Бог счастливого случая

– А что с Асей? – переспросил Рыбак. – Нормально вроде все.

– Ну, нормально так нормально, – согласился Тимур.

«Куда уж там нормально, – подумал Рыбак, – если даже посторонние люди замечают и задают вопросы. Хотя Тимур – он вроде не совсем посторонний». Ему вдруг захотелось рассказать Молчанову все, что накопилось в душе. Что-то вроде эффекта попутчика, который проявляется в поездах. Рассказываешь незнакомому человеку свою жизнь, выходишь на станции, а поезд уносит твои проблемы. И вроде как легче становится.

– Знаешь, – неуверенно начал Рыбак, – у меня такое ощущение, что ей нужен абсолютно другой человек. Образованнее, тоньше… – он задумался, подбирая слова для описания соперника.

– Тоньше? – усмехнулся Тимур. – Так в чем проблема? Займись спортом, нормализуй питание… А если серьезно, почему ты считаешь, что утонченным женщинам нужны такие же утонченные мужчины?

– Да нет же, я так не считаю, – и тут Рыбака словно прорвало. Он вывалил на Молчанова все: и Алену с ее неожиданным уходом, и то, что Ася не делится с ним своими проблемами, и ее замечания по поводу его не всегда корректной лексики, и стихи… – А тут еще этот пес. Ощущение такое, что жизнь стремительно покатилась под откос. Может, это именно то, что называется кризисом среднего возраста?

– Конечно кризис, – сказал Тимур.

Несмотря на утвердительный тон, в голосе его было столько сарказма, что верилось в справедливость этих слов с трудом.

– Думаешь? – решил уточнить Рыбак.

– А ты не заметил, что это определение – «кризис среднего возраста» – появилось совсем недавно? Не думаю, что у наших родителей были какие-нибудь кризисы. Просто некогда было. А сейчас у каждого второго – кризис. Мне кажется, это заграничные психологи придумали словечко в погоне за клиентами. Не скажешь же человеку, что он дурью мается. Нет. Объясняют, что это естественный личностный кризис. Клиент доволен, успокоен, его не преследует чувство вины, он не ощущает ответственности перед близкими. Он ведь просто болен и нуждается в помощи врача. Доктор тоже доволен – гонорар получен, клиент заинтересован в продолжении сотрудничества. У нас в России практикующие психологи не так сильно распространены, не с нашим менталитетом вываливать свое грязное белье перед человеком, ведущим прием в личном кабинете. Мы лучше за кружкой пива или стопкой водки. Или еще в Интернете перед виртуальными слушателями. Калька с забугорного опыта получилась несколько кривая. М-да…

Вот ты говоришь, она тебя поправляет, когда ты неправильно употребляешь слова. Тебя это оскорбляет?

– Да что ты! Я даже благодарен ей за это.

– А стихи? Они тебя раздражают?

– Да нет же! Ты все неправильно понял! Наоборот, мне они очень нравятся! Просто я чувствую себя дубиной стоеросовой рядом с ней.

– А ты не пробовал почитать стихи? Найти что-нибудь, что созвучно твоей душе, и почитать ей?

– Откровенно говоря, как-то даже не задумывался над этим.

– А ты подумай на досуге, подумай. Ведь сейчас это элементарно делается. Даже из дома выходить не нужно – залез в Интернет и читай. А пес… Найдется хозяин, и проблема сама собой отпадет. А вообще, может, вам завести свою собаку? Будешь гулять с ней, учить, вязать, принимать роды, выкармливать и пристраивать щенков, на выставки водить. Кризис твой как рукой снимет.

– Шутишь? Мне бы от этого поскорее отделаться. Кажется, еще немного – и Ася выставит меня за дверь, а Джон займет мое место.

– Да не шучу я, не шучу. А насчет шуток… Рассказывают, что к Бернарду Шоу обратился за советом респектабельный джентльмен. Он был влюблен в очаровательную леди, но боялся, что она не захочет принять его ухаживания. И что делать в этой ситуации? Бернард Шоу сказал: «Сэр, учитывая объективные обстоятельства, я могу дать вам один совет: постарайтесь сделать так, чтобы эта леди забеременела. А беременным женщинам иногда хочется самых неожиданных вещей!»

После этих слов в салоне автомобиля, управляемого Рыбаком, надолго воцарилось молчание. Каждый думал о своем, и даже Джон, казалось, задумался. А может, просто задремал, удобно расположившись на заднем сиденье.

