— Но я считаю их живыми, мистер Акерман, — ответил с достоинством Химмель, — и только то, что они ущербны и не могут вести космический корабль в пространстве, еще не означает, что они не имеют права на свою скудную жизнь. Я отпущу их, и они будут себе раскатывать, может быть, лет шесть, а может быть больше. Это дает им то, для чего они предназначены.

Повернувшись к Эрику, Джонас произнес:

— Если бы старикан узнал об этом…

— Мистер Вирджил Акерман знает, — сразу же откликнулся Химмель, — Он одобряет. Или, скорее, он позволяет мне, — поспешил поправиться Химмель. — Он знает” что я возмещаю убытки, И я делаю тележки ночью, в мое свободное время. У меня есть конвейер, конечно, достаточно примитивный, прямо у меня дома. Я работаю каждый день до часа ночи.

— Что они делают после того, как ты их отпускаешь, просто скитаются по городу?

— Бог их знает, — ответил Химмель.

Очевидно, эта сторона дела его не касалась. Его работа ограничивалась постройкой тележек и установкой на них Ленивых Собак. И, похоже, в этом он был прав, едва ли он мог сопровождать каждую тележку, оберегая ее от всех опасностей большого города.

— Вы артист, — заметил Эрик со смешанным чувством забавности происходящего и возмущения. Во всем этом деле было слишком много сумасбродства, доходящего до абсурда. Этот Химмель, постоянно занятый здесь на работе и в своем жилище, вечно озабоченный, чтобы изгои производства нашли свое место под солнцем, а что дальше? И это в то время, когда все вокруг задавлены гнетом величайшей нелепости — глупой войны. С этой точки зрения Химмель не выглядел настолько смешным. Такое время. Сумасшествие затаилось в самой атмосфере, начиная от Мола и кончая этим несчастным служащим отдела контроля качества. Спускаясь с холма с Джонасом Акерманом, Эрик заявил:

— Он придурок. В настоящий момент это выражение показалось ему наиболее сильным из всех имеющихся в его распоряжении.

— Безусловно, — сказал Джонас, отстраняя от себя неприятные мысли. — Но все это позволяет нам по-новому взглянуть на старого Вирджила, ведь он терпит вес это вовсе не потому, что это даст ему прибыль, совсем нет. Честно говоря, я рад. Я думал, что Вирджил более жесткий. Я бы, скорее, ожидал от него, что он вышвырнет этого бедолагу куда-нибудь в трудовую армию на Лилистар. Страшно представить, какая жизнь могла ожидать этого парня. Он просто счастливчик.

— Чем, по-твоему, все ото кончится? — спросил Эрик. — Ты думаешь, что Мол подпишет сепаратный мир с ригами и вытащит нас из всего этого, оставит Лилистар воевать одних, как они того и заслуживают?

— Он не может, — безразлично сказал Джонзс. — Секретная полиция Лилистар набросится на нас здесь, на Земле, а из него сделает кровавый бифштекс. Выбросит его из кабинета и за ночь заменит его кем-нибудь более воинственным. Кем-нибудь, кто любит воевать.

— Но они не могут этого сделать, — воскликнул Эрик, — мы его выбирали, не они, — Говоря это, он отчетливо сознавал, что Джонас прав. Джонас просто реалистично оценивал, на что способны союзники.

— Лучшее, что мы можем сделать, — проговорил Джонас, — это просто проиграть. Медленно и неотвратимо, что мы и делаем, — он понизил голос до шепота: — Я не люблю этих пораженческих разговоров…

— Не беспокойся. Джонас продолжил:

— Эрик, это единственный выход, даже если представить столетие оккупации в качестве наказания за выбор неподходящего союзника в ошибочной войне и в неподходящий момент. Наш первый опыт вступления я в межпланетную политику, и как же бездарно мы его проделали, как Мол его проделал! — он поморщился.

— А мы выбрали Мола, — напомнил Эрик, — Так что ответственность в конечном счете ложится на нас. Впереди показалась легкая хрупкая фигура, высохшая и почти невесомая, и тут же направилась к ним, издавая слабые и вместе с тем пронзительные звуки:

— Джонас! И вы, мистер Свитсент, пора отправляться в Вашин-35. Тон мистера Акермана был слегка раздраженным. В своем преклонном возрасте Вирджил стал почти гермафродитом, совмещая черты мужчины и женщины в одном бесполом, высохшем и все-таки живом организме.

