Мотылек атакующий

– Ваш муж в этот момент был еще жив?

Маша закрыла глаза и закусила губы.

– Так он был жив или нет? – повторил следователь.

– Не знаю, – прошептала Маша, – может быть…

– Может быть, жив или, может быть, мертв?

Маша снова закусила губы, но слезы катились сами.

– Наверно, уже умер, потому что, когда я его тащила, он не шевелился.

Следователь молча продолжал записывать. Потом посмотрел на Машу и сказал:

– А теперь рассказывайте, как было на самом деле.

– Почему вы мне не верите?

– Да потому что у нас другие сведения. Охранник гаражной стоянки показал, что вы с мужем целый вечер пьянствовали в гараже. Пили водку, курили, слушали громкую музыку. Он неоднократно делал вам замечания, а вы грубо отвечали ему. А потом вспыхнул пожар. По предположению охранника, из-за неосторожного обращения с огнем. В гараже ведь были канистры с бензином?

– Была одна канистра, – согласилась Маша, – только ни я, ни мой погибший муж никогда не курили. И не пили никогда. Только шампанское на Новый год – бутылку на двоих выпивали.

Следователь хмыкнул.

– Что вам не нравится? – спросила Маша.

– В то, что бывают некурящие мужчины, я могу поверить, – ответил Мышкин, – но чтобы мужик не принял водочки, когда душа просит…

Машу начала охватывать тихая ярость, но она сдержала себя.

– Может, у следователей душа и просит водки, но у моего мужа душа была не столь примитивная…

– Па-азвольте! – возмутился Мышкин.

– Не позволю, чтобы вы говорили гадости про моего мужа. Его застрелили, меня избили…

– Охранник показал, что вы там ссорились. Кто знает, что между вами произошло!

– Ага, мы поссорились, а потом совершили акт коллективного суицида?

– Чего? – не понял следователь.

– Коллективного самосожжения, – спокойно пояснила Маша.

Следователь задумался, а потом записал незнакомое слово на отдельном листочке. Маша продолжила:

– Мы не курящие и не пьющие, у нас убивают единственного ребенка, суд оправдывает убийцу, а мы едем с мужем в гараж, чтобы слушать громкую музыку, пить водку и курить, так, что ли? Только зачем нам гараж? От кого нам там прятаться? У нас же пятикомнатная квартира.

Маша говорила уже спокойно. И следователь тоже начал кое-что понимать.

– Но охранник показал… – произнес он.

– Как раз тот охранник на посту пьет да спит сутками. Спросите у любого члена гаражного кооператива. Его бы выгнали давно, только нормального человека на эту должность найти не могут. Вы лучше ищите того, кто хотел убить нас, а теперь меня, искалеченную, намерен упрятать за решетку.

– Может, страховая компания старается? – предположил Мышкин. – Автомобиль у вас был дорогой, гараж опять же, а им не хочется выплачивать страховую сумму.

Маша покачала головой.

– Я думаю, это все Кущенко организовал.

– Кущенко? – удивился следователь. – Вы с ним знакомы?

– Нет. Но именно его подонок-сын задавил нашего ребенка, а суд мерзавца оправдал. А потом они вдвоем угрожали мне и мужу.

– Свидетели были?

– Полно, – кивнула Маша. – Только все это их люди.

Мышкин почесал затылок.

– Кущенко известный, уважаемый человек, очень крупный предприниматель… Но чтобы вот так…

– А как он свои капиталы зарабатывал, вам разве не известно? Все бандиты теперь уважаемые люди. Многие сами в Думе сидят, другим и этим лень заниматься, своих шестерок туда послали…

– Про всех-то не надо, – шепнул следователь и оглянулся на дверь.

– Я не сомневаюсь, что тех троих негодяев с битами Кущенко на нас натравил.

– Вы их запомнили?

– Нет, – покачала головой Маша. – Но одного опознать смогу – того, кто меня бил. У него одна бровь словно разрублена, одна половинка выше другой. Еще небольшой шрам возле глаза, и веко повреждено.

