— Я возьму, — сказал Эрик и последовал за ним в офис. Пока мужчина отсчитывал деньги — странные, незнакомые Эрику банкноты, не похлжие ни на что, что приходилось ему видеть раньше, — ему пришел в голову другой вопрос. — Как окончилось правление Джино Молинари?

Человек вскинул на него взгляд.

— Покушение.

— Застрелен?

— Да, старомодными свинцовыми пулями. Это был фанатик. Из-за его мягкой иммиграционной политики, из-за того, что он разрешил ригам поселяться здесь, на Земле. Тогда существовала расистская группировка, напуганная угрозой чистоте расы… как будто риги и люди способны скрещиваться. — Он засмеялся.

“Так вот из какого мира извлек Молинари этот изрешеченный пулями труп, который мне показывал Фестенбург, — подумал Эрик, — Мертвый Джино Молинари, распростертый в своем наполненном гелием гробу”.

Позади него сухой, уверенный в себе голос произнес:

— Вы не хотите, доктор Свитсент, захватить антидот против Джи-Джи 180 для вашей жены.

Это был организм, лишенный всяких признаков глаз. Он напомнил Эрику фрукт, который тот видел в детстве, переспелый персик, лежащий на заросшей сорняками земле, покрытый шевелящейся пленкой желтых муравьев, привлеченных сладким запахом гнили. Существо по форме походило на шар. Оно было опутано чем-то, напоминающим упряжь и глубоко вдавившемся в его мягкое тело; это приспособление, очевидно, имело целью помочь приспособиться к земным условиям. Было непонятно, стоило ли это таких усилий?

— Он на самом деле путешествует во времени? — спросил из-за кассы мужчина, кивнув головой в сторону Эрика.

Шарообразное существо, расплывшееся в своей пластиковой упряжи, произнесло с помощью механического звукового устройства:

— Да, мистер Таубман, это правда.” Оно подплыло к Эрику и остановилось рядом с ним, в футе от земли. При этом оно издавало слабые сосущие звуки, как будто засасывало в себя через трубочку жидкость.

— Этот парень, — обратился Таубман к Эрику, — прилетел с Бетельгейзе. Его зовут Вилли К. Он один из наших лучших химиков. Он телепат, как и все там; очень забавляется, шаря по нашим мозгам, нашим и ригов, но он безобиден. Мы все его любим. — Он подошел к Вилли К, наклонился к нему и сказал: — Послушай, если он не из нашего времени, мы же не можем просто так взять и отпустить его; может быть, он представляет для нас опасность? Может, по крайней мере, вызвать полицию? Я думал, что он или не в себе, или разыгрывает меня.

Вилли К подплыл поближе к Эрику и вернулся на свое место.

— Мы не можем задержать его здесь, мистер Таубман. Когда действие наркотика прекратится, он вернется в свое время. Однако я хочу его немного порасспрашивать, пока он здесь, — Эрику он сказал; — Если вы конечно не против, сэр.

— Я не знаю, — ответил Эрик, потирая лоб. Для него было слишком неожиданно услышать, как Вилли К спрашивает его о Кэти; это его совершенно дезориентировало, и единственное, чего ему сейчас хотелось, ото немедленно оказаться дома — у него не осталось ни любопытства, ни заинтересованности, — Я сочувствую вашему положению, — сказал Вилли К. В любом случае, задавать вам вопросы — это притворство; я уже узнал все, что меня интересовало. Что мне хотелось, это ответить, насколько мне удастся, на ваши вопросы. Например, ваша жена. В вас уживаются очень противоречивые чувства к ней, большей частью страх, затем ненависть, и, наконец, любовь.

— Господи, как этим бетелям нравится быть психологами, — проговорил Таубман, — Это наверное, естественно, для телепатов; они, похоже, сами ничего не могут с этим поделать. — Он не отходил, явно заинтересовавшись рассуждениями Вилли К.

— Могу я захватить с собой антидот для Кэти?

— Нет, но вы можете запомнить формулу, — сказал Вшыи К. — Так что “Хазельтин Корпорейшн” сможет воспроизвести его в ваше время. Но я не думаю, что вам этого хочется. Я не собираюсь вас убеждать… и не могу заставить.

— Ты имеешь в виду, что его жена тоже на крючке у этого Джи-Джи 180, — спросил Таубман, — и он не собирается даже попытаться ей помочь?

