Саммерленд, или Летомир

— Брюс, — сказал лис. — Мистер Фельд. Не надо, а?

— У меня нет выбора, — ответил мистер Фельд тем же гнусавым тоном, которым обычно диктовал. — Если я не сделаю того, что он требует, Этана мне не видать.

— Возможно, что ты и так его не увидишь.

— Будь что будет, — произнес гнусавый голос. Мистер Фельд надел толстые лосиные перчатки и взял инструмент наподобие длинных щипцов с петлей на одном конце. Скрикер, хотя и раненый — он потерял крылья в стычке с племенем диких волосанов у Рыкобурга — все еще был опасен.

Мистер Фельд отпер клетку ключом из колдовского железа и просунул щипцы внутрь. Скрикер обругал его на древнем скрикерском языке, азмамце.

— Катнантак! — вопил он. — Тав ватве гала гевтав ваткар нантак!

Но мистер Фельд уже накинул петлю ему на шею, выдернул его из клетки, сунул его себе под мышку и крутанул ему голову. Голова, чавкнув, отделилась от тела, и на шее проступила черная капля.

— Тавват! — прорычала голова. — Визгон ог зивтав ват!

Мистер Фельд положил ее на стол и накрыл полотенцем. Голова покричала еще с минуту и затихла. Тогда мистер Фельд поднес к столу мертвое тело и вытер шею лоскутом своего нового микроволокна. Черная клякса на материале зашипела, задымилась, и от нее пошел мерзкий запах, как будто сверлили зуб.

— Это испаряются масла, которые были у меня на руках, — объяснил мистер Фельд.

В самом деле, лоскут перестал дымиться. Скрикерская кровь, второе по ядовитости вещество во Вселенной, чернело на серебристой поверхности, но микроволокно на нее не реагировало. Главное достоинство микроволокнистых материалов, объяснил лису мистер Фельд, именно в том и состоит, что они не реагируют с другими веществами. Скрикерская кровь для них — все равно что пролитый кофе. Пройдисвету тоже, в общем, было все равно, но мистер Фельд смотрел на эту кляксу так, точно в жизни не видел ничего прекраснее, и напевал себе под нос:

На-на-на-на, На-на-на-на, Хей-хей-хей, Прощай.

— Тест на биорастворитель, — заговорил он потом более гнусаво, чем когда-либо прежде, — отрицательный. Молекулярного взаимодействия, на каком бы то ни было уровне не отмечено. Запиши это.

— Нет уж. Не стану я больше помогать тебе, рувин.

Пройдисвету нравился мистер Фельд. Рувины ему вообще нравились, и он предпочитал их феришерам, среди которых родился и вырос. Феришеры — существа одаренные, но мелочные и безжалостные, это потому, что они бессмертны. Только те, чья жизнь коротка, как у рувинов, способны испытывать жалость. Мистеру Фельду лис был к тому же благодарен за вызволение из костяной ямы, но он видел, что с его спасителем творится что-то очень нехорошее.

— Записывай! — процедил мистер Фельд. — Еще немного — и я у цели! Записывай! Ты не хочешь, чтобы я увиделся с Этаном?

— А что ты со мной сделаешь — голову мне оторвешь? Сам записывай!

Мистер Фельд выхватил у лиса тетрадь и начал строчить.

— Этан тут ни при чем, — сказал Пройдисвет. — Ты делаешь это, потому что тебе это нравится. Признайся: если сюда войдет Койот и скажет тебе, что работу можно прекратить, ты все равно будешь продолжать, так ведь?

— Разумеется, нет. — Мистер Фельд отвернулся, и лис увидел, что затылок у него еще больше сплющился. Весь инженер со спины выглядел как пластилиновая фигурка, которую прижали к стеклу, да так и оставили.

Железная дверь лаборатории со скрипом откатилась в сторону, и вошел Койот, одетый в полушубок из белого меха и такие же штаны. Капюшон был откинут, и на ярко-рыжих волосах блестели водяные капли.

— Работа кипит, я вижу? — воскликнул он. — Отлично! Превосходно! И как результат? Отлично, да? Превосходно? Очень хорошо, мистер Фельд. Скоро я получу нужное мне количество отравляющего вещества. Моя приятельница как раз работает над этим. Она уже нашла одну особу — особу, близкую к вашему сыну, как ни странно, — которая сможет достать мне это вещество. — Койот стукнул себя кулаком по лбу и подергал себя за волосы. — Я доволен, очень доволен, так доволен, что хочу вас наградить. С этого момента я освобождаю вас от службы, но боюсь, что не смогу дать вам полную свободу, пока мы не возьмем Накраюсветов и не захватим Лепечущий Колодец. Вам не нужно больше работать над системой транспортировки — теперь этим займутся мои механики.

