Саммерленд, или Летомир

— Ясно, что смотрит, — его дело такое, — сказал Клевер. — Это Джон Чугунный Кулак.

— Ты… ты его знаешь? — спросила Дженнифер Т., глядя сквозь растопыренные пальцы.

— Он и его семнадцать братьев, все Джоны, иногда забредают в наши края, — ответил Клевер, встречая кроваво-красный взгляд великана с вежливым безразличием. — И безобразничают там, но мы частенько отплачиваем им за это с лихвой.

— Он что, съесть нас хочет? — спросил Тор, чей позитронный мозг быстро проникал в суть любой проблемы.

— Не знаю, по вкусу ли ему маленькие рувины, — сказал на это Клевер. — Думаю, что да, как и многим его братцам. В старину они человечьих детенышей горстями уминали.

— Что-то мне здесь не нравится, — сказала Дженнифер Т.

— ИГРУШЕЧКА!

Голос великана, когда тот наконец заговорил, они не только услышали, но и почувствовали всеми своими суставами и мягкими частями, а у Скид задребезжали болты и стекла. В машину хлынул запах тухлятины, и Этан почувствовал, что его сейчас вырвет. В Скид его тошнило далеко не впервые. Ему вспомнилась одна летняя ночь после Колорадской ярмарки в Пуэбло, когда его желудок, взбудораженный каруселями и прочими аттракционами, выгрузил на заднее сиденье хот-дог, пончики, сладкую вату и вафельный рожок с мороженым. Но мама нисколько не рассердилась: она успокоила его и вытерла ему рот бумажной салфеткой со льдом, и переодела в чистые штанишки, и дала пожевать «Джуси-Фрут».

Глаз сощурился и сосредоточился, как показалось Этану, на нем одном.

— ОДИН РАСТЕРЯН, — произнес Джон Чугунный Кулак, — ДРУГОЙ СЕРДИТ, ТРЕТИЙ БОИТСЯ, У ЧЕТВЕРТОГО СЕРДЦЕ РАЗБИТО.

Четверо пассажиров Скид переглянулись, не совсем понимая, кто из них кто.

— У великанов глаз острый, — сухо заметил Клевер.

— А изо рта плохо пахнет, — шепотом добавила Дженнифер Т.

Клевер беспардонно, не спросив разрешения, перебрался к ней на колени — совсем как кот. Но вместо того чтобы устроиться там поудобнее, как полагалось бы коту, он высунул голову в окошко и сказал:

— Вот что, Джон Чугунный Кулак: мы проделали долгий путь, и дело у нас срочное. Отпусти-ка ты нас ради такого случая, сделай милость.

— Я ХОЧУ ЭТУ ИГРУШКУ, ВКУСНЕНЬКИЙ. — Великан пощелкал пальцем аэростат, точно пробуя дыню на спелость. Аэростат загудел. — ОНА МНЕ НРАВИТСЯ.

— Мы бы, Джон, с удовольствием тебе ее подарили, не будь она нам самим так нужна.

— БОЛЬШЕ ОНА ВАМ НЕ ПОНАДОБИТСЯ, ВКУСНЕНЬКИЙ МОЙ. — Звук великанского голоса напоминал гул исполинского колокола, а сам Джон был редкостный урод: нос приплюснут, глаза навыкате. «Наверно, великаны все такие», — предположил Этан.

— Это верно, — тихо подтвердил Клевер, — один другого страшнее. Что до твоего вопроса, братец, — сказал феришер удивленному Тору, еще не додумавшему свою мысль до конца, — то английский он понимает, потому как лет ему около тридцати тысяч. Рувинов он повидал столько, что и счет им потерял. Он знает шумерский, урду, древнееврейский и санскрит. Знает все мертвые языки Середки. На моем он, само собой, тоже говорит — просто я хочу, чтобы и вы нас понимали.

— Не нравится мне, что он называет тебя «вкусненьким», — сказала Дженнифер Т. — Как будто в самом деле съесть нас собирается.

