Как начать карьеру

Бегущий внезапно остановился и обернулся. На лице подростка проступило хищное выражение: «Вот я тебя сейчас!..» Злобная радость светилась в прищуренных глазах. Лицо стремительно взрослело, обретало черты мужчины. На руках его стала видна кровь. Кровь убитым им людей.

«Видишь?»

Нет! Не хочу ничего видеть и ничего знать! У моих ног лежит мертвый ребенок, и в моих силах вернуть ему жизнь. Как он распорядится ею, кем станет — мне неважно. Важно лишь то, что рядом всхлипывает его мать, у которой жизнь внезапно потеряла смысл.

Одна из пчел, примерившись, села мужчине на заросшую жестким темно-рыжим волосом губу. Он смахнул ее с лица и снова превратился в подростка. Смахнул — и раздавил насекомое. Священную пчелу.

«И ты все еще хочешь принести свою цену за эту жизнь? За жизнь того, кто не ценит этого дара и готов отнять его у других?»

«Да, хочу!»

— Властью, данной мне…

Слова давались с трудом, словно во рту оказалось полно того самого меда, да и в легких словно бы был мед, а не воздух.

— … призываю тебя вернуться…

Не хватало сил для дыхания.

— …в тело твое!

Резкий взмах ножом. Острое лезвие рассекло запястье, и свежая, живая кровь брызнула на потусторонний вереск, смешиваясь с содержимым раздавленного куриного яйца. Там, где на полусухую траву падали капельки этой смеси, пробивался дымок. Вслед за ним появились язычки пламени — и вот уже пожар волной покатился по вересковой пустоши, настигая подростка и заключая его в кольцо. Паренек метался, на лице появился испуг, но бежать было некуда. Та, с которой я только что разговаривал, спокойно стояла рядом, молчала и не вмешивалась. Только она могла бы ему помочь — протянуть руку и вывести за пределы огненного кольца, навсегда оставив детскую душу в своем мире, но не шевельнула даже пальцем.

Кольцо огня сомкнулось. Изнутри, из вставшего стеной пламени, донесся полный боли, отчаяния и ненависти крик.

Смерть смотрела мне в глаза.

«Еще не поздно…»

«Нет, я сделал свой выбор».

«Тогда… до встречи!»

Ее лицо оказалось совсем близко. Она была молода и прекрасна. Полные губы цвета вишни, к ним так и тянуло прикоснуться. В глазницах не пустота, а очи глубокого нежно-сиреневого цвета. В них хотелось утонуть, раствориться без остатка, жить ради света этих глаз, ради взмахов этих ресниц… Но они исчезли, растворились во мраке.

И мир упал навзничь.

Не помню, как добрался домой. Стояли теплые летние сумерки. Было душно, сизая грозовая туча ползла с востока, резкий ветер носился туда-сюда по улицам, словно старался скрыться от ее гнева. Сама природа напряглась, чувствуя, что сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее. Казалось бы, ежедневно некроманты вступают в схватку со Смертью, вырывают из ее цепких рук несостоявшиеся жертвы — и всякий раз победа человека сопровождается природными катаклизмами. То ли правы те, кто предлагает запретить нашу профессию — дескать, негоже вмешиваться в естественный ход вещей, — то ли так оно должно быть?

Я еле дошел до дома. Собственно, шел старый мерин, на которого мне с третьей попытки удалось влезть. Кое-как, вцепившись в гриву, удержался в седле, пока прихрамывающий конь петлял по улицам городка. Ужасно хотелось есть и пить, перед глазами плыл туман. Когда мерин остановился у штакетника, я мешком свалился на землю и отключился.

А пришел в себя, почувствовав прикосновение к губам глиняной кружки.

— Пейте, Згаш…

По губам потек горячий грог. Я сделал глоток, и щедро сдобренное пряностями варево опалило пищевод. Ой-ёй! Да там столько чеснока, что все вампиры должны передохнуть от одного приставного взгляда на эту жидкость!

— Вот так, вот так. — Меня силой заставили сделать еще несколько глотков. — Хорошо… Вы что-нибудь помните?

— Где я? — Сквозь мокрые ресницы удалось оглядеться и обнаружить, что лежу в своей комнате.

