Саммерленд, или Летомир

Этан, заглядывая через плечо Дженнифер Т., читал названия глав: «Походное снаряжение На-Ве-Чу», «Племенной дух На-Ве-Чу», «Закон На-Ве-Чу».

— Что это значит — На-Ве-Чу? — спросила Дженнифер Т.

Дедушка Мо смутился.

— Они придумали индейский язык — там сзади есть словарик. На самом-то деле такого племени никогда не было. А На-Ве-Чу — это просто «Надежда, Вера, Чудо». Триединая наука, как это у них называлось. Чепуха, конечно, но в книжке есть и полезные вещи. Как рыбачить, как костры разводить, как зверя выслеживать — я сам по сей день ею пользуюсь. Там сказано, как чинить мотор, как собирать радио, даже как стрелять. Вот я и подумал, что вам она пригодится.

— Спасибо, дедушка Мо, — Дженнифер Т. села в машину и спрятала книжку в отделение для перчаток. Сидела она на месте водителя, потому что умела управлять не только «Викторией Джин», но и отцовской машиной, которую брала потихоньку. Этан хотел сесть рядом с ней, но Клевер заявил, что это место принадлежит ему как трехмировому королю хоумрана, и Этан сел сзади вместе с Тором. Когда Тор пролезал за передним сиденьем, которое придерживал Клевер, феришер слегка поморщился. Может, от Тора пахнет как-то не так? Насчет феришеров еще неизвестно, но люди частенько на это жаловались.

В последний момент бабушка Шамбло очнулась от своего оцепенения и приковыляла к машине.

— Я люблю тебя, — сказала она Клеверу. — Всю свою жизнь любила, с тех пор как увидела впервые, с 3 августа 1944 года.

Клевер смотрел на нее с непроницаемым лицом, опустив веки.

— Ты снился мне. Долго-долго, каждую ночь.

Лицо Клевера смягчилось. Он коснулся ее морщинистой щеки своей маленькой шершавой рукой и снял с нее темные очки. За ними обнаружились большие, карие, удивительно нежные глаза.

— Не все из того, что ты видела, было сном, дорогая, — сказал он.

Бабушка Шамбло зарделась, снова водрузила на нос очки и отошла от машины.

— До свиданья, детки, — сказал дедушка Мо.

Дженнифер Т. включила радио, и они поднялись в воздух.

ВТОРАЯ БАЗА

Глава шестая

ПРЫЖОК ТОРА

Я готов, — объявил Тор, когда они оставили позади огни Батлер-бич на восточной оконечности острова и полетели над черными водами залива.

— Отлично, — сказал Этан.

— У меня только один вопрос.

— Да?

— Куда мы направляемся?

Этан повернулся к Клеверу, который так и стоял на пассажирском сиденье, держась за щиток.

— Трудно сказать, — отозвался маленький вождь. — Никогда не угадаешь, что старине Койоту взбредет в голову. Это ведь он изобрел все, что можно сделать двумя или несколькими способами. До того, как он принялся переделывать мир на свой лад, все, как вы знаете — а может, и не знаете, — складывалось только так, и не иначе. Никаких перекрестков, никаких поворотов — только прямые дороги. Если ты бросал монету, всегда выпадал орел. И никто не умирал. Койот принес в мир шатание. Теперь все что угодно может повернуться и так, и этак. К добру или к худу. К жизни или к смерти. К голоду или к сытому желудку.

— Значит, ты говоришь… а что ты, собственно, говоришь-то? — Этан никак не мог понять, какой он, этот Койот-Передельщик, похитивший его отца. Правда ли он такой плохой? Действительно ли он хочет уничтожить все Миры? Почему, несмотря на его страшное воинство и несущие гибель машины, несмотря на его Мягколапов, скрикеров и серошкуров, несмотря на людей, опустошивших Хотел-бич, — почему Клевер всегда говорит о нем с долей некоторого уважения?