— Меня он есть не станет, — заверил Клевер. — Я ему не гожусь. Помнишь мою оранжевую юшку, рувинчик? — Он похлопал себя по голове, раны на которой совершенно затянулись, и Этан кивнул. — Для них это яд. Скорее они камни глодать будут или древесную кору. А вот детишки или овцы — это да, это они любят. Читали бы побольше сказок, так сами бы знали.

Ребята посмотрели друг на друга округлившимися глазами. Старинный страх быть съеденным как-то никогда не посещал их. В мире, где они жили, давно вывелись не только великаны-людоеды, но и волки, медведи и львы. Но Этан, как и многие ребята, которые вообще-то не вегетарианцы, очень не любил молодое мясо вроде ягнятины, телятины и поросятины. Мысль о том, чтобы есть чьих-то детенышей, всегда отталкивала его. Теперь он понял почему: это было бы сродни каннибализму. Предполагало бы, что и его, маленького, беззащитного Этана Фельда, могут слопать с такой же легкостью.

Клевер снова высунулся в окошко.

— Слушай-ка, Джон, оставь свои глупости и позволь нам продолжать путь. Скверные дела намечаются: Койот идет к Лепечущему Колодцу — хочет испортить его, так мы думаем. Вот настанет Рваная Скала, и ты горько пожалеешь, что задержал нас. Бьюсь об заклад, что пожалеешь.

— ПРОИГРАЛ ТЫ СВОЙ ЗАКЛАД. КОГДА РВАНАЯ СКАЛА ПРИДЕТ, ЖАЛЕТЬ УЖ БУДЕТ НЕКОМУ И НЕ О ЧЕМ. — Великан зажал Скид в ладонях, оставив их в темноте, и Тор испуганно вскрикнул — Этан знал, что он боится темных, замкнутых мест.

Голос великана звучал теперь приглушенно, но все-таки раскатисто:

— ПОЧЕМУ БЫ МНЕ И НЕ ЗАКУСИТЬ В ТАКОМ РАЗЕ?

— Можешь ты что-нибудь сделать? — спросил Этан у Клевера. — Заклинание какое-нибудь произнести, что ли?

— Трудная это работа — даже для вождя трудная. Можно, пожалуй, малость спутать его мысли или напустить дыму в глаза, — с сомнением проговорил Клевер.

Этан попытался вспомнить все, что читал про великанов в волшебных сказках. Несмотря на то, что произошло с ним на прошлой неделе, ему было все еще сложновато относиться к сказкам серьезно.

— Они любят спорить. Биться об заклад. Правда? — сказал он.

— Истинная правда. — Голос маленького вождя в темноте стал чуть потверже. — Собственные головы готовы прозакладывать. Будь у нас на что поспорить, мы бы… Джон! — крикнул Клевер прямо в ухо Этану. — Эй, Чугунный Кулак! — Он напрягал свой слабый голосок до предела. — Нет, не слышит.

Все четверо принялись хором звать великана по имени и чуть глотки себе не надорвали, но ответа так и не дождались. Этан чувствовал, как сотрясается их тюрьма при каждом шаге великана. Они умолкли. Кричи не кричи, а великанской сковородки, как видно, не миновать.

— А-АЙ! — завопил вдруг Джон и отнял от машины руку со стороны Дженнифер Т. Стало видно, что она держит в руке раскрытый армейский нож с окровавленным лезвием, а на ладони Джона появилась крохотная красная точка.

— Это он услышал, — сказала Дженнифер Т.

— ДЕВЧОНКУ ПЕРВУЮ СЪЕМ! — взревел великан. — СЫРУЮ!

— Мы просто хотели привлечь твое внимание! — объяснил ему Клевер. — Хотели придать спортивный интерес твоему обеду.

Великан остановился. Рядом виднелась огромная куча камней, в которой зиял черный вход вышиной с самого Джона. Около входа возвышалась куча поменьше, целиком сложенная из костей. Многие черепа подозрительно походили на человеческие — и не просто человеческие, а детские.