— Еще спросите: «Кто я?» — фыркнул мэтр Куббик, отставил полупустой кубок и начал водить надо мной руками. — От вас мертвечиной несет так, словно вы несколько дней прожили в городском морге. Где вас бесы носили?

— Э-э… там… заказ был…

— Вот как? — Глаза моего начальника холодно прищурились.

— Да. Вдова… у нее сын… упал, головой ударился и… умер. Она просила, чтобы я что-нибудь сделал… На улице Рыбачьей… последний дом с краю…

— И вы, разумеется, тут же кинулись спасать невинное дитя? Вырывать младенца из цепких холодных лап Смерти, не так ли? — С каждым словом в его голосе все больше звучал сарказм. — Ах, как это благородно! Очертя голову, не побеспокоившись о средствах защиты… Вы хоть знаете, что натворили?

— Ну я вроде все сделал правильно… Или нет? Мальчик умер? — в душе стало тяжело и холодно.

— Нет, мальчик жив! — скрипнул зубами мэгр Куббик. — К сожалению!

— Но почему вы так говорите? — Мне удалось сесть прямее, хотя все внутри резко запротестовало против активных действий.

— А потому, что есть некоторые люди, которым лучше было бы не родиться совсем! — Он шевельнул рукой, и я заметил, что запястье некроманта пересекает свежий порез. Он что, тоже сегодня открывал себе вену? Но для чего? — Догадываюсь я, к кому вы ездили, Згаш! Хоть бы проверили для начала!

— Что проверил?

— Гороскоп, дурья голова! Вот навязался помощничек на мою голову! От вас не помощь, а вред один… Вы хоть соображаете, что натворили?

— А что?

— А то, что вы подарили жизнь будущему убийце! Этому мальчишке на роду написано вырасти и стать одним из самых жутких и кровавых разбойников в стране! Она вам что, ничего не сказала?

— Кто «она»?

— Смерть конечно же! Думаете, она так уж слепа и наивна, что забирает самых лучших? Мол, только хорошие умирают молодыми? Она прекрасно знает, в какой дом зайти, а какой стороной обойти! На этом мальчишке столько прерванных жизней висит, что она постоянно возле него крутится! Даже я почувствовал… Он бы и вас утянул!

— Но это же всего-навсего ребенок! Мало ли, кому что на роду написано! И потом — его мать так переживала… Я не мог поступить иначе! У нее больше никого нет, кроме этого мальчика!

— Хотите сказать, что пожалели одинокую женщину? — Мэтр как-то странно посмотрел на мое лицо.

— Да.

В комнате повисло недолгое, но очень тягостное молчание. Некромант смотрел мимо меня, уставившись в стену. Держу пари, он о чем-то глубоко задумался, что-то прикидывал и рассчитывал. Но нарушить тишину и поинтересоваться не поворачивался язык. Вот сейчас мэтр встанет, хлопнет себя ладонями по коленям и скажет: «Вы мне не подходите!» И что дальше?

— Так. — Я даже вздрогнул от резкого звука. Хлопнув себя ладонями по коленям, мэтр Куббик поднялся. — Отдыхайте пока, молодой человек. О вашем поведении мы поговорим завтра!

Я остался один. К горлу подкатила тошнота — так мне стало страшно за свое будущее. Самое правильное для мэтра — выгнать нерадивого помощника за порог. Но, с другой стороны, он не видел отчаяния в глазах матери, потерявшей единственного ребенка. Разве можно было устоять перед ее горем? Да, возможно, этот мальчик, когда вырастет и станет взрослым мужчиной (а я ведь видел его «взрослый» облик!), прольет реки крови, но пока он — все, что есть у этой несчастной женщины.

Внезапно в комнате стало как будто темнее. И до этого в ней царил полумрак, небольшая свечка в изголовье только подчеркивала, что за окном уже почти ночь, но сейчас словно и ее свет померк, а мрак стал осязаем. Повеяло холодом и… да-да, пряным ароматом цветущего вереска.

