Хэл не ответил, только его улыбка стала еще шире.

— Ну ладно. Давай посмотрим, как ты будешь радоваться, когда проработаешь смену с резаком в руках, — сказал Джон. — Пошли-ка на уступ.

Следом за бригадиром Хэл подошел к остальным резчикам. Они стояли лицом к стене, на каждого приходился участок скалы шириной с его собственное тело. Джон встал на левом краю, около боковой стены уступа.

— Надень шлем, — велел он. — Нет. Сперва надень шлем и только после этого бери в руки резак. Всегда действуй именно в такой последовательности. А теперь... — Тембр его голоса в переговорном устройстве комбинезона заметно изменился. — Внимательно следи за мной. Вначале не пробуй резать сам, только смотри, как это делаю я. Не сбрасывай шлема до тех пор, пока я не сниму своего. Когда увидишь, что я надеваю шлем, сразу же надевай свой. Постоянно следи за этим. Ты понял меня?

— Да, — ответил Хэл. От волнения его голос, который он слышал внутри собственного шлема, стал глуховатым.

Хэл в точности выполнил все указания Джона. Отвесная скала перед ним, так же как и перед каждым из них, была иссечена горизонтальными и вертикальными бороздами — следами предыдущей резки. Поверхность скалы покрывали рытвины различной глубины, остававшиеся на ней после того, как подрезанный со всех сторон кусок руды отделялся от гранитного монолита.

Джон поднял свой резак. Из ствола в стену, находящуюся примерно на расстоянии вытянутой руки от него, ударил тонкий золотистый луч видимого света, указывающий положение не видимого глазом режущего луча. Даже сквозь защитный комбинезон Хэл всем телом ощутил удар тепловой волны, возникшей в результате испарения крохотных участков скалы под воздействием режущего луча, движущегося по ее поверхности.

После того как Хэл полностью освоился с работой подборщика и сортировщика породы, он мог иногда позволить себе просто постоять несколько секунд, ничего не делая, наблюдая за резчиками. И пришел к выводу, что их работа значительно легче той, которую выполняет он. Он не понимал, из каких соображений резчиков разбили на две группы, работающие попеременно, когда, по его мнению, было бы гораздо рациональнее вести резку в течение всей смены единой бригадой из шести-семи человек. Теперь ему стало понятно по крайней мере одно из этих соображений. Несмотря на герметичный комбинезон, от внезапного теплового удара горячих газов, образовавшихся при испарении слагающих скалу минералов, у него перехватило дыхание. И этот первый опыт объяснил ему, почему резчики работали такими бросками: врезались в гранит в течение нескольких минут, затем делали короткий перерыв, после чего снова брались за резаки.

Через некоторое время он подметил еще две интересных особенности. Одной из них была странная траектория, по которой перемещался резак Джона, словно он вел его вдоль контура замысловатого шаблона или придерживался некоей хитроумной последовательности выполнения резки на определенных участках. Другая состояла в том, что перед тем, как начинать вырезку из скалы нового фрагмента, он каждый раз выключал резак. Едва Хэл успел зафиксировать в своем сознании эти факты, как Джон внезапно снова прервал резку. Он стоял неподвижно, лицом к скале, похожий в своем комбинезоне на причудливое техническое сооружение. Секунду-другую Хэл в недоумении смотрел на него, прежде чем услышал, что шипение и потрескивание резаков справа от него также прекратилось. Повернув голову, он увидел, что все резчики, составляющие эту группу, прекратили работу, кроме одного; стоящего на противоположном краю уступа. Потом остановился и его резак.

Рука Хэла сама собой потянулась кверху отбросить шлем, чтобы он смог насладиться глотком свежего воздуха; так всегда поступали резчики, работающие на уступе. Но тут он увидел, что еще никто из них не прикоснулся к своему шлему. Он заставил себя опустить руку и, ловя ртом воздух в наглухо закрытом комбинезоне, не спускал глаз с Джона. Как только бригадир отсоединил и откинул назад шлем, Хэл тотчас проделал то же самое со своим. Глубоко дыша, он огляделся вокруг; все остальные шахтеры тоже освобождали головы от шлемов.

