Два раза в одну реку

На самом деле не было нужды забираться так далеко: Лена привыкла тренироваться возле Сестрорецких пляжей, где собирались любители кайтинга и профессионалы вроде нее — все между собой были знакомы, обменивались советами и новостями. Но если отправиться на Ладогу, значит, поход будет не на день, а на два, а то и на три дня. Федор понимает это, а следовательно, рассчитывает провести все это время с ней. И без посторонних глаз.

Самохина подумала об этом и вдруг поняла, что желает снова оказаться на том маленьком островке вовсе не потому, что там и в самом деле прекрасное место для ее полетов, а лишь потому, что рядом будет этот еще не знакомый ей несколько дней назад молодой человек. Незнакомый, но теперь уже любимый. Хотя в своих чувствах нужно еще разобраться, потому что в жизни случается всякое.

Она продолжала размышлять на эту тему во время завтрака и потом, когда просто смотрела в окно на усыпанную солнечными бликами Фонтанку. Ходила по квартире и остановилась возле фотографии прадеда.

— Бабушке Федя понравился бы и отцу наверняка, — произнесла она вслух, — а тебе?

Прадед смотрел на нее со стены, и казалось, что он слегка улыбается.

— Понравился бы, — кивнула Лена и тут же удивилась: — Что это? Я сама с собой разговариваю. С ума схожу, вероятно.

Но на душе было легко и весело. И гнать от себя разные приятные мысли и мечты совсем не хотелось.

Но потом позвонили из Москвы из федерации кайтинга и немного испортили настроение, сообщив, что необходимо срочно послать заявку, если, конечно, Самохина хочет принять участие в предстоящем чемпионате на Сейшельских островах.

— Конечно, хочу, — ответила Лена. — Только помогите мне материально.

Ей, как обычно, ответили, что у федерации практически нет средств, а те крохи, что поступают от спонсоров, уходят на содержание аппарата федерации, на оплату аренды офиса и зарплату технического персонала, не говоря уже о том, что надо проводить и соревнования внутри России.

— Неужели не можете найти необходимую сумму сами? — удивился представитель федерации. — Ведь раньше вам это как-то удавалось. Ну сниметесь еще разочек в рекламе. Ведь вы такая симпатичная. Вы же на каждом турнире признаетесь «мисс соревнований». К тому же, если честно, наши коллеги из других федераций в частных беседах признают, что объективно вы лучшая. Просто от России нет никого в судейском конкурсе, и подкинуть вам несколько баллов некому. Сами знаете, как нам всем занижают оценки. Вероятность победы крайне низкая, и смысла поддерживать вас из нищенского бюджета федерации никакого. Вот если бы кайтинг стал олимпийским видом, то тут такие бы инвестиции пошли!

— Отправляйте заявку, — вздохнула Лена, — я сама попытаюсь найти деньги.

Самохина задумалась. Катер продавать она не собиралась — это память об отце, да и Лене он нравится. Как нравится и старая квартира, обменивать которую она ни за что не станет. Накоплений никаких нет… То есть немного денег на счете имеется, но их едва хватает на проживание. Можно продать автомобиль — за пикапчик «Фольксваген Амарок» вполне могут дать приличную сумму — на Сейшелы наверняка хватит. Но ведь и автомобиль — это необходимость. В машине она возит свою амуницию. Но если ничего другого не останется, значит, придется продавать пикап. Только кто его так быстро купит? Может, предложить Федору? Хотя это неудобно: они едва познакомились. Едва познакомились, но Лена его уже любит. А как продавать любимому автомобиль? Даже если он в нем очень нуждается. Можно подарить только.

Больше ничего ценного у нее нет. Не считая, конечно, старинных лоций, книг, макетов парусников, которые стоят немало, но продать их — то же самое, что продать папину могилу.

Хотя есть, конечно, бабушкины драгоценности: сережки с рубинами и перстень с таким же рубином. Рубины не крупные, но и не маленькие. Старинные украшения, которые передавались из поколения в поколение. Продавать их нельзя… Если только заложить.

В помещении ломбарда было пусто. У выхода на стуле скучал немолодой охранник в черной униформе. При появлении Самохиной он, не поднимаясь, оглядел ее с ног до головы и зевнул. Лена подошла к стеклянной стене с вырезанным в ней окошком. За стеной сидела блондинка лет сорока в декольтированной шифоновой блузке. В вырезе декольте на пышной груди растянулись две золотые цепочки с якорным плетением.

— Что у вас? — спросила блондинка.

Самохина достала бархатную коробочку со своими драгоценностями и продвинула в окошко.

— Хочу заложить.

Блондинка открыла коробочку, достала сережки и перстень, положила на электронные весы. Задумалась.