Она стояла в противоположном углу. Темная стройная фигурка во вдовьем платье, но с непокрытой, как у незамужней девушки, головой. На ее белом худом лице двумя провалами в бездну светились глаза… странно, все думают, что они черные, а мне помнится, что они нежно-сиреневые, как цветы вереска.

«А ты забавный!»

«Я. — Мне удалось приподняться на локтях. — Я… это правда? Ну про мальчика?»

«Надо было проверить…»

Чудится или в сухом голосе все-таки заметны нотки смеха? Неужели Смерть смеется надо мной?

«Там некогда было проверять! Надо было спасать ребенка!»

«И ты готов сделать это снова?»

«Что? Ты не оставишь его в покое?»

«Если он не исправится, нет».

«А это возможно? То есть правду говорят, если что на роду написано, то этого уже не изменить?»

Смерть лишь скорчила недовольную рожицу — с таким видом красивая женщина обычно сетует на несовершенство мира вообще и конкретного представителя мужского пола в частности. Но не произнесла ни слова, лишь молча растаяла в воздухе, оставив после себя слабый, но четкий аромат вереска. И разочарование — потому что я уже протянул руку, чтобы коснуться ее тонких пальцев.

Глава 4

К счастью или к несчастью, смотря с чьей точки зрения смотреть, меня не уволили. Но между двумя некромантами на несколько дней словно черная кошка пробежала. На другое утро мэтр Куббик отправился на вызов, «забыв» сказать мне, что надо собираться. И без того молчаливый, он вовсе перестал здороваться, заставив теряться в догадках, что же такого страшного я натворил. Неужели нарушил какое-то неписаное правило — дескать, много веков назад некроманты договорились «защищать» человечество от подобного рода проявлений, контролируя «рождаемость» неугодных типов? Бред какой-то! Я бы знал! Кодекс Гильдии учил наизусть. Мы даже сдавали отдельный экзамен на знание его статей и толкований различных щекотливых моментов, причем требовалось не только их разъяснить, но и привести как минимум три исторических примера по каждому вопросу.

Бойкот был нарушен внезапно. За завтраком.

— Скажите, Згаш…

От неожиданности я подпрыгнул и уронил себе на колени ложку с горячим супом.

— Ой! А! Что?

— Скажите, Згаш. — Мэтр смотрел на меня через стол. — Вы хоть понимаете, что натворили?

— Понимаю. — Глаза сами собой уставились на миску. — Я несколько дней думал над тем, что вы мне сказали, и… Извините! Я больше не буду!

— Да нет. — Взгляд прищуренных глаз впился мне в лицо. — В чем-то вы правы. Спасать людей — наша профессия, хотим мы того или нет. Но, выполняя свой долг, мы не можем забывать о себе. Помните наш разговор о цене, которую платит некромант за спасенную жизнь?

— Да-а… — С некоторым запозданием до меня начало кое-что доходить.

— Вы отдали год — целый год! — своей жизни за то, чтобы продолжал жить будущий убийца! Вы готовы повторить это снова?

— Еще раз спасти его жизнь…

— Еще раз пожертвовать собой? И не раз, если того потребуют обстоятельства?

Что-то в его голосе мне совсем не понравилось. Я покосился на госпожу Гражину — и кухарка тотчас же метнулась вон из кухни, словно ее что-то напугало.

— Ну… я давал клятву…

— Какую? Разбазаривать свою жизнь ради людей, которые этого не поймут и не оценят? Или поймут и оценят, но уже после того, как увидят ваш труп? Вы мне нравитесь, Згаш. И мне очень бы не хотелось, чтобы вы умерли молодым, а я был знаком с людьми, которые всего за несколько лет буквально растаяли на работе, отдав всю свою жизнь, растеряв ее по капле. Они умерли от старости в неполные тридцать лет! Я всего лишь прошу, чтобы вы впредь были осмотрительнее и понимали, что всякий раз рискуете собой!

— Но ведь человеческая жизнь…

— С тем мальчишкой вам повезло: Смерть сама почему-то решила его отпустить… Наверное, подумала, что в будущем он может ей пригодиться в качестве поставщика невинно убиенных душ. Как знать? А если бы все окончилось неудачей? В нашей профессии бывают и такие моменты. Ты стараешься, пыжишься, а вместо живого человека получается зомби. Или хуже того — кадавр, которого хватит лишь на несколько дней!.. А год жизни отдан! Назад его вам никто не вернет! Вы подумали о таком повороте событий?

