Здесь вам не клан 6

— Вернёмся к моей роли во всём этом, — предложил я.

— Ты придёшь к нам, — сообщил Основатель. — И захочешь сломать барьеры. Так было сказано. Мы должны… заняться твоей переделкой.

— Вы?

— Ученики.

— Так… Что значит — переделка?

— Биотрансформация. И ментальное вмешательство. То, что пытались с тобой сделать в Атлантисе.

Я открыл было рот, чтобы возмутиться, но архонт остановил меня поднятием руки.

— Не спеши с выводами. Это были не мы. Те, кто организовал похищение твоего носителя… Скажем так, они были связаны с правительством Атлантиса. И с теми последователями Безымянного Мага, которые решили использовать его доктрину в личных интересах.

— Хочешь сказать… это не личные враги Корсаковых?

— Они хотели, чтобы так всё выглядело. Но логика была в том, чтобы взломать ядро личности Вити, сделать из него убермага, подчинить своей воле… а затем поставить тебя перед фактом. Либо работаешь на Атлантис, вернувшись в Россию, либо запускается скрытый код, и мозг твоего предшественника тебя отторгает.

— А такое возможно?

— Никто раньше не проворачивал таких вещей. Были лабораторные испытания, но… Они собирались провести эксперимент. На тебе.

Я встал.

— Всего доброго.

— Что? — маска доброжелательности сползла с лица Гидры.

— Мы завершаем этот разговор прямо сейчас.

— Издеваешься.

— Нет. Вы переделываете мой организм, получаете доступ к моему ядру… и при этом я не уверен, что могу вам доверять, Джонатан. Мотивы тайного общества — загадка для меня.

— Мы следуем заветам Основателя.

— Пустые слова. Основатель покинул этот мир, нет никакой необходимости следовать его заветам. Вы, как и многие другие, преследуете собственные интересы. Природа этих интересов — тёмный лес. Но я не сумею отличить ложь от правды.

— Я мог бы тебя взломать, — угрожающе произнёс Джонатан. — Прямо сейчас.

— Или тогда, в Детройте, — хмыкнул я. — Могли, но не взломали. Значит, не можете. Я освоил защитные техники кибермансеров, адаптировал их к этой реальности. Прямо сейчас я ощущаю давление, но я совершенно спокоен. И знаете, почему?

Уэслер посмотрел на меня с интересом.

— Потому, — я говорил, растягивая слова и не отводя взгляда, — что я подготовился к этой встрече.

Это правда.

Я понимал, что буду разговаривать с типом, возраст которого перемахнул на полтораста лет. С типом, умеющим путешествовать во времени, читать мысли, бить врага холодом, огнём и молниями. В прошлой жизни я таким ребятам не доверял. Фанатикам чужда любая мораль — они подчиняются навязчивым идеям, религиозным установкам, всевозможным заветам и наставлениям. Чему угодно, кроме здравого смысла.

И, как вы понимаете, я не мог рассчитывать на удачу.

Если Гидра включит менталиста и попытается меня взломать, я сделаю с ним то же самое, что уже проворачивал на допросе у Ярославцева с одним из своих противников.

Не стоит дёргать тигра за хвост.

Джонатан сокрушённо покачал головой:

— Недоверчивый народ пошёл…

— Есть основания, — отрезал я. — Вы могли просто пообщаться, но предпочли обманом заманить меня в Лондон, в один из своих доменов.

— Отказываешься от переделки?

В голосе Уэслера — досада пополам с изумлением.

— Всего доброго, — повторил я.

И зашагал прочь от беседки.

Что за мир такой… Даже перед лицом всеобщего истребления люди не хотят договариваться. Ищут, что можно извлечь из ситуации лично для себя. И ведь не самые худшие представители человечества, между прочим. Вечерняя Звезда, византийцы, последователи Безымянного Мага, Атлантис… Всех интересует позиционное преимущество. Здесь и сейчас. А завтра хоть трава не расти.

Внутри поднималась злость.

— У тебя есть предназначение, — донеслось мне в спину. — Этих линий не изменить. Всё предначертано, понимаешь?

Я даже не стал задерживаться.

Из меня намерены сделать то ли пророка, то ли карающую длань Господа, то ли ещё что. При этом хотят контролировать. И рассчитывают на взаимопонимание. Наверное, я должен уверовать в мудрость Основателя, проникнуться сложной философией и позволить себя препарировать во имя добра. Наверное. Я предпочитаю оставаться при своих заблуждениях.

В конце концов, «‎Эскапизм» можно победить и другими способами.

Подумать только — всё предначертано. А как же быть с тем, что я спас самого себя и закрутил хронопетлю? Уничтожил первого МОРа? Нет, родные, живите сами в своей предопределённости. Мир вариативен. Древо ветвится, сценарии просчитываются.

