стало весело. Только Петька, которому обычно трудно было угодить, кривил небритую рожу.

— Палыч, а помнишь, как к Ленке моей приставал? — вдруг, ни с того ни с сего, начал «заводиться» он. — Давно не получал, что ли?

— Да с чего взял-то?! — возмутился оскорбленный мужик. — Нужна мне твоя баба, как собаке пята лапа!

— Уж не скажи! Видел я вас!!

И от удара под глаз, Палыч полетел со стула.

— О-о! Убивают! — заорал бедняга, но Петька, оседлав его, долбил, не жалея кулаков. Ритка, маленькая, в дупель пьяная и оттого бесстрашная, пыталась остановить разбушевавшегося «зятя». Но куда там! Палыча, за шкирку, уже тащили вон из дома. Куртка и «Троя» бедолаги остались у разгневанного ревнивца, вроде как «контрибуции» за «попранное достоинство». Перепуганные детишки, воя, долго не могли успокоиться…

— Вот сволочь! Ну, ты у меня еще ответишь! — Палыч, во дворе двухэтажного барачного дома, встал с холодной земли и, сплевывая кровь, прямиком направился в милицию, к участковому. О, он, Палыч, выведет, на чистую воду, весь этот алкогольный притон! А Петьку засадит на фиг, чтоб не повадно было! Он так, этого дела, не оставит! Он — человек гордый!

— Так говоришь, избил, а куртку и спирт отобрал? — капитан Лялькин, сидя за столом, внимательно выслушал рассказ «жертвы».

— Их там всех, надо разогнать! С утра до ночи пьянка. Какого только, сброду не собирается!

— Но ты ведь, тоже туда ходишь…

— Ну, я-то, совсем другое дело! Культурный человек… Да искал одну женщину…

— Вот что, — прервал Лялькин оправдывающегося алкаша. — Этот Голдобин Петр, у нас, еще по одному делу проходит… А в твоем случае, совершил не просто хулиганство, а натуральный грабеж! Будешь, значит, писать заявление?

— А то, как же!

— Тогда дерзай…

И Палыч, кряхтя, изобразил на бумаге все, что с ним приключилось.

…Милицейский «Уазик» прибыл к бараку, когда пир был в самом разгаре. К Ритухе, спустились соседи со второго этажа, чтобы выпить; Петька валялся на полу, — спал без задних ног. Никола, сосед, выходил во двор в туалет и, через щель забора, вдруг увидел «ментов». Успел заскочить, к ничего не подозревающим бухалам, еще до того, как стражи порядка, задержавшись зачем-то в машине, появились на пороге. «Прячь скорее спирт! Не то, на фиг, все конфискуют!». И Ритка, — вот ведь бабья сообразительность, да хитрость, — схватив сумку с «Троей», стремглав выскочила из дома и бросилась к туалету.

— Здесь уж, точно не найдут! — шептала она, заталкивая сумку палкой в самую, что ни на есть-то вонь.

И, как ни в чем не бывало, вернулась в дом. Между тем, «менты» уже входили, через ворота, во двор.

— Значится так. Говорите, Голдобин не отбирал куртки у Синякова? — допрашивал хозяйку молодой старший лейтенант. — А бил зачем? И, кстати, где спирт, который Синяков к вам принес?

— Да с собой его забрал, — не сойти с этого места! — упорно отпиралась Ритка.

— Врете вы, гражданка, и не краснеете. Ну-ка, ребята, поищите-ка, сумку с «Троей», в дровянике и огороде! Не могла же она, просто взять и улетучиться!

— Зря стараетесь! — хозяйка квартиры, сделала обиженное лицо. — Ну, неужели я обманывать буду? Я честная женщина!

Поиски, естественно, ничего не дали. Милиция так ничего и не добилась от Ритки. А что? Дура она, что ли? Взять и отдать, ни с того ни с сего, целую сумку такого добра! Да ни за что!

А Петьку «менты» пленили и увезли в ИВС. Да и поделом ему, — не будет руки распускать!..

…Прошел месяц. Петруху до приговора суда держали в городской тюрьме, — в «первом номере». Палыч страшно жалел об утрате, понятно какой. Несколько раз, заходил в распроклятый дом, но Ритка и виду не подавала, что спирт-то припрятан в «надежном месте». Выпили, мол, «Трою», и все тут! И потом, сама мысль, что пойло похоронено в вонючем дерьме, отвращала, как-то, от желания достать его. Разумеется, себе. Ну, как можно, жрать такую шнягу!

