Помоги проекту - поделись книгой:
Мне было безумно интересно что тут происходит, и кого они все так ждут, но как назло, в отличие от остальных здесь присутствующих, мой Гарн сохранял полное спокойствие. Остальные перешептывались друг с другом, и переводчики в этом активно участвовали, в то время мне оставалось лишь ждать начала заседания.
— Как зовут тебя? — неожиданно, так, что я даже вздрогнул, как трусливый иглобрюх, спросил меня достопочтимый серокожий Эйкирия Зальбвиц.
— Альт, сэр. — максимально почтительно я выдавил каждую буковку из моего резко осипшего горла чужим голосом.
— Можешь расслабиться, Альт, я свободно изъясняюсь на всех основных имперских языках.
— Спасибо, Сэр. Если что, я владею тридцатью шестью языками и диалектами, включая языки вассальных королевств и княжеств, языком Мёртвой империи и даже говяжьим!
— Говяжьим? — удивился и посмотрел на меня гарниец.
— Племя диких Говядов, сэр. Живут на западном берегу бескрайнего океана, за лесным королевством Древят, сразу за территорией, считающейся святой колыбелью Вольников.
— И откуда ты о таких узнал? Я тоже слышал о говядах, но сомневаюсь, что в этом зале найдётся ещё хотя бы пару человек, кто знает о чём, а вернее, о ком идёт речь. — каким-то другим взглядом посмотрел на меня гарниец.
— В библиотеке, сэр… там была моноскопия символов, снятых с говядских артефактов.
— Так ты тоже учёный? Своего рода исследователь. — улыбнулся, задав этот вопрос и сам же на него ответив, старик. Своими длинными пальцами он расчёсывал и поглаживал пальцами свою белую бороду.
Что-то я очкую, таким взглядом он на меня смотрит… В народе о Гарнийцах не мало говорят… и не всегда хорошего. Дёрнул же меня мой язык заговорить об этих говядах.
Дирижабль пришвартовался, и уже через минуту послышались приближающиеся шаги. От нетерпения меня даже начало потряхивать, но, наконец, дверь открылась, и в помещение зашла группа из десяти человек.
Шестеро из них в военной форме, но без оружия, видимо, в качестве меры предосторожности его заставили сдать, остальные больше походили на ученых.
— Ну! Рассказывайте уже! — Не выдержал наконец один из чиновников, сидящий в военной форме. — Что там с Монолитом?
— Как только рунная вязь сомкнулась, он вспыхнул! — Один из ученых вышел вперед. Он хотел, было, продолжить, но все тот же нетерпеливый чиновник его перебил.
— Это мы знаем. Что за надписи у всех появились? Что за уровень? Характеристики? Вы же прямо там были? Узнали что-то? — Толстяк все продолжал тараторить, а гарниец лениво зевал в своём кресле, протирая очки.
Обратив внимание на направление его взгляда, сам посмотрел туда же. Один из ученых как-то странно выглядел. На его руке был отчетливо виден кровоподтёк. Но больше всего внимания привлекли его глаза. Пустой, бездушный взгляд. Он будто не замечал никого, просто стоял и смотрел в одну точку.
Пока все наперебой расспрашивали ученых и солдат о том, что же все-таки произошло с монолитом, в какой-то момент двери в очередной раз распахнулись, и воцарилась тишина. Вошедший занял последнее оставшееся свободным кресло, а я все не мог оторвать взгляда от подозрительного ученого.
Как только двери закрылись, в его взгляде появился разум, а губы растянулись в безумной улыбке. Он сделал два шага вперед, и, схватив коллегу за плечо, рывком отбросил того назад как куклу, разом прерывая расспросы и шум.
— Я посланник Владыки! Он был благословлён монолитом, и ему была дарована великая сила и право занять единый престол! Склонитесь перед новым правителем, и примите свою судьбу! — Заговорил он нечеловеческим, хриплым голосом. — Встаньте первыми в ряды его непобедимой армии и обретите могущество…
Ученый все распалялся, рассказывая, как велик его владыка, и Ткарн, наш верховный правитель, приказал наконец охране вывести этого умалишенного из зала.