Всего несколько секунд Хэл вдыхал теплый воздух, не спуская глаз с Джона, и, когда тот стал снова надевать шлем, он немедленно последовал его примеру. Снова зашипели и затрещали резаки, и снова Хэл, обливаясь потом, наблюдал за действиями Джона, пока не наступило время следующего короткого отдыха, когда можно было ненадолго снять ненавистный шлем. Казалось, прошло всего несколько секунд, а уже нужно снова надевать его и приступать к работе.

К тому моменту, когда настала пора сменить работающую на уступе группу, Хэл уже основательно взмок и так устал, словно полсмены проработал на подборке породы; а ведь он ничего не делал, только стоял рядом с резчиками и смотрел. Однако, когда он понемногу стал привыкать к сопровождавшим резку тепловым ударам и шуму, его внимание начали привлекать новые детали процесса добычи рудоносной породы.

Когда в момент первого соприкосновения режущего луча с поверхностью скалы происходит выброс газов, образующихся в результате испарения породы, видимость на мгновение ухудшается. В следующий момент после возникновения теплового удара и искажения видимых форм предметов нормальное зрительное восприятие восстанавливается, но еще несколько секунд после этого поверхность скалы кажется окутанной серебристым туманом, который затем бесследно исчезает.

Когда группа резчиков, в которую вместе с Джоном теперь входил и Хэл, во второй раз повела атаку на скалу, он впервые обратил внимание на то, что ни один шахтер не начинал отсоединять свой шлем от комбинезона прежде, чем серебристый туман полностью исчезнет из его поля зрения.

Подметив такую закономерность, Хэл предположил, что этот туман представляет собой конденсат паров, которые, после их образования на поверхности скалы в зоне резки, сразу же охлаждаются сжиженным газом, поступающим из резервуара в корпусе резака и создающим кольцевую защитную завесу вокруг режущего луча. И до тех пор пока туман не рассеется, сохраняется опасность, что какая-нибудь испарившаяся фракция породы все еще остается в газообразной форме в рабочей зоне шахтера.

Продолжая внимательно следить за действиями Джона, Хэл начал понимать скрытый смысл сложной последовательности, с которой тот перемещал резак по скале в пределах своей рабочей зоны. Очевидно, эта последовательность намечалась таким образом, чтобы между его резаком и резаком шахтера, работающего в своей зоне справа от него, всегда выдерживалась максимально возможная дистанция. Понаблюдав за работой, остальных резчиков, Хэл убедился, что и порядок их действий преследует ту же цель.

Наконец настало время обеденного перерыва. Джон, присевший перекусить рядом с Хэлом, привалился спиной к стене туннеля и впился зубами в свой сандвич.

— Ну как ты? — заговорил он, не переставая жевать. — Готов попробовать?

Хэл кивнул:

— Если ты думаешь, что у меня получится.

— Хороший ответ, — сказал Джон. — По крайней мере, у тебя нет той дьявольской уверенности, что ты вот прямо сейчас можешь встать и начать резать. А теперь слушай меня внимательно. Не обращай внимания на то, насколько быстро работают другие резчики.

Ты будешь резать только тогда, когда я скажу, и только там, где я скажу. Ты понял это?

— Понял, — ответил Хэл.

— Ну что ж, ладно. — Джон покончил с сандвичем и поднялся на ноги. — Пошли, ребята!

Джон с Хэлом и все остальные вернулись на уступ. Дэйвис, взявший на себя обязанности подручного на то время, пока Хэл будет пытаться освоить резку, заговорщически подмигнул, когда тот проходил мимо. Хэл понял, что Дэйвис хотел приободрить его, и у него потеплело на душе.

На уступе, следуя указаниям Джона, Хэл начал медленно выбирать места резки и пробовать отделять от скалы куски породы. По его мнению, получалось это у него плохо. Ему приходилось делать до дюжины резов там, где Джон обошелся бы тремя. Но по мере того как он продолжал свои попытки, его обращение с резаком становились все более рациональным, хотя последовательность резки, которую ему указывал Джон, пока что оставалась за пределами его понимания.

