Титан империи 1

— Нет, — покачал лейтенант головой. — Он-то выпрыгнул быстро, но и ему перышки подпалило. Я видел Сашку — аж весь дымился от злости. Сами виноваты. Решили сделать все по-быстрому, не дожидаясь стрелецких сил, и пострадали. Правильно говорят, хороший рыцарь-ликвидатор под стрельцом ходит. Да и сталкеров развелось — жуть.

И тут Игорь снова обратился ко мне:

— Ваш отец вешал этих мерзавцев, и правильно делал. Мои соболезнования. — Он снова склонил голову. — Вы тоже участвовали в ликвидации Прорыва?

— Ну так, — уклончиво кивнул я. — По мере сил.

— Не знал, что и вы взялись за это дело.

— Да, я только учусь.

Соврал, конечно: опыта мне было не занимать, но лишь отчасти. Вместо воспоминаний — решето, а Нексус всегда горазд на всякие фокусы. Пытаться предугадать, какая тварь вылезет из Монолита, сколько их будет и какую тактику они будут использовать — дело заведомо проигрышное. А за время, что мне пришлось провести в заточении, новых уловок только прибавилось.

В каком-то смысле я сказал правду. Рыцари-ликвидаторы — вечные ученики.

— Вы же уже достигли ранга Адепт? — спросил Игорь, заинтересованно поглядывая на мои почерневшие доспехи. — Или уже смогли дотянуться до Адепта-Профессионала?

— Еще нет, но я работаю над этим, — улыбнулся я.

— Сильные ликвидаторы всегда нужны, — кивнул лейтенант. — Адептов-Профессионалов и Солдат пруд пруди, а вот из аристо пятой ступени, Стражей, остался только старик Герасимов, да и еще ваш дворецкий Зубр, но что-то его давно не видать. Эх, — помрачнел Игорь и вздохнул, — жаль вашего отца. Он был Рыцарь. Без него… придется тяжко.

Ага, это, похоже, местные уровни силы. Знакомо. На моей родине та же система: чем выше ты забираешься по «лестнице», тем мощнее твои заклятия, а энергия Нексуса становится второй кровью — расходуется в разы медленней и не вредит телу во время перегрузок.

Грузовик резко остановился. Приехали. Варя наскоро простилась с Игорем, и мы вылезли на улицу.

— Зараза! — выругалась девушка, стоило только грузовику отчалить.

— Что такое? — повернул я голову к окруженному кольцом машин четырехэтажному зданию, все окна которого были заложены мешками с песком.

— Еще спрашиваешь, — поджала она губы. — Два Прорыва за день. Пострадавших просто дохрена. Проклятье. Обычно месяцами ни одного крупного, мелочь да возня на окраинах, а тут на тебе — утро понедельника!

И вправду, вокруг просто не протолкнуться и от каталок, и от раненых, которые группками стягиваются к главному входу.

Когда мы прорвались к дверям, нас встретили двое крепких парней в форме. С дубинками в руках.

— Варя, — кивнул охранник. — Какого черта? Твой напарник вернулся, а тебя нет.

— Некогда рассказывать, — отмахнулась она. — Пусти.

Варя пропустила новые вопросы мимо ушей, и мы юркнули внутрь.

Двери закрылись, и нас с порога встретили крики, стоны и ругань. И пахло тут отнюдь не розами. Больница походила на настоящее поле боя, где пациенты штурмовали крепость, а врачи держали осаду.

— Варя! — окликнул мою спутницу какой-то подкачанный увалень в форме медбрата.

Та только что-то пробурчала себе под нос и покатила меня дальше.

Ага-ага, дружище. Ромашками тут явно не отделаешься.

Покрутившись по коридорам, заваленным тюфяками, где лежали люди в крайне дерьмовом, разобранном виде, мы столкнулись с хмурой, высоченной теткой в белом халате, из-под которого выглядывал вязаный полосатый свитер с высоким горлом. Из зубов у нее торчала дымящаяся сигарета.

— Варя? — повернулась она к нам, выдыхая дым аки дракон на выгуле, и поправила круглые очки. — И Скалозубов⁈ Какими судьбами в наши пенаты?

— Он только что из Монолита… — нерешительно подала голос моя спутница.

— Тут все только что из Монолита. Или по крайней мере оттуда, где прорвалась эта дрянь. Уже третья за день.

— Третья⁈

— Ага, — выдохнула врачиха порцию дыма. — Один Монолит-здоровяк на отшибе, другой на Цветочной, а третий вот только что, на Красной. Вы что, не видели столб дыма? Раскрылся грибок — и на тебе! Получи и распишись. Итого по меньшей мере сотня раненых — и все, Варя, к нам! Каково? А ты все с этим прынцем возишься! Ну-ка!

Дамочка вытащила из кармана какую-то блестящую палочку и раскрыла мне веко пошире. На конце палочки тут же вспыхнул яркий свет, устремившийся мне прямо в глаз.

Я скривился, но протестовать не стал.

