Восхождение Примарха 6

Эфирное сердце, возвышающееся над нами на высоту пятнадцати-шестнадцати этажей, и было причиной того, что Стивен меня постоянно давил различной магией. Это не в маге сокрыты разные способности, а в сердце. Ему всё только передаётся через шлем. А у самого… Наверное, регенерация и бессмертие — это прям его магия. А остальное — нет.

Значит, я должен уничтожить это самое уникальное детище Кшиштофа. Я должен уничтожить эфирное сердце. Но тогда уникумы, возможно, не получат обратно свою магию, да? Вероятно, ими придётся пожертвовать. Но зато сколько народу будет спасено!

Мысли эти терзали меня невероятно, но что делать? Теперь нужно было придумать, как уничтожить этот громадный артефакт. Конечно, можно было позвать аэрахов и сюда, но тогда какая, собственно, польза от меня? В чём я — Примарх? В чём я — лидер?

Я решил закрутить воронку из стихий. Такую же, какой когда-то одолел Разумовского. Да, не оригинально, но что поделать, если это действенно? А эфирная магия тут, как я понимаю будет бесполезна. Сердце буквально пропитано эфиром. Причём таким, который мне ещё не подчинялся.

Но воспользоваться стихийной магией оказалось не так уж и просто. Батори, словно почувствовав моё настроение, активизировался. Он чуть ли не вдвое увеличил количество заклинаний, которые летели в меня. И самое плачевное, что среди них слишком много было режущих мои зеркала.

— Ты что задумал, щенок? — взвился Стивен. — Не помогут тебе ни аэрахи, ни мама, ни папа, ни все маги мира. Ты обречён, парень!

Прыгнувший между нами огромный паук даже меня сбил с толку. А уж Батори отшатнулся и потерял несколько заклинаний, которые уже готовил для меня.

— Забейся в сток, крыса! — прокричал Штопор и принялся кидаться в Стивена паутиной.

Как я понял, он решил предпринять самую эффективную технику и завернуть моего противника в кокон, в котором тот потеряет все свои магические способности.

Или он всё-таки будет их получать через шлем.

Где-то на задворках сознания у меня промелькнуло, что надо сказать Штопору про шлем. Что магия через него идёт. Что его надо сорвать с головы Батори.

Но я слишком увлёкся закручиванием смерча из четырёх стихий для того, чтобы разрушить, стереть в порошок эфирное сердце.

И не сказал про шлем.

Так что только я был виноват в том, что произошло дальше.

Я лишь искоса поглядывал в сторону Штопора и Стивена. Конечно, фамильяр снова поглотил всю запущенную в него магию. Но вот закрутить Батори в кокон он не мог. Лишь только паутина касалась одежды Стивена, как тут же теряла все свои клейкие свойства и просто опадала к его ногам.

Полагая, что фамильяр найдёт способ обезвредить противника, я вплотную занялся своим размалывающим всё и вся смерчем. В этот раз он получился даже красивее и мощнее. Несмотря на то, что силы мне катастрофически не хватало, я вложил в это заклинание практически всё, чрезмерно на него понадеясь.

Только жизненную силу свою трогать не стал, полагая, что всегда нужен резерв для возможных непредвиденных ситуаций.

— Да отвали от меня, животина! — рыкнул Батори, зашвырнул что-то в Штопора и кинулся прочь.

Естественно, Штопор ринулся вслед за ним.

Я надеялся, что он разберётся там, пока я разбираюсь тут.

На этот раз мой смерч был не трёх метров в высоту. Он был больше двадцати. Я вложил туда что-то ещё. Какую-то доступную мне магию, в которой даже не успел разобраться. Так, чисто для усиления абразивных свойств.

И как только заклинание вышло на пик силы, я пустил его на эфирное сердце. Откуда-то из-под стола, кажется, взвизгнул Кшиштоф. И хоть мне жалко было учёного, я ничего поделать не мог. Эта установка должна быть уничтожена.

Смерч соприкоснулся с сердцем.

Засиял так, что глазам стало больно. Но я не закрывал их, чтобы контролировать процесс, хоть в них и выступили слёзы.

Затем полыхнула вспышка.

И смерч исчез.

Полностью. Как будто его и не бывало. А сердце осталось на месте, словно было сделано из тех же скал, что уже простояли миллионы лет.

— Да как же это… — прошептал я.

— Его невозможно так уничтожить, — раздался голос сзади меня.

Я хотел на него обернуться, но в этот момент моё внимание привлёк Штопор, тащивший в пасти Стивена. Батори вырывался, а в руках сжимал бочонок со знаком опасности.

Фамильяр мотнул директора и швырнул об стену. Но тому было плевать. Мгновенная регенерация — отличная штука.

— Иди сюда! — заорал Стивен, открывая бочонок. — Хлебни этого пойла, мразь!

— Нет! — крикнул я, пытаясь успеть перехватить бочонок или Штопора, или вообще что-нибудь успеть сделать. — Нельзя!