— Вы не женаты, — сказал Вилли К. — В супружестве может возникнуть самая сильная ненависть, которая только может существовать между человеческими существами, возможно, из-за постоянной близости или из-за того, что когда-то была любовь. Близость еще присутствует, хоти элемент любви уже пропал. Стремление подавлять, борьба за превосходство выходят на поверхность. — Таубману он пояснил: — Именно его жена, Кэти, подсунула ему этот наркотик, из-за которого он стал наркоманом, так что его чувства вполне можно понять.

— Надеюсь, я никогда не окажусь в таком переплете, — сказал Таубман. — Ненавидеть того, кого ты когда-то любил.

— Женщина-риг, потрескивая, прислушивалась к беседе, наблюдая, как она воспроизводится на поверхности ее переговорного устройства. Теперь она решила вставить свое замечание.

— ЛЮБОВЬ И НЕНАВИСТЬ ТЕСНО СВЯЗАНЫ МЕЖ-ДУ СОБОЙ. ГОРАЗДО СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ ЭТО ОСОЗНАЮТ БОЛЬШИНСТВО ЗЕМЛЯН.

— У вас есть еще сигарета? — спросил Эрик Тау6мана.

— Конечно, — Таубман передал ему пачку.

— Что мне кажется наиболее интересным, — произнес Вилли К, — так это то, что мистер Свитсент прибыл из мира, в котором существует союз между Землей и Лилистар, и то, что в его времени, в 2055, идет война, которую они неуклонно проигрывают. Очевидно, что это не наше, а совершенно другое прошлое. И в его сознании я прочитал чрезвычайно интересную мысль, что бывший верховный главнокомандующий Земли, Джино Молинари, уже обнаружил такое существование параллельных миров и использует это для осуществления своих политических целей. — Вилли К немного помолчал и объявил: — Нет, доктор Свитсент, ознакомившись в вашей памяти с видом трупа Молинари, я могу совершенно определенно сказать, что он не принадлежит нашему миру; Молинари действительно погиб во время покушения, но я вспоминаю изображения трупа, и здесь есть мелкие, но существенные отличия. В нашем мире Секретарь был убит выстрелами в область лица; его черты были обезображены. У трупа, который вы видели, таких повреждений не было: отсюда я заключаю, что он происходит из другого мира, в котором на него было покушение, похожего на наше, но из другого.

— Должно быть, поэтому у нас появляется так мало людей из другого времени, — сказал Таубман, — Они разбросаны по всем этим параллельным мирам.

— Что касается здорового Молинари, — задумчиво произнес Вилли К, — я полагаю, что он тоже является альтернативным образованием. Вы конечно понимаете, доктор, что все это указывает на то, что ваш Секретарь сам принимает Джи-Джи ISO; поэтому в его угрозе убить вас из-за вашей наркомании присутствует элемент жестокого лицемерия. Но я могу также предположить по некоторым фактам, находящимся в нашем сознании, что он также обладает произведенным на Лилистар антидотом, который вы только что приняли. Так что ему нечего бояться, и он может спокойно путешествовать по всем этим мирам.

— Мол, — понял Эрик, — мог дать антидот мне и Кэти в любую минуту.

Ему было непросто допустить, что Джино Молинари способен на такой поступок; он казался более человечным. “Он просто играл с нами, — понял Эрик. — Как сказал Вилли К, с элементом жестокого лицемерия”.

— Подождите, — остановил его Вилли К. — Мы же не знаем, что он собирался сделать; он ведь только что узнал о вашей болезни, и у него в это время как раз начался приступ его обычной болезни. Он вполне мог дать его вам в свое время, до того, как это пе-рестало бы иметь значение.

— НЕ МОГЛИ БЫ ВЫ ОБЪЯСНИТЬ, О ЧЕМ ВЫ ГО-ВОРИТЕ?

Служащая, как, впрочем, и Таубман, потеряла нить разговора.

— Вы не хотите начать процесс запоминания формулы? — спросил Вилли К Эрика.

— Хорошо, — сказал Эрик и начал внимательно вслушиваться.

— ПОДОЖДИТЕ. Вилли К остановился. — ДОКТОР УЗНАЛ НЕЧТО ГОРАЗДО БОЛЕЕ ВАЖНОЕ, ЧЕМ ЛЮБАЯ ХИМИЧЕСКАЯ ФОРМУЛА.

— Что же это, — спросил Эрик.

— В ВАШЕМ МИРЕ МЫ ВРАГИ, НО ЗДЕСЬ ВЫ ВИДИТЕ, ЧТО ЗЕМЛЯНЕ И МЫ ЖИВЕМ ВМЕСТЕ, ТЕПЕРЬ ВЫ ЗНАЕТЕ. ЧТО ВОЙНА НЕ НУЖНА. И ЧТО ЕЩЕ БОЛЕЕ ВАЖНО, ОБ ЭТОМ ЗНАЕТ ВАШ ЛИДЕР.