— Жить будешь… — убрав палочку, врачиха принялась черкать что-то в блокноте. — Вы, Скалозубовы, крепкие орешки. Первый раз в Монолите?

— Да, — покривил я душой.

— Наслышана я про твои «геройства», но Монолиты? Не ожидала, что ты таки решишься пойти по стопам отца. Он из них не вылезал. Только штопать его успевай. Одно хорошо, что на нем все заростало как на собаке. Даже выписки не дожидался — в окно, и только его и видели. Что, и в тебе наконец-то взыграла кровь?

— Лидия Михайловна, у него сильные ожоги и подозрение на амнезию, — заметила Варвара, прерывая неуместный поток воспоминаний. — Куда его?

— Угольков с черепно-мозговыми — это в реанимацию, но там полный бедлам. Ваша фамильная палата тоже переполнена, ибо цацкаться с родовыми привилегиями в такой ситуации мне не с руки. Так что увы и ах, но придется тебе потесниться с простолюдинами. Можешь потом гнать меня в шею, но возиться с тобой я не буду.

— Переживу, — я улыбнулся.

Такие с виду суровые, но отчаянно преданные делу тетки, мне всегда нравились.

— Это хорошо и, кстати, соболезную, — произнесла она и тут же переключилась на другую каталку, где лежал парень, напоминающий дымящееся желе. — Ну и нахер вы это сюда привезли⁈ Вы забыли в какой стороне кремационный корпус?

— Но, Лидия Михайловна… — попытались оправдаться санитары.

— Я уже сорок пять лет Лидия Михайловна, — отмахнулась она. — Чего стоите, обмороки? Мне вам объяснять надо? Трупы и безнадежных на утилизацию. БЕГОМ! А это чего, за херня?.. Так! Кто пустил это дерьмо в МОЮ больницу⁈

По коридору, опираясь на плечо своего дружка Пузыря, хромал наш старый знакомый — Шрам. Оба напоминали рваные тряпки, которые неплохо пожевали и выплюнули. Хорька отчего-то не было. Видать, окочурился по дороге.

— Виталик, — смерила Шрама презрительным взглядом Лидия Михайловна, когда он таки добрел до нас и едва не растянулся на полу. — Только не говори, что и ты сунулся в Монолит с утра пораньше. Сегодня для особо отличившихся героев неприемный день.

— Я ранен, Боярская? Не видишь, что ли? — проскрипел зубами Шрам, но тут вдруг повернул голову и увидел меня: — А этот мудак чего тут забыл⁈

— Повежливей со Скалозубовыми, Шрам, — осадил его я. — А-то так можно и языка лишиться.

Следовало бы, конечно, вырезать его сразу, чтоб неповадно было, но не в больнице же. От этого идиота и так немного осталось.

— Приперся после того раза, как со своими дружками забрался в ремку и начал «трясти» больного, и еще чего-то требуешь? — сложила руки на груди Лидия Михайловна. — Придется серьезно поговорить с охраной…

— Ты чего, ведьма, дашь мне тут подохнуть⁈ Ты знаешь, кто за меня спросит?

— Мне по хер! Эта больница содержится на деньги рода этого парня.

Она ткнула пальцем мне в грудь.

— Из меня, б***ь, кусок мяса выдрала какая-то потусторонняя сволочь, а ты…

— Раз нашел себе покровителя, так в его больничку и отправляйся. Хотя… Так уж и быть. Ребята намажьте ему задницу зеленкой, и пусть топает. Чего стоишь? Или тебе такси заказать?

— Ну, сука! — рявкнул Шрам и попер на нее, как мастодонт, но тут у него на пути встал я.

Мы ударились друг о друга, грудь в грудь. Еще бы чуть-чуть, и он выхватил бы один из своих ножичков, но что-то клюнуло в его пустую головку, и он сдержался.

— Еще шаг и тебе кранты, — оскалился я в его физиономию.

— Жаль, что не прирезал тебя сразу, как ты вывалился из портала, — прошипел он в ответ. — Пожалел, сволочь Скалозубовская…

— Не пожалел, а зассал, тряпка. Ну теперь то давай, вот он я!

— И без меня найдутся, кто тебя сковырнет, — выпалил он. — Как уже сковырнули твоего никчемного папашу…

— А ты что-то об этом знаешь?

К сожалению, Шрам не ответил, хотя рот уже почти раскрыл. А не ответил потому, что во всем помещении вырубился свет.

Послышались удивленные возгласы, тут же перешедшие в крики ужаса.

И было отчего — раздался грохот, стены заходили ходуном, полы начали лопаться, а на наши головы посыпалась побелка.

А еще зверски запахло розами…

Люди бросились к окнам, но нам уже было очевиднее некуда, что именно готовилось произойти. Нам — то есть мне и Лидии Михайловне, которая только глухо выругалась себе под нос, сняла очки и потерла переносицу.

— В моей больнице, б***ь!

Ага, прямо под нами рос Монолит. Четвертый за это проклятое утро.