– Я запомнил, – сказал Мышкин. – А теперь подпишите свои показания.

Маша взяла бланк протокола и прочитала написанное неровным почерком. «По существу дела сообщаю, что вечером, когда мы с мужем ставили машину в гараж, на нас напали трое неизвестных. Муж пытался оказать сопротивление и был застрелен. Меня избили, причинив мне многочисленные травмы (акт медицинского освидетельствования прилагается), потом гараж подожгли. Мне удалось выбраться…»

– К сожалению, эксперт в своем заключении указал, что смерть вашего мужа произошла в результате асфиксии, вызванной угарным газом, – сказал следователь. – Алкоголь в крови не искали, а пулевые ранения медик, видимо, не заметил.

– Ему за это хорошо заплатили, – усмехнулась Маша.

– Вы слишком негативно смотрите на жизнь, – обиделся Мышкин.

– А как мне смотреть на жизнь, если моего сына сбил спортивный «Мазерати», которым управлял наркоман, решивший, что он хозяин мира? Как мне смотреть на мир, если суд не принял во внимание реальных фактов? Как воспринимать то, что моего мужа убивали, а меня хотели сжечь живьем?

Маша не стала дочитывать протокол. Просто подписала по указке следователя «С моих слов записано верно, мною прочитано» и поставила подпись. Мышкин ушел. Через день Машу перевели в отделение челюстно-лицевой хирургии. Больных там было немного, в основном женщины всех возрастов, решившиеся на пластическую операцию. Машиной соседкой по палате оказалась сорокапятилетняя Роза Зурабовна, которой не нравились ее нос и подбородок. А до того она уже успела убрать складки с живота и бедер и обзавестись новой грудью.

– Хотите, покажу, как роскошно получилось? – спросила Роза Зурабовна.

И не дожидаясь ответа, стала расстегивать халатик.

– Не надо, – попросила Маша, – пусть лучше ваш муж оценит.

– А зачем ему смотреть? – улыбнулась соседка по палате. – Я же не для него стараюсь.

– А для кого? – не поняла Маша.

– Для себя! – гордо заявила Роза Зурабовна.

Мужу Розы Зурабовны, владельцу небольшого мебельного магазинчика, было лет шестьдесят. Когда он пришел навещать супругу и увидел Машу, то уже через пять минут подошел к ней и, не представляясь, спросил:

– Вам хорошая мебель по дешевке не нужна?

– Спасибо, у меня все есть.

– Ну, какая у вас может быть мебель?

– Итальянская, – пояснила Маша.

– Из ДСП? – уточнил муж Розы Зурабовны.

– Из массива ореха.

– Значит, переплатили. А у меня купили бы то же самое, только в два раза дешевле.

После этого разговора супруг Розы Зурабовны потерял к Маше всякий интерес. Он потрогал новую грудь жены и остался доволен.

– Слушай, Роза, ты мне такой подарок сделала, даже не представляешь! – сказал он. – Я когда-то регби занимался. Помню, схватишь мячик и бежишь быстро… Сейчас точно такое же ощущение. Дай потрогать еще, а?

Маша лежала, думала о своем, а муж Розы Зурабовны делился новостями:

– В доме чисто, ты не переживай… Мой брат Акоп письмо из Геленджика прислал…

– Как там Лева? – перебив, спросила Роза Зурабовна.

– Пишет, что будет делать мини-гостиницу. А я вот думаю, что это такое? Юбки мини знаю…

– Послушай, я тебя спрашиваю, как наш сын Лева, а ты мне про юбки.

– Нормально у него все. Так вот…

– Посмотри мне в глаза, Ашот. Я же чувствую, что-то не так!

– Да все нормально, говорю, только совсем немножко хромает.

– Ах, – вскричала Роза Зурабовна, – наш Лева ногу сломал!

– Да нет, – начал успокаивать ее муж, – ты же знаешь, у него ничего не ломается, ведь он спортсмен.

Тут муж Розы Зурабовны вспомнил, что в палате находится еще и Маша, и повернулся к ней.

