Концерн

— Во-во, прямо в точку, шутихи и сеть. Ты что решил, что мы собираемся организовать теракт и завалить какого ни будь местного представителя власти? Ей богу, я думал у тебя с фантазией куда лучше.

— Антон.

— Господи, Сережа. Да что это может значить, как не то о чем мы и говорили. Конечно, можно было бы представить уже готовую схему нормального запала, но на нас и так косятся из-за избытка идей, вот и подали сырую и неказистую схему. Постепенно мы ее доработаем и вуаля, станем производить гранаты. Как говорится: все для фронта, все для победы.

— Какого фронта? Какой победы?

— А что войн больше не предвидится? Глупости не городи. Ты лучше скажи, что у тебя с Анечкой. — Резко перевел разговор в другое русло Песчанин.

— А что у меня с Анной Васильевной? — Сразу же растерялся Сергей.

— Сережа, ты же не еврей, вопросом на вопрос отвечать. Учти, девушка она правильная, так что если ты не в состоянии удержать в штанах свои подробности, лучше сразу скажи, вопрос решим, а честную девушку обижать я не позволю.

При этих словах, Звонарев покраснел как мак и смутившись тут же уставился на носки своих туфель, переминаясь с ноги на ногу. Сергей всегда тяжело сходился с девушками, так как при общении с ними, он либо настолько смущался, что не мог сказать и му, поддерживая разговор только односложными 'да', 'нет', 'не знаю', либо его заносило на такие темы, которые ну ни как не могли быть интересны девушке настроенной на романтический или игривый лад, если только она не была повернута на точных науках. Помнится в училище, Антон пытался взять над ним шефство, в плане организации досуга с целью сброса накопившихся гормонов, но Звонарев всегда умудрялся открещиваться, от подобной опеки. Вот, похоже теперь все возвращается на круги своя.

— С чего ты взял, что я хочу ее обидеть?

— Ну, не знаю. Мы с Семеном хотя и не регулярно, но этот вопрос решаем, а ты все время чем-то занят, только не своим здоровьем, а это ведь не в последнюю очередь еще и здоровье.

— Антон, как ты мог о ней такое подумать! — Возмутился Звонарев, метнув в него злой взгляд.

— Если ты помнишь, как раз такого о ней я и не подумал, а сказал, что она честная девушка. Так что не закипай. Слушай, а может женишься?

— Чего-о?

— А что? Нормальный вариант.

Вопрос Антона застал Звонарева врасплох и настолько задел, что он как-то не обратил особого внимания, на то, что оба его товарища подались на выход. На то, что они уволокли все четыре опытных образца, он так же не обратил внимания.

— Командир, а зачем ты ему про Аню ввернул? — Поинтересовался Семен, когда они уже пылили по улице к окраине города, где их уже должен был поджидать Варлам.

— Чтобы от гранат отвлечь. Я Сережу хорошо знаю. Если бы он узнал, что ради заработка мы решили рисковать жизнью, то нипочем не остался бы дома и увязался бы за нами, а оно нам надо.

— Не-е, Владимирыч пусть лучше лоб морщит, а лбы под пули лучше нам подставлять.

— Вот и я о том.

— Ну и правильно. Слушай, а ведь насчет Ани ты в точку попал.

— Заметил?

— А то. Хорошая получится пара, если только после женитьбы она в стерву не превратится.

— Вроде не должна. Вон, Варлам, заждался уже.

Без каких-либо приключений они добрались до того места, где два дня назад оставляли подводу и Варлама. По дороге, Семен подробно инструктировал Антона, как именно они будут действовать, и где должен находиться Песчанин. Как и предполагал Антон, основную роль Семен отвел себе, справедливо полагая, что у него это всяко лучше получится, в ситуации когда противников будет в разы больше, каждое мгновение сомнений может им стоить жизни, так что своему командиру бывалый диверсант оставил роль прикрытия. Можно было бы попробовать и возразить, но смысла в этом Антон не видел. Он вполне трезво оценивал свои возможности. Здесь ведь речь не шла о том, чтобы вырубить противника, его нужно будет убивать, причем в предложенном варианте, резать спящих, а это даже далеко не то же, что резать бодрствующего и готового защищаться противника. Мерзкая работенка, на такое способны даже не все бывалые бойцы.

