Бог счастливого случая

Смех обошелся недешево – пришлось купить новые платья и отдать крупную сумму фотографу. Но затея удалась. Милка нашла себе жениха сразу. Через полгода Лина снова была свидетельницей на свадьбе. Впрочем, свадьбы как таковой не было: зашли в ЗАГС, подписали документы, а потом с детьми съели по огромной порции мороженого в «Чебурашке». Еще через два месяца она расставалась с подругой, уезжающей с мужем в Германию. Полный улыбчивый Клаус не сводил глаз со своей красавицы жены. И Милка тоже улыбалась, и эта улыбка делала их похожими, словно супругов, проживших вместе не один десяток лет.

– Может, еще когда-нибудь увидимся, – сказала на прощание Милка, сжав Линину руку.

Обе они знали, что в обозримом будущем это вряд ли случится – Линин «жених» был родом из Австралии. Она долго и придирчиво изучала фотографии претендентов, сразу откладывая в сторону молодых красавцев. Хотелось чего-нибудь серьезного, основательного не столько для себя, сколько для дочки. Непонятно, что заставило ее остановить свой выбор на Арнольде Эдгертоне, отце двоих взрослых детей. Они обменялись несколькими письмами – Лина писала по-русски, потом переводила письма с помощью программы автоматического перевода. Затем они общались через Интернет с помощью переводчицы из агентства. Говорил больше Арнольд, а Лина смотрела ему в глаза и старалась понять, сможет ли когда-нибудь полюбить этого абсолютно чужого человека. Через месяц она уже ловила себя на том, что ждет этих встреч. Они уже научились обходиться без переводчицы. Лина интуитивно догадывалась, о чем говорит Арнольд, и либо качала головой, либо кивком подтверждала согласие.

Лина понимала, что вся эта затея – авантюра чистейшей воды, но идти на попятную уже не хотела. Для нее это было равносильно обману. Ведь Арнольд заплатил огромную по ее понятиям сумму. И за что, спрашивается, заплатил? За красивые глаза? Разве они у нее красивые? Вот у Милки – да, красивые. А у нее, Лины, самые что ни на есть обыкновенные.

Он приехал зимой. Шел снег. Они встретились в ресторане гостиницы, где агентство забронировало для него номер. Высокий, с сильно отросшими седыми волосами, зачесанными за уши, чем-то похожий на папу Карло из Леночкиной книжки про Буратино. Он обнял Лину, и она почувствовала себя игрушкой в этих больших и сильных руках. Хрупкой и беззащитной. Но страха не было. Только любопытство, сковывающая тело неловкость и злость на себя, бестолковую, не способную выучить язык. Дальше «привет» и «как поживаешь» у нее никак не получалось. И надежды на обещанное Милкой «погружение» не было никакой.

У переводчицы, очевидно, имелся большой опыт подобных встреч. Беседа за столиком была веселой и непринужденной. И остановки, вызванные необходимостью перевода, не прерывали нити разговора, смысл которого велся к одному: свадьбе – быть.

А потом переводчица вдруг засобиралась, и Лине стало по-настоящему страшно. Вот сейчас оно и произойдет – то самое. Чего у нее вроде бы и не было, а вроде и было. Арнольд взял ее за руку, взял с вешалки пальто и вывел из ресторана в холл гостиницы. Лина почувствовала, как намокли – хоть выжимай – ее пальцы в мощной ладони Арнольда. Он что-то спросил, Лина, конечно же, не поняла. Тогда Арнольд показал глазами на лифт, а затем на входную дверь и вопросительно поднял брови.

– Домой, мне надо домой! – Лина показала рукой на входную дверь и для верности ввернула одно из слов своего скудного запаса – Хоум. У меня ребенок. Чайлд.

Насчет ребенка она покривила душой – Леночка была с няней из агентства.

– Такси? – спросил Арнольд.

Слово в переводе не нуждалось, и Лина утвердительно закивала, мысленно пересчитывая имеющуюся в кармане наличность.

– Да, да, такси.

Арнольд подошел к ресепшен, что-то сказал по-английски администратору. Та ответила также по-английски. А Лина подумала: вдруг Арнольд решил, что она приглашает его домой? Представила, как он войдет в их сто лет не ремонтированную квартиру с детскими рисунками на обоях и местами протертым линолеумом.

Но он никуда ехать не собирался. Вышел вслед за Линой на улицу, как был, в одном костюме и щегольских туфлях на тонкой подошве. Открыл дверь подъехавшей машины. Сложившись почти вдвое, протянул водителю деньги и что-то сказал по-английски. Потом выпрямился, легонько прижал Лину к себе и поцеловал в макушку, прошептав:

– Гудбай.

Прямо как в старом сне. Лина замерла, словно услышала не прощальные слова, а магическое заклинание. Сейчас она была готова на все. Но Арнольд не почувствовал перемены в ее настроении. Усадил на переднее сиденье и заботливо прикрыл дверь.