— Ни о чем я не думал, — пробурчал виновато, понимая, что во время своего первого самостоятельного вызова наломал дров.

— А надо думать! — воскликнул мой начальник, швырнув свою ложку на стол. — Надо, бесы вас задери!

Разговор закончился так же внезапно, как и начался, но лед был сломан. Мы снова стали общаться, а потом сделалось не до того.

На улицах города вновь появились трупы.

Вообще-то в этом нет ничего странного, если вы живете в столице. Там городская стража иной раз притаскивает по пять-шесть мертвых тел в морг. Большую их часть потом разбирают родственники, а невостребованные отдаются студентам Колледжа Некромагии «для опытов». Помнится, я уже об этом упоминал. Но то столица. А это маленький провинциальный городок, где половину жителей ты знаешь по именам или в лицо. Уж на что я сам приехал сюда недавно — и то через месяц прекрасно знал всех, кто жил на Низинной улице. В таких городках и новости распространяются быстро. Поэтому мы с мэтром ничуть не удивились, когда рано поутру в дом вошел тот самый лейтенант городской стражи, который сопровождал нас к трактиру «Яблонька».

Дело было перед завтраком, госпожа Гражина еще не успела не то что накрыть на стол, но даже закончить приготовление пищи, так что визит застал врасплох. Но мэтр спорить не стал, сразу начал собираться.

Труп лежал посредине улицы, которая была перекрыта стражниками. Вокруг толкались зеваки: соседи, вездесущие мальчишки, мастеровые и торговки. Большой дом, возле которого нашли тело, хранил молчание, но из-за занавесок за происходящим кто-то подсматривал. «А богатые люди там живут!» — мелькнула в голове шальная мыслишка, стоило увидеть просторный палисадник, усаженный кустами роз и других декоративных растений.

— Надеюсь, у вас хватило ума ничего не трогать? — мрачно поинтересовался мэтр Куббик, спешиваясь.

— Здесь уже несколько часов оцепление, — обиделся лейтенант.

— Так… А кто его нашел?

Лейтенант показал на девушку лет четырнадцати. Она стояла между двумя стражниками и непрерывно шмыгала носом, порываясь заплакать. Увидев, что к ней направляется некромант, девушка вмиг оцепенела. К слову сказать, я бы поступил так же — мне удалось краем глаза заметить выражение лица своего начальника. Ничего хорошего оно не сулило даже невиновному мне, а что говорить о зареванной девчонке?

— Ну, красавица, — подойдя вплотную, поинтересовался некромант, — ты ведь знаешь, кто это был?

Таким тоном обычно начинал разговор комендант нашего общежития, когда вызывал к себе подозреваемых в ночном дебоше студентов. «Я знаю, что вы тут всю ночь пили, орали, буянили и ломали вверенное мне имущество, но хочу услышать это из ваших уст!» — так можно было «перевести» сию неподражаемую интонацию.

Плечи девушки затряслись.

— Зна… зна… знаа-а-аю… — протянула она с подвываниями.

— И кто же?

— Браа-а-а-а-ат…

Я оглянулся. Молодой мужчина примерно моих лет, а может, и моложе — сейчас, когда его изодранное кем-то лицо покрывала корка из крови и грязи, ничего определенного сказать было нельзя. Одежды на нем не имелось — то есть ни одной нитки. Разве что обнаженные чресла целомудренно прикрывала какая-то тряпка. Жутко изуродованное лицо, на теле нет никаких других ран. Судя по характерному «виду» ауры, скончался от болевого шока.

Та-ак, а это что такое? Я сделал пару шагов поближе, наклонился, опасаясь, однако, дотрагиваться до тела.

— Что здесь происходит?

«Какого беса вы столпились тут вместо того, чтобы заниматься своими делами?» — примерно таким тоном был задан вопрос.

Я встрепенулся. Градоправитель Анджелин Мас легко соскочил с коня. Темный плащ, распахнутый на груди ради теплого летнего дня, птичьим крылом дернулся за его спиной.