До заимки так же добрались без особых приключений. На опушке леса они замерли, переглянулись и Семен вероятно заметив напряжение Антона предложил.

— Может я сам?

— Я в порядке. Не переживай, если и начну блевать то после. Пошли.

— Пошли. — Согласно кивнул Семен.

Быстро и по возможности тихо они перебежали к забору, после чего двинулись вдоль него, при этом Семен самым внимательным образом ощупывал грубые доски, разыскивая обнаруженный вчера лаз. Как видно его сделал сын охотника, для того чтобы иметь возможность убегать из под родительской опеки, другого объяснения не было. Ну да и слава Богу, им это пришлось как нельзя кстати. Пару раз Антон слышал как под его ногами приглушено хрустели маленькие веточки. Он помянул добрым словом Гризли, так как по его настоянию ноги они укутали в старое тряпье, которое теперь не только приглушало их шаги, но и гасило звуки ломаемых под подошвой веток.

Через лаз они проникли на подворье, сразу за сараем, как видно там был сеновал, так как никакая животина не была ими потревожена и не выказала своего недовольства. Обогнув сарай они вышли к боковой стене дома. Семен показал Антону на угол дома, где стояла приставленная лестница. Потом показал, чтобы он оставался на месте, а сам скользнул под лестницу, где прикинулся ветошью.

В ожидании прошел примерно час. От неподвижного стояния на одном месте, у Песчанина уже начали затекать конечности и слегка ломить спину, когда послышались тихие шаркающие шаги по кровле, а затем кто-то поставил ногу на перекладину. Антон поднял пистолет, с уже взведенным курком, готовый в случае необходимости прикрыть Семена, в левой руке он сжимал гранату, вторая была в кармашке жилетки, а второй револьвер заткнут за пояс.

Едва ноги спустившегося охранника коснулись земли, как вывернувшийся из под лестницы Семен вогнал ему нож точно в шею. Раздался мерзкий хрип, перемежаемый бульканьем. Антон конечно был настроен решительно и утверждал, что его не вывернет, но похоже он переоценил свои силы, так как желудок резко скакнул вверх. Хорошо хоть по совету Гаврилова он с обеда ничего не ел, уже часа четыре испытывая страстное желание что ни будь съесть, так что выплеснуть ему ничего не удалось. Чертыхнувшись про себя, он унял рвотный порыв и показал Семену, что все в порядке.

Со вторым Семен разделался быстро, хотя и не так бесшумно как с первым. Нож брошенный с расстояния шагов в десять, вошел точно между лопатками хунхуза и с такой силой, что его бросило на ворота, створки отдались глухим стуком, потом брякнула выроненная винтовка, в довершение раздался приглушенный стон.

Гаврилов подобно огромному коту, молнией метнулся к часовому, и тут же навалившись на него, схватил за горло, чтобы предотвратить возможный стон или крик, если тот еще жив. Но эта предосторожность оказалась излишней. Хунхуз умер практически сразу.

Одновременно с Семеном из укрытия выскользнул и Антон, но только он не стал подбегать к сраженному часовому, а взял под прицел дверь дома. Из-за бурлившего в крови адреналина рука с револьвером непроизвольно тряслась, так что появись кто сейчас в дверном проеме, Песчанин не смог бы утверждать, что попал бы в него, хотя дверь была в каких-то пяти шагах. Но руку в которой сжимал гранату, он все же не забыл держать слегка на отлете, так как чеки уже не было, и легко можно было случайно наколоть капсюль, а тут уж какая скрытность, поди их выкури из дома.

Подойдя к Антону, Семен показал два пальца, мол, минус два. Ну, это-то Песчанин и так понял. После этого мичман поднялся по крыльцу, благо ни одна доска не скрипнула, Антон следовал за ним, в двух шагах, нервно облизывая губы. Пока прогноз Семена о летящих в тар-тарары любых планов, не сбывался, все шло как надо. Черт! Накаркал.

