Звезда конструктора

— Не могу, — отказался я раскрывать источник, равнодушно жуя кусочек копченой белорыбицы в медовом соусе, будто для меня это обыденность. — Скажу только, что это один из амулетов ширушей. Мне их принес из северной пустыни один охотник за сокровищами. Но, сам понимаешь, мне он не сказал, где нашел. Предложил только продать их в столице за хороший процент комиссионных. Я пока не определился с ценой, но, думаю, золотых по пятьдесят за штуку пойдет.

— И тебе не жалко делать мне, незнакомому человеку, такой дорогой подарок?

— Теперь знакомому, — пожал я плечами. — К тому же он у меня не последний, два амулета — это и есть мои комиссионные. Одного мне хватит, а пятьдесят золотых вполне может быть слишком высокая цена. Я ведь не торговец — мало понимаю в этом деле.

На самом деле примерную цену определил дедушка У, а его опыту в торговых делах я доверял всецело.

— Спасибо! Ты даже не представляешь насколько кстати пришелся твой подарок! У меня тут, др-рать мою кошку, наметилась пара поединков с довольно сильными противниками… А сколько молний и на каком расстоянии он может выдать?

— Стандартных разрядов пять до пятнадцати метров, а если удерживать пиктограмму пуска, то одну на всю мощь и на расстоянии до двадцати пяти метров. Для перезарядки надо просто поменять шарик хрусталя на любую другую полную зарядку. Там гнездо и зажим позволяют.

— Па-ар-разительно, др-рать мою кошку! А…

Новый вопрос Стоврус задать не успел. В дверь квартиры энергично застучали, и он поспешил в коридор.

— Русик!! С днем рождения! — услышал я радостный девичий взвизг.

— Силора! Ах ты ж моя умница, др-рать мою кошку! Ты все-таки пришла! Не забыла! Как же я тебя люблю!

— И я люблю тебя! И ничего я не забыла. Говорила же про дипломное задание! Все свободное время отнимает. Мы думали, максимум, за месяц справимся, а не получается.

— Ты мне так и не скажешь, что за задание такое? Интересно же, чем вас там нагружают.

— Не могу, Русик. Прости!

— Тайны все, тайны…

— А ты меня покормишь? На обед только пирожок ухватила. Так, голодной, весь день и пробегала. Некогда было даже в харчевню забежать.

— Конечно-конечно… Проходи давай.

В комнату впорхнула… влетела… вскочила кузнечиком… втекла стремительной струйкой бурного ручья… короче, появилась высокая, стройная, на мой вкус даже немного излишне стройная и гибкая девушка. Она была коротко пострижена, имела несколько крупноватые черты лица, обаятельную улыбку и умный, цепкий, пронизывающий взгляд серых глаз. Она моментально этим самым взглядом прочесала мою фигуру, просветив, казалось, насквозь даже одежду, и с некоторым недоумением повернулась к Стоврусу:

— Ты празднуешь один?! В компании первокурсника, похожего на простолюдина?! Не узнаю тебя, Русик. Что случилось с тобой?

— Как видишь, остальные гости не пришли, — грустно ответил именинник. — Даже любимая девушка, которую я за последние месяцы видел всего пару раз, и та пришла с… некоторым опозданием.

— Прости, Русик. Я виновата. Но остальные почему?

Стоврус неопределенно пожал плечами:

— Не знаю. Я прождал час. Никого. Потом решил, что пить в одиночку — дурной тон и вышел на лестничную площадку. Думаю, первого, кто будет проходить затащу к себе в гости, пусть это будет самый распоследний грязный нищий. Первым оказался вот этот первак. Его зовут Гар, и он — не простолюдин.

Помню, во время своего монолога хозяин спросил, как ко мне обращаться, и я только начал представляться: "Гар…", — а Стоврус тут же кивнул головой и продолжил, не дожидаясь завершения представления. По мне Гар, так Гар. Какая, собственно, разница?