Вот только умалишенный оказался иного мнения. Как только к нему с двух сторон подошли охранники, он с нечеловеческой скоростью и силой ударил первого, отчего тот отправился в полет, с хрустом ударившись о стену, а второму впился зубами в плечо, сходу вырвав кусок мяса.
— Владыка знал, что вы не поверите. Вот вам демонстрация, жалкие слизни!
Открывать огонь в помещении, полном высокопоставленных чинов никто не рискнул, а потому все охранники ринулись к на удивление сильному дебоширу, взяв в руки лишь шокеры. Хотя дебоширом этого человека не назовешь, натуральный маньяк. С восемью охранниками, включая начальника, он разобрался за считанные секунды, и дрался, используя в основном зубы, перегрызая людям шеи, кусая за руки, ноги и всё, до чего только мог дотянуться.
На охранниках он не остановился, и тут же переключился на остальных людей, в панике повскакивавших со своих мест. Обезумевшая от ужаса толпа направилась к единственному выходу, но монстр сразу его перекрыл собой, и продолжил свою кровавую жатву, распаляясь все сильнее и разрывая людей на части.
Гарн, для которого я должен был переводить, встал со своего места, и направился к окну, и я сразу пошел следом, но на нашем пути выросла фигура с таким же безжизненным взглядом. Охранник, весь в крови, с прокушенным плечом, преградил нам путь, и двинулся в нашу сторону, что-то неразборчиво и хрипло мыча. Он сразу накинулся на Гарна, впившись в того зубами, и я, чтобы пробиться к окну, попытался с разбега оттолкнуть их двоих в сторону. Будто о стену ударился. Охранник, отвлекшись от своей жертвы, уставился на меня, и тут же нанес удар. Попал прямо в грудь, гад. Последнее, что помню — это как мои ноги оторвались от земли, а затем сильный удар затылком обо что-то твердое, звон в ушах и темнота…
Глава 2
Вместе с сознанием вернулось и зрение, демонстрирующее чьё-то окровавленное лицо, впечатанное в дорогой паркетный пол. Лишь спустя десять секунд попытки соединить сознание с глазами и разобраться в произошедшем, я понял, что труп перед моими глазами лежит с вывернутой на полоборота шеей. От тела мужика шла непонятная пелена песочного цвета, обретая очертания шара над его грудью. Какофония звуков намекала о нездоровой канители вокруг меня, и я решил, что пока не разберусь, продолжать прикидываться трупом — лучшее решение.
Попытки вспомнить хоть что-то ни к чему не привели. Чисто вакуум в мозгах. Кто я? Где я? Чё тут происходит? И кто та тварь, из-за которой у меня так неестественно болит голова?
Прищуренный глаз продемонстрировал картину того, как в заполненное битком помещение влетают мужики в военной униформе с шокерами наизготовку, где их сходу бесстрашно атакуют руками, ногами и зубами мужики в фраках, дамы в платьях и прочие расфуфыренные чурбаны. Где-то за спиной что-то громко упало и рядом с моей ногой приземлилась часть деревянной рамы с торчащим из неё гвоздём.
«Не знаю где я и зачем я здесь, но ушлёпки вокруг явно под препаратами находятся. А возможно и я сам тоже, вон какой-то шар мерещится разноцветный над трупом. А значит лучше бы мне иметь хоть какое-то оружие». С этой мыслью я аккуратно подгрёб к себе обломок рамы, положив на него запястье.
Впереди раздался глухой удар и звук катящегося стеклянного шара, до тех самых пор, пока что-то твёрдое не ударило меня по макушке. Не знаю, что это, но раз уж под носом лежит — прихвачу. Дареному ракгалу на бивни не смотрят.
Драка и не думала заканчиваться. Послышался звук разбитого окна и крик улетевшего с подоконника мужика. Следом за ним туда же с ненормальным рычанием и криком понеслись ещё трое. Я закрыл глаз, стоило лишь мужику с шокером повернуться ко мне.