— ПОСПОРИТЬ ХОТИТЕ? — Великан ухмыльнулся — эта мысль явно пришлась ему по душе. — А ЧТО ВЫ ПОСТАВИТЬ-ТО МОЖЕТЕ? ВЫ И ТАК УЖ МОИ.

Он снова поднес машину к своему красному глазу и заглянул внутрь, с опаской косясь на Дженнифер Т. Потряхивая Скид туда-сюда, он разглядывал сложенные сзади вещи.

— ДРЯНЬ ВСЯКАЯ. НИЧЕГО ТУТ ДЖОНУ НЕ НАДО. АГА! А ЭТО ЧЕЙ ПРОТИВЕНЬ?

— Противень? — повторил Тор. — Я не знал, что мы взяли…

— Мой, — сказал Этан. — То есть моего отца. Он у меня инженер, и Койот…

— ЛОВИШЬ МЯЧИ, ВКУСНЕНЬКИЙ?

— Я вообще-то только недавно начал…

— ЛАДНО, СЫГРАЕМ, РЕЗАНЫЙ МЯЧ ДЖОНА УЖАСЕН. ОН ПРОШИБАЕТ КРЕПОСТНЫЕ СТЕНЫ И ВЫЖИГАЕТ ДУПЛА В СТОЛЕТНИХ ДУБАХ. — Глаза у Джона блестели, рот растянулся до ушей: известно, как великаны любят похвастаться. — ДЖОН СКОКУМ ПРОПУСТИЛ ЕГО ТРИ РАЗА ПОДРЯД И ВЫЛЕТЕЛ.

— Великаны тоже играют в бейсбол, да? — спросил Этан.

— Им недостает стиля, — сказал Клевер. — Но Джон Скокум действительно забивал будь здоров, пока Быстрый Челн его не одолел.

— Быстрый Челн?

— Да. Великий рувин, победитель великанов. Индеец. Его, кажется, тоже мистер Браун нашел.

— Я о нем слышала! — сказала Дженнифер Т. — Дедушка Мо мне рассказывал. Он был салиш и мой дальний предок.

— Ты бы помолчала лучше, — сказал Клевер.

— ЕСЛИ ТРИЖДЫ ПОЙМАЕШЬ РЕЗАНЫЙ МЯЧ ДЖОНА ЧУГУННЫЙ КУЛАК В ЭТУ СВОЮ СКОВОРОДКУ, ДЖОН НЕ ТОЛЬКО ОТПУСТИТ ВАС, НО ЕЩЕ И ПОДТОЛКНЕТ! ЕСЛИ ПРОПУСТИШЬ ХОТЬ ОДИН ИЛИ УРОНИШЬ, ДЖОН ПРОТКНЕТ ДЫРКУ У ТЕБЯ В ГОЛОВЕ И ВЫСОСЕТ ИЗ ТЕБЯ ВСЕ СОКИ.

— Ик, — сказала Дженнифер Т.

— Чтобы я ловил твои подачи?! Какой же у тебя мяч?

— БОЛЬШОЙ! И МАЛЕНЬКИЙ РУВИН ТОЖЕ БУДЕТ БОЛЬШИМ. ВСЕ ПО-ЧЕСТНОМУ, ВСЕЛЕНСКИЕ ПРАВИЛА.

Великан весело ждал, что ответит Этан, и его зловонное дыхание клубилось вокруг машины.

— Что это за Вселенские Правила? — спросила Дженнифер Т.

— Правила игр между Мирами. — Тор наклонил голову набок и постучал по ней, как бы стараясь поставить на место разболтанные схемы. — Откуда я, интересно, это знаю?

— Правильно, — пристально посмотрев на него, сказал Клевер. — Когда в матче участвуют существа разной величины, они играют в масштабе хозяев поля. Заклятья, увеличительные или уменьшительные, обычно действуют сами собой в пределах ромба.

— Ты хочешь сказать, что я стану великаном?