— Камни вынимать не будем, — наконец произнесла она. — Мы оцениваем только золото. А золота в перстне грамма три, и в сережках по два. На самом деле еще меньше, я с запасом говорю, чтобы вас не огорчать. Мы берем заклад на месяц, и с учетом нашего процента вы получаете на руки… — Блондинка постучала по кнопкам калькулятора ногтем, покрытым голубым лаком. — Вы получите пять тысяч.

— Долларов? — не поняла Лена.

— Да вы что, девушка? Какие доллары? Мы в России живем. Пять тысяч рублей, разумеется. Больше вам никто не даст. В других ломбардах тыщи три вам предложат в лучшем случае, а потом еще обманут. А мы — честные, и люди нам доверяют.

— Но ведь это старинные вещи: им почти двести лет. Настоящие рубины, золото чистое, без лигатуры.

— В каком смысле?

— В смысле, без примесей.

— Да какая разница? А что касается ваших старинных камушков, то я вас предупредила, что камни мы не оцениваем. И потом, у вас имеются документы на эти украшения? А вдруг вы их украли?

— Мне их бабушка подарила.

— Все так говорят, — произнес за спиной Лены охранник, который, оказывается, прислушивался к разговору. — Все говорят «наследство, наследство», а потом выясняется, что драгоценности краденые…

— Мы не покупаем тут ничего, — продолжила блондинка, — мы принимаем вещи в залог. Конкретно — от людей, у которых возникают временные трудности. Помогаем бедным людям по мере своих сил и финансовых возможностей… А чтобы покупать, наживаться на чужой беде — так ни-ни…

— Я и не собираюсь продавать, — покачала головой Лена, испытывая единственное желание: чтобы ей вернули коробочку.

— Мы не покупаем, — не слушая ее, продолжала работница ломбарда, — однако в исключительных случаях… То есть в порядке личной инициативы… Для того чтобы вам помочь, я готова купить это все тысяч за пятьдесят.

— Рублей? — не поверила Лена.

Ей показалось, что она ослышалась.

Блондинка усмехнулась:

— За доллары в Америке продавайте. Поезжайте туда и предлагайте…

Самохина молча протянула руку за своими вещами.

Но работница ломбарда не спешила их отдавать, взяла перстень, поднесла к глазам, потом к лампочке настенного бра.

— Карата три.

— Так и есть, — подтвердила Лена, — верните мои украшения.

— Шестьдесят тысяч рублей и ни копейки больше, ведь и так переплачиваю по доброте своей.

— Не продается!

Блондинка пожала плечами, сняла с весов и сережки, положила их в коробочку и, не закрывая, поставила ее на прилавок перед Самохиной.

— Больше вам никто не предложит.

— Спасибо за вашу щедрость, но это память о бабушке.

— А у вас еще имеется что-то? — встрепенулась блондинка. — В смысле, другие украшения?

— У бабушки были, но в блокаду поменяли на хлеб.

— Вот повезло кому-то! — обрадовался охранник, который стоял уже за спиной Лены. — Мне дайте посмотреть: может, я куплю.

— Перебьетесь, — ответила Самохина и направилась к выходу.

— Вот молодежь невоспитанная, — услышала она за спиной голос блондинки.

Настроение было испорченно. Судя по всему, денег так легко она не найдет.

Когда Лена села в машину, раздался звонок мобильного.

— Привет! Как твои дела? — поинтересовался Федор.

— Замечательно, — соврала она, — сейчас только освободилась.

— А я на дачу рванул. То есть, когда тебе утром звонил, уже туда ехал. А сейчас сижу на веранде и смотрю на Ладогу. Меня ни свет ни заря разбудил местный лесник, сообщил, что неподалеку от моего дома видели медведя. Вернее, медведицу с медвежатами…

— Ходили по поселку, магазин искали, — обрадовалась Лена, понимая, что и это, судя по всему, новая сказка.

— Поселка нет. У меня дом стоит один в лесу. К нему порой трудно проехать. Особенно после дождей или по снегу.

— А у тебя какой автомобиль? — спросила Самохина, удивляясь тому, что разговор сам повернулся в нужную ей сторону. Теперь не нужно юлить, предлагая любимому человеку свою машину.

— «Уазик», — ответил молодой человек, — в нем в самый раз по лесу мотаться.

— Да, — согласилась Лена с сожалением, — хорошая машина. — И спросила, меняя тему: — Медведей видел?

— Нет, но Шарик, как мне кажется, учуял чего-то. Когда ехали, он голову по привычке в окно высунул, а потом вдруг стал лаять на лес. И сейчас стоит и смотрит в окно неотрывно… Над Ладогой ветерок, впрочем, он здесь почти всегда. Вот где надо соревнования по кайтингу проводить…

— Для этого нужны спонсоры, хорошие премиальные для победителей, проживание и культурная программа в виде дискотек и баров с лампочками.