— Я говорю, что не стану и пытаться разгадать планы Койота — все равно без толку, только голову зря ломать. Однако мыслю, что лучше нам все-таки перескочить в Летомир. Если Койот вдруг передумает, что с ним часто случается, или если его путь лежит не к Лепечущему Колодцу, то нам в Зимомире делать нечего. К Проталине, что окружает Колодец, можно и по-другому попасть. Если удача и тенехвост не подведут нас, мы доберемся к ней через Летомир. Заодно оружие там добудем и подкрепление. Все может пригодиться: книга заклинаний, карта, какие-нибудь придумки, чтобы перехитрить хитреца, чьи-нибудь сильные руки.

— Я за, — сказала Дженнифер Т. — К Зимомиру я как-то не готова — мне и Летомира будет выше крыши.

— А ты что скажешь, герой? — спросил Клевер. Этан кивнул.

— Ладно, — сказал Тор. — Летомир, так Летомир.

— Тогда держи прямо, — сказал Клевер Дженнифер Т. — Насколько я помню из древографии, где-то там достаточно близко проходит Летомирская ветка — старая Громовая дорога.

Они проделали еще около полумили, а потом Клевер сказал:

— Здесь.

Тор закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Дженнифер Т., держа руль одной рукой, обернулась посмотреть, что он делает. Лицо Тора стало спокойным, складка в виде галочки, никогда не сходившая с его лба, разгладилась, руки лежали на сиденье ладонями вверх. Этан уже собрался в комок, предчувствуя холод, неизбежный при скачке с одной ветви на другую, но Тор вдруг открыл глаза.

— Я понятия не имею о том, что надо делать, — сказал он. Голос оставался все тем же, андроидным, но раньше от него Этан таких заявлений ни разу не слышал. — Надеюсь, экипаж это понимает.

— Ты, главное, нащупай дорогу вдоль ветки, — сказал Клевер. — Как почувствуешь, что на тебя упала тень, вроде как от листа — значит, то самое место и есть.

— Но я не знаю, как выглядит Летомир. Здесь ничего нет. — Тор постучал себя по голове. Он хочет сказать, что в его базе данных ничего нет, понял Этан и сказал:

— Неправда. Ты там тысячу раз был.

— Я был в нашем Саммерленде, а не в Летомире.

— Наш Саммерленд — это часть Летомира. Или был ею. Часть, которая торчит прямо посередине Середки.

— Ваш Саммерленд — не часть Белолесья, — поправил Клевер. — Это две стороны одного и того же места. Как братья-близнецы, заключенные в одни широченные медвежьи объятия.

— Почему бы нам в таком случае не шмыгнуть оттуда? — спросил Тор.

— Еще вчера мы, может, и прошмыгнули бы, а сегодня уже нет. Мне самому насилу это удалось. Прогал слишком широк, и чувствую, что с каждой минутой он делается все шире. Ни один тенехвост через него больше не перескочит.

— Ужасно. — Этан пригорюнился, осознав, что Саммерленд, этот солнечный островок в сером море Клэм-Айлендского лета, исчез навсегда. — Ты представь его, — сказал он Тору. — Просто нарисуй себе Саммерленд.

— Представь бейсбольное поле в солнечный день, — сказала Дженнифер Т.

— Зеленое, — произнес Тор.

— И море на Хотел-бич, и листья на березах.

— Зеленое с серым. Зелень, которая колышется.

— И кусты ежевики, — вставил Этан.

— Тоже зеленые, с такими темными тенями. Есть. Усек.

На острове, переходя из березовой рощи в Белолесье, они почти не чувствовали прорехи между Мирами. Что будет с ними теперь, при воздушном прыжке? Может, они перейдут из ночи в день? С морского побережья в лес? Этан смотрел в заднее окно машины. Окружающая их темнота как будто ничем не отличалась от прежней. Внизу дрожали огни какого-то приморского городка, вверху светили бледные звезды. Потом температура резко упала, и звезды погасли, а с ними вместе выключились огни Кус-Бей (или что там еще находилось внизу).

— Эй, — Дженнифер Т. вертела тумблеры на щитке, — есть в этой жестянке какая-нибудь печка?

