Восхождение Примарха 6

— Вас понял, — кивнул я Ведущей Звена, ловя странную улыбку. — Можете передать мне нужные координаты? Я пробью портал.

— Конечно, — ответила она и передала мне ничего не значащие для моего мозга иероглифы, которые, тем не менее, отлично восприняли крылья Примарха и, хлопнув передо мной, оставили овальный портал оранжевого цвета.

— Прошу, — сказал я, указывая на трепещущий пробой в пространстве.

Но Первое Звено не торопилось. Они перекинулись взглядами между собой, затем кивнули, а потом, не сговариваясь, встали передо мной на одно колено.

— Великий Примарх, присягаем тебе на верность. Клянёмся служить верой и правдой до последней капли крови. Прими нас под сень своих крыльев! — проговорили они хором, чем обратили внимание всех моих друзей, которые до этого делали вид, что ничего особенного не замечают.

— Я принимаю вас под сень своих крыльев, — торжественно ответил я. — Да будут ваши дни вдвое счастливее, чем до этого.

Ритуальная фраза вылетела из меня сама, словно болталась на языке всегда и ждала своего часа. И дождалась.

— Славься, Примарх! — провозгласили девушки и встали с колена.

Затем одна за другой они стали проходить в портал, отдавая перед шагом внутрь мне честь. Последней была Ведущая Звена. Она встала перед порталом, отдала честь, как и остальные, но делать последний шаг внутрь не спешила.

Вместо этого она широко улыбнулась.

— Рада видеть тебя снова, братишка, — сказала она и скрылась в колышущейся пелене портала.

* * *

Я уже принял свой обычный облик. Без эфирного сердца это не представляло проблемы. Она была в другом. Я больше не был магом, с точки зрения остальных.

Даже нулевиком не был.

Но занимало меня сейчас не это, хотя должно было. Занимали меня последние слова, сказанные Ведущей Звена.

Это вообще, что было? Что мне делать с этой информацией, а?

— Анекдот, — сообщил мне Магнус, подошедший со спины и положивший мне руку на плечо. — Встречаются как-то в пустыне нулевик и осёл. Осёл и спрашивает нулевика: «Ты — кто?» Тот посмотрел по сторонам, что никого рядом нет, и отвечает: «Я — маг. А ты кто?» Осёл тоже посмотрел по сторонам, убедился, что никого нет и говорит: «А я — конь».

Не знаю, почему, но мне стало смешно. Магнус своим тупым анекдотом враз снял с меня всё напряжение, копившееся уже несколько недель подряд.

— Но ведь я даже не нулевик, — сказал я, поворачиваясь к нему.

— Ничего, ничего, — ответил Магнус, по-дружески приобнимая меня за плечо. — Ты всё правильно сделал. Так что винить себя не в чем.

— Спасибо, друг, — ответил я, понимая, что произнёс это слово совершенно искренне.

— Не за что, — отмахнулся он от меня. — Ещё анекдот?

* * *

Мне понадобилось ещё три долгих минуты, чтобы понять: всё завершилось. По крайней мере, этот этап моей жизни точно закончен. Пора было вставать и разгребать последствия того, что мы наворотили.

Магнус открыл портал обратно в рабочий особняк деда, и я был благодарен ему за то, что некоторые моменты он взял на себя. Я полагал, что шестнадцать коконов с людьми могут доставить нам определённые неудобства. По крайней мере, их все необходимо было перетащить через портал. Но, видимо, от усталости я забыл, что Магнус — маг-универсал. Он легко заставил коконы левитировать и переместил их через портал без чьей-либо помощи.

Первыми, ещё до упакованных в паутину людей, через портал ушли Белла и Валя, они должны были организовать приём особо ценного груза на той стороне. Сразу за коконами, махнув мне, скрылся в портале Магнус. За ним последовали все остальные.

В конце концов, на плато под красноватыми лучами заходящего солнца остались только мы с Кшиштофом. Он, кажется, только-только начал приходить в себя.