В сенях Гризли остановился, и оттуда послышалась приглушенная возня. Антон метнулся вперед, едва не задев косяк двери. Но в его помощи необходимость не возникла. Вот и первая неожиданность. Был таки и третий часовой, сидел в сенях. В дом если и можно проникнуть, то только через дверь, оконца совсем не большие, хотя и не закрыты ставнями, вот и выставили хунхузы третий пост в сенях. Вот только часовой беззастенчиво дрых, за что и поплатился. Расслабься Гаврилов хоть немного, и мог проморгать устроившегося в уголке на табурете бандита, а так, все прошло нормально.

Показав три пальца, бывший боевой пловец потянул дверь на себя. Хозяин все же в доме был справный, петли были смазаны, дверь отворилась без ожидаемого скрипа. Прошли в комнату.

Света было совсем немного, несмотря на то, что окна были открыты и было их здесь целых два, так что темнота стояла весьма плотная. Но здесь на помощь и на свою погибель, пришли сами хунхузы, так как спать тихо сопя в две дырочки у них не получалось. Судя по храпу и сопению в комнате, которую можно было бы назвать как столовой так и залом, это уж как кому нравится, находилось трое. Двое справа и один слева. Напротив угадывался темный провал, как видно дверь в спальню и судя по всему она проходная, через нее можно попасть в последнюю комнату.

Семен сначала двинулся влево и Антон расслышал едва различимый болезненный всхлип, Семен рассказывал как нужно бить спящих, чтобы все прошло тихо, нужно бить на выдохе, тогда шуму не будет. Как видно так он и поступил. Общий порядок не нарушился, хунхузы продолжали мирно спать. Столь же быстро он разделался и с оставшимися двумя.

Когда он направился к дверному проему, а это был только проем, без двери, завешенный занавеской, темнота сыграла с ним злую шутку, так как он не рассмотрел стоящий на его пути табурет.

Падение табурета для Антона прозвучало как выстрел. На этот звук в соседней комнате кто-то зашевелился, потом что-то скрипнуло и раздался недовольный голос. Китайского Антон не знал, но догадаться, что проснувшийся кого-то костерит было не сложно. Отвечать они не собирались. Такой вариант оговаривался Семеном заранее, так что согласно плана, они просто замерли. Человек только что проснувшийся, если не впадал в возбуждение, довольно быстро засыпает, вот они и собирались переждать пару минут, давая ему вновь уснуть. Но как видно тому не понравилось, что кто-то из их команды может позволить игнорировать его слова, даже не повинившись в содеянном. Вновь раздался голос проснувшегося, на этот раз громче и требовательнее, послышался скрип и вроде с другой стороны. Все, теперь точно спать не ляжет.

Как ни странно, но едва осознав это, а так же и то, что скрытному этапу операции пришел амбец, Песчанин вдруг успокоился и его перестало трясти.

— Граната!

Одновременно с этим криком он с силой ударил набалдашником запала по бедру и помещение огласил резкий хлопок сработавшего капсюля, а граната тут же ушла по направлении соседней комнаты. В темноте было едва заметно как колыхнулась занавеска, пропуская через себя смертоносный снаряд. Звуки опрокидываемой мебели, тревожный крик, поспешное шлепанье по полу босых ног, стук, как видно приклада хватаемой винтовки. Антон зажмурился и отвернулся, отрыв рот и заткнув уши. Взрыв.

В закрытом помещении взрыв не большой буровой шашки показался ни чуть не слабее выстрела главного калибра крейсера, так что не прибегни он к мерам предосторожности, то вполне возможно получил бы контузию, а так… В ушах конечно шумело и не слабо, но терпимо. Как сквозь вату он услышал крик Гаврилова.

— Граната!