– Вот вы послушайте… У меня, то есть у нас с Розой, есть сын Левон, а у Левончика есть черный пояс по тхэквондо. Ну на улице ведь драться нельзя, а мальчик хочет немного потренироваться. Вот он и ходит по разным другим секциям и говорит, что хочет записаться. Туда-сюда, потом предлагает кому-нибудь типа спарринг. Только с Левой никто справиться не может. Ну, он им всем там надает и уходит. А вчера он пошел с другом Хасаном в какую-то школу. Хасан, кстати, тоже большой мастер. Пришли они в спортивный зал, а там тренер однорукий. Ну, мой сын предложил ребятам: «Покажите, как вы против меня будете». А тренер тот говорит: «Сначала ты с твоим другом вдвоем против меня одного выходите. Если победите, то разрешу на ребятах моих тренироваться». Ну, вот и все.

– Как все? – закричала Роза Зурабовна. – Что потом было?

– Потом ничего. С Левой все нормально, а вот с Хасаном плохо совсем. Наверно, в больницу повезут. Тот однорукий им даже приблизиться к себе не дал. Они с двух сторон на него напасть решили, и Левочка по ноге получил. Хасан тоже по ноге, но ему потом нашатырку давали понюхать, потому что сознания не было у Хасана совсем. Теперь Лева хочет пойти к тому человеку и записаться к нему в ученики. Прощения собирается просить. Говорит, зал ему мыть будет, только бы взял.

– Что ты говоришь, Ашот! – закричала Роза Зурабовна. – Чтобы мой ребенок в двадцать два года мыл зал?

– А у того тренера и в самом деле одна рука? – не поверила Маша.

– Нет, у него две руки, но одна совсем не работает. Потом тамошние ребята сказали Леве, что их тренер был в спецназе, и его ранили. Теперь рука у него не сгибается, не поднимается, только пальцы чуть-чуть шевелятся…

Ночью Маша вспомнила рассказ мужа Розы Зурабовны и внезапно поняла, что ей надо делать.

Лева навестил маму на следующий день. Молодой человек и в самом деле сильно хромал. Лева был высок и широкоплеч. Но все равно Роза Зурабовна прижала его к своей груди и запричитала:

– Ой, ну что ты туда полез? А вдруг всю жизнь хромать будешь?

Лева освободился от материнского захвата и покосился на Машу.

– Устроились к новому тренеру? – спросила та.

Сын Розы Зурабовны покачал головой:

– Нет, отказал. Говорит, что меня учить не надо, а он занимается только с детьми и женщинами, чтобы они могли постоять за себя, если на них нападут. Я потом рассказал знакомым, на кого нарвался, и мне сказали, что мне и Хасану еще повезло. Если бы Андрей Иванович работал с нами в полную силу, то…

– Ой, не говори так! – закричала Роза Зурабовна. – У меня сейчас сердце лопнет, разорвется совсем! Откуда только такие люди злые берутся?

Лева, видимо, рассчитывал пробыть у матери не долго – он все время поглядывал на дверь. И Маша вышла из палаты, чтобы не мешать Розе Зурабовне беседовать с сыном. В коридоре к ней подошел врач и сказал, что ей предстоит еще один осмотр, так как специально ради нее в клинику приедет очень известный хирург, который сначала проконсультирует, а потом, если повезет, то и операцию проведет. Хотя Маше нужна не одна операция, а несколько.

– Ради меня приедет? – не поверила Маша.

– Именно, – сказал врач. – Оказывается, мэтра упросила ваша свекровь, которая хорошо знакома с его женой.

Прихрамывающего Леву Маша догнала на лестнице.

– Как зовут того тренера?

– Андрей Иванович Бармин, – ответил сын Розы Зурабовны. – Хотите, его телефон дам?

Светило пластической хирургии осмотрел Машу и, перебирая в руках ее прежние фотографии, сказал:

– Удивительно, вы на всех снимках как будто светитесь. Внешность-то я вам верну, не отличить от прежней будет, а вот сияние…

– Мне не нужна прежняя внешность, – покачала головой Маша. – У меня теперь другая жизнь. Какая получусь, и ладно.