— Они не в себе! Изолируйте их! Пусть здание оцепят! — кричал мужик, пока не начал булькать. Я вновь приоткрыл один глаз и понял, что на него со спины набросился высоченный двухметровый хлыщ в вычурном пиджаке и окрашенной кровью белой бородой. Знакомая рожа, вот только откуда — не припомню. Он откинул тело и посмотрел на меня. Наши взгляды пересеклись и я понял — пора линять. Был бы ты брюнеткой, шатенкой или… да неважно какой, но девушкой, с милым личиком и аппетитными формами, быть может я бы и согласился пообщаться поближе, но не с тобой, упырь старый и не сейчас. Он дёрнулся было в мою сторону и я рефлекторно закричал:
— ОТВАЛИ! — понял ошибочность своих действий я спустя мгновение, ведь сразу несколько ошалевших ублюдков обратило на меня внимание.
Благо, в этот момент в зал залетели ещё два десятка солдат, увязнув в рукопашной схватке со своими предыдущими коллегами, поднявшимися вслед за остальными больными на голову ублюдками. Я размахивал куском рамы перед собой, и двигался в сторону разбитого окна, надеясь добраться до него раньше, чем настырный дед до меня.
Двухметровая дылда, отшвыривала всех встречающихся на его пути дерущихся, рыча что-то на своём языке. Подставив руку под кусок дерева с гвоздём, он проигнорировал рану и прыгнул на меня, но промахнулся, пролетев над моим споткнувшимся об очередной трупак телом. Звонко приземлившись головой об подоконник, он повернул свою обезображенную от удара рожу с рассечённой бровью и зашипел, срываясь в мою сторону.
— ДА ИДИ ТЫ В СРАКУ! — проорал я в суматохе, стоило разминуться с его костлявой рукой.
Я вскочил, подхватывая двумя руками стул и разбивая его о голову больного ублюдка, трясущего рассечённой головой и лезущего на меня с маниакальным пристрастием. Мне сразу не понравился твой взгляд, извращенец старый!
— А вот и хрен тебе, да с маслицем, падла… — приговорил я его прямым ударом с ноги в окровавленную харю, отправляя в полёт. — вот уроды.
Я понял, что мой путь к разбитому окну отрезан и повсюду, особенно в противоположном углу продолжается не имеющая явного победителя стычка, и в ход уже пошло оружие ближнего боя.
— АРГХ!!! — троица ублюдков утопили в крови местного охранника, и выбрали меня своей следующей жертвой.
— Фу! Брысь, паскуда! — я угрожающе покачивал оставшейся в руке ножкой стула, отступая назад.
Ублюдки бросились на меня, словно по сигналу, как профессиональные спринтеры. Успел глазом отметить, что живучий старикан тоже поднялся и направился не спеша в мою сторону.
— Нихера не понимаю и не помню, но подыхать не хочу! — Сказал я, встречая подошвой ботинка лицо первого из троицы.
Меня сильно тряхнуло и я с трудом удержал равновесие. Правда ненадолго. Другой сумасшедший врезался в меня, ногтями рвя дорогущий костюм! Две стипендии за него отдал! В голове щелкнул переключатель, хватающийся за обрывки доступной информации. А почему стипендии? Я студент чтоль? Да плевать! Ублюдочный сукин сын, ты ответишь за это!
Я шарахнул ножкой стула по роже, ломая челюсть ублюдку. Повезло, не иначе. Бил то я просто наотмашь.
С третьим противником и стариканом пришла неожиданная помощь. Коренастый мускулистый мужик с жестоким взглядом узких глаз, выдававшими в нём крутого бойца из Вольников, применил какие-то невероятные боевые искусства, одним движением отшвыривая от себя деда и ломая шею третьему противнику. Дед врезался в меня, занося две наши туши в помещение уборной.
— Ай, Бл*ть! Как ты задолбал! — я со всей силы ударил его по кумполу, скидывая с себя и в ярости начав лупить удар за ударом по его противной серой роже.
Адреналин заглушил боль в костяшках, и я бил до тех пор, пока голос с сильным акцентом не привёл меня в чувство.