— Почему ты решил, что он не простолюдин? Он тебе сам об этом сказал?

— Ох, Силора, Силора… Ты меня обижаешь! Думаешь, если сама с ходу определяешь сколько, с кем и где я пил, были ли девушки с нами или нет, тупой или острый был нож, которым я резал мясо, так я не способен на нечто подобное? Манеры, любовь моя, др-рать мою кошку! Манеры и речь. Я хотел немного подшутить над гостями и выложил полный протокольный набор столовых приборов, согласно дворцовому этикету при проведении официальных приемов на высшем уровне. Гар использовал его так естественно, как не сможет использовать никто иной, кроме аристократа, с детства приученного к подобному.

М-да. Маленький прокол с моей стороны. Однако наш дворецкий столько сил положил, с младенчества приучая меня вкушать яства, приготовленные нашим поваром, только так и никак иначе, что потом мне долго не хватало этих ложечек, вилочек, щипчиков и прочих инструментов, придуманных исключительно для удобства потребления разнообразной еды, а вовсе не для унижения плохо воспитанных ньоров. Моя настороженность и ожидание неприятностей сыграли со мной злую шутку. Я совсем не задумывался, как ем. Впрочем, оставшись без средств, мы отнюдь не стали за обедом хватать куски руками и, чавкая, пожирать, слизывая жир с локтей.

Мы снова сели за стол уже в несколько расширенном составе, девушка подняла бокал за "новорожденного", пожелала ему много-много всякого разного и хорошего. В том числе, лукаво блеснув глазами, найти хорошую девушку, на которой он наконец-то сможет жениться. Маркиз смущенно улыбнулся и молча выпил до дна.

Не прошло и пятнадцати минут, как в дверь снова забарабанили, чуть ли не ногами, и что-то восторженно проорали.

Стоврус пошел открывать и через минуту мы с девушкой услышали рев стада бизонов, атакующих кормушку:

— С днем рождения!! С днем рождения!! Ур-р-ра-а-а-а-а-а!!

В зал ворвалась весело гомонящая толпа в мантиях с нашивками третьего курса. С ходу и не определишь, кто парни, кто девушки. Толпа лавиной докатилась до стола, где и остановилась в недоумении. Причиной всеобщего торможения стала моя скромная персона, в данный момент жующая аппетитную жареную свиную колбаску в кисло-сладком соусе по гоблински.

— А этот первак что здесь делает?! — выразил всеобщее недоумение один из одногруппников хозяина вечеринки.

— Я его пригласил и он — мой гость! Надеюсь, всем понятно? — снова став на время высокомерным аристократом, Стоврус с вызовом прошелся взглядом по новым гостям. — Когда вы не пришли, я пригласил его. Первого, кто встретился мне на лестнице.

— Стоврус! Ты ж пойми! Нас Череп задержал, чтоб его лысина перьями обросла! — стал оправдываться тот же одногруппник и гнусавым голосом передразнил преподавателя: — "Пока вы все(!), тугодумы, не сделаете это упражнение на отлично, никого не отпущу. Будем сидеть хоть до моей пенсии. Досидим, тогда уж можете быть свободными, поскольку свой заслуженный отдых я буду проводить с кем угодно, но только не в компании глупых мартышек", — затем обычным голосом добавил: — И что нам было делать? Лучше ведь поздно, чем никогда. Тем более, у нас еще вся ночь впереди! Прости нас! Ладно?

— Ладно, прощаю, — беспечно махнул рукой маркиз и предложил всем, не мешкая, занять места за столом. — Ребята, девчата, прошу садиться. Располагайтесь без чинов и титулов. Ешьте, пейте все, что видите на столе. Мы с Гаром не так уж сильно его разорили.