Глава 2

Достав старинную пустую пачку из под сигарет “Кемел”, Вирджил Акерман смял ее и шутливо спросил:

— Крестик, нолик, змейка или угол. Что выбираете, Свитсент?

— Крестик, — ответил Эрик.

Старик всмотрелся в значки, показавшиеся на про-питанной клеем внутренней поверхности ставшей те-перь двумерной пачки:

— Змейка. Подставляйте нос. С ликующей улыб-кой он похлопал Эрика по плечу, при этом его искусственные зубы под слоновую кость хищно блеснули. — Я совсем не хотел вас обидеть, доктор, ведь мне в любой момент может понадобиться новая печень… прошлой ночью я чувствовал себя отвратительно в думаю — вы конечно проверите, — что это опять токсимия.

Со своего кресла рядом с Вирджилом Ахерманом доктор Эрик Свитсент сказал:

— Во сколько вы вчера легли и чем занимались?

— Да, доктор, это была женщина. — Вирджил сардонически ухмыльнулся своим родственникам — Харви, Джонасу, Ральфу и Филис Акерман, сидящим рядом в салоне космического корабля, мчавшегося от Земли к Ватин-35, Марс, — Должен я продолжать?

Праправнучка Вирджила, Филис, строго сказала: — Ради Бога, дед, ты слишком стар для таких; вещей. Твое сердце может отказать тебе в самый неподходящий момент. Представь, в какое положение ты ее поставишь, кто бы она ни была. Непристойно. умирать во время не буду говорить чего. — Она осуждающе посмотрела на Вирджила. Вирджил проскрипел:

— Тогда маленький приборчик у меня в кулаке который я держу специально для таких случаев, вызовет мистера Свитсента, он примчится и прямо здесь же, не беспокоя даму, извлечет мое старое разбитое сердце, заменит его новеньким, и я, — он хихикнул, достал из нагрудного кармана аккуратно сложенный льняной платок и вытер с нижней губы и подбородка набежавшую слюну, — и я продолжу. — Его худое тело, через которое просвечивали кости и отчетливо проглядывали контуры черепа, содрогнулось от удовольствия помучить своих родственников, не имеющих доступа в этот его мир, мир которым он наслаждался даже сейчас, в дни лишений военного времени.

— Mille tre, — кисло процитировал либретто Да Понте Харви, — Это про тебя, старая развалина, хотя ты и не а ладах с итальянским. Надеюсь, что когда я буду в твоем возрасте.

— Ты никогда не будешь в моем возрасте, — перебил его Вирджил, в его глазах забегали лукавые огоньки, — забудь об этом. Забудь и возвращайся к своим финансовым отчетам, ты, ходячие счеты. Тебя никогда не найдут мертвым в постели с женщиной. Тебя найдут мертвым с… — Вирджил на секунду задумался — с, гм… чернильницей.

— Прекрати, — попросила Филис, отвернувшись и вглядываясь в черное небо космоса за окном. Эрик обратился к Вирджилу:

— Я хочу кое-что спросить у вас. О пачке зеленых “Лаки Страйк”. Месяца три назад…

— Ваша жена любит меня. Да, она купила их для меня. Просто подарок. Так что остыньте. Конечно, это может вызвать некоторые осложнения. Женщины для меня не проблема. Хирурги по трансплантации — пожалуй… — он помедлил, — да, пожалуй, и в них у меня нет недостатка.

— Все, как я и говорил тебе сегодня, Эрик, — сказал Джонас.

— Эрик мне нравится, — продолжал Вирджил, У него уравновешенный характер. Взгляни на него. Высокомерно-рассудительный, всегда спокоен и холоднокровен. Много раз наблюдал, как он работает, Джонас. Я-то знаю И готов помочь в любую минуту и днем и ночью. Таких людей не много.

— Ты ему платишь, — резко сказала Филис. Она была как всегда неразговорчива и погружена в себя. Симпатичная правнучка Вирджила, член совета директоров корпорации, обладала, наподобие своему деда, правда без свойственного ему оттенка эксцснтричности одним важным свойством. Для Филис всеи делилось на две категории — бизнес или не стоящая внимания ерунда. Эрик понимал, что она не потерпела бы чудачеств Химмеля. В се мире не было места пустякам. Филис немного напоминала Эрику Кэти. И, подобно Кэти она тоже сексуальна. Ее волосы морской волны были собраны в пучок; уши украшали беспрестанно вращающиеся кольца.