— Пока будешь находиться на его поле и вести себя по-спортсменски. Если вздумаешь, скажем, подкрасться к Джону и огреть его по голове вырванным с корнями дубом, заклятье утратит силу и ты снова станешь гномиком. Тогда уж Джон точно тобой закусит.

Клевер перелез на заднее сиденье, достал из-за него кэтчерскую рукавицу и подал Этану.

— Держи-ка.

— Я даже мячи Дженнифер Т. еле-еле ловлю. Если я даже стану с него ростом, как я, по-вашему, буду принимать подачи взрослого великана?

— А ты загляни в свою книжицу, — посоветовал Клевер.

Глава восьмая

ТАФФИ

Этан совсем забыл про книжку Душистого Горошка. Теперь, когда они все грелись у огромного великанового костра, стараясь не думать о том, что скоро их могут на нем поджарить, он раскрыл оглавление и стал искать что-нибудь насчет того, как принимать великанские мячи.

Жилище великана напоминало громадное каменное иглу, сложенное из гранитных глыб. Входить в него пришлось прямо мимо кучи костей, на которую все старались смотреть как можно меньше. Извилистый скальный коридор вывел их в центральное помещение. Высота его позволяла Джону стоять прямо, не сгибаясь, а ширина — растянуться на полу во весь свой рост, в меховой шапке и в сапогах. Тесно сбившейся кучке путешественников оно показалось огромным, наполненным тенями, гулким эхом и всевозможными неприятными запахами. Весь пол застилали меховые шкуры — медвежьи, волчьи, лосиные. Некоторые из них, серебристо-черные, показались Этану похожими на гориллий мех. Единственное отверстие в каменной кровле предназначалось для выхода дыма от костра, на котором великан стряпал свои жуткие блюда. Мебели у Джона не водилось. На крюках, на прочных ремнях висели чугунный котел размером с гараж, половник с ванну и ложка с мусорный бачок. В углу стояла железная клетка больше комнаты Этана — пустая, с грудой костей и кучей старых меховых одеял в углу.

— Ну что? — Дженнифер Т. взяла с полу одну из шкур и накинула мягкий, резко пахнущий мех себе на плечи. В каменной хижине, несмотря на огонь, было не слишком тепло. — Есть в твоей книжке что-нибудь про великанов?

— Трудно сказать. — Этан переворачивал страницы мизинцем. — Уж очень шрифт мелкий.

Лупу он, конечно, с собой не взял, а костер давал слишком тусклое освещение. Клевер, хорошо знавший книгу, мог бы указать ему нужные главы — но как только великан загнал их в свое жилище, феришер, обессиленный ранами и усиленной ворожбой, свернулся клубочком на медвежьей шкуре и уснул.

— Давай, «капитан» — великан вот-вот вернется, — сказал Тор. Джон отлучился в свой погреб за репой (или из чего он там собирался приготовить гарнир к своему жаркому).

— Я понял, Дубль-2, — капитанским голосом ответил Этан и взглянул на свои часы, чего не делал с самой Середки. — Эй, — сказал он, — поглядите-ка на это.

Дженнифер Т. с Тором подошли поближе, чтобы исследовать технический шедевр, собранный гением мистера Фельда из обычных дешевых деталей.

На маленьком дисплее произошли перемены. Наверху, где раньше стояло ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС, со стрелочкой против нужного дня недели, теперь значилось СОЛ КОТ ЖАБ МЫШ ПЕС КОЗ и ЛУН (лунник, как узнал после Этан). Этан нажал кнопки FUNCTION и 1, отчего на экране, как правило, появлялась дата. Окошко месяца по-прежнему показывало «4», но год обозначался как «1519 Крот».

— Выходит, теперь у нас год Крота, — сказал Тор.

— Плохо дело. Клевер говорит, что конец света должен случиться как раз в год Крота.

Тор поскреб ногтем правый висок, потряс головой и вздрогнул.

— Подтверждаю.