— Хватить бить бедный старый засранец. Старик Эйкирия не воин. Он уже умереть. — Закрыв дверь, вольник приложил к ней два трупа, над которыми, на уровне груди вихрем кружились загадочные сферы.
Точно такую же сферу я и подобрал, а ещё одна, намного большая по размеру, чем прочие, формировалась над грудью старика.
— Раны есть? — спросил заботливый вольник.
— Не вижу. Вроде бы нету.
— А у меня есть. Вонючий сурунс успел перед смертью укусить мой нога. Они все сумасшедший. После укус или царапина — один минута. Прошло тридцать вдох-выдох, считать половина минуты. — он разорвал ткань штанины убедившись сам и демонстрируя мне окровавленную ногу.
— Я Вольный Сурен из клана Железного Дерева! Я не какой то там вонючий сурунс или трусливый тхапака! Я жил вольный жизнь! И умру вольный! Если выживешь, передай кому-нибудь из мой клан, как я умер! Я не опозорю свой род! Вот, возьми амулет клана! Передай с моими словами! И не умри сам. Через пять минут, если никто не выжить из посланный охранник — они начнуть зачистка дома собраний! — с этими словами он вытащил длинный и тонкий кинжал из голенища сапога и воткнул его в своё сердце.
— Еб*чий случай. Ну ты натуральный мужик. Уважуха. — я подошёл к трупу, над которым также стала формироваться сфера. Взял его амулет с шеи, на всякий случай выдернул, не брезгуя, скрытый клинок, вытерев о штанину погибшего и спасшего меня воина.
— Железное дерево… Старый Эйкирия… Одет как какой-то блатной. Надо карманы вывернуть. Дверь вроде надёжно подпёр мужик, сразу видна выучка.
Пока я шарил по карманам, доставая ништяки у убитых, над гарном окончательно сформировалась здоровенная сфера. Изначально она была песочного цвета, но в какой-то момент будто избавилась от скорлупы, и на грудь дылды упала уже светясь и сияя бирюзовым цветом. Выглядела покруче любой, даже самой дорогущей цацки.
С двух трупов, убитых Суреном формировались сферы песочного цвета, но слегка разных оттенков. Схватил и кинул в карман здоровенную сферу с серокожего мужика, подошёл к сферам над другими мужиками, да только хрен там а не сферы. Пока они кружились в вихре — не более чем голограммы или призрачная хренотень, рука свободно гуляла сквозь них. В итоге пришлось ждать. Пыль или песок, вылетающий из трупов, частично сходился в вихре, формируя сферу, но большое количество улетало куда-то сквозь стену, положив болт ракгала на все мыслимые и немыслимые законы физики. В итоге где-то через полминуты, одна сфера упала на трупак, а вторая скатилась, шустро скрывшись в одной из туалетных кабинок. Пришлось ползать по полу, благо, убирались тут хорошо, ни во что не вляпался. Собрав ништяки в карман, уселся около последнего трупа, над которым уже почти сформировалась очередная сфера.
— Ну мужик, не подведи! — я потирал руки над трупом, ожидая очередную непонятную хрень. — Красавчик! Спасибо! Ля, какая красота! Напоминает этот, как его? Космос нах!
— РРРР! — за дверью зашумели, скребя ногтями по дереву.
Я заткнулся, проверив карманы всех и каждого. Порадовали находки двух десятков золотых токеров, двух билетов на дирижабль на курортный город Силет, и странное устройство напоминающее бутерброд из смеси металла, дерева и ещё чего-то. По форме то ли портсигар, то ли пепельница навороченная. Хрен знает. Захвачу.
Так, надо как-то или выбираться, или спрятаться. Слово «зачистка» говорит о многом. И стать случайной жертвой, пережившей весь этот замес мне не хочется.
— Блябуду, тут где-то должен быть тайный ход.