Довершало облик девушки из высших кругов буржуазии вступившей в пору половой зрелости, очаровательное кольцо в носу. Последнее, впрочем, не вызывало у Эрика особенного восторга, -

Какой смысл во всей этой поездке, — спросил Эрик Вирджила Акермана. — Может быть, для экономии времени имеет смысл обсудить все это сейчас? _ Он не скрывал раздражения.

— Приятная прогулка, — сказал Вирджил. Есть повод отдохнуть от надоевших дел. У нас будет гость в Вашин-35; возможно он уже нас ждет. У него нет проблем с билетами. Я предоставил ему мою Страну детства — это первый человек, кроме меня, удостоился такой чести.

— Кто это? — требовательно спросил Харви. — В конце концов, официально это собственность компании и мы имеем право знать. Джанас ядовито заметил: — Вирджил наверное, проиграл этому субъекту все свои подлинники фильмов из серии “Ужасы войны.” Так что ему ничего не оставалось делать, кроме как открыть для него все двери.

— Я никогда не рисковал моими фильмами, — сказал Вирджил. — Кроме того, у меня есть дубликат “Наводнения в Панайе”. Этот тупоголовый Итон Хамбро, председатель совета директоров Маннфрекс Энтерпрайзес, подарил его мне на день рождения. Я думал, всем известно, что у меня есть полный набор. Оказалось, что Хамбро этого не знал, не удивительно, что парни Френекси управляют сегодня шестью его фабриками.

— Расскажи нам лучше о Ширли Темпл в “Маленьком мятежнике”, -устало сказала Филис, не отрываясь от панорамы за бортом корабля, — Расскажи нам, как она…

— Ты же все это уже видела, — недоверчиво сказал Вирджил.

Да, конечно, но мне это никогда не надоест, — ответила Филис. — Этот фильм захватывает меня всегда, весь до последнего дюйма. Где твоя зажигалка? — повернулась она к Харви.

Медленно поднявшись со своего места, Эрик направился в комнату отдыха и, расположившись за столиком, принялся изучать список напитков. В горле все пересохло; перебранки между членами клана в Вашин-35 Акерманов всегда вызывали у него желание выпить чего-нибудь освежающего. По-видимому, это неосознанная жажда первородного молока жизни — Urmilch des Lebens. “Я тоже заслуживаю своего кусочка Страны детства”, — подумал он наполовину в шутку. Но только наполовину.

Для всякого, кроме Вирджила Акермана, Вашингтон, округ Колумбия, 1935 год был пустым звуком, но только не для Вирджила, который сохранил в воспоминаниях тот далекий город, то время и все то, что его окружало и так давно прошло. В мельчайших деталях Вашин-35 повторял замкнутый кусочек детства который Вирджил знал. Этот мир постоянно совершенствовался, пополняясь стараниями специалиста по древностям — Кэти Свитсент — все новыми настоящими образчиками из того времени. И вместе с тем этот мир никогда по-настоящему не изменялся, сохраняя аромат умершего прошлого. Но для Вирджила это была жизнь, по крайней мере, ее корни, Здесь он расцветал. Здесь он черпал энергию и затем возвращался в настоящий мир, мир — в котором он жил которым он управлял, но в котором никогда не чувствовал себя дома.

Эта обширная страна — Страна детства — стала модой Другие бизнесмены и финансовые воротилы, разбогатевшие на войне в меньших масштабах, на сколько позволяли средства, стали создавать модели своих детских воспоминаний. Вирджил перестал быть единственным. Ни одна из этих моделей не могла сравниться со Страной Вирджила по сложности и по абсолютной подлинности; грубые или искусные подделки реальных вещей, существовавших в то время а не сами вещи, пережившие годы, служили лишь грубым приближением подлинной реальности. Эрик осознавал конечно, что никто в мире не обладал таким количеством денег и технических знаний, чтобы позволить себе такое грандиозное по стоимости и вместе с тем совершенно бесприбыльное предприятие. И это в пучине ужасной войны.