Лена управляла автомобилем, разговаривала и понемногу успокаивалась. Она пожаловалась Федору, что соревнование на Ладожском озере — это несбыточная мечта, а пока у нее нет денег, чтобы на Сейшелы слетать… Когда до дому оставалось не более двухсот метров, она вдруг увидела Лаленкова со спортивной сумкой через плечо.

— А сколько нужно на Сейшелы? — спросил Федор.

— Да ладно, — вздохнула Лена, — проехали.

Она остановила машину перед Лаленковым и попрощалась с Федором.

— Пока, я перезвоню.

— О-о! — воскликнул Лаленков, когда увидел Самохину. — А я тут не знаю, куда податься. У нас во всем доме воду горячую отключили. Пошел было в баню, а там ремонт. Лешки Смирнова дома нет. Теперь уж не знаю, где помыться.

Он придал своему лицу жалобное выражение и прижал ладонь к сердцу.

— Самохина, будь другом: пусти помыться! Я только ополоснусь и сразу домой.

Лена задумалась, а бывший одноклассник продолжал наседать:

— Чего тебе бояться: блох у меня нет. Потом, за тобой должок.

— В каком смысле? — растерялась Лена.

— А помнишь, как ты мне в школе фонарь под глазом повесила, а потом еще как-то…

— Когда?

— На втором курсе я тебя в гости пригласил. Хотел в любви признаться… А ты мне чуть руку не сломала.

— Ладно, — согласилась девушка, понимая, что отвязаться от Лаленкова невозможно. — Залезай в машину.

Сергей забрался на заднее сиденье, выглядел он усталым.

— Что в сумке таскаешь? — поинтересовалась Лена.

— Шампуни, мыло, полотенце, банные тапочки… Короче, все причиндалы.

Мылся Лаленков долго, а Лена в это время разговаривала по телефону. Сначала решила набрать номер Федора, чтобы продолжить разговор, но вместо этого позвонила Саше Труханову, чтобы узнать о возможности получения кредита. Телефон бывшего любовника был занят постоянно. Но потом он перезвонил сам.

— Извини, что не ответил сразу. Важные переговоры. Видел, что ты пробиваешься, но дело есть дело… Прости.

— Я хочу получить кредит. На какую сумму могу рассчитывать и под какие проценты? — сразу спросила Лена.

Саша молчал.

— Алло! Ты слышишь?

— Думаю, — ответил Труханов. — Короче, это не телефонный разговор. Давай встретимся у тебя и поговорим.

Теперь молчала Лена. Понятно, чего он добивается, но возобновлять с ним отношения в планы не входит.

Особенно сейчас, когда у нее появились планы на будущее. К тому же она задала самый простой вопрос для работника банка.

— В чем сложность? — спросила она.

— Дело в том, что банк значительно сократил портфель потребительских кредитов — если и предоставляем кому-то ссуды, то только проверенным клиентам, только под залог или под надежные гарантии возврата.

— Если это так, зачем встречаться?

— Вариант есть, но не по телефону. Я подскачу через часок.

Самохина прислушалась к звукам, доносящимся из ванной комнаты.

— Сейчас не надо: у меня в гостях бывший одноклассник.

— Зачем тогда звонишь? — мгновенно среагировал Саша. — Проси кредит у него. Или у вас все иначе: он — друг и не может быть спонсором? — И Труханов повесил трубку.

Глупо, конечно, получилось. Но ведь Лена и не собиралась с ним встречаться. А теперь он решит, что Самохина не хочет встречаться, потому что у нее есть любовник, с которым она еще и в школе вместе училась.

Лена подошла к окну и посмотрела на Фонтанку, по которой шел прогулочный катер с открытой палубой. На креслах сидели веселые беззаботные люди и смотрели по сторонам. А где-то были Сейшельские острова, открытые адмиралом Васко да Гамой. Окруженные Индийским океаном, с постоянным ветром… Там можно летать и смотреть, как проносятся внизу крохотные коралловые островки, некоторые из которых полностью покрыты водой и лишь светятся на солнце бледно-розовым блеском. Машут своими кронами огромные сейшельские пальмы, среди ветвей летают черные попугаи и соловьи бульбуль, а по песку ползают стокилограммовые альдабрские черепахи…

В комнату вошел Лаленков в свеженькой белой майке. Он вытирал волосы махровым полотенцем и внимательно смотрел на Лену.

— Сейчас уйду, — произнес он, продолжая рассматривать бывшую одноклассницу. Потом вздохнул и жалобно спросил: — А у тебя поесть что-нибудь найдется?

Лена усмехнулась. Ничего другого от Лаленкова она и не ожидала.