В правом нижнем углу экрана, где раньше не было ничего, появилась цифра 1, а рядом — треугольная стрелка, указывающая вниз. Этан перебрал все известные ему функции, но каждый раз, когда он возвращался к календарю, цифирка возникала на том же месте. Наверно, прыжок из одного мира в другой как-то сказался на электронике.

— Кончай возиться с часами, Эт, — сказала Дженнифер Т. Этан кивнул и снова занялся книгой.

— Это что? — Дженнифер Т. перехватила его руку, не дав перевернуть страницу. — Как называется эта глава?

— Ну и глаз у тебя. Сейчас… «Гастрольные игры… на Дальних… Землях». — Этан придвинул книжку к самому огню. — Нет, не могу разобрать.

— Может, это пригодится, капитан. — Тор снял очки и подал Этану. — Мои фотооптические датчики, как тебе известно, оснащены линзами-адаптерами.

Очки Тора, в отличие от очков Мягколапа, никакой волшебной силой, конечно, не обладали. Глядя в них на бледное серьезное лицо Тора, Этан отметил, что на очки мистера Фельда они тоже не похожи. Отец близорук, и в его линзах мир уменьшается, превращаясь в миниатюрную копию себя самого, а Тор страдает дальнозоркостью, и в его стеклах все кажется вдвое больше, чем на самом деле.

Этан поднес очки к найденной Дженнифер Т. странице. Шрифт сделался вполне разборчивым, и он стал читать вслух. Из текста следовало, что в 1319 году (Жабы, Ужа и Выдры) команда «Странствующие феришеры» совершила, по словам автора, «звездный тур по Дальним Землям, проводя матчи с великанами, кобольдами, троллями и прочими разнообразными мифическими фигурами, знающими и почитающими великую, восхитительную Игру».

— Что такое «мифический»? — спросила Дженнифер Т.

— Волшебный, наверно.

— Словом «мифический» иногда обозначается Мир, — произнес вблизи чей-то несчастный голос, — где Правило Заколдованных действует до сих пор.

Ребята переглянулись — никто из них этих слов не говорил. Этан вцепился в руку Дженнифер Т., и они оба уставились на Тора, который без очков выглядел испуганно и совсем по-детски.

— Когда-то и ваш мир числился среди мифических, — продолжал мрачный голос, — но это время давно прошло.

— Привидение, — шепнула Дженнифер Т., уцепившись, в свою очередь, за Этана.

— Это из клетки говорят! — Вытянутый палец Тора дрожал совсем не как у андроида.

Этан спрятал книжку обратно в нагрудный карман свитера, и они с Дженнифер Т., все так же крепко держась за руки, двинулись через берлогу великана к железной клетке. То, что Этан раньше принимал за груду старых шкур, теперь смотрело на него желтыми глазами — большими, умными и печальными. Глаза сидели под тяжелыми надбровьями, и над ними угадывалась шапка густых черных волос.

— В великанских подачах ничего особенного нет, — сказало неизвестное существо. Его голос, хотя и мрачный, звучал рассудительно и не внушал никакого страха. Оно медленно поднялось во весь рост. Его густой мех отливал серебром, как те шкуры на полу, которые Этан принял за горилльи. Но существо, сидящее в клетке, не было гориллой. Держалось оно совершенно прямо, как человек, хотя его длинные руки свисали ниже колен. Груди у него были женские, тяжелые и черные, как уголь, только наполовину прикрытые мехом, а рост насчитывал не меньше девяти футов. — Люди и эльфы подают точно так же — и белые тролли-кровопийцы, полагаю, тоже, хотя против команд с Крайнего Севера мне играть не доводилось. Ты просто делаешь знак и заказываешь подачу.

За спиной у Этана раздался странный сдавленный звук. Тор Уигнатт смотрел на мохнатое существо с чем-то средним между ужасом и восторгом.

— Снежный человек[12], — сказал Тор.

— Да. Вернее, снежная женщина, — подтвердило существо. — И поверьте мне: это тяжкая участь.

— Они и снежных людей едят? — спросила Дженнифер Т. — Великаны?