Дальше пошла обычная студенческая вечеринка. Шумная, веселая, бесшабашная и безудержная. Несколько моих попыток тихо уйти не удались. Кто-то непременно перехватывал, один раз даже у самых дверей, и тащил обратно за стол:

— Нет-нет, первак! В такую рань студенты веселье не заканчивают. Учись праздновать, ибо не тот студент, кто вовремя сессию сдал, а тот, кто всю ночь пропьянствовал, а утром на своих ногах пришел в академию! Завтра на всех курсах зачеты, так что для тебя это, считай, боевое крещение. Выдержишь — станешь для нас своим и будешь жить, как князь, никто тебя не тронет.

— А-а… э-э-э…

— Четвертый, а тем более пятый курс, это считай уже подмастерья и маги — им до такой мелочи, как мы дела нет, — немного не так меня понял студент. — Лучше давай наливай!

Как ни старался я пить поменьше, но то с одним глоток, то с другим… К середине ночи одна девушка, изрядно поднабравшись, сначала заявила мне, что на вечеринках привыкла клеиться ко всем мужикам — это чтобы я боялся, а во-вторых, заикаясь и старательно фокусируя взгляд на моем лице, потребовала оценить ее красоту:

— С-скажжи! Я! Крсива?! Я! Обятель-ная и прилвека-те-льная?!

— Да-а-а-а-а… — утверждающе промычал я. — А-а-а-а ка-а-ак жа!

— Тада за жжессскую крсту! Наливай!

Она не успокоилась, пока я не выпил бокал до дна. Только убедившись, что на дне не осталось ни капли — как она, отчаянно кося, смогла чего-то там углядеть — я не понял, но вердикт вынесла категорический: "Млдец, первак! Швой парень! Дай я тя пцлую".

К счастью рядом плюхнулся ее одногруппник и девушка переключилась на него:

— Ты тоже хочшь, шоб я тя пцлавала?!

— Х-х-хчу! — кивнул тот головой и удостоился смачного лобзания, а я тихонечко отполз в сторонку и сумел в тихом уголке передремнуть пару часов.

Утром вся толпа, позавтракав тем, что осталось на столе, дружно собралась и потопала в академию… не забыв прихватить и меня. Мне там уже делать было нечего, но придумать предлог и увильнуть от похода не получилось. Плечи мои болели от дружеских хлопков, а уши гудели от заверений в вечной дружбе и утверждений, что я правильный первак. Когда же группа завернула в знакомый трактир чуток утолить жажду после длительного, десятиминутного путешествия пешком по городу, у меня появилась надежда. Трактирщик, тот самый, что жаловался мне, как ему, бедному, приходится отбиваться от протеже графа Вантского, мог мне помочь уйти черным ходом. Во всяком случае, если он меня не забыл, то вдруг да поможет?

На удивление, меня не только вспомнили, но и обрадовались, как загулявшему сыну, благополучно вернувшемуся домой даже без фингала под глазом.

— Вас давно не было видно, ньор, — немного укорил меня трактирщик, незаметно подмигнув. — Обычно мою кухню и пиво хвалят. А уж те, кто пришел от графа, потом приходят постоянно. Скажу по секрету, для таких гостей у меня специальный бочонок стоит и пиво в нем соответствующее — такого во всей столице не найти. Вам же оно тоже нравилось. Скажите по совести, где-нибудь вам подавали такое же?

Мне пришлось сглаживать обиду трактирщика целыми двумя кружками пива, которое и вправду было превосходным. Хотя оно и считалось напитком простолюдинов, но и герцоги им не гнушались. Говорят, даже сам король в своем кабинете держал пару жбанчиков в холодной камере.

— Гар! Ты куда? — остановил меня вопрос Стовруса почти на пороге свободы.

— Да-а-а… понимаешь… — замялся я, на ходу придумывая "правильный" ответ.

— А-а-а… понимаю. Подожди, я с тобой! Девушки! Вас с собой не приглашаю, разве что в соседний зал для одиночных заседаний, — остановил маркиз начинающих привставать одногруппников.

Поднимались не только девушки, но группа все поняла правильно и с хохотом рухнула обратно на свои места, обсуждая животрепещущую тему: будем ли мы с маркизом в этом зале выступать с докладами или всего лишь по мелочи в прениях?