— Зачем ты меня спас? — спросил он, когда мы остались один на один. — Я же хотел тебя лишить всего?

— Ну, если ты говоришь о магии, источнике и эфирном сердце, то я и так их лишился, пока разбирался с твоим хозяином. Так что тут, можно сказать, твои намерения полностью воплотились, — ответил я, раздумывая, как поступить с этим неказистым человечком, голова которого, однако, содержала такие знания, какие не снились многим людям.

— Не то чтобы это были мои намерения, — тихо проговорил мужичонка и уставился на заходящее солнце, которое уже перестало жечь глаза. — У меня не было особо другого выхода. Стивен был единственным, кто ценил мои знания и давал мне свободу самовыражения. Я же пытался работать на разные государства. В том числе и на Россию, — он замолчал, словно понимая, что его слова в данном вечернем антураже звучат чужеродно. — А битва эпичная вышла, — сказал он, наконец. — Конечно, я болел за Стивена, но ты победил абсолютно честно. Это я смогу на любом суде подтвердить.

— Не будет никакого суда, — устало ответил я и поднялся.

— Почему? — спросил он, тоже поднимаясь и, вероятно, готовясь принять свою участь.

— База ваша незаконная, — я развёл руками, показывая окрестные горы, в которых не было и намёка на цивилизацию. — Документально её тут никогда и не существовало. Поэтому и боя никакого не было. И суда не будет.

Я понял одно, Кшиштофа надо забирать с собой. Возможно, он ещё пригодится. И пригодится даже в этих самых горах. Раз базы документально нет, значит, не важно, кто станет её следующим хозяином. Да, конечно, придётся привести её в порядок, удалив обвалившиеся куски скал, но это мелочи. Уверен, основная часть города живёт и здравствует.

— Вы же… Ты же, — он метался, не зная, как ко мне обращаться, — не для того меня спас, чтобы убить меня позже, так? — подрагивающим голосом поинтересовался он.

Больше всего дрожали его руки. Странно, когда он был внизу, они не ходили ходуном, как сейчас. Наверное, это исключительно нервная реакция.

— Нет, конечно, — ответил я, поворачиваясь к порталу. — Но пока я хочу, чтобы ты был под присмотром, понимаешь?

— Да конечно, — кивнул учёный и направился за мной к порталу. — Я понимаю, что должен ещё заслужить доверие.

— Поэтому постарайся без глупостей, — попросил его я. — Или мне придётся убить тебя.

Он широко открыл глаза и поднял руки ладонями вперёд, показывая, что никаких глупостей от него ждать не стоит. И я ему поверил.

* * *

Из тёплых закатных предгорий я в один миг оказался в сером Питерском рассвете. Тут как раз заканчивали размещать коконы в особняке деда.

Самым сложным было найти много места возле лазарета. Потому что прямо сейчас надлежало сначала восстанавливать Сан-Донато, затем уже с их помощью лечить абсолютов, а потом браться и за обезмагиченных уникумов.

Хорошо ещё, что отличить первых двух от последних было проще простого. Штопор хоть и огромный умник, но всё-таки завернуть кокон также аккуратно, как девчонки, не умел.

Теперь осталось разобраться, кто где в тщательно — паутинка к паутинке — скатанных рулонах от аэрахов.

Тут уже требовался я, потому что сквозь паутину, поглощающую всю остальную магию, не мог посмотреть даже Магнус. Он вообще с интересом ходил вокруг этих самых коконов, и, как я понял, собирался забрать один, чтобы покопаться в его магии.

Я быстро определил, где находятся именно Сан-Донато, и Кропоткин, ни на шаг не отходящий от Магнуса, попытался вскрыть свёрток с Марио внутри. Нож, которым он пытался это сделать, высек искры и мгновенно затупился.