Когда смена близилась к концу, жар как будто вытянул из него остатки сил. Ему уже стоило огромного труда просто поднимать резак и концентрировать свое внимание на тех направлениях резки, которые указывал Джон, а его разрезы становились все более корявыми. И тут он впервые подумал о том, каким опасным может стать включенный резак, если руки вдруг перестанут его слушаться. Стоит лишь случайно отклонить ствол в сторону, и луч начнет кромсать материал комбинезонов и человеческую плоть, причем с гораздо большей легкостью, чем режет гранит. А ведь и с гранитом он справляется без всяких проблем.

Продолжая резать, Хэл через смотровой щиток видел, что бригадир внимательно наблюдает за ним. Джон, разумеется, знал, что усталость делает движения Хэла неуверенными, и сейчас мог в любую минуту отобрать у него резак. В душе у Хэла поднялась волна протеста. Когда наступил очередной короткий перерыв и можно было на несколько секунд отсоединить шлем, он, как учили его Малахия и Уолтер, намеренно сделал очень глубокий вдох и затем медленно выпустил воздух из легких. Теперь сознание заработало более четко.

Он позволил себе дать волю эмоциям только потому, что силы стали покидать его. Однако его учили вести себя в подобных случаях совершенно иначе. Существовали способы сохранять достаточную работоспособность, даже когда силы на исходе.

Суть состояла в том, чтобы сосредоточить всю оставшуюся энергию на самом важном и не уделять внимания второстепенным вещам. Надышавшись свежего воздуха и восстановив самоконтроль, Хэл загерметизировал комбинезон, снова повернулся лицом к скале и сосредоточился, сконцентрировав свое сознание, зрение и слух на том, что ему предстояло делать. Теперь он видел только поверхность скалы перед своим резаком и руки Джона, указывающие место и направление резки, слышал только его голос.

Жар стал далеким и несущественным фактором. Усталость перестала восприниматься, трансформировавшись в чисто абстрактное понятие. Забой, сама шахта, тот факт, что он находится глубоко под поверхностью планеты, стали категориями малозначащими и отстраненными. Даже кратковременные передышки превратились просто в перерывы, после которых вновь возобновлялась работа. Весь реальный мир ограничился для него участком скалы, резаком и указаниями Джона.

Теперь он держал резак надежно. Его разрезы вновь стали уверенными и точными. В этом сжавшемся мире его сил и внимания было достаточно, чтобы продолжить работу и завершить ее. Он делал свое дело...

Внезапно все выключили резаки и сдвинули назад шлемы. И больше их не надевали. Джон и остальные резчики отвернулись от скалы. Реальный мир вновь ворвался в сознание Хэла. Страшная усталость мгновенно охватила все тело.

Он сознавал, что Джон поддерживает его за плечо и помогает спуститься с уступа на нижний горизонт по прорезанному накануне наклонному спуску. У него подкашивались ноги, а резак, который он неизвестно зачем унес с уступа, вместо того чтобы оставить его там для тех, кто выйдет завтра в первую смену, весил, казалось, несколько тонн. Хэл положил его около стены, в которой был прорезан спуск, затем сполз вдоль этой стены вниз и сел на землю.

Шахтеры окружили его. Тонина и Уилл Нэнни тоже почему-то оказались среди членов бригады.

— Надо же, — произнес Уилл хриплым голосом. — Он сумел справиться. Я не поверил бы этому, если бы не увидел сам.

— Ну хорошо, — сказал Джон, глядя на сидящего в изнеможении Хэла. — Я думаю, у тебя получится. Но надеюсь, ты понимаешь, что нам придется всей бригадой помогать тебе и мы будем терять в выработке до тех пор, пока ты не научишься и не станешь полноценным работником?

— Послушай, оставь его в покое! — запротестовала Тонина. — Дай ему прийти в себя, ведь он уже доказал, что может быть резчиком.

— Это правда? — спросил Хэл, глядя на них затуманенными глазами.

— Теперь ты должен устроить для всей бригады вечеринку в порту, — сообщил радостно Дэйвис.

К подъемной клети все еще нетвердо держащийся на ногах Хэл шел в сопровождении всех остальных шахтеров; с одной стороны его поддерживала Тонина, с другой — Джон. Постепенно в душе у Хэла росло чувство гордости, и одновременно он ощутил глубокую симпатию ко всем, кто находился рядом с ним. Наконец он стал равным среди них.

— Сегодня вечеринка в порту, — услышал он незнакомый голос в заполненной до отказа клети. Очевидно, вся шахтерская братия заранее знала о его сегодняшнем испытании.