“Это было правдой. Не удивительно, что у Молинари сердце не лежало к этой войне; с его стороны не было простым подозрением, что это неправильная война с не тем врагом и с не теми союзниками; это был факт, свидетелем которого он был сам и, возможно, много раз. И все благодаря Джи-Джи 180. Но было еще что-то. Что-то еще более существенное, настолько зловещее, что он недоумевал, как защитные барьеры его мозга позволили этой мысли выплыть из глубины подсознания. Джи-Джи 180 был направлен на Лилистар и в достаточном количестве. Они конечно экспериментировали с ним. И конечно они тоже знали о существовании этой альтернативы, знали, что для Земли гораздо выгоднее сотрудничать с ригами. Убедились в этом сами.

В обоих случаях Лилистар терпела поражение. С Землей или без нее. Или…

Не было ли третьей альтернативы, альтернативы, при которой Лилистар и риги объединились и борьбе против Земли?”

— Договор между Лилистар и ригами чрезвычайно маловероятен, — сказал Вилли К. — Они были врагами слишком много лет. Я чувствую, что только у вашей планеты, той, на которой мы сейчас находимся, есть возможность выбора; Лилистар была бы побеждена ригами при любом повороте событий.

— Но это означает, — сказал Эрик, — что Лилистар просто нечего терять: если они знают, что их победа невозможна, — Он мог представить реакцию Френекси на такое известие — Нигилизм, стремление к разрушению со стороны Лилистар в этом случае были бы просто невообразимыми.

— Правильно, — согласился Вилли К. — Поэтому ваш Секретарь старается действовать осторожно. Теперь вы, вероятно, понимаете, почему его болезни столь разнообразны и обширны, почему он вынужден ходить по самому краю, почти умирая, чтобы спасти свой народ. И почему он мог сомневаться — давать ли вам антидот; если бы агенты Лилистар — а ваша жена вполне может быть одним из них — узнали, что он им обладает, они могли бы… — Вилли К замолчал. — Очень трудно, как вы и сами знаете, предугадать поведение психически неустойчивых существ. Но ясно одно — они должны будут что-то предпринять. ” — Они найдут способ отнять его у Модинари, — сказал Эрик.

— Вы заблуждаетесь, их позиция будет карательной; они будут знать, что Молинари обладает слишком большой силой, что имея беспрепятственный доступ к. использованию Джи-Джи 180, без опасности стать наркоманом, опасности разрушения нервной системы, он выйдет из-под их контроля. Вот почему Молинари еще может сопротивляться министру Френекси. Он не совсем беспомощен.

— Все это Слишком сложно для меня, — сказал Таубман. — Извините, — Он вышел. Женщина-риг осталась.

— УБЕДИТЕ ВАШЕГО СРКРЕТАРЯ ВСТУПИТЬ В КОНТАКТ С ПРАВИТЕЛЬСТВОМ РИГОВ. МЫ ПОМОЖЕМ ЗА-ЩИТИТЬ ЗЕМЛЮ ОТ МЕСТИ ЛИЛИСТАР. Я В ЭТОМ УВЕ-РЕНА.

Это сообщение, высвеченное ею на Своем переговорном ящике, показалось Эрику очень разумным. Риги вполне могли хотеть помочь, но лилистарцьы уже повсюду на Земле, занимая ключевые позиции. При первом намеке на то, что Земля ведет переговоры с ригами, они выступят по заранее подготовленному плану; они захватят планету в течение ночи.

Только крошечный кусочек Земли мог оставаться ограниченное время под нашим контролем — окрестности Чиенны, — под градом снарядов Лилистар. Но скоро капитулирует и она. Ее защита из полученных на Юпитере сплавов рано или поздно не выдержит — и Молинари знает это. Земля будет побеждена и превратится в источник военного сырья и рабочей силы для Лилистар. И война будет продолжаться.

Ирония состояла в том, что Земля, превратившись в побежденную вражескую планету, была бы более полезна для Лилистар, чем если бы она продолжала находиться в своем состоянии полунезависимого союзника. И никто не понимал этого лучше, чем Молинари. Отсюда происходила вся его внешняя политика; это объясняло все его поступки.