Потом целых пять минут творилось некое весёлое безумие, когда каждый из собравшихся пытался вскрыть коконы своей магией. Достаточно сказать, что ни у кого ничего не вышло. Паутина оставалась всё такой же идеальной, как и в самом начале, когда её только намотали на магов.

— Закончили эксперименты? — поинтересовался я у друзей, которые, казалось, попробовали уже всё.

— Да, — кивнул мне, ухмыляясь, Магнус. — Нам этот ларчик не поддаётся.

Я провёл пальцем по волокнам, чувствуя себя в этот момент Примархом, и нити под кожей начали распадаться сами собой, превращаясь сначала в летучую и ломкую структуру, а затем исчезая вовсе.

— Вот это я понимаю, распаковка, — довольно высказался Магнус и нагнулся, чтобы оценить состояние Сан-Донато.

Ему, надо сказать, досталось не только от напряжения, с которым они держали шипастый вал, но и от противоречия магий эфирников и аэрахов. Сверху по коже шли багровые борозды, глубоко вдающиеся внутрь.

Подчиняясь внутреннему порыву, я так же легко провёл сбоку по телу Марио сверху-вниз, и последствия нахождения в коконе сошли на нет.

Сан-Донато открыл глаза.

— Всё-таки выжил, — проговорил он, глядя на нас. — А то я видел созданий небесных, что прилетели нас освобождать, и подумал, что нам уже совсем крышка.

— Нет, — ответил ему Магнус, проверяя все функции его тела, которые были доступны магу. — Мучайтесь дальше. Девушки прилетали к Примарху.

— К кому? — переспросил Марио и перевёл взгляд на Никиту, после чего просто ахнул. — У тебя же нет эфирного сердца! Что случилось?

— Битва, — я пожал плечами, склоняясь над свёртком с Фабианой. — Суровая битва, в которой мы победили.

— Мы? — со странным вопросом в голосе переспросил Сан-Донато.

— Да, — ответил я, глядя ему в глаза. — Все мы. Эта победа наша общая.

* * *

Мы поочерёдно привели в чувство всех четверых Сан-Донато, а затем взялись за абсолютов. Первым, конечно же, приводили в себя деда.

Я дождался, пока Марио, напитавшись окружающим нас эфиром, придёт в тонус, и попросил его помочь. В конце концов, эфирное заражение ему было убрать значительно проще, чем мне или Магнусу.

Я вообще смотрел на свой воображаемый планшет и грустил от того, что большая часть значков приложений стала неактивной. Я потерял все магии, кроме одной. Ну и ладно. Живут люди и вообще без магии. Хотя червь разочарования уже принялся обгладывать меня.

Марио с Магнусом и мною на подхвате потратил около часа на то, чтобы привести деда в порядок. Больше всего я переживал за то, что они понизят Державину-старшему уровень. Но Сан-Донато меня успокоил.

— У европейцев мы проводили операции непосредственно на источнике, поэтому там падение уровня было практически неизбежным, — сказал мне Марио, убирая последние очаги черноты с кожи деда. — Да и то, в последнее время мы научились действовать максимально аккуратно. В данной же ситуации источник вообще практически не задет, так что переживать не о чем.

— Никита, ты жив, — первым делом произнёс дед, придя в себя, после чего приподнялся, чтобы приобнять меня. — Я так рад! — а затем он увидел, что я стал в некотором смысле магическим инвалидом. — Твой источник! Его нет!

— Кое-чем пришлось пожертвовать, — кивнул я, отстраняясь и отходя к окну, чтобы освободить место для Марио. — Зато наш враг мёртв, хоть это было и тяжело. До встречи со мной он был бессмертным.

— Ничего себе! — дед был явно впечатлён, так как настолько удивлённым я его ещё не видел. — Со всеми всё в порядке? — спросил он напоследок.

— Почти, — ответил я, глядя на татуировку в виде тарантула. — Теперь, когда я точно знаю, что всё в порядке с тобой, мне нужно пойти и помочь своему другу. Набирайся сил.