“Все это остается, однако, совершенно безвредным, хотя и эксцентрическим занятием. Что-то вроде, — размышлял Эрик, — химмелевских тележек. Что-то совершенно отличное от того, чем поглощена вся нация — священной войны против существ с Проксимы.”

На Земле для борьбы со шпионажем, как будто шестирукое, похожее на муравья, существо, шести футов ростом, могло незаметно разгуливать по Нью-Йорк-стрит.

На этом месте размышления Эрика были прерваны неприятным воспоминанием.

На Земле, в столице ООН Чийене, Вайоминг, находился, вдобавок к обычным лагерям для военнопленных, лагерь, используемый военной администрацией для демонстрации публике захваченных в плен ригов. Граждане получили наконец возможность поглазеть на этих существ с шестью конечностями, позволяющими им передвигаться довольно быстров любом направлении на двух или четырех ногах. У ригов отсутствовали голосовые связки, они общались между собой посредством сложного подрагивания чувствительных усиков. Для общения с землянами использовали механический транслятор, посредством которого зеваки получали возможность задавать своим униженным врагам разные вопросы. Однако до недавнего времени вопросы отличались поразительным однообразием. Теперь мало-помалу на первый план стал выдвигаться один весьма зловещий, по крайней мере для администрации, вопрос. В виду этого общение с пленниками было приостановлено на неопределенный срок. Как мы можем прийти к соглашению? У ригов, как ни странно имелся ответ. Он сводился к следующему: живите сами и дайте жить другим. Экспансию землян в систему звезды Проксима следует прекратить, а риги не будут, как и никогда раньше, претендовать на систему.

Но это не относилось к Лшшстар. Риги не могли здесь дать ответа, потому что они не знали его сами. Лилистарцы были извечными врагами ригов, и не было никакой возможности выбраться из этого конфликта мирным путем. Как бы то ни было, лилистарские советники успели уже основать резиденцию на Земле для борьбы со шпионажем… как будто шестирукое, похожее на муравья, существо, шести футов ростом, могло незаметно разгуливать по Нью-Йорк-стрит.

Присутствие советников не бросалось в глаза, поскольку, несмотря на значительные психосоматиче-ские различия морфологически лилистарцы ничем не отличались от землян. Для этого были все основания. В доисторические времена флотилия лилистарцсв из империи Альфа Центавра мигрировала в Солнечную систему, колонизировала Землю и часть Марса. Между переселенцами произошло столкновение, за которым последовала долгая разрушительная война, которая отбросила обе культуры к дремучему варварству. Из-за климатических катастроф марсианская колония полностью вымерла. Земляне, однако, нашли в себе силы снова начать строительство цивилизации. Отрезанная от Альфа Центавра конфликтом метрополии с ригами земная колония распространилась по всей планете, перешла к строительству и запуску сначала орбитальных спутников, затем спутников Луны, потом кораблей с человеком на борту и, наконец, получила возможность снова связаться со своей родной системой. Удивление с обеих сторон было безграничным.

— Проглотили язык? — обратилась Филис Акерман к Эрику, усаживаясь рядом с ним. Она улыбнулась, и улыбка сделала на мгновение ее тонкое правильной формы лицо на удивление красивым. Закажите чего-нибудь выпить. Это поможет мне вынести всех этих Джин Харлоу, баронов фон Рихтофен, Джо Луисов и как бишь его? — она прикрыла глаза, роясь у себя в памяти. — Совершенно вылетело из головы. Ах, да. Том Микс! И его Ральстон Страйтшутер. И Ранглер. Этот чертов Ранглер! И эта каша. И эти вечные боксерские бои, будь они прокляты.

Вы ведь знаете, зачем мы здесь? Очередная встреча с Сироткой Анни и ее любимым декодером… Нас опять заставят слушать эти номера и расшифровывать их — чтобы узнать, что делала Анни в понедельник. Боже! — Она наклонилась, чтобы дотянуться до своего стакана, и он не смог отказать себе в удовольствии заглянуть за вырез ее платья, обнаживший плавную линию ее маленькой белой груди.

Это зрелище вернуло ему хорошее расположение духа, и он сказал игриво, но вместе с тем достаточно осторожно:

— Когда-нибудь мы запишем эти номера, которые нам диктует фальшивый громкоговоритель по фальшивому радио, расшифруем их с помощью Сиротки Анни, и… “Сообщение будет звучать так, — подумал он мрачно, — заключайте сепаратный мир с ригами. Немедленно”.