– Передавай привет Кристине, – сказал Рыбак, прощаясь с Тимуром у стойки регистрации. – Интересно, как она там?

* * *

С учетом заезда в аэропорт до дома, где проживала Яна Братская, Рыбак добрался довольно быстро – всего за четыре часа. И уже во дворе, паркуясь на пятачке между «Маздой» и «Тойотой» с разбитой и заклеенной скотчем фарой, понял: зря он сюда приехал. Во-первых, Джон не проявлял никаких признаков волнения и по-прежнему дремал. Во-вторых, интуицией обладал не только Лебедев. У Ивана тоже была своя «чуйка». И она была согласна с его выводами. Глядя на чистенькую, словно вылизанную, детскую площадку, Иван пожалел, что не выгулял Джона при въезде в город. Вдруг, выйдя из машины, Джон тут же задерет ногу на симпатичную молодую березку возле песочницы? Кто знает, чего от него можно ожидать?

– Сиди здесь, – скомандовал Рыбак, вылезая из машины.

Джон не возражал, хотя, будь рядом его хозяйка, он бы уже, наверное, выскочил из машины через водительскую дверь вслед за Рыбаком.

Ивану повезло: возле подъезда, в котором жила Братская, стояла девушка с детской коляской и довольно увесистой сумкой.

– Помочь? – спросил Иван.

– Ой, да, пожалуйста! – обрадовалась девушка. Вручила Ивану сумку, вытащила из коляски ребенка и пошла к двери. Иван, подхватив под мышку коляску, последовал за ней. Пискнул замок, дверь открылась.

– Вам на какой этаж? – поинтересовалась девушка.

– Я вас доведу до ручки, – улыбнулся Рыбак, – а потом уже поеду на нужный этаж.

Судя по нумерации квартир, девушка жила как раз под Братской. Повесив сумку на крючок, предусмотрительно прибитый у входной двери, Иван вежливо откланялся и направился вверх по лестнице.

Братская (Иван сразу узнал ее по фотографии) открыла, едва он нажал на кнопку звонка – будто ждала под дверью. Огромные, подведенные до самых висков глаза, светились ожиданием.

– Здравствуйте, – сказал Рыбак и уперся взглядом в грудь, прикрытую несколькими слоями разноцветных прозрачных шарфов. Казалось, еще мгновение – и женщина закружится в танце семи покрывал, снимая с себя прозрачные ткани и устилая ими путь в спальню. Вот только ее партнеру может не поздоровиться – за пояс, подчеркивающий тонкую талию, был заткнут нож. Причем не какой-нибудь коллекционный кинжал в богато инкрустированных ножнах, а самый обычный кухонный нож с открытым лезвием. Поморщившись от такого пренебрежения правилами обращения с режущими и колющими предметами, Рыбак представился:

– Меня зовут Иван, я разыскиваю хозяина собаки породы кане-корсо.

Улыбка пропала. Теперь перед Рыбаком стояла злобная мегера лет сорока.

– Какая, к черту, собака! – закричала она визгливым фальцетом. – Нет у меня никакой собаки! Убирайтесь, не то я вызову полицию!

– Но послушайте, – попытался успокоить собеседницу Рыбак, – у нас есть информация, что пять лет тому назад эту собаку вам подарил итальянский гражданин Донато Макри!

– Вспомнили! Та собака давно умерла! – злобно выкрикнула женщина.

Иван видел, что она находится на грани истерики, причем явно не из-за собаки.

– Как это случилось? – он сочувственно склонил голову.

– Как-как?! – снова заорала Братская. – Заболела и умерла. Я сама отвезла ее к ветеринару. И он ее усыпил.

– А где находится ветеринарная клиника? – спросил Иван, заранее понимая всю бесперспективность своего вопроса.

– Не знаю я, не знаю! Это было очень давно. От собаки уже и костей не осталось. А вы, кстати, спросите у этого Макри, что за собаку он мне подсунул. У нее какое-то отклонение было генетическое. Больная она была! Урод! Вот и умерла. И знаете что? Шли бы вы отсюда. Ко мне должны прийти, не хочу лишних вопросов.

С каждым словом нервозность ее усиливалась. «Не стоит ей в таком состоянии расхаживать с ножом за поясом, – подумал Рыбак. – Вполне может им воспользоваться, чтобы избавиться от надоевшего визитера».

– Да, конечно. Извините за беспокойство, и все-таки, – он достал из кармана визитку, – если вдруг вы вспомните хоть что-нибудь – любые подробности, – позвоните, пожалуйста, по этому телефону.