— Кстати, — сказал Вилли К с оттенком веселости в голосе. — Ваш бывший хозяин, мистер Вирджил Акерман, еще жив; он до сих пор управляет компанией “Меха и красители”. Ему двести тридцать лет, и он содержит при себе двадцать хирургов-трансплантаторов. Мне помнится, я читал, что он перенес четыре пересадки почек, пять пересадок печени, селезенки и не поддающееся счету количество пересадок сердец…

— Я себя плохо чувствую, — сказал Эрик и покачнулся в кресле.

— Кончается действие наркотика. — Вилли К подплыл к креслу. — Мисс Сииг, помогите ему, пожалуйста.

Со мной вес в порядке, — хрипло сказал Эрик, — Голова болела, к горлу подступала тошнота. Все линии и плоскости вокруг него потеряли резкость и раздвоилисьись; даже кресло под ним потеряло свою реальность, и он рухнул на пол.

— Переход совсем не прост, — сказал Вилли К. — Похоже, мы ничем не можем ему помочь, мисс Сииг. Удачи вашему Секретарю, доктор. Я высоко ценю его усилия на благо своего народа. Возможно, я напишу об этом письмо в “Нью-Йорк таймс”.

Вспышка, наполненная всеми цветами радуги, охватила Эрика, подобно порыву ветра, “Это был, — подумал он, — ветер жизни, уносящий его по Своей воле и не спрашивающий его согласия и его желаний”. И вдруг ветер стал черным — это не был уже ветер жизни, но зловещий дым смерти.

Он увидел как бы со стороны свою израненную нервную систему, множество нервных окончаний были и заметно повреждены, стали черными, когда наркотический яд распространился по ним и оставил свой разрушительный след. Какая-то птица из тех, что питаются падалью, беззвучно уселась ему на грудь и среди безмолвия, оставшегося после того, как стих ветер, глухо закаркала. Птица не улетела вместе с ветром, она сидела у него на груди, и он почувствовал, что ее острые, как кинжалы, когти проникают в его легкие, его грудную клетку, в живот. Ничто у внутри не осталось незатронутым этими когтями; все было перекорежено, и даже антидот не смог это остановить. До самой смерти он не сможет обрести изначальную чистоту своего организма. Такова была его плата.

Поднявшись на четвереньки, он обнаружил, что находится в пустой комнате. Его никто не заметил, и он мог спокойно встать и уйти. Эрик поднялся на ноги, опираясь на стоящее рядом кожаное кресло. Журналы на полке были на английском, С их обложек смеялись люди. Не риги.

— Вы что-то хотели? — мужской голос, слегка шепелявый. Служащий “Хаэельтин Корпорейпщ” одетый в яркую модную куртку.

— Нет, — ответил Эрик. Это было его собственное время. Он различил на журнале 2055. — Спасибо. Мгновение спустя он уже с трудом продвигался к выходу, по направлению к знакомой тропинке.

Единственной его мечтой было такси — место, где можно сесть и отдохнуть. Он сделал то, чего хотел скорее всего, освободился от зависимости Джи-Джи 180 и может, если захочет, сделать то же и для своей жены. И, наконец, он видел мир, над которым не маячила тень Лилистар.

— Подбросить вас куда-нибудь, сэр? — автоматическое такси снизилось рядом с ним.

— Да, — ответил Эрик и подошел поближе. “Предположим, вся планета примет наркотик, — размышлял он, забираясь в такси. — Массовое бегство из нашего унылого, все ухудшающегося мира. Предположим, что ТМК отдаст распоряжение произвести его в громадном количестве и распределит его с помощью правительства среди всего населения поголовно. Будет это решением? В любом случае, это неосуществимо. Лилистар сделает свой ход быстрее”.

— Куда, сэр?

Он решил использовать такси до конца — это было гораздо быстрее.

— В Чиенну.

— Я не могу, сэр. Туда нельзя. — голос прозвучал нервно, — Назовите другой…

— Почему? — Эрик мгновенно очнулся. — Потому что, как всем хорошо известно, Чиенна принадлежит им. Нашим врагам. — Он добавил: — А движение во вражеское расположение противозаконно, как вам известно.

— Что это за враги?

— Предатель Джино Молинари, — ответило такси, — который искал способ выйти из войны. Бывший Секретарь ООН, который вступил в секретные переговоры с ригами, чтобы…

— Какое сегодня число? — спросил Эрик, Ему не удалось, возможно, из-за действия антидота, вернуться в свое время; это был следующий год, и с этим ничего нельзя было поделать. И у него не осталось больше наркотика: он отдал все, что у него было Кэти, так что он застрял здесь, на территории, которая контролируется Лилистар. Как и большая часть Земли.