Пришлось на самом деле посетить туалет и возвращаться в зал вместе со Стоврусом. Вскоре процедура промачивания горла завершилась успешно. Даже самые засушенные студенты немного размокли, размякли и пришли в полную боевую форму, наиболее, с их точки зрения, подходящую для сдачи экзаменов, курсовых и зачетов. Пьяных, разумеется, до экзаменов не допускали, но слегка "под мухой" особо не гоняли, рассматривая подобное состояние как разновидность лекарства "от нервов".

Весь мой хмель выветрился уже на подходе к академии, поскольку, естественно, ни в одной группе нет такого студента первого курса Гара и, когда это выяснится, мне придется поработать в роли ужа под вилами. Морально я был готов проявить полнейшую бесхребетность, если бы это хоть как-то помогло. Оставалась одна надежда на то, что в стенах академии мы разойдемся в разные стороны — а чего старшим делать на этаже перваков? — и я смогу тихо смыться с горизонта.

Так оно и случилось, но только лишь в самом конце длиннющего коридора, заполненного первокурсниками, разметавшимися по углам при виде толпы старших.

— Вот, Гар. Теперь все видели, что ты наш друг…

— И не только друг, а даже больше! — давешняя девица, несколько протрезвевшая, пиявкой впилась в мои губы.

Не сказал бы, что это было неприятно, но и… не интересно, что ли. Другого термина не подберу. Ну не мой тип девушки. Немного высоковата и полновата для меня. Не хочу, чтобы красотки носили меня на руках. Может быть, чуть-чуть… да и то в переносном смысле.

— Ну-у-у-у, Га-а-а-ар!! — хором восторженно проревели старшекурсники.

— Если ты удостоился поцелуя самой Фалиссы, др-рать ее кошку, то все! Не отвертишься! — любезно разъяснил мне Стоврус. — Она отлично помнит всех мужчин, которых целовала, и без них не соглашается приходить на вечеринки. Стало быть, с этого момента ты — постоянный участник наших посиделок. Слышал бы, как она поет, когда в настроении! В этот раз не сложилось — поздновато все пришли, но в следующий раз…

Парни пожали мне руки, девушки чмокнули в щечку и на этом мы, пожелав друг другу удачи, распрощались. Только Силора, девушка маркиза, тоже направилась в сторону выхода. Я заметил, как во время вечеринки она периодически посматривала на меня странным взглядом, будто силилась узнать старого знакомого, которого никак не удается припомнить. Такое бывает. Вроде точно знаешь, что встречался с этим человеком и может быть не раз, но когда, где и при каких обстоятельствах, забываешь напрочь. Но я-то был уверен, что никогда ее не видел и, откуда она могла знать меня, совершенно не представлял.

— Скажи, Гар, — к утру я со всеми был на ты и с Силорой тоже, — я не могла тебя где-нибудь видеть до(!) встречи у Стовруса?

— Очень даже может быть, — бодро ответил я. — Ты же, небось, не раз приходила в академию к маркизу? Вот в этой толпе, — я кивнул на первокурсников, — наверное, и видела.

— Может быть… может быть… — с долей сомнения в голосе согласилась девушка.

В это время мы уже почти дошли до выхода, когда дорогу мне преградила крупная фигура в мантии преподавателя.

— И куда же это торопится молодой человек? Девушку проводить?

— Я-а-а-а… это.