— Это еще что! — сказала ему в самое ухо Тонина. — Вот когда ты станешь бригадиром, если, конечно, ты им станешь, тогда тебе придется напоить всех, кто работает на этой шахте под землей, в забоях.

Когда они спускались с уступа, Хэлу казалось, что у него едва хватит сил, чтобы только добраться до койки и проспать целые сутки. Однако, оказавшись в бараке, приняв душ и переодевшись для вечеринки, он почувствовал, что снова возвращается к жизни. В поезд, идущий к космопорту, они сели все вместе — бригада Джона, Тонина и Уилл Нэнни; последний по праву принимал участие в торжестве, поскольку являлся одним из главных действующих лиц традиционно разыгрываемого спектакля, в котором Хэла искушали перспективой попробовать себя в качестве резчика в чужой бригаде. Теперь Хэл снова чувствовал себя так же хорошо, как всегда, если не считать ощущения, что он очень сильно потерял в весе и теперь мог бы без труда воспарить над землей, будь на то мало-мальски подходящий повод.

Глава 11

С тех пор как Хэл прилетел на планету, ему ни разу не пришлось побывать в космопорте Коби, но он уже знал, что почти все шахтеры проводят там свое свободное время. Как только участники предстоящей вечеринки приехали в порт, без вопросов и рассуждений дружно направились в нужном направлении.

— Куда мы идем? — спросил Хэл Джона.

— В «Грот», — ответил Джон. Они шли вместе одними из последних в основной группе; Джон взял его за локоть, замедлил шаг, и вскоре они несколько отстали. Даже Тонина, увидев, что Джон держит Хэла за руку, ушла от них вперед. — У тебя ведь есть кредит, чтобы расплатиться за это, верно?

Хэл утвердительно кивнул.

— Хорошо, — сказал Джон. — Но если ты почувствуешь, что дело заходит слишком далеко, имей в виду — я могу одолжить тебе, чтобы покрыть разницу. А ты рассчитаешься со мной при первой же возможности, или я стану каждую неделю удерживать часть из твоей доли прибыли, пока долг не будет погашен.

— Нет, у меня правда есть столько, сколько нужно, — заверил его Хэл.

— Ну ладно.

Джон отпустил его локоть и стал догонять свою бригаду. Хэл, также ускоривший шаг, чувствовал себя виноватым. Хотя Джон и видел все его документы, он, конечно же, не знал, что имеющиеся у Хэла средства наверняка превышают заработок бригадира шахтеров за двадцать лет работы под землей, при этом значительную их часть составляют межзвездные кредиты.

Этот разговор неожиданно придал мыслям новое направление. Вероятность того, что Иным удастся выследить его, невелика. Но это вовсе не значит, что они не сумеют или, по крайней мере, не попытаются установить место его пребывания. И в один прекрасный день ему, возможно, снова придется спасаться бегством. Если же они обнаружат оформленные на его имя денежные документы и смогут наложить на них арест, тогда он не сможет воспользоваться ими. Ему необходимо хранить межзвездные кредитные карты в надежном месте, скрытом от глаз любого представителя администрации и в то же время легкодоступном для него самого в критической ситуации. Он постановил себе заняться этим при первой же возможности.

Тем временем все остановились перед фасадом одного из строений на территории порта. Над входом, выполненным в виде арки, голубым пламенем светилась надпись «ГРОТ».

Войдя внутрь, они попали почти в полную темноту, и Хэл, ничего не видевший перед собой, даже обо что-то споткнулся; потом он понял, что ступил на какую-то мягкую поверхность. Когда глаза постепенно приспособились к полумраку, он увидел, что идет по толстому покрытию, которое очень напоминает траву, а над головой создана полная иллюзия ночного неба с луной среди облаков.

Следом за всеми он прошел вперед за легкий занавес и невольно прищурился от блеска луны, показавшегося особенно ярким после пребывания в темноте. Искусно созданный пейзаж представлял собой маленькую бухточку на побережье тропического моря; столики и кресла уютно располагались среди бутафорских скал и прочих элементов берегового пейзажа, но тем не менее оставалось достаточно места для размещения посетителей. Небольшие волны с мягким шелестом накатывались на песчаный берег. В воздухе, напоенном пряными тропическими ароматами, ощущалось легкое дуновение ветерка, а над головой сияла полная луна в окружении бесчисленных звезд.