Пока я шарился мимо кабинок с унитазами, мельком заметил свое отражение в зеркале. Оказывается, я даже не помню как выгляжу. Из отражения на меня пялился какой-то петушок с длинными, убранными в хвост волосами, гладковыбритый, в дорогом темно-сером костюме. То что смотрело на меня из зеркала, совершенно не вязалось с мысленным образом моей внешности. Я нормальный пацан, но почему так вырядился? И сколько вообще мне лет? На вид двадцать или чуть больше.
Снова услышав рычание за дверью, и увидев, что совсем скоро ее вынесут, продолжил судорожно выдумывать план побега. Пробежался взглядом по помещению, и глаз зацепился за криво установленную на потолке над умывальником плитку. Залез с ногами, с трудом достал. Эх… Подхватил труп дылды и закинул поверх умывальника. Двадцать-тридцать сантиметров — то что надо. Плитка слегка посопротивлялась но сдвинулась в сторону, демонстрируя мне какое-то устройство, закреплённое с другой её стороны и с длинных жгутом, уходящим куда-то в темноту.
— Это чё, кабель? А что за устройство такое? Ещё и микрофон какой-то. Не знаю чё с моей памятью, но хоть базовые вещи знаю. Например, я понимаю, что в этом доме есть извращюги, следящие за туалетом. Уже спасибо милый мой мозг тебе за это понимание.
— РРР! — в дверь начали стучать ещё сильнее и я зашевелился, локтями опираясь на внешне крепкий по периметру потолочный каркас и втискивая своё тело в нишу.
— Мля, тесновато. — я пополз в сторону исчезновения кабеля, добираясь спустя пару минут скитаний до большого технического шлюза, к которому стягивались всевозможные провода, уходя куда-то вниз по жёлобу. Сантиметров пятьдесят будет в диаметре. По идее пролезу… вот только провода, суки такие, мешают… Я вытащил прихваченный длинный и узкий клинок вольника и с затекающими от раскорюченной позы руками перерезал провода, гулко и звонко упавшие вниз.
Где-то снизу раздались крики, приказы, звуки разрядов и ударов. В потолок, метрах в пятнадцати от меня что-то прилетело, создавая незапланированное отверстие. Бляха, пиджак жалко, но придётся оставить. С ним не пролезу, как и с рубашкой.
Кое как сняв с себя лишнюю одежду я вытянул хилую решётку, которая скорее от крыс была установлена и легко вытягивалась из пазов. Додумались же прикрепить ее строители на два жалких винта. Проще простого.
Под грохот и звуки сражений я расстался с мешающей одеждой и уже было дёрнулся к желобу, когда понял, что оставил в кармане пиджака каменюки. Так как мои руки сейчас будут явно заняты — решил не искушать судьбу и просто вырезал кинжалом карман из пиджака. Зажал их в зубах и сунулся в дыру. Думал разместить в штанах, да хрен там плавал. И так карманы распирают токеры. Как бы не пришлось выкидывать.
Так я и полз хренову тучу метров вниз, обдирая об торчащие заклёпки кожу, оставляя кровавые разводы за собой. С упорством загнанной в угол крысы я спускался, сжимая до скрипа зубы и пачкая кровью ладони. Метров через пятнадцать, наклон изменился и я пополз дальше, спихивая вниз мешающие мне провода, что так и провоцировали меня на отборную брань. В какой-то момент мой путь прекратился появившейся снизу решёткой и мне стоило титанических усилий сперва ударом ноги слегка прогнуть её и затем ухитриться ухватить её и подтянуть к себе, убирая с пути.
Под ногами появились жгуты проводов, которые успешно сводились в одно отверстие в стене колодца по которому я полз. Соединяясь в одну дыру они превращались в огромную змеюку, которая пролезала куда-то наружу.
Вот на эту самую «ружу» мне и надо. Я вроде не клаустрофоб, но уже дышать реально тяжело. Ударом моих ботинок, которым в самый раз примерить на себя статус "парадно-выпускных", верно следующих за самыми важными событиями в жизни мужика, я не с первого раза, но выбил таки пластину, которая крепилась к жёлобу и пропускала через себя наружу кабели. Пластина была не сказать чтобы огромная, но моё мокрое и грязное тело извивалось похлеще змеиного для того, чтобы пролезть через это маленькое, но такое привлекательное для застрявшего человека отверстие.