— Понимаю-понимаю, первый зачет, да еще по практической магии, а также ужасные слухи о зверствах страшного Робика уже давно не дают спать ночами и вынуждают применять анестезию в виде, — он принюхался, — неплохого вина и пива. Так, молодой человек? Ничего. Я не очень страшный. Ты ва этом скоро убедишься. Это борода у меня страшная. Черная и лопатой! А зачет этот — пока что промежуточный. На допуск к сессии, каковая имеет место быть, согласно расписанию, каковое имеет тенденцию с годами оставаться неизменным, в конце следующего месяца. А именно — декабря, первого месяца зимы. Таким образом, не вижу причин для излишних волнений. Разве что, именно вас, ньор, я не припомню, а забывчивостью не страдаю. Значит, занятия мои вы посещали из рук вон плохо и это может создать некоторые препятствия к вожделенному допуску. Тем не менее, выше нос и прошу за мной. Вас я приму первым, дабы вы совсем в коридоре в кисель не превратились, что явит дурной пример остальным первокурсникам.

Закончив свой монолог, Робик за рукав, как мальчишку, поволок меня в аудиторию, вокруг которой, как и везде, в первых рядах вились превосходники и безнадежные удависты. Первые хотели попасть побыстрее, чтобы получить свой законный высший балл и пойти праздновать, вторые — верили в то, что "перед смертью не надышишься", и также хотели побыстрее "отстреляться". Остальные крутились в отдалении, листали конспекты, или, медитируя на потолок, повторяли материал в уме.

В аудитории, куда мы зашли вместе с преподавателем, все было подготовлено к зачету: скамьи с пюпитрами сдвинуты к стене, освободив место посередине; к меловой доске был придвинут длинный стол с заготовками, небольшими дощечками, лежавшими стопками на столешнице; к торцу этого стола был приставлен небольшой столик для преподавателя.

— Ну что ж, молодой человек. Чтобы долго не мучить вас, предлагаю выбрать заготовку и изобразить на ней что-нибудь.

— А что именно? — признаться, я уже и забыл, что мы там делали в свое время на первом курсе.

— Да что угодно. Что умеете, то и изобразите. А я посмотрю, чему вы у меня научились.

Кажется, мы делали тогда что-то простенькое. Светлячок или звоночек… не помню. Ну, пусть будет звоночек со светлячком. Что-нибудь, да подойдет. Откровенно говоря, мне уже надоело ломать комедию, тем более что разоблачение ничем уже мне не грозило. Если к тому же попросить коллегу — а маг магу, невзирая на ранги, все равно коллега — не рассказывать про меня. Стоврус говорил о Робике как о честном и добром человеке, поэтому, думаю, можно рискнуть и открыться.

Я взял первую попавшуюся заготовку, быстро сформировал магему, фонтанирующую разноцветными светлячками под хрустальный перезвон колокольчиков, и импульсным методом внедрил ее в дощечку. Не забыл выжечь пиктограмму активации и через пять минут протянул результат преподавателю. Тот удивленно оторвался от фолианта, который начал читать сразу, как только я пошел к столу с заготовками, посмотрел на меня неодобрительно и, пробормотав что-то вроде: "Я так и знал. Ничего в этой пустой голове не осталось. Одни девушки и выпивка", — всмотрелся в дощечку.

Магом он оказался действительно знающим и талантливым. Чтобы перейти на магическое зрение, распознать, что я там накрутил, и проверить работоспособность ему потребовалось не более двух минут.

— Та-а-ак, молодой человек. И что это значит? Подменить дощечку вы не могли — я за этим внимательно следил и пусть вас не смущает книга. Опыт, знаете ли. Значит, сделали вы ее прямо здесь. Но то, что вы сделали, это не уровень первокурсника. Скорее квалифицированного подмастерья или даже мага конструктора. Кто вы такой?

— Я очень вас прошу, ньор Робик, никому не рассказывать. Дело в том, что я действительно маг-конструктор, а в мантию первокурсника переоделся для того, чтобы попасть в библиотеку академии.

— То есть вам понадобилась наша библиотека и для этого вы нарядились в сей маскарадный костюм? Вы по жизни — жмот, и каждый медяк гвоздями к стенке приколачиваете? Хотя мантия выглядит новой… Хм. Неужели вы здорово потратились, чтобы сэкономить десяток медяков? Странно это. Не находите?

— Я не могу рассказать обо всех обстоятельствах… Эту мантию я одолжил. Как и сумку. Мне просто очень надо в библиотеку. Было надо.