– Куда поедем? – спросил водитель.

Лина машинально назвала адрес, машина тронулась.

Лина обернулась назад. Арнольд стоял у входа в гостиницу, подняв руку в прощальном жесте. И пока машина не свернула за угол, он так и стоял, хотя мороз был нешуточный.

На следующий день они сходили в «Чебурашку», где Арнольд покорил сердце Леночки, подарив ей наряд феи с самыми настоящими крыльями. Не то спасаясь от холода, не то пытаясь снизить градус официоза, он сменил черный костюм на свитер и джинсы, отчего стал выглядеть гораздо моложе и симпатичнее. И когда переводчица спросила у Лины, готова ли она к продолжению отношений, Лина уверенно ответила:

– Да.

И, как говорил известный политик, процесс пошел.

Участие Лины было минимальным, всю основную работу по оформлению документов для бракосочетания и визы взяло на себя агентство. Оставалось только ждать.

Летом Арнольд приехал еще раз, и они расписались. Лина стала Каролиной Эдгертон.

Раз в месяц в Андреевск приезжала мать Милки. Обязательно навещала Лину, угощала своими фирменными булками, рассказывала новости о дочери. Милка была счастлива, ждала второго ребенка и очень хотела, чтобы мать приехала в Германию помогать ей на первых порах. Клаус, разумеется, был не против. Она уехала весной, собиралась к осени вернуться, но задержалась, и что-то подсказывало Лине, что тетя Галя уже не вернется в родную деревню.

А вскоре настал Линин черед собираться в путь. На присланные Арнольдом деньги она купила вместительный чемодан и очень красивое платье для знакомства с детьми Арнольда. Рассказывая о детях, Эдгертон был предельно сдержан. Сын – математик, дочь работает в банке. Линино воображение дорисовало недостающие детали. Сын представлялся ей рохлей в больших очках. Дочь же, наоборот, виделась стройной, алертной, немножко стервозной, но нежно любящей отца.

Отъезд приближался. Лина уволилась с работы, получила расчет и трудовую книжку. Осталось только последнее дело – позвонить сестре тети Гали, в квартире которой она жила, поблагодарить за гостеприимство. Той дома не оказалось, трубку взяла ее дочь Наталья (Лина даже не подозревала о ее существовании) и обещала вечером зайти.

Ожидая гостью, Лина купила коробку конфет и бутылку шампанского.

– Наконец-то! – с порога заявила Наталья. – Я уж заждалась, когда у тебя совесть проснется.

– Извините, я что-то не очень понимаю…

– А что тут понимать? За квартиру не платишь, живешь тут на всем готовеньком, а нам с матерью эти деньги ох как пригодились бы. Ладно еще, когда Милка жила, все-таки какая-никакая родня. Да и тетя Галя периодически подкидывала то деньжат, то картошки. А теперь ни денег, ни фига. Да еще квартиру убили. Теперь только успевай платить. Сантехнику менять надо? – Она загнула большой палец на левой руке и сама себе ответила: – Надо. Полы надо? – Загнула указательный. – Надо. Стены обдирать, штукатурить, обои клеить… Короче, – она показала Лине три пальца, – с тебя три штуки. Не подумай, что рублей.

Обшарив глазами квартиру, Наталья остановила взгляд на Лининой сумочке. Два стремительных шага, и она запустила в сумочку руку и выудила оттуда документы – паспорт и свидетельство о рождении.

– Это пока останется у меня.

– Нет, – вырвалось у Лины. Она бросилась к обидчице, но та грубо оттолкнула ее.

– Выбирай – или отдаешь деньги сейчас, или завтра утром. Учти, я могу проспать, и самолет улетит без тебя. Миллионеру твоему дороже обойдется второй билет покупать. Давай бабки.

Мысли разбегались, не желая сосредоточиться на несложных подсчетах. Три тысячи! Это практически все, что у нее есть. Если отдать сейчас эти три тысячи… Сколько у нее останется? Около пяти тысяч рублей и пара сотен долларов. А если не отдать? Если вызвать полицию?

– Ну так как? Я ухожу? – Наталья мерзко ухмыльнулась.

Лина опустилась на колени рядом с чемоданом, расстегнула молнию и вытащила пакет с деньгами. Отсчитала три тысячи. В пакете осталось две купюры – сотня и пятидесятка.

– Держи, – она протянула пачку денег Наталье.

– Ну и чудненько, – та плотоядно ухмыльнулась, схватила со стола конфеты и бутылку. – Это я тоже возьму. Тебе женишок другие купит, а о нас никто не позаботится. Завтра не забудь выключить свет, газ и воду. И дверь захлопни.

Последнюю фразу она произнесла, уже стоя на лестничной клетке, и, иллюстрируя свои слова действием, громко хлопнула входной дверью. А Лина, по-прежнему стоящая на коленях возле чемодана, упала и зарыдала. Громко, в голос.

– Мама, мамочка, – услышала она испуганный голос Леночки, – пожалуйста, не плачь!

С трудом сдержав рыдания, Лина подняла голову. Дочка стояла рядом в костюме феи. По бледному личику катились слезы.

– Мамочка, не плачь, пожалуйста! Ты только купи мне волшебную палочку. Я научусь колдовать, и тебя больше никто не обидит. Честное-пречестное слово. Купишь?

Вот так и оказались они в Международном аэропорту имени Кингсфорда Смита в Сиднее. Без денег, без знания английского. Еще и Арнольд куда-то пропал.

Кристина выключила кондиционер и распахнула окно, впуская в комнату океанский бриз.

– Ладно, утро вечера мудренее. Ложись спать, завтра будем искать твоего Эдгертона.

Кристина долго не могла уснуть, а стоило только задремать, как где-то совсем рядом раздались резкие крики, переходящие в истерический хохот. С трудом разлепив не желающие открываться глаза, она поняла, что находится в Австралии, а за окном будят утреннюю зарю чайки, такие же горластые, как их родственники в городе, где прошло ее детство. По старинной легенде чайки – это души моряков, не вернувшихся домой. Красивая легенда, вот только непонятно, почему у моряцких душ голоса сварливых рыночных торговок. Кристина закрыла окно и, упав на кровать, провалилась в сон.

Но, похоже, выспаться ей было не суждено. В дверь довольно напористо постучали. Кристина услышала, как скрипнул диван, раздались легкие шаги, а затем звук открываемой двери. Сейчас в спальню ворвется Арнольд Эдгертон и поинтересуется, кто же это спит на его кровати. От этой мысли остатки сна слетели начисто. Натянув халат, она вышла в зал и увидела Лину, беседующую на чисто русском языке с каким-то молодым человеком.

– Здравствуйте! – сказала Кристина.

В ответ молодой человек тоже поздоровался, а Лина сказала, что это Миша и что Арнольд заказал в его фирме экскурсию по Сиднею для двоих взрослых и ребенка.

– Вы понимаете, – объясняла Лина, – не можем мы никуда поехать. Мистер Эдгертон куда-то пропал. Мы его пока подождем, а как приедет… тогда… может быть…

– Это, конечно, ваше дело, – Миша пожал плечами, – только по договору деньги за пропущенную экскурсию мы не возвращаем. Разве что за входные билеты. До конца недели у нас все экскурсии расписаны, так что могу записать вас только на следующую. Неужели вы лишите свою очаровательную дочурку удовольствия пообщаться с австралийскими животными? Так сказать, тет-а-тет. Хочешь поиграть с кенгуру?

Лина и Кристина как по команде обернулись и увидели Леночку.

– Хочу! Хочу! – радостно завопила она. – Мама, поехали, ну пожалуйста! – девочка подбежала к матери и стала дергать ее за палец. – Поехали.

Лина медленно покачала головой:

– Нет, мы никуда не поедем.

Тогда хитрый ребенок решил сменить тактику: материна рука была оставлена в покое, Леночка атаковала Кристину:

– Тетя, ты мне обещала кенгуру!

Кристина вопросительно посмотрела на Лину:

– Что будем делать?

А Леночка, видя, что Кристина не хочет брать на себя руководство, шмыгнула в комнату, и через мгновение оттуда раздался приглушенный шепот.

– Колдует! – улыбнулась Кристина.

Колдовство помогло. Лина сдалась с условием, что Михаил оставит на ресепшен свой номер телефона, дабы в случае появления господина Эдгертона администратор могла с ними связаться.

– Видишь, мама, не зря купили палочку! – сказала довольная Леночка, устраиваясь на заднем сиденье симпатичного «Форда» зеленого цвета с эмблемой турфирмы на борту.

Миша оказался отличным экскурсоводом. Перемежая рассказ австралийскими байками и шутками, он провез их по набережной, а затем через знаменитый Харбор Бридж доставил в зоопарк. Высадил у ворот, пройдя через которые путешественницы оказались в зеленом море, населенном странными, ни на кого не похожими австралийскими животными. Неповоротливые тапиры, забавные чебурашки-коалы, флегматичные вомбаты, лемуры, взирающие на мир огромными удивленными глазами, ленивцы («Вам не кажется, что у этого ленивца улыбка Моны Лизы?» – спросил Миша). И, конечно же, кенгуру. Взрослые находились за оградой, а малыши свободно разгуливали по дорожкам зоопарка. Серенький зверек с длинным хвостом и рыжей шапочкой на макушке доверчиво взял из рук Леночки кусок хлеба, предусмотрительно захваченного в ресторане во время завтрака. Кристина не удержалась и провела рукой по спинке животного. Шерсть была очень мягкой и теплой. И это прикосновение разбудило воспоминание о другом звере, чья шерсть была жесткой и очень холодной. Интересно, нашелся хозяин пса или нет?