— Спасибо, Никита, — кивнул мне дед, после чего откинулся на подушках. — Конечно, иди.

* * *

Я поднялся к себе в комнату и понял, что смертельно устал. Единственное желание, которое у меня сейчас было, — лечь спать. Даже не так, единственное, что я мог сейчас сделать, — лечь спать. Горячка боя уже сошла на нет, рутина пожрала сияние борьбы.

Но у меня было ещё два дела, которые сделать надо было обязательно.

Я положил левую руку с татуировкой тарантула на стол.

«Как он, Архос? — спросил я, раздумывая над тем, стоит ли делать то, что задумал, сейчас или всё-таки подождать. — Есть надежда?»

«Как бы тебе сказать, — задумчиво отозвался мой ментальный учитель таким тоном, что я на секунду испугался самого страшного, но, поняв мои переживания, Архос поспешил добавить. — Жизни Штопора ничего не угрожает. Просто, пытаясь избавиться от физической раны, он очень сильно откатился в развитии, скажем так».

«Насколько сильно? — я не совсем понимал, о чём мне говорит учитель. — Он что теперь умственно отсталый? — со страхом спросил я. — Неполноценный?»

«Нет, — прервал мои мысли Архос. — Он — ребёнок».

Из татуировки вылез маленький паучок, который откровенно зевал. Увеличившись, как делал обычно, он, конечно, подрос, но всё равно был совсем крохой, умещающейся на моей ладони.

— Привет, — сказал я ему, улыбаясь во весь рот. — Ты как?

— Пи… Пи… Пивет, — наконец, отозвался мой фамильяр и зевнул.

Он явно хотел устроиться спать. Но до этого момента надо было кое-что сделать.

— Ты помнишь, как тебя зовут, малыш? — спросил я, надеясь, что память его сильно не пострадала.

— Што-то… — сказал он и задумался, затем поглядел на меня и снова сказал. — Што-то… — и снова задумался, а потом подбежал к локтевому сгибу и принялся об него тереться, ласкаясь. — Штопор, — сказал он совсем тихо и совершенно по-детски.

— Да, мой хороший, ты — Штопор, — подтвердил я и погладил по невероятно мягкому пушку, облепившему его со всех сторон. — Ты — молодец, Штопор. Ты — невероятный молодец! Ты помог победить очень плохого человека.

— Победю, — откликнулся Штопор, снова потёрся и добавил. — Всех.

— Да, малыш, всех, — согласился я и передал ему маленькую частичку магии аэрахов. — Это мой магический дар. Прими его.

— Ням-ням… — моментально расправившись с магией, сказал Штопор. — Вкуся. Ещё.

Я дал ещё и наблюдал за тем, как он ест. Тут-то я и заметил, что шейного платка на его лапке больше не было.

— Ну-ка держись, мой дорогой, — сказал я, встал из-за стола и подошёл к гардеробу.

Фамильяр тем временем цепкими лапками уцепился за моё предплечье, уткнувшись в плечо. Я открыл гардероб и подобрал шейный платок, который считал уместным данному случаю. Был он какой-то невероятно редкий, но главное, что он был тех цветов, которые больше всего нравились моему маленькому защитнику.

Когда мы вернулись за стол, я показал ему платок и спросил:

— Нравится тебе, малыш?

— Нраица, — ответил тот и осторожно потрогал лапкой ткань. — Очень.

И тут я столкнулся с некоторой проблемой. Полностью платок я повязать не мог, так как Штопор стал совсем маленьким, и ткань полностью закрыла бы его, мешая передвигаться. Подумав несколько секунд утомлённым сознанием, я нашёл выход: оторвал узкую полоску от платка и аккуратно повязал её на крохотную лапку Штопора.

Тот снова уткнулся в меня.

— Защитю! — проговорил он восторженно.

— Да-да, конечно, — ответил я и снова погладил его по мягкому пушку. — Ты самый сильный. Ты всех сможешь защитить.