— Ням-ням, — заявил Штопор, ухмыляясь, и не понимая, что в руках Батори не магия, а сильнейшая кислота. — Ням-ням.

— Жри, паскуда! — крикнул Батори и плеснул кислотой в моего верного фамильяра.

— Ай-ай-ай! Больно! Штопору больно! — плаксивым голосом заявил мой друг, отскочил к стене и на глазах стал съёживаться.

Кислота прожигала ему лапки и сухожилия на них, или что там у пауков есть, выворачивая под неестественным углом.

Но фамильяр поднялся, опираясь на неповреждённые лапки и побрёл в нашу сторону. Он двигался так, чтобы оказаться между мной и Стивеном. Чтобы защитить меня, пусть и ценой своей жизни. Когда он не смог идти, он пополз, наплевав на лужу кислоты, в которой растворялись не только его лапки, но и подаренный мной шейный платок.

— Ой-ой-ой, — ныл он всё тише, становясь всё меньше. — Я тебя подвёл… — это уж совсем шёпотом.

Я подскочил к нему и понял, что основная проблема далеко не в лапках, скрючивающихся так, что больно было смотреть. А в огромной дыре в самой головогруди, прожигаемой всё глубже и глубже. А у меня не осталось даже капельки магии, чтобы попробовать его спасти.

— Держись, Штопор! — крикнул я. — Сейчас я тебя спасу!

— Себя спаси, урод! — с презрением бросил мне Батори, плеснув кислотой и в меня.

Я отшатнулся, пропуская сгусток зелёной жижи мимо.

— Это ты — урод! — прорычал я. — Ты сейчас умрёшь!

«Сначала забери Штопора! — заорал мне Архос прямо в мозг. — Иначе мы его потеряем!»

Я глянул на фамильяра, его подёргивающиеся лапки и чуть не застонал. Стивен проследил за моим взглядом и решил, видимо, ради чистого садизма вылить остатки кислоты на Штопора.

Нет, этого я ему позволить не мог.

Я подскочил к своему фамильяру и приложил к нему руку, прижав татуировку к подрагивающему тельцу. Он мгновенно исчез, втянувшись в меня.

Я повернулся к Стивену, и он, видимо, что-то такое увидел в моих глазах, что отшатнулся. Возможно, это была просто пылающая ярость, а, может быть, что-то большее.

«Я вылечу его, — сказал Архос, видимо, осматривая повреждения фамильяра. — Только мне нужна хоть крупинка магии!»

Времени на размышления у меня не было. Для того, чтобы уничтожить эфирное сердце, возвышавшееся позади Стивена, мне нужна была магия. И чтобы вылечить Штопора мне нужна была магия. А получить я её мог в данный момент лишь одним способом.

Я вытащил в сознание ментальный планшет и от всей души вдавил изображение, символизирующее сущность Примарха.

— Что, — поинтересовался я, глядя сверху-вниз, — привык над маленькими паучками издеваться? Посмотрим, что получится с большим!

Я уже был Примархом, поэтому слова из меня выходили с угрожающим рычанием. Не предполагала эта форма человеческую речь за столом на кухне с рюмкой коньяка.

Стивен отпрянул, сделал несколько шагов назад, споткнулся на разрушенную стену и упал на задницу. Мне же сейчас было не до него.

Моя форма снова была не полной. Трансформация не могла завершиться из-за эфирного сердца, расположенного внутри меня. Оно, говоря простым языком, слишком фонило эфиром, чтобы Примарх вошёл в полную силу.

«Архос, чем можно прикрыть излучение? — спросил я. — Мне нужна полная боевая трансформация».

«Я не знаю, — ответил тот, а потом, видимо, нашёл ответ, но он ему самому не понравился, потому что он усиленно замотал головой. — Если только… Но это же… Источник. Ты можешь обмотать его вокруг сердца… Но…»

Он затих. Никаких других вариантов по-быстрому придумать не получалось.

«Ничего страшного, — ответил я, морщась от боли, что причинял себе, вырывая с корнем источник, разрывая его и укутывая им эфирное сердце. — Был-то жалкий второй уровень. Подумаешь».

Мне, конечно, было жалко. Тем более, почти уже третий уровень был. Но для победы иногда нужно жертвовать многим. А иногда — всем.

Как только излучение эфира перестало влиять на мою сущность аэраха, я стал ещё больше, отрастил скорпионий хвост и крылья. Ещё несколько приспособлений для разных нужд появилось на моём теле.

— Вот теперь поиграем, — рыкнул я Стивену.

А он не терял времени даром. Он собрал все виды магии, которые только хранились в его хвалёном артефакте. И ударил всеми ими разом. Наверное, с такой мощью можно было создать ещё один такой же город в недрах гор.

А мне было всё равно. Аэрахи, а тем более Примарх, не чувствительны к подобным примитивным видам магии. Если бы он всё сосредоточил непосредственно в эфире, тогда бы шансы были, а так… Вместо того, чтобы ударить электрошоком, он потратил электричество на запуск в меня воздушных шариков. Вот такая аналогия у меня родилась.