— Теперь, значит, не надо?

— Нет. Не надо. Мне одолжили и книгу…

— Стало быть, вы нуждаетесь в деньгах, а работы найти не можете. Можете не рассказывать о причинах. Я не хочу о них знать. Про черные списки наших промышленников слышал от тех, кто имел несчастье в них попасть и потому прекрасно вас понимаю. Не хотите место на кафедре? Два золотых в месяц, лаборатория фактически в вашем распоряжении и премии за выполненную работу…

— А работать предстоит, я так понимаю, на "дядю" высокого ранга, — не удержался я, чтобы не съязвить. Все-таки бессонная ночь и нервотрепка сказались на мне не лучшим образом. — Ему доход от моих мозгов, а мне объедки с барского стола? Если кто-то привык так жить, то я — нет.

— Теперь я понимаю, за что ты мог попасть в черный список, — Робик все же обиделся, раз перешел на "ты". — Что ты можешь знать про объедки, мальчишка? Что ты понимаешь?

— Конечно, куда уж мне, пацану, против ажно самого грандмастера. Видел я, как обходятся с молодыми конструкторами. Просто воруют их труд и выдают за свой.

— Это где ж ты такое видел, если это не секрет и не твои собственные фантазии?

Я пересказал разговор с ограбленным парнем и историю Лосоргора о случае с изобретением сшивателя ран.

— По первому случаю врать не буду. Не знаю. К сожалению, такое бывает и бывает значительно чаще, чем хотелось бы. А вот по второму случаю скажу так. Практически все было иначе. Тот выпускник сам! Сам пришел к грандмастеру и попросил о помощи, потому что молодому специалисту, без опыта, без имени, трудно пробиться через бюрократию патентного бюро. Грандмастер оказал парню реальную помощь, как в доводке амулета, так и в патентовании. Разумеется, не за просто так. Он, словно таран, пробил дорогу изобретению, которое без его помощи еще долго не увидело бы свет. С тех пор они работают в связке. Парень имеет очень неплохой доход с продаж и уже давно сам грандмастер, но их сотрудничество… Подчеркиваю, сотрудничество! Очень даже взаимовыгодное, продолжается до сих пор.

— Откуда вы-то знаете?

— Знаю. Потому что я и есть тот парень.

Я заново оглядел Робика: крупный мужчина с мощными плечами, бычьим загривком, крупным носом и добрыми смеющимися глазами. Ни в черной бороде, ни в пышных усах, ни в шевелюре я не заметил седины и растерянно промямлил:

— Но ведь дело было больше пятидесяти лет назад…

— Эх, молодо-зелено! Тебе не говорили, что маги живут гораздо дольше обычных людей? — я кивнул. Говорили еще на первом курсе, но все как-то не верилось. — Постоянная работа с магической энергией так нормализует работу систем организма, что со временем никакие болезни не страшны. Да и, — он подмигнул, — с эмпатами-целителями, также со временем, у нас заводятся довольно тесные контакты и даже дружба.

— Но почему же тот старичок до сих пор считает, что вас тогда вынудили отдать изобретение грандмастеру?

— А-а… профессор? Он до сих пор меня жалеет и не хочет слушать никаких доводов. Считает, что таким способом я его успокаиваю, а на самом деле страдаю, не имея ничего за свой труд. Я уже устал его переубеждать. Короче, молодой человек. Судя по тому, как вы справились с заданием, вы мне очень подходите. Есть у меня парочка идей, которые руки не доходят реализовать. Обещаю, будет интересно. А пока думайте, думайте и еще раз думайте.

Домой я притащился уже в полдень. Меня ждал встревоженный дедушка У, однако укорять не стал. Дела жреца — это его дела и никто не вправе ему указывать. В том числе и когда приходить домой. Вот только Лю ушла на учебу сильно обеспокоенная. Но ничего. Вернется — узнает, что все в порядке, и успокоится.