Койот произнес свою речь вполне откровенно и с добрым чувством. Мистер Фельд взглянул на Пройдисвета и откашлялся.

— Ну, что я тебе говорил? — сказал лис, плюнув на пол.

— Видите ли… я очень близок к цели. Мне очень не хотелось бы бросать работу сейчас.

Койот кивнул.

— И ладно, вкалывай, если охота. — Он скривил рот в своей неподражаемой усмешке и добавил: — Хоть в лепешку расшибись!

Глава восемнадцатая

ПОЛЕ ТРЕХ РУВИНОВ

Этан стоял посреди зеленого поля. Оно раскинулось вокруг него, как травяной веер. В том углу, который с точки зрения Этана выглядел прямым, торчала из зеленой травы круглая земляная горка.

— Привет, — сказал Этан, глядя через зеленый ромб на Дженнифер Т. Он только теперь сообразил, что стоит прямо за «домом», а она — на месте питчера.

— Привет. — Она озиралась вокруг с видом человека, ставшего свидетелем чуда. — Это ты сделал?

— Не знаю… Я вообще-то не собирался.

Последнее, что ему запомнилось, — это как он выпустил из рук горящую биту. Она горела не как огонь и даже не как электрический свет, а излучала холодное звездное пламя. Она начала светиться, как только он вслед за Тором двинулся из холма наружу. Не прошли они и нескольких шагов, как она вспыхнула ослепительно ярко, а потом все вокруг завертелось, и Этан ничего уже не помнил. Теперь они каким-то образом очутились на бейсбольном ромбе, в тени холма «Одуванчики».

Увидев поле, чудом расстелившееся у самого их порога, местные феришеры побросали теннисные ракетки и крокетные молотки. Оставив позади серый пустырь на месте своего бывшего ноля, они ныряли в новую густую траву. Они плавали в ней, как в воде, и катались по ней, и вздыхали.

— Этан Фельд, — крикнула Таффи от третьей базы, — нам нужна твоя палка, и срочно.

Бедный высохший Клевер лежал на питчерской горке. Этан содрогнулся, увидев его. Феришер походил не на живое существо, а на тряпичную куклу вроде той, с которой носилась Роза-Паутинка. Хотелось бы верить, что свежевыточенная бита Этана обратит этот процесс вспять, но сам Этан в это верил с трудом. Бита, может быть, и справится с такой задачей, а вот он — вряд ли.

— Держи. — Он протянул биту Дженнифер Т. Она взяла ее в руки, провела по ней пальцами. Она не сводила с биты глаз с того момента, когда они с Этаном впервые взглянули друг на друга через поле, среди не улегшегося еще хаоса Миров.

— Это ты должен сделать, парень, — вмешался Туз. — Палка твоя. Ты ее нашел.

— Но ведь я брал раньше биту Дженнифер Т., — возразил Этан. — Люди все время меняются битами. Она может взять мою, если хочет.

— Не знаю, — сказала Дженнифер Т., сделав несколько пробных взмахов. — Этот бугор на рукоятке мне в руку впивается.

Она вернула биту Этану. «Ее правда», — подумал он. Этот бугор — про себя Этан называл его Узлом — портит все дело. Этан сам виноват: ему не хватило смелости срезать выступ. Стараясь не думать больше об этом постыдном моменте, он посмотрел на лежавшего перед ним феришера. Племя Одуванчиков, любопытствуя, подошло поближе. Одни давали Этану советы, другие спорили на деньги, сработает палка или нет.

Советы феришеров, как все советы, противоречили друг другу — здесь давно уже не видели, как лечат ядовитые укусы железа с помощью ясеня. Одни рекомендовали Этану стать на колени и приложить конец биты прямо к ране, другие предлагали остаться на ногах и помахать битой над раной. В конце концов Этан пошел на компромисс: он стал на колени и стал описывать битой круги над пострадавшей рукой Клевера. Глаза он закрыл, не в силах смотреть на высохшего вождя.

Открыв их снова, он, к своему удивлению, увидел, что дело идет на лад. Маленькое твердое ядрышко, в которое ссохлась жизнь Клевера, расправлялось, посылая соки в голову, руки и ноги вождя. Веки Клевера раскрылись, как лепестки, и он взглянул прямо на Этана.

— Ты, я гляжу, обстругал свою щепку, — сказал вождь.

Тут грянуло такое «ура», какого в «Одуванчиках» не слышали со времен гибели старого бейсбольного поля. Однако королева Шелковица приблизилась к горке с суровым лицом, без улыбки. Шествуя гордо и надменно, она остановилась на границе земляного круга и обвела хмурым взглядом всех по очереди — Этана, Дженнифер Т., Тора, Клевера, Таффи, Туза и человечка-крысу с круглым брюшком. Человечек в ответ храбро смотрел на королеву своим единственным блестящим глазом. Дольше всего королевский взгляд задержался на Розе-Паутинке. Та, будто ведать об этом не ведая, безмятежно разглядывала буковую рощу за правым краем поля.