— Я знаю, — подхватила Филис и закончила за него:

— Земляне” сопротивление бесполезно. Сдавайтесь. Говорит король ригов. Слушайте сюда. Мы проникли на радиостанцию в Вашингтоне, округ Колумбия. Мы вас уничтожим, — Она отхлебнула из высокого запотевшего стакана.

— Это не совсем то, что я собирался сказать. Но чертовски близко, — раздраженно Эрик произнес: — Как и у всех в вашей змеиной Семье, в вас сидит ген, который заставляет вас перебивать…”

— Какой Семье?

— Так вас называют, вас — Акерманов.

— Продолжайте, продолжайте” доктор, — в ее серых глазах сверкнуло любопытство. Высказывайтесь.

— Ладно, не обращайте внимания, — сказал Эрик. — Кто этот наш гость?

Никогда глаза женщины не казались ему настолько большими, настолько подавляющими. Они приказывали с безграничной внутренней уверенностью. Уверенностью и спокойствием, происходящим из абсолютного и неизменного знания всего того, что следует знать. Подождем — увидим, И сразу же, совершенно независимо от неизменяющегося выражения глаз, ее губы начали дразнящий и игривый танец. Мгновение спустя что-то новое мелькнуло в ее глазах, и выражение ее лица полностью изменилось.

— Дверь, — заговорщически шепнула она. Ее глаза блеснули” рот перекосился в довольной усмешке. — Дверь открывается, и на пороге стоят делегаты с Проксимы, Ну и зрелище. Грязный паршивый риг. Совершенно секретно и почти невероятно из-за снующих повсюду агентов Лилистар. Он прибыл для ведения переговоров о… — Она остановилась и закончила тихим монотонным голосом, — сепаратном мире между нами и ими. — Глядя прямо перед собой потухшим и отрешенным взглядом, она допила коктейль. — Да, это будет большой день. Я отчетливо его себе представляю. Старый Вирджил сидит и посмеивается, как обычно. И наблюдает, как все его военные заказы, вплоть до самого мелкого” превращаются в пустые бумажки. Опять к фальшивым норкам. Опять в эпоху мышиного дерьма, — когда вся фабрика провоняет насквозь. — Она отрывисто рассмеялась. — Это может произойти в любую минуту, доктор. Это точно.

— Парни Френекси, — сказал Эрик, тоже впадая в мрачное настроение, — как вы правильно заметили, будут в Вашин-35 в ту же минуту.

— Я знаю. Это просто фантазия. Несбыточная мечта. Порождение напрасных надежд. Так что даже если Вирджил и захочет организовать такую встречу, из этого вряд ли выйдет что-нибудь хорошее. Слишком мало шансов на успех — один из миллиона. Можно попытаться, но результат будет плачевный.

— Жаль” — сказал Эрик, погруженный в свои мысли.

— Предатель! Вас следует отправить на исправительные работы.

Пораженный до глубины души. Эрик запротестовал:

— Я хотел…

— Вы сами не знаете, чего вы хотите, Свитсент. Каждый неудачливый муж теряет подсознательную способность знать, чего он хочет — эта способность уходит от него. Вы беспомощны и жалки в своих попытках сделать хоть что-то правильно. Вы обречены на неудачу, потому что ваше израненное сердце не интересуется ничем, кроме своих страданий. Даже сейчас вы ухитрились отодвинуться от меня.

— Неправда!

— Теперь мы не соприкасаемся ничем, А ведь как трудно ужаться таким образом в этой тесноте” не правда ли? И все-таки вам это удалось, мы не касаемся даже бедрами.

Чтобы перевести разговор Эрик спросил:

— Я слышал по телевизору, что этот профессор с такой забавной бородой, Вальд, вернулся вчера из”.

— Да нет, Вирджил пригласил не его.

— Может быть Марм Хастинтс?

— Этот таоистский полудурок? Вы пытаетесь шутить? Вы всерьез думаете, что Вирджил потерпит у себя этого ничтожного шарлатана, который… — она сделала почти неуловимый жест большим пальцем и усмехнулась, показав свои ровные белые зубы, — Возможно, — сказала она, — это Иан Норе.