Линии не изменить…

— Ну-ну.

Бросив через плечо эту фразу, я шагнул в темпоральный пузырь.

Джонатан Уэслер, разумеется, не мог меня услышать.

Времени я потратил немного, но в душе поднималось нехорошее чувство… утраченных надежд. Вроде бы, рассчитывал на какие-то уберплюшки, а прилетело не пойми что из вентилятора.

Остаток дня я потратил на ямы.

Мы с Брукс по очереди гоняли новичков, размазывая их сопли по песку, и тщетно пытались вдолбить им в головы основы выживальщика. Настроение окончательно ухудшилось, потому что развивались эти неудачники крайне медленно.

А ещё со мной не разговаривала половина моего старого отряда.

Студенческого.

Впрочем, последнее меня ничуть не удивило.

Глава 6

Как я уже говорил, мы нашли шестерых хрономагов, которые прятались от ока правосудия в разных уголках России. Старались, естественно, не применять свой дар без надобности, но… Стараться и делать — разные вещи. Каждый из этих типов прокололся на мелочи. Думая, что ничего не произойдёт, и фискалы не успеют отследить событие.

Особый отдел никуда не спешит.

И всегда всё успевает.

Ника Сафронова, семнадцатилетняя девушка, промышляла тем, что обчищала кассы в магазинах. Притормаживала хронопоток на несколько минут, выгребала всю выручку и сваливала в закат. У Ники была стратегия: убегать подальше, подстраивая свои вылазки под расписание общественного транспорта. Именно по этой причине штурмовики не успевали взять малолетнюю преступницу. Ника всегда замораживала время в моменты, когда на ближайшей остановке люди загружались в автобус или троллейбус. Обчистив магазин, девушка спокойно выходила на улицу, садилась в автобус и откручивала настройки. Штурмовики прибывали на место — а там уже никого не было…

Замечу, что аппетиты у девчонки постоянно росли. Ника начинала свою бурную деятельность с лавочек, торгующих мобильными телефонами, затем переключилась на сети бытовой техники, а закончила ювелирными отделами. Собственно, там её и поймали. Аналитики просчитали схему воришки, взяли её под колпак прямо в автобусе, провели до безлюдного места и там арестовали.

Второй персонаж, Андрей Краснов, использовал свой дар неосознанно, в секунду опасности. Человек пробудился, когда его избивали члены молодёжной банды из соседнего района. Дело было в Казани, а сам Краснов тоже не мог себя назвать белым и пушистым — он делал закладки наркоты и в какой-то момент решил стащить и перепродать немного веществ. За ним отправили спортиков, и чуваку едва не отрубили фалангу пальца, но Андрюха остановил поток в ноль и отмудохал оппонентов их же дубинками. Телескопическими, к слову. Учился Краснов в машиностроительном колледже, родом был из нищей семьи и хватался за любую подработку. Выглядел классически — бритоголовый, худой, в дешёвом спортивном костюме, кожаной куртке и сдвинутой на затылок вязаной шапке.

Остальные не были столь колоритными.

Сорокалетняя тётка, проработавшая полжизни товароведом в продуктовом магазине. Да, она знала, что её отец из древнего рода, по неизвестным причинам уехавшего из России. Куда-то в запорталье, без конкретики. И понимала, что за выкрутасы со временем преследуют. Поэтому дала себе зарок никогда не пользоваться опасным даром, но однажды чуть не попала под машину на перекрёстке…

Ветеран войны, прошедший через два красных дистрикта. Трижды применял хрономагию — думал, что не заметят. Всякий раз останавливал поток в критические для своего отряда моменты, спасая жизни бойцов. Фискалы взяли чувака на карандашик, проанализировав рапорты непосредственного начальства. И дождались очередной заморозки, после чего упекли в правительственный санаторий без обратного билета. Как вы понимаете, я стал этим билетом, за что ветеран безмерно благодарен.

Замыкает шестёрку торговый агент, который развозил по стране крафтовое мыло. Этот персонаж добывал человеческий жир из мусорных баков у клиники липосакции, перерабатывал его в мыльные бруски и продавал за вполне приличные деньги. Тимофей Дарданецкий — так звали нашего героя. И вот господин Дарданецкий покупает билет на поезд, а тот возьми, да и сойди с рельс. Чтобы выжить, торговец мылом остановил хронопоток. На место крушения примчались штурмовики и закрыли Тимку в уже знакомый вам санаторий.

В первых числах марта мы устроили своим ученикам адский ад. Сначала отдали на растерзание Бергеру, затем отправили на стрельбище и ган-ката, а на закуску притащили к Новой Арене, где каждый должен был сразиться со мной или Брукс.

Расправились мы с учениками быстро.

На каждого ушли считанные секунды.

А потом состоялся интересный разговор.