И все-таки Джино Молинари был жив! Он сопротивляется; Чиенна не пала — возможно, риги нашли способ помочь Секретной службе.

Он мог бы разузнать все это у такси. Во время полета.

“Дон Фестенбург мог мне все это рассказать, — понял он. — Это тот самый период, когда я встретил его в своем кабинете с фальшивой газетой я поддельной формой Генерального секретаря”.

— Лети просто на запад, — приказал он. “Я должен найти способ, чтобы вернуться в Чиенну, — решил он. — Любым способом”.

— Хорошо, сэр, — сказал автомат. — Кстати, сэр, вы так и не показали мне ваше разрешение на передвижение по стране. Могу я взглянуть на него сейчас? Конечно, это простая формальность.

— Какое еще разрешение? — Он уже понял; оно должно выдаваться оккупационным управлением, и без него землянам запрещались любые перемещения. Это была оккупированная планета. И в состоянии войны.

— Прошу вас, сэр, — сказал автомат. Он опять начал снижаться, — В противном случае я обязан доставить вас в ближайшие казармы военной полиции Лилистар; это всего одну милю на восток. Совсем недалеко отсюда.

— Ты прав, — согласился Эрик, — Как и из любой другой точки. Держу пари, что они тут повсюду. Такси снижалось все ниже и ниже.

— Вы правы, сэр. Это очень удобно. — Он выключил мотор и начал спускаться.

Глава 12

— Вот что я тебе скажу, — сказал Эрик, когда такси коснулось Земли на импровизированной стоянке у обочины тротуара, и он увидел впереди зловещее строение с вооруженной охраной на входе. На охранниках была серая униформа Лилистар. — Я хочу заключить с тобой небольшую сделку.

— Какую сделку? — с подозрением спросил автомат.

— Мое разрешение осталось в “Хазельтин Корпорейшн” — помнишь, где ты меня посадил? Вместе с бумажником. И со всеми моими деньгами. Если ты сдашь меня военной полиции Лилистар, эти деньги будут мне ни к чему; ты сам знаешь, что они сделают.

— Да, сэр, — согласился автомат. — Вас убьют. Это новый закон, согласно декрету от десятого мая. Несанкционированное передвижение в…

— Почему бы мне тогда не отдать свои деньги тебе? В качестве чаевых. Ты отвезешь меня в “Хазель-тин Корпорейшн”, я захвачу мой бумажник, покажу тебе мое разрешение, и тебе не надо будет отвозить меня снова сюда, И ты получишь деньги. Ты сам видишь, насколько эта сделка выгодна для нас обоих.

— Мы оба будем в выигрыше, — согласился автомат. Его электронная схема пощелкивала, оценивая возможные варианты, — Сколько у вас денег, сэр?

— Я работаю в “Хазсльтин” курьером. В бумажнике примерно двадцать пять тысяч долларов.

— Понятно. В оккупационных чеках или довоенных банкнотах ООН?

— Конечно в банкнотах.

— Я согласен, — нетерпеливо заявил автомат, И снова набрал высоту. — Строго говоря, нельзя сказать, что вы куда-то летели, поскольку вы назвали местом назначения вражескую территорию, а я, в соответствии с правилами, ни на дюйм не продвинулся в этом направлении. Закон не был нарушен. — Он развернулся на Детройт, предвкушая вознаграждение.

Когда такси приземлилось на стоянке “Хазедьтин Корпорейшн”, Эрик поспешно выскочил наружу.

— Я сейчас вернусь. — Он пересек тротуар и мгновение спустя уже был в здании. Он оказался в громадном помещении экспериментальной лаборатории. Отыскав одного из служащих, Эрик сказал:

— Меня зовут Эрик Свитсент; и из личного персонала Вирджила Акермана, здесь оказался случайно. Можете вы помочь мне связаться с мистером Акерманом в ТМК?

Служащий, мужчина, был в нерешительности.

— Я понимаю… — опасливо произнес он, понизив голос до шепота: — Разве мистер Вирджил Акерман не в Вашин-35 на Марсе? Сейчас фирмой тиуанской корпорации “Меха и красители” управляет мистер Джонас Акерман, и мне известно, что имя мистера Вирджила Акермана включено в еженедельный бюллетень Службы безопасности как преступника, поскольку он бежал с началом оккупации.

— Можете вы связаться с Вашин-35?

— С вражеской территорией?

— Соедините меня тогда с Джонасом Акерманом, — Ничего другого ему не оставалось. Он последовал за клерком в офис, чувствуя бесполезность своей затеи.