* * *

В машину все вместе – Тимур, Иван, Лебедев, Ася и собака – никак не помещались, поэтому Лебедев порысил домой пешком, предварительно вбив свой адрес в навигатор Тимурова «мерса». Федор действительно жил совсем рядом – с учетом заезда в супермаркет за едой на дорогу ушло всего полчаса.

Маленькая квартирка оказалась на удивление чистой. Ася сразу рванула на кухню – кормить Джона купленными в супермаркете продуктами. Лебедев с Тимуром обсуждали текст объявления, а Рыбак «повис» на телефоне, пытаясь выяснить, что произошло в парке в день, когда был найден пес.

Объявление получилось предельно коротким: порода, цвет, приблизительное время. Такие же тексты Федор разместил на всевозможных порталах и форумах, снабдив их просьбой максимального перепоста.

Закончивший переговоры Рыбак сообщил, что никаких чрезвычайных происшествий в Приморском парке зафиксировано не было, заявлений о пропаже собак в ближайшие дни не поступало.

– Надо было клей купить в супермаркете, – сказал он, вытаскивая из принтера пачку листовок.

– Лучше скотч, – отозвался Тимур.

– Ага, односолодовый, – усмехнулся Лебедев.

Рыбак, которому лебедевские шуточки уже порядком надоели, хотел возмутиться, но тут в комнату вошла Ася. Сказать, что она была расстроена, означало не сказать ничего. У нее даже губы подрагивали, что являлось предвестником осадков в виде слез.

– Он ничего не ест, – сообщила она.

– И мясо? – уточнил Тимур.

– Вообще ничего, – подтвердила Ася, – воды немного выпил.

В сопровождении Аси Тимур и Рыбак прошли на кухню. Пес лежал на полу, положив голову между вытянутыми лапами. Рядом стояли блюдце с мелко нарезанным мясом, тарелочка с творогом и миска сухого корма.

– Ну что, Джон, – спросил Тимур, присаживаясь на корточки, – скучаешь по хозяину? Мы его ищем и скоро обязательно найдем. Но ты должен кушать, иначе рискуешь не дожить до этого момента, понял?

Пес не реагировал.

– Мне кажется, ему просто нужно время, чтобы акклиматизироваться, – сказал Тимур, поднимаясь. – Пусть он тут полежит, а мы съездим в парк, расклеим объявления, может, что-нибудь выясним. Поехали, Ася.

Ася посмотрела на Джона, затем перевела взгляд на Тимура.

– Я не знаю, – сказала она нерешительно. – Как-то не хочется его оставлять.

– Переживаете за Федора? – усмехнулся Тимур.

– Нет, что ты, вовсе нет, просто… Ладно, поехали, – и она решительно направилась в прихожую.

Пока Ася с Тимуром обклеивали объявлениями столбы и деревья, Иван пробежался по парку, опрашивая собачников, выгуливавших питомцев. Тщетно. Кане-корсо здесь никто не видел – ни с хозяином, ни одного.

– Ну что? – с хитрой улыбкой спросил Федор, когда они, замерзшие и голодные, ввалились в его квартиру.

– Объявления расклеили, с собачниками пообщались. Никто не видел нашей собаки. Странно это все, – доложила за всех Ася.

Она повесила на крючок пальто и прошла на кухню. Джон все так же лежал на полу. Глаза пса были закрыты, но по настороженно торчащему уху было ясно – не спит.

– Зато я, пока вас не было, нашел человека, который видел Джона, – объявил Федор.

– Как? Где? Кто-то позвонил? – обернулась Ася. – Хотя мы же написали Ванин номер, а ему пока звонки не поступали.

– И я тут еще подумал, – не обращая внимания на Асю, продолжил Лебедев, – собака наша родом из Италии. Так?

– Ну, наверное, – кивнула Ася. Она села на пол рядом с псом и положила руку ему на холку.

– Никогда не гладь чужих собак! – возмутился Рыбак.

– Сейчас это пока наша собака, – уверенно возразила Ася и провела ладонью по собачьей спине.

Рыбак, делая вид, будто хочет удостовериться в Асиной безопасности, просочился на кухню и, обнаружив в хлебнице на столе батон, отщипнул кусок.

– Батончика хочешь? – предложил он Джону и, не дожидаясь ответа, сунул кусок в рот.

– Так вот. Собака из Италии, – продолжал гнуть свою линию Федор, – а мы пытаемся впихнуть в нее чужеродные продукты: чешский сухой корм, российский творог и мясо.

– А ты что предлагаешь? – спросил Рыбак. – Пиццу?