Рыбак сунул визитку в руку Братской и направился к лифту.

Братская фыркнула и захлопнула дверь. Иван оглянулся, порыскал глазами по полу в поисках визитки. Не нашел. Значит, не выбросила. Значит, есть надежда, что позвонит. Хотя не факт.

Выехав за город, Рыбак остановил машину и выпустил Джона погулять в лесополосе, отделяющей трассу от бесконечных полей.

«Вот и все, идей больше нет, – думал он, глядя на мощную собачью спину. – Пес останется у нас. По крайней мере, до тех пор, пока не вернутся Тимур с Кристиной. Тимур вроде как готов был забрать Джона. Хотя Ася может и не отдать. Собаки живут лет пятнадцать. Значит, еще десять лет мне придется мириться с присутствием в доме этого монстра. Как там говорят психологи? Если ты не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней? Что ж, собака, я постараюсь тебя полюбить».

Джон словно услышал мысли Рыбака. Повернулся, посмотрел внимательно, тяжело вздохнул и пошел к машине.

* * *

В роль хозяина большой взрослой собаки Иван вживался со скрипом. Необходимость просыпаться ни свет ни заря и отправляться гулять по ночным улицам была в тягость, но не вешать же обязанности утренней прогулки на Асю! Тем не менее он оценил деликатность Джона, который сменил спальное место с половичка возле Асиной кровати на диван в гостиной. Так что ночью, закрыв дверь, можно было забыть о существовании пса до тех пор, пока о нем не напоминал будильник.

Как-то вечером, в ожидании, когда Ася закончит работу, Рыбак, сидя с Джоном на диване и просматривая газету бесплатных вакансий, вспомнил совет Молчанова почитать Асе стихи. Он порылся на полках с книгами, нашел томик под названием «Антология русской поэзии». Открыл наугад и прочитал:

Так беспомощно грудь холодела,Но шаги мои были легки.Я на правую руку наделаПерчатку с левой руки.[3]

«Вот типично женское стихотворение, логика напрочь отсутствует, – подумал Иван, – последняя встреча, видно, поругались. Грудь холодеет, по идее должна разреветься, а ее беспокоит перчатка, надетая не на ту руку. Ну какая, спрашивается, разница? Да и зачем было вообще надевать перчатки, еще не выйдя из дома?» Он закрыл книгу и вдруг почувствовал, что эта перчатка не отпускает его. Вцепилась, будто якорь в грунт, и держит. Захотелось прочитать стихотворение Асе, узнать ее мнение, но в этот момент раздался звонок в дверь. Резкий и тревожный. Джон молча вскочил и выбежал в прихожую.

– Тише, – Иван вышел следом за ним и открыл дверь.

На пороге стояли двое – один высокий и тощий, второй чуть пониже и поплотнее. Оба были в штатском, но Иван сразу узнал бывших коллег.

– Уберите собаку, – высокий сунул в лицо Ивану удостоверение. – Капитан Леонтьев.

– Сидеть, Джон, – скомандовал Иван, и пес нехотя повиновался. – Здравствуйте, чем обязан?

– Рыбак Иван Станиславович? Вам придется проехать с нами, – ответил Леонтьев. – Красивая у вас собака.

– По какому вопросу? – поинтересовался Иван, пропуская сделанный Джону комплимент.

– По вопросу ваших отношений с гражданкой Братской Яной Андреевной.

– Каких отношений? Не было у меня с ней никаких отношений.

За спиной раздались легкие шаги – Ася вышла в коридор.

– Здравствуйте, – сказала она растерянно, – заходите, пожалуйста.

Незваные гости прошли в квартиру.

Тот, что пониже, пробежался глазами по обстановке, уселся на стул, с которого только что встала Ася, заглянул в экран монитора и сказал устало:

– Одевайтесь, Иван Станиславович. Рабочий день заканчивается, а разговор, судя по вашей реакции, предстоит долгий. Не будем усложнять друг другу жизнь.

– О чем хоть разговор? – поинтересовался Иван.

– А то вы не догадываетесь! – усмехнулся Леонтьев.

– Нет. Братскую я всего один раз видел. Имел короткий разговор. Все.

– Вот именно, что все. После вашего короткого разговора гражданка Братская обнаружена мертвой. Со следами насильственной смерти. У нас есть показания соседки, которая видела, как вы вошли в подъезд, и данные с камеры видеонаблюдения на парковке. Там четко зафиксировано время, когда вы подъехали к дому и когда уехали. Именно в этот промежуток времени совершено убийство. Так что поехали, Иван Станиславович, время дорого.