— Невероятно, — сказал Тор. — Мои тепловые датчики показывают, что температура за последние девять секунд упала на десять градусов.

— У него получается, — сказал Этан, — правда ведь, вождь?

— Похоже на то. Вот только куда он нас переносит, в Летомир ли.

Этан, весь дрожа, застегнул теплую куртку до самого подбородка. Ему еще в жизни не было так холодно.

— Теряем высоту, — сообщила Дженнифер Т. — Аэростат… он уменьшается в объеме, вот.

— Лед, — пробормотал Тор, протирая стекла своих очков.

Дженнифер Т. повернула рукоятку громкости, а Этан снова выглянул в окно и спросил:

— Высоту относительно чего? Внизу ничего не видать, даже облаков.

— Ты прав, — сказал Клевер, — это Ничто, Великое Ничто, пролегающее между листьями и ветками Древа.

Тор снова протер очки рукавом.

— Лед, — повторил он. Из носа у него текло, и вид был несчастнее некуда.

Клевер пихнул его носком башмака.

— Поосторожней, парень. Мне сдается, ты слишком много думаешь про…

— Лед! — крикнула Дженнифер Т.

Внезапно блеснул свет, такой яркий, что Этан зажмурился. Его точно вытряхнули из темной коробки, и перед веками, даже плотно закрытыми, мелькали красные, синие и зеленые пятна. Приоткрыв наконец глаза, Этан увидел нечто до того лишенное смысла, что мог бы свободно оставить их закрытыми.

Внизу простирались бесконечные льды, ледовая пустыня шириной в сто, в тысячу, в десять тысяч миль, а небо цветом напоминало закопченный котел. На нем, как сверкающие морозные узоры, блестели звезды. Сам лед тоже светился. Ледяные горы, ледяные колонны, обвалившиеся ледяные лестницы — все это светилось изнутри, как будто состояло не только из замерзшей воды, а из застывшего звездного света. Лед освещал небо, а небо освещало лед.

Этан оглянулся и увидел в заднем окне беззвездный пустой мрак, через который они только что прошли.

— Брат, — сказал Тору Клевер, — братец ты мой! Куда ж это ты нас завел? Никакой это не Летомир, то есть ничего похожего.

— Извините, — сокрушенно промолвил Тор. — Это потому, что у меня очки замерзли.

— Продолжаем снижаться! — Дженнифер Т. вывернула ручку громкости до отказа. Спуск совершался медленно, однако льды неуклонно приближались.

Этан до боли в пальцах уцепился за ремень безопасности.

— Что же… что же теперь…

— Ты лежишь на том пригорке за столами для пикника, — сказала вдруг Дженнифер Т., обращаясь к Тору.

— Да? — не слишком убежденно откликнулся Тор.

— Ты лежишь и смотришь на листья того дерева, цветы которого напоминают маленькие вертолетики. Улавливаешь?

— Да, да! Это дерево я знаю.

Окна машины сразу оттаяли, лед внизу тоже начал таять, а небо над ним поголубело. Этан заслонил глаза от внезапно просиявшего солнца. Они опустили стекла, и машину наполнил смолистый запах хвои. Клевер, сразу оживившись, высунул голову в свое окошко.

— Летомир, — объявил он. — Ты сделал это, парень.

Дженнифер Т. тоже высунула голову наружу и прищурилась. Под колесами Скид тянулся бескрайний лес. Там торчали верхушки елей, и все это купалось в блеске летнего солнца. На горизонте в синей дымке стояли горы, не похожие на Прибрежный хребет — более старые и низкие, точно сглаженные временем.

— Где мы? — спросил Этан. — Знакомо тебе это место?

— Я, конечно, могу ошибаться, — сказал Клевер, — но сдается мне, что он закинул нас прямехонько в Дальние Земли.

— Это плохо? — спросил Тор.

— Наоборот, очень даже хорошо, — Клевер задумчиво взялся за свою курчавую, как у карточного короля, бородку. — Просто этого быть не может.

— Как и всего прочего, что с нами происходит, — ввернула Дженнифер Т.