— Я не понимаю, — заявил ветеран, которого звали Семёном Туром, — как вы это делаете.

— Что именно? — Брукс, мгновение назад уложившая в песок Краснова, с хрустом размяла шею. — Закатываем вас под плинтус?

— Здесь всё ясно, — отмахнулся Тур. — Вы эмиссары, много практики, боевой опыт.

— Приобрети этот опыт, — пожала плечами Кимберли. — Ты не уступаешь в рукопашной мне и Виктору. Почти не уступаешь. А вот средоточие слабенькое. И плохо чувствуешь кратность замедлений.

— Я не про то, — мужик досадливо поморщился. — Перемещение в прошлое. Или будущее. Как вы научились этому?

— После прорыва, — ответили мы хором.

Брукс рассмеялась.

— Типа пробуждения? — присоединилась к разговору Ника.

— И да, и нет, — уклончиво ответила Кимберли. — Понимаете, нам не повезло. И Витя, то есть Макс, и я в разные периоды своей жизни угодили… в переплёт. То есть, на рубеж атаки. Эмиссар что-то редактировал, менял ветку, и нас это затронуло. Вот только здесь, в этом мире, ликвидировать хрономага темпоральным вмешательством не так-то просто.

— Что же произошло? — заинтересовался Краснов.

— Нас накрыло откатом, — ответил я вместо напарницы. — Текущие воспоминания уравнялись с изменёнными. Долго объяснять…

— Смысл в том, — перебила Брукс, — что вам надо сразиться с эмиссаром, редактирующим реальность. Стать объектом вмешательства. И тогда…

— Усложняешь, — покачал головой Тимофей.

Бывший мыловар на всё имел собственное мнение. Этот тип не переваривал общественные порядки и считал себя бунтарём, взламывающим представления о мире. Не свои, разумеется, а тех, кому он всё это навешивал.

— Давай, — ухмыльнулась Кимберли. — Жги.

— А чего тут жечь, — Тимофей нагло посмотрел на инструктора. — Если мы каждый день не сражаемся с «‎Эскапизмом», то что мешает смоделировать нужные условия? Кто-нибудь из вас отправится в прошлое, подредактирует пару моментов… и обеспечит нас откатом.

Я открыл рот, чтобы возразить…

И тут же передумал.

Слова парня казались бредом, но в них есть рациональное зерно. Если мы будем рассчитывать на стечение обстоятельств, то наши ученики никогда не поднимутся до уровня топовых агентов концерна. А без полноценных путешествий во времени эта команда не справится с поставленными задачами. Так почему бы не подтолкнуть события в нужном направлении? Уверен, МОР так и поступает с теми, кого забросил в нашу реальность через облако.

— Вот что, — я переглянулся с Брукс. — Мы подумаем.

— Уже кое-что, — Тимофей кивнул и направился в раздевалку.

Отпустив ребят, я направился на полигон, где меня ждали проверенные бойцы. Пётр Крафт, Женя Чехова и все, с кем я прорывался к старой Земле через пространство и время. Мы потратили час, выживая в одном из самых запутанных лабиринтов, смоделированных инструкторами Магикума. Ради нас туда напихали кучу опасных тварей и смертоносных ловушек. Работали в утеплённых комбезах, но отдельные локации всё равно заставили познать настоящую жесть. Перепачкавшись в грязи, устав и замёрзнув, мы отправились в душевые кабины. Почти половина отряда окуталась зелёным свечением, врубив исцеляющую ауру.

Раздевалки с душевыми кабинами использовались студентами круглый год, но сегодня была суббота, и мы никому не мешали. Здание располагалось в лесу, за чертой полигона. Когда горячие струи впились в моё тело, я испытал облегчение. Ещё один трудный день подходит к концу…

Повернувшись лицом к кафельной плитке, я увлечённо намыливал голову и не сразу понял, что за мной наблюдают. А когда понял, резко обернулся и сквозь стеклянную перегородку увидел Женю Чехову.

В голове прозвучал томный голос:

Тише. Не додумайся кричать.

Ответить я не успел.

Чехова одним движением сбросила полотенце и проскользнула в кабинку через полуоткрытую дверь. Я молниеносно оценил крепкое девичье тело, внушительную грудь и татуировку на бедре — пикирующую птицу, смахивающую на кондора.

Тут ребята…

Все ушли.

Я бы мог, наверное, рассматривать татуировки и заниматься прочей ерундой, но Женя шагнула ко мне и положила ладонь на плечо. Обняв девушку за талию, я притянул её к себе. Наши губы встретились… а вслед за этим и языки. Несколько секунд я слышал лишь горячее дыхание Жени, стук её сердца и шорох капель, льющихся из тропического душа. Мы ласкали друг друга, и в какой-то момент я осознал, что рука менталистки скользит вниз, чтобы обхватить…

Выдыхаю.