Ан нет! Лучшее не забывается! Не хватало только повода, чтобы сделать решительный шаг. И вот, «судьбоносный» момент настал…

Как-то раз, собрав себя по частям с жуткого похмелья, Ритка вспомнила, что выпить-то больше нечего, да и денег взять негде. Приемный пункт посуды, будет работать только завтра. А главное, блин, никто из завсегдатаев притона не появляется! На них была вся надежда… Безвыходная, словом, ситуация!

И тут, в мозгу как молнией сверкнуло! Бог с ним, с дерьмом… Похмелиться нужно! И Ритка, вооружившись той же палкой, решительно направилась к туалету…

Странное дело, — алкаши будто чувствуют, где и когда можно поживиться. Не успела Ритка отмыть бутылки, а они тут как тут. Две ханыги… Половину бутылок, только и спрятала.

— Что-то у тебя, Ритуля, дерьмом попахивает… — не выдержала Алё-Гараж, тощая сутулая баба, в видавшем виды плаще. — Да ладно, наливай ужо, коли пришли… Нет, точно, вроде, воняет!.. Точно!

Подсели к столику. Выпили. Закусили гнилой помидорой с рынка. Хорошо первая пошла! Повеселели бабы. Только Ритка, чего-то, кривится.

— Ты че, Ритуля? Не идет, ли че ли?

Та отрыгнула:

— Да спирт говно! И продают же, такую дрянь!

— Уж не скажи! Хорошая вещь! В другой раз, азеры такую херню подсунут, что после три дня поласкает!.. Может, дашь одну бутылочку в долг, — вон у тебя сколько! — Але-Гараж протянула, было, руку.

— Ишь че захотела! Бутылочку! — Ритка подальше отодвинула «сокровище» от Верки. — Потом жди, когда отдашь! Этот спирт, может, мне дорог очень!

— Чево, чево?

— А тово, что претерпела я из-за него… Но тебе не понять!

— Куда уж, блин! Ну, и черт с вашими… Расскажи лучше, как там Петька? Но, сначала, налей-ка еще!

И бабы продолжили пьянку.

…Душной спирт «ушел» меньше, чем за неделю, хотя Ритка расходовала его, по возможности, экономно. За это время, кто только не побывал в халупе. И все, как один, нахваливали продукт. А че ему, собственно, сделалось-то? Спирт как спирт. Да и, не все ли одно, что пить…

Непредвиденная миссия

Стоял ярко солнечный день. В небе, — пронзительно синем, — ни облачка. Тепло «бабьего лета», казалось немного неестественным, — с какой-то чуть заметной холодинкой. Дачные домики с крошечными участками, на которых разметал ботву созревший картофель, были разбросаны у кромки соснового бора. Вкусно пахло, поднимающимся, тут и там, дымом чадящих кострищ.

Костик и Андрюшка Кайгородов, 12-летние загорелые мальчишки, сидели на сложенных еловых бревнах, оживленно болтая. Андрюшка, — тот, что казался побойчей и повыше, — недавно вернулся из Крыма, из Алупки, где с матерью и отцом, целый месяц, отдыхал на побережье Черного моря. Как же там было здорово! Каждый день ходили купаться, загорать на мыс, лазили к высоченным скалам, ели шашлыки и фрукты, которые стоили-то сущие копейки!

Андрюшка познакомился, в Алупке, с местными ребятами, играл с ними в «войну», «стреляя» из подаренного отцом, «почти настоящего пистолета». Даже подрался с одним пацаном, и разбил ему нос. Да мало ли приключений было! Все это, он, с жаром, рассказывал, развесившему уши Костику, приукрашивая подробности.

— Вот это да! Врешь, наверно, что в горах немецкий штаб нашли?

— Да клянусь! И гильзы с автоматом! — заливал дружок. — Наши, говорят, тогда здорово им показали!..

— Мальчики! — крикнула мать Андрюшки с огорода. — Идите, помогите, хоть немножко картошку собрать! Скоро ведь, домой нужно ехать!

Те, с неохотой, поплелись на участок, на котором работали отец Андрюшки со старшим братом…

— Ну, вот и закончили! — сказал отец, лысоватый кареглазый мужчина, когда последнее ведро картофеля рассыпали, под навес, сушиться. — Думаю, сразу-то домой не поедем, а немного пройдемся по лесу, — грибочков пособираем, а потом, выйдем к следующей остановке автобуса. Верно, ребята?