— Да пойми ты: нельзя перескочить из Середки сперва в Зимомир, а потом в Летомир, и все это раз-два, точно в дубле. Не бывает такого. Все равно что пройти из одной комнаты своего дома в другую, выйти в ту же дверь и оказаться в третьей комнате, да еще на другом этаже.

— Я делал только то, что вы все говорили, — запротестовал Тор. — Думал про солнце, про голубое небо и про темную, почти черную зелень.

— Все в порядке, — успокоил его Клевер. — Никакого вреда не случилось, наоборот: мы сейчас в той части мира, куда сам Койот не очень-то любит соваться. В Дальних Землях, у самых Зубастых гор. Самое дикое место во всех Мирах, не исключая самых что ни на есть волосанских краев в Зимомире. Больше того: перевалив через горы, мы вскорости и до Проталины доберемся.

— Я думала, она в Зимомире, эта Проталина, — сказала Дженнифер Т.

— Так оно и есть. Но за Дальними Землями, за Зубастыми горами, как минуешь Затерянные Селения да переправишься через Большую реку, есть место под названием Яблоневый Сад. А за ним лежит Зеленый Ромб, где четыре Мира ответвляются от ствола Древа.

— Осевая точка, — сказал Этан.

— Можно и так назвать. Там стоял старый мистер Древесный, когда запускал первый огненный мяч творения, и там же Койот прочертил линии самого первого бейсбольного поля. Ну так вот: Проталина в Зимомире находится как раз по ту сторону Зеленого Ромба, напротив Яблоневого Сада в Лето-мире. Стоит нам только пересечь Зеленый Ромб, и мы на месте. Пройдем к Лепечущему Колодцу с черного хода, так сказать, — глядишь, и упредим Койота. Ты поработал на славу, Тор Уигнатт. — Феришер прищурился, и его невозмутимый обычно взгляд стал пронзительным. — Будто знал, куда прыгаешь.

В этот миг послышался громкий скрежет, точно какую-то старую скрипучую мебель толкали по деревянному полу. Откуда-то из-под машины, среди ясного неба, вынырнуло что-то наподобие огромной, мохнатой морской звезды. Она шевелила своими розовыми, поросшими белым мехом щупальцами и похрустывала суставами.

— Вождь! Эй, вождь! Что это? — закричал Этан.

К морской звезде присоединилась другая, точно такая же. Каждое из этих мохнатых созданий было чуть ли не вдвое больше Скид.

— Прямо как великанские руки, — сказала Дженнифер Т. Это было здравое замечание — Этан и сам мог бы его высказать, если бы внезапно не лишился дара речи.

— Это и есть великанские руки, — сказал Клевер, и что-то сорвало Скид с небес.

Глава седьмая

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ БРАТ-ВЕЛИКАН

Великану, чтобы дотянуться до них, пришлось стать на цыпочки, как правому крайнему, перехватывающему хоум-ран. На приборном щитке Скид, само собой, не было высотомера, но Этан достаточно часто летал на «Виктории Джин», и по его прикидке до земли было метров тридцать. Столько же, сколько составили бы пятнадцать очень высоких мужчин, став на плечи друг другу. Их аэростат мог поднять две тонны, но великанским ручищам сопротивления не оказал. Великан снял их с неба осторожно, даже бережно, точно электрическую лампочку вывинтил. Ветер просвистывал машину насквозь во время ее вынужденного снижения. Проделав примерно треть пути вниз, она резко остановилась. В окно со стороны Этана заглянул огромный глаз с кроваво-красной радужкой и розовыми прожилками на белке. Ресницы, как и шерсть на пальцах, были белесовато-желтые. Великан-альбинос! Это почему-то делало его еще более страшным.

— Он смотрит на меня, — полузадушенным шепотом выдавил из себя Этан.

Между ним и красным глазом плавал густой туман. При каждом взмахе бледных ресниц он рассеивался и тут же сгущался снова, обдавая Этана омерзительным запахом несвежего мяса и рыбы. Этан сообразил, что это великанское дыхание.