— Мы стали злобными, угрюмыми и подлыми, — произнесла наконец королева. — Хуже того, мы попрали законы гостеприимства. А вы отплатили нам за все это добром, исцелив наши разбитые сердца.

— Это случайно получилось, — сказал, потупившись, Этан. — Я сам не понимаю как.

— Я тоже не до конца понимаю, — сказал Туз, — но, думаю, дело было так. Они, — он кивнул на Дженнифер Т. и Таффи, — и мы трое выбирались из холма одновременно. Я слыхал, что такое бывает: когда вот так встречаешься во время шмыгни, происходят разные любопытные вещи. Кусочек рубцового дерева в руке вот этого рувинчика светился вовсю. Думаю, тут сплетение случилось, вот что. Наш Мир на минуту соединился с Середкой.

Человечек-крыса осторожно потрогал лапкой Этанову биту.

— Рубцовое дерево? — сказал он. — В таком случае я, как ни грустно, вынужден согласиться с этим плотоядным тупицей. Если приложить рубцовое дерево к месту пересечения двух ветвей, получится маленький временный наплыв — надеюсь, все здесь знают, что это такое? Наш наплыв продержался совсем недолго, но оба Мира все-таки успели немножко перемешаться и образовали маленький волшебный пятачок.

— Скорее ромбик, — заметила Дженнифер Т.

— И как раз такой величины, как нам нужно, — завершила королева. — Мы у вас в глубоком долгу.

— Да ничего. — Этан, смущенный ее торжественным тоном, все еще не мог осмыслить, что он, хотя бы только на минуту, соединил вместе два Мира и сотворил всю эту красоту на месте голой земли. — Все в порядке.

— Нет, не все, — возразила королева. — Назови свою цену, и она будет уплачена.

— Ну-у… Понимаете, я очень волнуюсь за своего папу. Он в плену у Койота.

— И еще мы пытаемся предотвратить Рваную Скалу, — напомнил Тор.

— Хотим помешать концу света. А путь нам предстоит долгий. Поэтому верните, пожалуйста, наш воздушный корабль, хорошо?

Королева вспыхнула и стала ярко-оранжевой, как апельсин. Феришеры вокруг смущенно посмеивались и передавали деньги из рук в руки. Этан повнимательнее посмотрел на камзолы, в которых щеголяло все племя во главе с королевой. Только сейчас, на солнце, ему стало ясно, что все они сшиты из микроволокнистой оболочки аэростата.

— Ой, — сказал он.

— Вашу повозку я велю выкатить из конюшни, — сказала королева, — но боюсь, она уже сможет летать так, как прежде.

Две дюжины пыхтящих феришеров вывезли из-за холма старый фельдовский «сааб». Все они надели толстые перчатки, чтобы не касаться руками металла. Скид, грязная и помятая, казалась еще более нескладной, чем обычно. Но бензина в ней было много, и она сразу же завелась.

— Хорошо, что я не отколдовал ей мотор, — сказал Клевер, — но не знаю, хватит ли нам бензина до конца пути. — Феришер, все еще бледный и слабый, с сомнением смотрел на указатель горючего.

— Я наложу на нее особое заклинание, вождь, — заверила королева, — то, что превращает краюшку хлеба в пир для целого племени. Авось и дотянете. Кроме того, мы дадим вам съестных припасов и все, что вы пожелаете.

— Прошу прощения, — пропищал голосок под ногами у Этана, — но раз уж речь о съестном, я хочу напомнить, что вопрос с ливерной колбасой остается открытым. — Крысиный человечек смотрел на заднюю дверь машины, подергивая крошечным черным носом.

— А, да, — сказала Дженнифер Т. Она открыла машину и порылась в сумке-холодильнике, которую собрали ей бабушки. Достав оттуда сандвичи в оберточной бумаге, она вручила их говорящей крысе.

— Петтипот, — укоризненно произнес Туз, — ты родную мать продашь за кусок колбасы. Скажешь, нет, ты, одноглазый огрызок грызуна?

— Продам, недомерок, да и твою тоже, в придачу. — Окинув сандвичи любовным взглядом, Петтипот откланялся и юркнул в траву — только его и видели.

— Нет у нас больше дирижабля, Клевер, — уныло сказал Этан.

— Нету, — согласился феришер.

— Как же мы теперь преодолеем Зубастые горы, Большую реку и прочее?

Феришеры снова зашептались, а пораженная королева спросила:

— Да неужто вы и правда направляетесь в Яблоневый Сад?