– Хорошо! – Иван кивнул и обернулся к Асе: – Я ненадолго. Телефон оставляю – вдруг будут звонить насчет Джона.

– А ты? Как же ты?

– Не волнуйся, все будет хорошо. Это просто какое-то недоразумение.

Он боялся, что Ася расплачется, но она держалась, спросила только:

– Тебе что-то нужно с собой взять?

Иван покачал головой:

– Нет, ничего не надо.

Она все-таки побежала в спальню и принесла свитер из овечьей шерсти. Привыкший к передвижению в автомобиле, Рыбак надевал его крайне редко – свитер был слишком теплым, да к тому же колючим. Но, глядя в расстроенное Асино лицо, не смог отказаться.

Несмотря на призывы беречь время, допрашивать его не спешили – наверное, ждали коллег из Рослани. Сняли отпечатки пальцев и определили в камеру. Хорошо хоть без соседей. Иван сидел на узкой металлической кровати и изучал противоположную стену. За свою судьбу он абсолютно не волновался – разберутся. В квартиру он не входил, отпечатков его нигде нет, разве что на кнопке звонка. Соседка видела – так он и не отрицает, что приезжал к Братской. Данные камер наблюдения – то же самое. Время убийства сложно определить с точностью до минуты. Плюс-минус полчаса. Так что улики только косвенные. Ни один суд такие не примет во внимание.

Вот только Ася… В памяти всплыло ее бледное расстроенное лицо. Хорошо хоть с ней остался Джон. Иван сам не заметил, как заснул. Ему снилась Ася. В куртке, с надвинутым на голову капюшоном, она куда-то собиралась. Вытащила из сумки варежки – теплые пушистые варежки. И надела на правую руку левую. Пустой палец нелепо торчал в сторону, а Ася смотрела на него с недоумением, словно не понимая, что теперь со всем этим делать.

* * *

Ася не спала. Ждала – вот сейчас зазвонит звонок, она откроет дверь, а на пороге Иван. Целый и невредимый. Наверное, захочет есть. Точно захочет, надо приготовить его любимые котлеты.

К трем часам ночи она нажарила котлет на добрый десяток голодных мужчин, а Иван так и не появился. Ночь казалась бесконечной, словно затяжной осенний дождь. Чуть забрезжил рассвет, Ася вывела Джона на прогулку. Ноги сами понесли ее к остановке – можно подождать Ивана, пока Джон сделает свои дела. Мимо проехала сто девятая маршрутка. Нет, на этой он точно не приедет. Маршрутка вдруг притормозила у остановки, открылась дверь, выпуская высокого плотного мужчину в темно-серой куртке.

– Ваня! – Сердце на мгновение остановилось, Ася бросилась к нему, схватила за рукав.

– Вы ошиблись, девушка, – мужчина улыбнулся, внимательно глядя на нее.

А она уже и сама поняла, что ошиблась. Пробормотала «извините» и пошла прочь от остановки, задыхаясь от подступивших слез.

Дома она долго бесцельно слонялась по квартире в поисках занятия, способного отвлечь от грустных мыслей. Попробовала заняться уборкой, споткнулась о ведро с водой, ушибла ногу. Заняла любимое место Ивана на диване и постаралась собрать воедино мысли, разлетавшиеся в разные стороны, словно пушинки одуванчика, подхваченные ураганом. Понятно, что Ивану нужно помочь. Но как? Если бы Кристина с Тимуром были здесь! Они бы сразу что-нибудь придумали. А она, Ася, до такой степени никчемная, что способна только сидеть сложа руки.

Джон подошел и ткнулся мордой в ее колени.

– Что ты? Кушать хочешь? Гулять?

Пес залез на диван, улегся, вытянувшись во весь рост.

– Хорошо хоть ты у меня есть, – сказала Ася, проведя рукой по жесткой шерсти.

И в этот момент зазвонил телефон Ивана.

«Ну вот и все, – подумала Ася, вставая, – сейчас найдется хозяин, и я останусь совсем одна».

Но это был не хозяин.

– Иван Станиславович! – завопила трубка голосом Лебедева, стоило Асе нажать на кнопку вызова. – У меня идея!

– Здравствуйте, Федор! Это Ася. Ивана Станиславовича нет дома.

– Жалко… Но я надеюсь, он скоро вернется?

– Я тоже на это надеюсь, – тихо произнесла Ася.