— И это всё, на что ты способен? — удивился я.

Затем повернулся к эфирному сердцу и выдал по нему залп плазменными шарами, прилагающимися к новой форме.

Эфирное сердце, словно жуткий монстр завыло, вспыхнуло бордовым пламенем, заискрило… А затем покачнулось и замерло, сильно дымя. Батори едва успел сдёрнуть с головы шлем, который тоже вспыхнул изнутри, обжигая директору ладонь.

— Ты ничего мне не сделаешь, таракашка, — заявил Стивен, подняв на меня глаза.

В руках он сжимал ещё один бочонок кислоты.

«Ну-ну, успехов», — подумал я, но вслух ничего говорить не стал.

В боевой трансформации Примарха я смог видеть гораздо больше. Я убедился, что Магнус успешно добил всех, кто их атаковал и сидел теперь, сворачивая самокрутку, на каком-то из бывших уникумов. Я видел, что аэрахи из Первого Звена аккуратно несут дедов и Сан-Донато, предварительно замотав их для сохранности в коконы.

А ещё я видел, как усыхает и разваливается моё эфирное сердце, которое мы с Архосом создавали с таким усердием и почти ценой моей жизни. Но сейчас потеря мной эфирного сердца означала жизнь Штопора, которому, наконец, потекла паучья магия. Я видел, как Архос старательно лечит моего фамильяра.

По сути, оставался только Стивен.

Но Стивен был с регенерацией и банкой кислоты.

А, нет, уже без банки.

Он всё-таки вылил её на меня, чем привлёк моё внимание. Кислота, не причиняя мне никакого вреда, стекала вниз под красивые паучьи лапы могучего Примарха.

— Бессмертный, говоришь? — рыкнул я.

Он снова отшатнулся, но на этот раз далеко ему уйти не удалось. Я стремительно склонился к нему и схватил пастью за шею. Мне хотелось, чтобы он страдал, как можно дольше, вспоминая всех, кто мучился из-за его поступков. А это, как я видел зрением аэраха, была даже не одна сотня человек.

Но планы спутало эфирное сердце, которое в этот момент всё-таки рвануло. Да так, что весь многоуровневый город начал складываться внутрь.

Мои челюсти сомкнулись и откусили Стивену голову. Но не полностью. Часть позвоночника осталась торчать из вырванного черепа.

Я мотнул всем телом, отбрасывая эту часть, резко ставшую Батори ненужной, подальше. Пусть регенерирует, сколько ему влезет. Такие повреждения залечить ему вряд ли удастся.

Но для верности я расплавил всё плазменным зарядом.

Затем подхватил кашляющего от угарного газа и вздымающейся пыли Кшиштофа и рванул на поверхность.

Глава 2

Первому звену было не очень хорошо. Они стояли, слегка пошатываясь, пока не увидели меня.

Стоило только мне показаться в поле их зрения, как они вытянулись в струнку.

— Первое Звено задачу выполнило, Примарх! — отрапортовала Ведущая Звена. — Все целы и законсервированы для предотвращения распространения заражения.

— Молодцы! — похвалил я, и все девушки склонили головы в знак того, что польщены. — Можете возвращаться домой, — сказал я.

И понял, что понятия не имею, где их дом и как они будут туда возвращаться.

— Мы не можем, — пожала плечами Ведущая Звена.

— Как это? — не понял я, оглядывая Первое Звено. — Почему?

— В этом мире мы не можем принять боевую форму. Удивлены, что вы можете. Но вы — Примарх. Вы всё можете, — проговорила Ведущая Звена и покорно склонила голову, ожидая от меня решения их судьбы.

— А без боевой трансформации вы никуда не денетесь? — поинтересовался я.

Возможно, вопрос был не своевременным, но видеть рядом аэраха и не получить интересующие меня ответы было выше моих сил.

— Мы очень быстро ослабеем и умрём, — ответила Ведущая Звена, стараясь выглядеть бодрой, но я видел, как ей это даётся. — А для возвращения нам нужны крылья.

Конечно, им нужны крылья. Ведь это не крылья, а силовые поля, выглядящие, как крылья. Именно они пробивают ткань между миров и позволяют аэрахам путешествовать из мира в мир.

Больше всего во всей этой ситуации меня позабавил Магнус. Он с совершенно равнодушным видом беседовал с Беллой, которая присела на соседний от него кокон. Рядом с ними сидела на корточках Валя, которая не смогла себе позволить использовать человека в качестве сидения.

И я подумал, а смог бы я так спокойно наблюдать за теми, с кем воевал меньше недели назад? Или он не с этими воевал? Надо будет выяснить. Всё-таки в ипостаси Примарха мне видно куда больше.

Жаль только эфирное сердце. Сущность аэраха, выкрученная на полную боевую трансформацию, заставила его скукожится и высохнуть. Источник, которым оно было обёрнуто, тоже сгорел. По сути, когда я вернусь в свою привычную форму, я стану для людей таким же обезмагиченным, как и те, что завёрнуты в коконы штопором.