— И даже дальше, — ответил Клевер. — Мы хотим пересечь сам Зеленый Ромб и войти в Зимомир с черного хода. Хотим поднять по тревоге город Накраюсветов, что стоит на высоком утесе.

— Мы думаем, что Койот собирается сделать что-то с Колодцем и погубить Древо, — подхватила Дженнифер Т. — Моя ненормальная бабуля видела про это сон.

— Только мы не знаем, что именно он задумал., — добавил Тор.

— В таком случае я очень сожалею, что мы порезали ваш воздушный пузырь, — сказала королева. — Надо же — Яблоневый Сад… Я всю жизнь мечтала поглядеть на него.

— Не скажешь ли тогда, как нам найти его, сестра?

Но королева только головой покачала:

— Мы уж целый век не получали оттуда вестей.

— Я знаю, как его найти. — Все обернулись к Тору. Он разложил на капоте Скид взятую из сокровищницы карту. — Яблоневый Сад… ага. Переправляемся через эти вот горы — Зубастые. — Этан посмотрел за деревья, где стояли розовато-серые древние горы, — путешественники увидели их сразу, попав в Летомир с Клэм-Айленда. — Переваливаем, значит, через горы, проходим Затерянные Селения, пересекаем Большую реку — и вот он, Яблоневый Сад, — показал на карте Тор.

Королева племени Одуванчиков переглянулась с вождем племени Кабаньего Зуба.

— Пересечь Большую реку будет потруднее, чем перескочить из одного Мира в другой, если верить байкам, — сказала Шелковица.

— Каким байкам? — спросил Этан.

— Тут написано… написано «Донный Кот», — прочел Тор, ведя пальцем по Большой реке на карте. — Вы о нем говорите?

— Кто это — Донный Кот? — снова спросил Этан.

— Эти истории слишком нелепы, чтобы их повторять, — сказала королева. — Кот, о котором в них рассказывается, то ли великан, то ли рыба, то ли змей, то ли дракон. — При упоминании каждой из этих возможностей разные группы феришеров попеременно кивали головами и восклицали «Рыба!» или «Змей!» Но королева резко взмахнула рукой, и они сразу примолкли.

— Полагаю, впрочем, вы достаточно скоро узнаете, кто он такой.

Этан посмотрел на Тора, и тот кивнул. Выбора у них в самом деле не было. Дженнифер Т. смотрела в лес, где исчез Петтипот.

— Выходит, все наше вознаграждение — это еда и колдовство? — сказала она. — Маловато что-то.

— Еще я дарю вам эту карту, которую, насколько я понимаю, похитили из моей сокровищницы, — ответила королева.

— И которую ты никогда даже развернуть не могла, не говоря уж о том, чтобы в ней разобраться, — вмешалась Роза-Паутинка. Все это время она вместе с куклой держалась позади, как будто боялась ступить на бейсбольное поле. Теперь она подошла к Тору и взобралась ему на плечо, чтобы лучше рассмотреть Четырехстороннюю Карту.

— Яблоневый Сад, — с мечтательным выражением произнесла она. — Подумать только, как он близко — сразу же за горами.

— Он далеко, — поправил Тор. — Особенно если ехать, а не лететь.

— Без карты нам точно не обойтись, — сказал Этан, и Дженнифер Т. кивнула. Этан понял, что в этом случае надо быть требовательным. Требовать он, в отличие от Дженнифер Т., не очень умел, однако продолжил: — И еще мы хотим, чтобы вы освободили Туза от чар, которые на него наложили.

Последовало глубокое, длительное молчание, наполненное щебетом птиц и шелестом ветра. Феришеры даже об заклад не стали биться, вопреки обыкновению.

— Принцессу мы тоже возьмем с собой, — заявила Дженнифер Т. и тут же зажала себе рот, опасаясь, что зашла слишком далеко. Розу-Паутинку эти слова удивили еще больше, чем саму Дженнифер Т. — Если она, конечно, сама захочет. — До Этана только сейчас дошло, что маленькая феришерка — это дочь королевы.

Королева взглянула на Розу-Паутинку, а та посмотрела на Дженнифер Т., как бы узнавая ее заново. Сомнение на лице принцессы сменилось удивлением и даже чем-то вроде интереса.

— Ничего у вас, дураков, не выйдет, — сказала она, наконец, с грустью глядя на свою куклу, — но если вам удастся хоть немного насолить старине Койоту, я не прочь на это посмотреть.

— Вы просите многого, рувины, — сказала королева. — Моя дочь вольна поступать, как ей угодно — ведь ее долг передо мной и моим народом теперь уплачен, хотя и не ею самой. Что до великана, тут дело иное.

— Ты очень добр, — сказал Туз Этану со слезами на глазах, — но заколдованный великан заколдован навеки.