— Кто он такой? — Он где-то слышал это имя; он отчетливо осознавал, что, спрашивая се об этом, он делает тактическую ошибку и все-таки задал вопрос, В этом и заключалась его слабость в отношениях с женщинами — он давал себя увести куда им хотелось, Иногда. Но так бывало неоднократно, причем на важнейших поворотах судьбы, Филис вздохнула.

— Фирма Иана делает все эти блестящие чистотой новые искусственные органы, которые вы так искусно вставляете в умирающих Вы имеете в виду, доктор, что не знаете имени человека, которому обязаны своей профессией?

— Я знаю, — с досадой ответил Эрик. — Просто я так занят, что мгновенно забываю все то, что не касается работы.

— А может быть это будет композитор. Как во времена Кеннеди; может быть это будет Пабло Казалс. Боже, какой же он, наверное, старый! А может Бетховен. Гм… — Она сделала вид, что пытается вспомнить. — Да, я действительно припоминаю, что он говорил что-то в этом роде. Людвиг ван Какой-то; только вот не помню был это Людвиг ван Кто-нибудь или еще кто-то…

— Ради Бога, — сказал Эрик, — прекратите это.

— Не забывайтесь. Вы не настолько важная шишка. Просто столетие за столетием не даете умереть одному отвратительному старикашке. Она усмехнулась своей неторопливой располагающей и доверительной усмешкой, полной почти восторженного веселья.

Эрик ответил, попытавшись придать своему тону как можно больше значительности:

— Я обслуживаю, кроме него весь штат ТМК, а, это почти восемьдесят тысяч человек. И, кстати, я не могу делать это с Марса. Вся эта поездка меня возмущает. “И ты в том числе”, — подумал он про себя.

— Великолепно, — воскликнула Филис. — Один хирург на восемьдесят тысяч человек! Один к восьмидесяти тысячам! А разве в вашем распоряжении нет целой бригады роботов? Возможно, они пока обойдутся без вас?

— Дело роботов заниматься грязной работой, — сказал Эрик.

— А дело хирургов по трансплантации — унижаться, — ответила Филис.

Эрик сердито посмотрел на нее. Она сделала очередной глоток и отвернулась. Он был бессилен у нее слишком много психической энергии.

Центральная часть Вашин-35 — пятиэтажное кирпичное здание, в котором мальчишкой жил Вирджил, содержало и вполне современную часть со всеми удобствами, доступными жителям 2055 года. Несколькими кварталами далее находилась Тикут-авеню с магазинчиками, которые Вирджил помнил с детства, Тут была лавка Гаммаджа, в которой он столько раз покупал комиксы и дешевые леденцы. За ней виднелось здание аптеки, в которой старик купил как-то зажигалку и химикалии для своей стеклодувной установки под названием “Набор Гильберта номер 5”.

— Что у нас сегодня в загородном театре? — произнес про себя Харви Акерман, когда их корабль продвигался вдоль Коннектикут-авеню, так что Вирджил мог вдоволь наслаждаться дорогим сердцу видом. Харви присмотрелся и застонал — Джин Харлоу в “Ангелах ада”. Все они видели это, по меньшей мере, дважды.

— Ты не забыл эту чудесную сцену, — обратилась к нему Филис, — в которой Харлоу говорит: “Пойду-ка я одену что-нибудь поудобнее — и возвращается, — Знаю, знаю, — раздраженно перебил ее Харви, — замечательная сцена.

Корабль свернул с Коннектикутавеню на Мак-Комб-стрит и остановился перед зданием под номером три тысячи тридцать девять с аккуратным газоном за чугунной оградой. Однако, когда люк откинулся, Эрик ощутил вместо городского воздуха давно ушедшей столицы горьковатую и разреженную холодную атмосферу Марса. Почти задыхаясь и тщетно пытаясь вздохнуть полной грудью, он стоял и чувствовал себя разочарованным и больным.

— Я распоряжусь подать побольше воздуха, — сказал Вирджил, спускаясь с трапа в сопровождении Джонаса и Харви, Однако сам он, похоже, не испытывал в этом большой нужды. Он оживленно зашагал к дверям.

Группа роботов, искусно замаскированных под маленьких мальчиков, вскочил на ноги; один из них радостно закричал:

— Эй, Вирж, где ты был?!