Глава 3

Толпа всколыхнулась, а следом началась такая тряска, что все как один попадали на пол. Коридор взбрыкнул, полы пошли ходуном, местами треснув как яичная скорлупа. Следом, разрывая бетон как бумагу, по стене поползла трещина. Пыли и криков поднялось выше крыши.

А потом в трещине я увидел изумрудное сияние. Знакомое до дрожи.

Вставая, я попытался нашарить рукой сумку со Сферой, но она исчезла. Да и Шрама с дружком след простыл… Найду суку!

Энергия Нексуса захлестнула меня с головой. Больше никакой слабости, никакого головокружения — все страдания этого несовершенного, капризного тела отошли на второй план. Во мне горел факел, и подпитывал мою Искру, источник всей магии, которая рекой бежала по венам.

Интересно, насколько сильно люди в этом мире реагируют на энергию Монолитов? Или это я один такой «неправильный», у кого внезапно проснулось второе дыхание…

Схватив Варвару за руку, я попытался убраться от трещины как можно дальше. Бежать на выход — не выйдет, толкучка там образовалась знатная. Прыгать в окна — дохлый номер. Их все как одно заложили мешками с песком.

За спиной, прорывая хрупкую скорлупу Монолита, уже рвали глотки нексы. Зеленое сияние затопило помещение, окрасив их вытянувшиеся морды в мертвенно-бледный оттенок.

Мы с Варварой бросились по коридору, а следом и к лестнице на второй этаж. Пожарный ход отпадал: мощный навесной замок на толстенной двери оборвал надежду выбраться. Только наверх.

Монолит рос и рос, выбивая полы на первом и втором этаже, а по коридорам, купаясь в изумрудном сиянии Нексуса и разрывая людей в клочья, уже носились шакалоподбные нексы. Путь в противоположную часть помещения был отрезан.

Надеясь обогнать рост Монолита, мы с Варварой бежали как угорелые, перепрыгивая через две-три ступеньки, этаж за этажом.

Пятый пролет — и дверь на чердак на пути. Сломанный замок валялся на полу. Удар плечом, и мы с Варварой вывалились на крышу.

Солнце резануло по глазам, а вой десятков сирен едва не оглушил.

В воздухе все еще носился упрямый аромат роз, однако дышалось чуть легче. Впрочем, и тут мы были не одни.

— Скалозуб… — пытался откашляться Шрам, сжимая в руках мой рюкзак. — Ты у них еще что-то сп***ил, раз эти твари так разозлились?

Какой проницательный. Жаль, что правды этот мудак никогда не узнает.

Пузырь тоже был здесь. Бледнея на глазах, он смотрел на меня, как на одну из тварей Нексуса. А Шрам, громыхая сапожищами по нагретой солнцем крыше, отходил от входа все дальше.

— Мы можем разойтись миром… — приврал я, раздумывая, как бы побыстрее вспороть ему брюхо. — Только скажи, что тебе известно про смерть моего отца?

— Хер там! — сплюнул Шрам, вытаскивая из ножен зазубренный тесак размером с локоть. — Твой папаша был олень. Не понимал, как жизнь устроена. Все пытался жить по правилам. И закончил как олень.

Из пальцев моей левой руки мигом выпрыгнули коготки. Раскаленные до бела. Пока неподалеку Монолит, я могу себе это позволить.

И тут сзади раздалось угрожающее рычание. Интуитивно я толкнул Варвару в сторону и прыгнул следом.

Зубастая летающая тварь промахнулась на какой-то сантиметр.

Но не угомонилась, взмахнула крыльями и ринулась дальше. Прямо на Шрама, который стоял, потрясая тесаком, с таким видом, будто собрался угрожать вилкой несущемуся на него быку.

Результат закономерен. Пятьсот килограмм мяса, когтей и зубов оторвали его от земли и взмыли в небеса. Дурачок даже не успел закричать, как его уже порвали на части.

Сумка несколько раз перевернулась в воздухе и шлепнулась прямо в подставленные ладони Пузыря. Беднягу едва удар не хватил, когда он натолкнулся на меня взглядом.

Я поманил его коготком. Мозгов у толстяка оказалось побольше — он бросил мне рюкзак, словно баскетбольный мяч. Спасибо, дорогой. Поживешь еще чуток.

Но радоваться победе пока рано. За одной крылатой бестией в любой момент могли прийти другие. Со стороны лестницы уже доносилось рычание.

Я сунул рюкзак Варе и подтолкнул ее к Пузырю.

— Ты! — наставил я на него когтистый палец. — Костьми ляжешь, но выведешь ее отсюда, понял?

Он мелко-мелко закивал, едва не стелясь передо мной.

Я подошел к водосточной трубе и глянул вниз. Лезть вниз всего-то четыре этажа — немного. Однако Варя вылупилась на меня круглыми глазами.

— Другого пути нет, — покачал я головой. — Первым лезешь ты, жирный. Если труба выдержит тебя, то ее и подавно. Сбежишь или тронешь ее хоть пальцем — убью.