Здесь, очевидно, ждали их появления; хотя в этом уютном зале собралось уже немало завсегдатаев, часть морского берега со столиками, креслами и сервировочными автоматами оставалась полностью свободной. Сюда-то и направились вновь прибывшие и принялись располагаться на экзотическом морском берегу. Стройный белокурый мужчина лет сорока поднялся из-за столика, где он сидел рядом с одним из посетителей, и подошел к Хэлу, которого Джон, Тонина и Уилл Нэнни вели к предназначенному для него почетному месту.

— Насколько я понимаю, это вы принимаете гостей? — обратился он к Хэлу. Зубы у него были ровные и белые, но улыбка его отнюдь не красила.

— Да, это так, — подтвердил Хэл.

— Могу я узнать номер вашего счета?

Хэл протянул ему свою кредитную карту. Тот на секунду поднес ее к своему наручному монитору, затем, взглянув на дисплей, вернул карту Хэлу.

— Желаю приятно провести время, — сказал он, снова оскалив в улыбке зубы, и удалился. На столиках, занятых гостями Хэла, начали появляться заказанные ими напитки и закуски.

Хэл обвел взглядом сидящих рядом с ним. Перед Тониной стоял высокий узкий бокал, наполненный какой-то золотистой жидкостью. Джон и Уилл Нэнни получили кружки, в которых, судя по внешнему виду и по запаху, находилось пиво. Хэл тоже заказал пиво того же сорта.

— Для меня это подойдет, — сказал Джон. — А следующий у тебя — Уилл.

Хэл ничего не понял и вопросительно уставился на Джона.

— Ты должен по очереди выпить с каждым из присутствующих и только после этого можешь пить, как тебе вздумается, — объяснил Джон с ноткой сочувствия в голосе. — Ничего не поделаешь, так заведено.

— А-а, понимаю, — кивнул Хэл. Для него не составило труда произвести несложный подсчет. Двенадцать членов бригады — это двенадцать порций, Уилл Нэнни увеличивал их число до тринадцати, а если они считают, что сюда следует включить и Тонину, то получается четырнадцать. На минутку ему стало не по себе.

Однако приемлемой альтернативы не существовало. Он махнул рукой на свои тревоги, поднял кружку и осушил ее. Слегка газированное пиво показалось ему не слишком крепким, и организм принял его легче, чем он ожидал.

— Ты бы лучше сбавил темп, — посоветовала Тонина. — Так ты вряд ли продержишься до третьего стола.

Голова у него оставалась совершенно ясной, а его вечно голодный желудок после одной кружки пива вовсе не был переполнен. Но она, конечно, знала, о чем говорит. Поэтому вторую кружку, с Уиллом Нэнни, он пил уже не торопясь, В конце концов, никто не упоминал о каких-либо ограничениях по времени выполнения этого ритуала. И эта кружка «пошла хорошо». Хэл даже подумал, что, пожалуй, любит пиво. Прежде он пробовал его только однажды, шестилетним мальчишкой на пикнике, где Малахия дал ему глотнуть из своего стакана. Тогда он решил, что это горькое, отвратительное пойло. А сейчас он еще и вспомнил, что пиво обладает значительной пищевой ценностью. Может быть, поэтому теперь, когда он повзрослел, вкус пива показался ему несравненно более приятным.

Продолжая держать в руках пустую кружку, Хэл перевел взгляд на Тонину.

— А ты не хочешь оставить меня напоследок? — спросила она.

— Хорошо, — согласился Хэл. Его охватила легкая беспечность. — С какого столика я должен начать?

— Не имеет значения, — пожал плечами Уилл. — Начинай с любого, какой тебе нравится.

Хэл встал и после секундного раздумья направился туда, где в числе троих парней из его бригады находился и Дэйвис.

Хотя напитки, заказанные Дэйвисом и его приятелями, оказались гораздо крепче пива и обжигали горло, ему понравилось выпивать вместе с ними. Поэтому Хэл немного удивился, когда они напомнили ему, что, выпив с каждым из них, он должен переходить к следующему столику.

Он перешел.