— Уф, ёпта, думал сдохну… где это я нахрен?
Моим временным пристанищем стало покрытое пылью помещение с какими то штуковинами, установленными на столах. Хм, чё то они мне напоминают… Подумав, я вытащил из вырезанного кармана непонятную пепельницу и сравнил.
— Логотип такой же. Цвет, в остальном нихрена не понятно.
Я понял что тут относительно безопасно, по тому слою пыли, что лежал на столах с обесточенными устройствами. А ещё по запыленному постеру какой-то полуголой девицы, чьих нарисованных форм уже давно не касались руки работяг.
— Надо валить отсюда… и чем быстрее и дальше, тем лучше.
Дверь наружу оказалась заперта интересным способом. Изнутри они открывалась хитровыдуманным засовом, в том время как снаружи её открыть можно было только ключом. Скрипнули несмазанные металлические детали, эхом отражаясь от стен тоннеля, который уходил куда-то вниз.
Блуждая по лабиринтам этого тоннеля не меньше часа, я понял что нахожусь в городской канализации. Правда сначала вляпался, а потом понял.
— Это дерьмо обязано куда-то меня вывести. Не зря же я в него вступил. — подбадривал я себя, настраивая на продолжение пути в расширяющиеся влажные и смрадные глубины городской канализации.
Прошёл несколько развилок и пару раз уперся в тупики. Вспугнул огромное количество крыс и прочей живности, но таки добрался до выхода в стороне городской свалки. Вывалившись в быструю и шумную речку, будучи сплошь покрытым дерьмом. Сил особо у меня не было и я лишь бегло ощупал наличие всего мне причитающегося, отправился в разодранной одежде к виднеющейся на буйно заросшем растительностью берегу палатке. За тоненькой полоской леса виднелись горы мусора и отходы жизни города.
— Зашибись местечко, то шо надо чтобы схорониться…
— Стой! Ты кто? Это наше место! — из палатки вылезли два бомжа, соответствующей внешности, и после моих слов схватились за заточки.
— Свалили в сраку булжью, хренососы. — я схватился за кинжал, и вид моих оппонентов резко стал менее воинственным. Ещё бы, мокрый тип весь в ссадинах, порезах и кровавых размытых пятнах, твердящий про схорониться хватается за кинжал. Будь я нюней — тоже бы кирпичей наложил.
— Мужик, уйди, мы тут уже год живём, Касому раз в неделю платим, он разрешил.
— И давно платили?
— Да вот вчера только.
— Ну значит свалили в туман на шесть дней, обрыганы, если не хотите дырявыми в реке поплавать. К этому моменту я уйду. Раньше сунетесь — прирежу.
— Ну ну… мы это запомним. Касой нас не трогает, а тебя вмиг на кол посадит. Будешь пугалом на поле отрабатывать.
Я не стал спорить с ушлёпками и просто пошёл на них с выставленным вперёд кинжалом. Не помню, чтобы я им владел, но продырявить человека много ума не надо, как по мне.
Что-то углядев в моём не предвещающем ничего хорошего взгляде, бомжи дёрнулись и убежали через лес прямо к свалке.
— Мудрый выбор, как для дырявых ушлёпков. — улыбнулся я и посмотрел на четверть жирной крысы, дымящейся над углями обложенного камнем кострища.
Живот на запах мяса заурчал и я забив болт на безопасность и понимание происхождения этого куска мяса, кинулся на еду. Такое чувство, будто вечность не ел. После еды я прогулялся по окрестностям, примерно запомнил ориентиры, тропы и убедившись что от ушлёпков не осталось ни следа, забурился в палатку, осматривая её содержимое. Особо они похвастаться ничем не могли, но я тем не менее нашёл кое какую одежду и переодевшись в сухое, лёг спать. Эх, ещё бы понять, кто я и чё я тут делаю. И чё за глюки у меня, раньше не обращал внимания, даже с закрытыми глазами по углам всякая фигня мерещится…
*ХРАП*
Глава 3
Поделиться книгой: