Как начать карьеру

— И это все? — Некромант посмотрел в кружку с таким видом, словно из пива внезапно что-то вынырнуло и погрозило ему пальцем. — А куры петухами не кричали?

— А должны были? — Мужик почесал затылок. — Не-а, вроде как не кричали…

— Вот когда закричат, тогда и поговорим. — Еще раз присмотревшись к пиву и решив, видимо, что внутри напитка никто не сидит и аппетита портить не собирается, мой начальник сделал добрый глоток, после чего опять захрустел сухариками. — А пока беспокоиться не о чем!

— Как это не о чем? — Мужчина не собирался сдаваться без боя. — Корова моя — раз… Кошка эта черная — два… Потом еще дочка Шестова…

— Уважаемый! — Мэтр подавил смиренный вздох. — Я же вас не учу, как надо пахать и сеять? Вот и вы не учите меня работать. Все в порядке. Все под контролем, понятно? Возвращайтесь в свои Булки и передайте, что беспокоиться не о чем! У меня настоящей работы полно, а вы меня ерундой какой-то отвлекаете…

— Это моя корова-то ерунда? — завелся мужчина. Кулаки его размером сильно превосходили мои, и я сомневался, что смогу справиться даже с его сыночком, ежели таковой имелся. — Да ты хоть знаешь, какая у меня корова? Да я, если хочешь знать…

Фамильярности мой начальник не терпел. Это стало ясно сразу. Не понимаю, как у него это получилось, но в следующий миг он оказался за спиной пышущего яростью мужика, резко заломил ему руку назад. Тот трепыхнулся, попытался вырваться, но некромант нажал сильнее. Физиономия мужчины побагровела, глаза начали вылезать из орбит.

— А теперь слушай меня, — негромко, но весомо рявкнул мэтр Куббик, привстав на цыпочки, чтобы вернее достать до торчащего из лохматых волос уха. — Мне плевать на твою корову! Мне плевать на всех черных кошек мира! Мне плевать на собак. Мне и на бабок, которые мерещатся пьяницам после поминок, тоже наплевать! У меня полно другой работы, и я не собираюсь тратить свое время и силы по пустякам! Пока у вас в деревне все в порядке! Возвращайся домой и запомни то, что я сказал!

Мужик топтался на месте, выгибаясь назад. Я почти слышал хруст суставов. Рука у начальника была железной — это мне помнилось еще по нашей первой «теплой» встрече.

— Ты все понял или повторить?

— Д-да…

— Тогда пшел вон!!!

Сильный толчок послал мужика в полет через весь трактир до двери. Вслед за ним отправился колпак, все это время спокойно валявшийся на полу и участия в событиях не принимавший. Выдохнув, мэтр Куббик пятерней пригладил волосы и сел на прежнее место, смерив пиво в кружке таким взглядом, словно его помощник под шумок вылакал половину.

— Он вернется? — Я с некоторой тревогой посмотрел на распахнутую дверь. Потасовки в трактире, видимо, случались регулярно, и никто на сцену не обратил лишнего внимания. Наоборот, судя по лицам заглянувших внутрь зрителей, они были всерьез разочарованы тем, что драка не продолжилась на улице.

— Нет. — Мэтр все-таки решился и сделал глоток.

— Вы уверены?

— Да… Згаш. — Помолчав, некромант поднял на меня глаза. Спокойные глаза самого обычного человека. — Я хочу, чтобы вы как следует запомнили одну вещь… Никогда не позволяйте всем подряд говорить вам «ты»!

Вот так, собственно, началась моя жизнь на новом месте.

Мэтр Куббик продолжал таскать меня за собой, большею частью используя как носильщика. Лишь иногда он снисходил до «консультаций с коллегой», если видел, что мне совсем уж скучно.

Чаще всего нас вызывали к уже умершему человеку — констатировать внезапную смерть и выяснить, нет ли чего-то сверхъестественного. Подразумевалось, что мы эту аномалию и должны устранить. В самом крайнем случае нам предлагали проследовать на жальник, проследить, чтобы похоронный обряд был проведен правильно и душа вовремя покинула тело. Кстати, туда же и для этой же цели часто приглашали священника — того самого старичка, с которым я сталкивался уже трижды. Всякий раз он напрягался, видя моего начальника, и разве что не плевался в его сторону, посылая проклятия. Странно — при первой нашей встрече, когда я спрашивал, как пройти к дому мэтра Куббика, он вел себя куда дружелюбнее.

А потом мой начальник исчез.

Случилось это безо всякого предупреждения. Утром, проснувшись и спустившись к завтраку на кухню, я заметил, что его место пустует. Госпожа Гражина без особого энтузиазма копалась в печи.

— Доброе утро! А где мэтр?

— Доброе, — отозвалась кухарка улыбаясь. — Уехал. Да ви не волнуйтесь, Згаш. Вызвали его куда-то по делам. Ще вже бувало… Он шибко приедет. Завтракать будэ?

Готовила госпожа Гражина вкусно, и, что оказалось самым главным для недавнего голодного студента, порции у нее были большие. Поэтому я с энтузиазмом кивнул, присаживаясь за стол.

Накладывая мне завтрак, подавая квас и убирая посуду, кухарка то и дело вскидывала голову, прислушивалась к звукам, доносившимся с улицы. И слепому было ясно, что она ждала мэтра Куббика. Стоило один раз заметить, как она смотрит на некроманта, как улыбается, просто слушая его голос, как старается предвосхитить его желания, и становилось понятно — мой начальник нравится ей. Вот поди пойми этих женщин! И что она в нем нашла?

После завтрака уже по привычке устроился у пустого камина в просторной гостиной. Пришла белая кошка, внимательно посмотрела на пустое кресло мэтра, после чего перевела взгляд на меня и вопросительно мяукнула — как будто это я куда-то подевал свое начальство.

И тут только до меня дошло. Я один! Оставлен наедине с целым городом! Если вдруг придет заказчик, то разговаривать он будет со мной!

«А чего ты хотел? — тут же заявил внутренний голос. — Сбылась, можно сказать, заветная мечта! Не весь век быть в роли носильщика вещей! Пора и самому показать, на что способен! В конце концов, тебя брали на работу как помощника — вот и помогай начальству избавляться от лишних проблем!»

От волнения можно было сойти с ума. Ведь сегодня наступил мой настоящий первый рабочий день. Наверняка первый случай будет каким-нибудь простым — что-то вроде очередного старичка, скончавшегося подозрительно быстро. Но зато это отличный повод показать себя!

Минуты ползли одна за другой. Госпожа Гражина, закончив дела по дому, попрощалась и ушла. Я остался один, если не считать кошки, которая полностью смирилась с отсутствием хозяина и дрыхла в кресле, раскинув лапы и хвост. Соскучившись от того, что надо просто сидеть и ждать, я прошелся по дому, побывал в кладовке, рассмотрел магические инструменты. Взял полистать пару книг, а потом осторожно снял со стены меч и вышел на двор потренироваться. Не то чтобы я так уж надеялся на встречу с агрессивно настроенным упырем — просто хотелось немного подвигаться.

От физических упражнений стало жарко — лето явно хотело побить все рекорды по температуре, — и я спустился к реке. Памятуя о лоскотухах, жертвой одной из которых чуть было не стал, купаться не полез — просто с берега немного поплескал на лицо и грудь водой, а потом растянулся на пряно пахнущей траве и…

Проснулся, как от толчка. Судя по тому, в какую сторону протянулась тень от ближайшего куста, полдень давно уже миновал. Эк меня разморило! Часа три продрых, не меньше! А что, если…

На ходу подхватив рубашку, бегом взлетел по склону и ворвался в прохладный полумрак длинного коридора. Дом был пуст. Мэтр Куббик не возвращался. Или, что вернее, приехал, не нашел меня… И что теперь будет? Хорош помощничек! Дом на него нельзя оставить!

Не зная, чем себя занять, я кругами ходил по комнатам, иногда выглядывал во двор, и в какой-то момент увидел, что по проходу между двумя заборами бежит, ничего не замечая от страха и волнения, женщина.

— Что случилось? — Я рванулся ей навстречу.

— Мне… нужна помощь, — выдохнула она, цепляясь за протянутую руку. — Мэтра Куббика… пожалуйста… скорее…

— Мэтра нет.

Всего два слова, но с женщиной произошла разительная перемена. Она застыла, открыв рот, потом обернулась к дому с распахнутой настежь дверью, но тут же остановилась:

— Как — нет?

— Вот так. Утром куда-то уехал. Его срочно вызвали.

Она вдруг надрывно застонала и рухнула на землю лицом вниз. Послышались сдавленные рыдания, перемежающиеся глухими причитаниями.

— Heт… нет… О боги! — только и слышалось сквозь слезы. — Только не это… За что? Нет…

— Погодите. — Я присел на корточки, обнял несчастную за плечи. — У вас какое-то горе? Может быть, смогу вам помочь?

— Вы? — На меня глянули покрасневшие, распухшие от слез глаза. — А что вы можете сделать?

— Ну я тоже некромант. Дипломированный… Может быть, если вы расскажете мне, в чем ваша беда, я смогу…

Сердце колотилось где-то в горле. Что такого могло случиться у этой женщины, что она так убивалась?

— Сынок мой… — выдавила она. — На дворе играл… Упал, ушибся и… и… Я к знахарке — живем-то рядом! — так у нее поясницу скрутило… Пока с лавки встала, пока кое-как до дома доковыляла, он… он…

Разрыдавшись, женщина больше не могла говорить, села на траву, словно утратила последние силы. Меня же, наоборот, как подбросило. Ребенок! Единственный сын у матери, а она сама — вдова, если судить по отсутствию вышивки на одежде.

Мэтр Куббик уже поделился со мной кое-какими магическими атрибутами, так что собраться ничего не стоило. Недавний подарок, серебряный нож, я таскал на поясе, а похватать с полок все необходимое и как попало запихать в сумку было делом двух минут. Волоча за руку всхлипывающую женщину, поспешил к ее дому.

Воображение рисовало светловолосого малыша лет трех-четырех от роду, с нежными чертами лица и непременно в белой рубашечке с алой нитью обережной вышивки. Но в полутемной избе, притулившейся в конце улицы, на лавке лежал худощавый, жилистый, загорелый до черноты подросток лет тринадцати. Кудрявые рыжевато-русые волосы на голове запеклись от крови. Судя по всему, упал он с большой высоты и ударился головой. Серьезная травма. Грязная рубаха (то ли не нашлось чистой, то ли уже с утра успел испачкаться так, что дальше некуда) задралась, и на впалом животе виднелся застарелый шрам. Костяшки пальцев были содраны. Руки в цыпках. На скуле зеленым цветом «дозревал» полученный несколько дней назад синяк.

Увидев бездыханное тело, женщина опять залилась слезами.

— Сыночек мой… мальчик бедненький…

Сбросив сумку с вещами на пол, я присел возле подростка и сосредоточился. Очень осторожно провел руками вдоль тела, пытаясь собраться с мыслями. Получить такую травму можно было либо упав с большой высоты, либо ударившись головой о твердые камни.

— Он откуда свалился? — поинтересовался я, стараясь выиграть время, чтобы все обдумать. — С крыши?

— С… с де-эрева… — прорыдала женщина. — Надворе-э-э расте-от… Ветка слома-а-алась…

Дерево, кстати, было — мощный тополь, уже наполовину сухой. Лишь несколько веток упрямо распустили листья. Насколько я мог заметить в страшной спешке, это было самое высокое дерево на всей улице.

— Зачем он туда полез?

— Так ведь… гнездо-о-о… Посмотреть…

Гнездо? Я бросил взгляд в затянутое пленкой окошко — на слюду или тем более стекло тут денег явно не хватало. А, ну да! На сухой вершине виднелось массивное аистиное гнездо.

— А синяк откуда?

— С мальчишками дрался…

— А шрам?

— А это он… еще когда маленький был… — Женщина на миг даже перестала плакать, вспоминая прошлое. — На крутом берегу упал. На сухой сучок напоролся. С ним часто такое бывало — то с мостика упадет и простудится так, что три седьмицы в горячке мечется, то упадет неудачно, то еще какая беда приключится… Что же за судьба-то такая у тебя, сыночек, печальная? Ох, горюшко ты мое бесталанное… Да на кого ж ты меня покинул-то? Да как же я без тебя жить-то буду, свет мой ясный? Хоть самой тут ложись и помирай подле тебя… Да за что же, боги, вы последнюю радость у меня в жизни-то отнимаете?

Она опять начала причитать, прижимаясь мокрым лицом к безвольной руке мальчишки.

Я недолго думал. Одним движением отстранил убивающуюся мать, рывком перебросил тело подростка на пол.

— Что? — пролепетана женщина, ладонью вытирая слезы. — Что вы делаете?

— Хочу оживить вашего мальчишку, — процедил я, торопливо пробуя остроту ножа пальцем. Как жаль, что в хозяйстве мэтра Куббика не нашлось современных средств! Придется действовать кое-как…

Запричитав, мать кинулась было ко мне, целуя руки и лепеча слова благодарности, но я отстранил ее:

— Не мешайтесь! А лучше помогите!

В мою сторону обратились совершенно безумные глаза. Что мне предпринять? По уму, надо было использовать рекомендованную в таких целях «бессмертниковую смесь», но этой новинки у мэтра Куббика не водилось. А жаль — всего один глоток, и… Что ж, придется обходиться тем, что есть.

— Яйцо! Мне нужно свежее куриное яйцо!

Пока женщина ходила до курятника, я быстро начертил прямо на земляном полу избы круг, вписал в него пентаграмму, расположил по сторонам света необходимые символы. В центре устроил мальчика.

Как раз в эту минуту вернулась его мать. Несколько секунд вдова остановившимися глазами смотрела на то, во что превратился пол ее дома, — все лишние вещи я безжалостно сдвинул к углам, а то и взгромоздил друг на друга, дабы занимали меньше места. По углам расставил свечи, зажег их от уголька в печи. Меня учили, что огонь для действа надо добывать трением, но времени не было.

— Яйцо. — Поймав мой взгляд, женщина протянула ладонь.

Завершив приготовления, я встал над телом подростка и начал читать заклинание.

Меня била легкая нервная дрожь. Впервые в жизни это был не экзамен — я на самом деле собирался вернуть к жизни человека! Впервые приготовился к тому, чтобы совершить то, ради чего выбрал эту профессию, ради чего учился и тренировался, о чем мечтал еще недавно.

Повинуясь мерным строкам заклинания, одна за другой начали загораться свечи. Замерцали и начертанные на полу символы, заключая мертвое тело в круг. В избе потемнело, словно снаружи спустился вечер или грозовая туча закрыла солнце.

В Колледже у нас был предмет «Вызов духов». Вел его директор, и неудивительно, что нужные знания буквально отскакивали от зубов. Вот только чем дальше, тем более сильную дробь начали выбивать эти самые зубы. Ведь каждый молодой некромант, завершая образование, давал своеобразную клятву, обязуясь помогать, оберегать, защищать и так далее. В том числе и быть готовым отдать свою жизнь ради чужой.

И именно это мне впервые предстояло сделать.

Она пришла неожиданно. Откровенно говоря, не ждал, что кто-нибудь вообще откликнется на мой зов. Просто я вдруг почувствовал, что полумгла в избе стала очень уж плотной, словно занавесь, и за этой гранью кто-то стоит.

Вереск… его можно найти на могильных курганах. Мед из вереска пьют на поминках и похоронах. И я не удивился, когда моих ноздрей коснулся смутно знакомый аромат.

А еще пахло морем — сырой водой, йодом, рыбой и чем-то неуловимым, но оттого притягательным. Хотелось просто стоять и дышать полной грудью, смакуя каждый миг. А еще лучше — сделать шаг и раствориться в этих запахах и звуках…

Стоп! Никакой романтики! У моих ног — мертвое тело ребенка, и я должен вернуть его душу обратно!

«Привет!»

«Это она со мной говорит? Разве она не немая?»

«Нет, конечно, дурачок. А с чего ты взял?»

«Ну… так принято думать…»

«Кем принято?»

«Не знаю… Я ничего не знаю и ничего не помню. Только шуршание прибоя, жужжание пчел над вересковыми пустошами и… Детский крик. Крик, почему-то полный восторга. А вот и он! Мальчишка, тот самый подросток. Он мчится вдаль со всех ног, ломая вересковые заросли».

«Да, это он. Ему хорошо здесь…»

«Возможно, но в моем мире без него плохо».

«Кому?»

«Да хотя бы его матери… Эй, ты! Слышишь? Твоя мама плачет! Обернись!»

«Бесполезно звать! Он уже готов вкусить вересковый мед».

Над головой жужжали пчелы. Они кружились около подростка, садились ему на лицо, ползли к губам… Нет! Так нельзя! Он же еще ребенок!

«А ты знаешь, что это за ребенок?»

«Знаю только одно: это единственный сын у матери, все, что у нее есть».

«Наивный мальчишка! Смотри!»