Ему уже давно не было так весело. На этом столике выпивка снова оказалась другой. Она тоже обжигала горло, но была не такой крепкой, как за столиком Дэйвиса. Здесь Хэл снова забыл о правилах, и ему снова напомнили, что он должен уделить внимание и другим. Позже, в какой-то неопределенный момент времени, он обнаружил, что в сопровождении двух человек, поддерживающих его с обеих сторон, подходит к своему собственному столику. Он плюхнулся в кресло и, широко улыбаясь, посмотрел на Джона, Уилла и Тонину.

Казалось, все участники вечеринки собрались теперь вокруг них, внимательно наблюдая за Хэлом. За все это время Тонина едва притронулась к своему бокалу. Напитка в нем стало совсем ненамного меньше, чем было в тот момент, когда он появился на поверхности столика из раздаточного устройства. Тонина подвинула бокал к Хэлу.

— Ты прекрасно мог бы выпить вот это.

Вокруг стола раздались возгласы протеста.

— Так не пойдет! Это нечестно! Он должен каждый раз выпивать по целой...

— Чего вы добиваетесь? — резко оборвала их Тонина. — После всего того, чем вы его накачали, он уже должен был потерять сознание! Вы что, хотите убить его?

— Так, ладно, — вмешался Джон. — Ладно... Бокал остался почти полным, так что спорить не о чем.

Протестующие голоса смолкли. Тонина поставила бокал перед Хэлом. Он осторожно протянул к нему руку, обхватил пальцами и поднес к губам. За все это время содержимое бокала успело согреться, оно оказалось слаще, чем ему бы хотелось, и имело сильный привкус лимона. И насколько могли уловить его полуатрофировавшиеся вкусовые рецепторы, в напитке почти отсутствовал алкоголь. Решив, что уж если что-то делаешь, то делать надо как следует, он выпил бокал до дна и бережно поставил его на стол.

Стоявшие вокруг одобрительно зашумели. Хэла дружески хлопали по спине и по плечам, поздравляли... И вдруг без всякого предупреждения его желудок, словно желая вырваться на свободу, стал подниматься вверх, и он почувствовал надвигающийся приступ тошноты.

Стараясь сохранять на лице улыбку, он попытался приказать желудку оставаться в покое. Но те способы контроля внутреннего состояния собственного организма, которым его обучали Уолтер и Малахия, на этот раз не сработали. Желудок бушевал...

— Простите... — Он вскочил и стал лихорадочно оглядываться по сторонам.

— Помогите же ему! — Голос Тонины резко прозвучал на фоне довольно громких разговоров, продолжавшихся вокруг стола. Все умолкли и повернулись к Хэлу.

— А между прочим, что у тебя там было, в бокале, — спросил кто-то Тонину. Но Хэл не мог позволить себе остаться, чтобы услышать ответ. Дэйвис уже держал его за руку и уводил прочь от столика.

— Нам вот сюда, — сказал он, разворачивая Хэла в нужном направлении.

С помощью Дэйвиса он кое-как добрался до туалета. Там ему показалось, его организм исторг из себя не только то, что он выпил сегодня, но и все то, что он съел и выпил за прошедшие две недели. Некоторое время спустя он, побледневший и осунувшийся, пошатываясь, в одиночку добрался до своего столика.

— Ну как, теперь лучше? — поинтересовалась Тонина, когда Хэл садился в кресло.

— Да, немного. — Хэл пристально посмотрел на нее:

— Ты специально дала мне это выпить, чтобы меня вырвало?

— Я дала тебе то, что заказывала для себя, — ответила Тонина. — И это тебе крепко помогло. Иначе ты бы сейчас уже был в больнице. С чего это ты взял, что можешь вот так пить?

— Да я же чувствовал себя нормально, — неуверенно стал оправдываться Хэл.

— Нормально! Хорошо, что лишь небольшая часть алкоголя успела проникнуть в твою кровь. Еще полчаса, и тебя пришлось бы откачивать кислородом так же интенсивно, как ты накачивался спиртным. Ты разве не знаешь, что единственный способ выдержать такое количество алкоголя — это принимать его постепенно, чтобы организм успевал переработать и нейтрализовать большую его часть?

Ее слова напомнили Хэлу уроки Малахии.