Антон повторил прошлые манипуляции и когда отзвучал взрыв, ринулся в соседнюю комнату, но как не быстр он был, Гризли его все же опередил. Он еще только проходил через дверной проем, а там уже послышался первый резкий хлопок револьверного выстрела. Несмотря на удушье от скопившихся газов и витающий дымок, в комнате теперь можно было кое-что рассмотреть, так как что-то загорелось, как видно какая-то ткань. В ее неровном свете он увидел, перевернутый стол, табуреты, валяющиеся у стены два тела, третий слабо шевелился в углу, и тут же раздался новый выстрел, тот затих. Четвертый лежал слева, как видно его-то и добил первым выстрелом Семен. Так, эти двое не проконтролированы, но это забота Семена.

Антон извлек вторую гранату, держа под прицелом вход в последнюю комнату, который теперь не прикрывала и занавеска, сорванная и висящая только на одном гвозде. От чего-то в голову ни ко времени пришла мысль о том, что если в доме нет ни одной двери, то как хозяин с хозяйкой умудряются развлекаться, отгородившись только занавеской. Но пока эта мысль бродила в голове, он вырвал зубами чеку и вновь ударив себя по бедру метнул смертоносный заряд в комнату, откуда доносились непонятные звуки.

— Граната!

— Твою мать!

Гризли едва успел эмоционально высказаться по поводу действий Антона, как из соседней комнаты раздался хлопок, который они едва сумели расслышать, все же в ушах все еще было полно 'ваты'. Граната не сработала. Два торопливых выстрела. Один Семена, по одному из лежащих, второй чужой. Кто-то попытался высунуться из комнаты, сверкнула вспышка, раздался выстрел, пуля вжикнув у самого уха, с глухим стуком вошла в бревенчатую стену. Антон торопливо нажал на спуск, пытаясь попасть в стрелявшего, но пуля только отщепила щепку от косяка. Еще один выстрел, Семен проконтролировал последнего. Антон быстро взвел курок и вновь послал пулю в последнюю комнату, и снова безрезультатно.

— Граната!

Семен запустил последний смертоносный снаряд и тот не подвел. Громыхнуло, на этот раз взрыв показался даже сильнее чем раньше, Антон даже затряс головой, приходя в себя. Семен уже ввалился в последнюю комнату, Антон поспешил за ним. Вбежав, он увидел, что кто-то пытается вылезть в окно, но Гаврилов пристрелил его. Тело хунхуза дернулось и замерло перевесившись в окне, словно пришпиленная булавкой бабочка, на планшете натуралиста. Ага, это им не воспользоваться окнами, эти коротышки могли проделать это без особых проблем.

Кто-то зашевелился справа от него, в неровном скачущем свете Антон сумел рассмотреть бандита, пытающегося унять кровотечение из оторванной по локоть руки. Он вскинул пистолет и нажал на спуск. На этот раз пуля ударила точно в середину груди, да и не мудрено, с двух шагов-то.

— Все, командир. Двенадцать. Бабушка приехала. Якорная цепь.

Словно издалека донесся до него звук голоса мичмана. В нос отчетливо ударил удушающая вонь сгоревшей взрывчатки и тошнотворный запах крови и развороченных внутренностей. Во рту появился противный привкус меди.

Песчанин быстро выбежал из дома, громыхая по ходу попадающейся под ноги мебелью и еще черт знает чем. Выскочив на крыльцо он повис на перилах выворачивая внутренности на изнанку. Несмотря на то, что желудок был пуст, рвотные позывы и не думали униматься, словно задались целью исторгнуть сам желудок. Через минуту ему все же удалось прийти в себя.

— Ты как, командир?

— Н-нормально. Командир. Скажешь тоже, — вымучено попытался он иронизировать.

— Ты это брось. Нормальная реакция. Главное что после боя, а не во время. Меня тоже мутило, в первый раз. Да и сейчас не совсем. Отвык все же. Сколько лет прошло.

— Что-то по тебе это не заметно.

— Это только кажется. Ты вот что, командир. Давай к Варламу, заодно и продышишься. Пусть двигает за своим купцом, а я тут пока мужиков освобожу.

Купец появился только ближе к полудню. К тому моменту друзья, при помощи хозяина и его сына перетащили трупы к опушке леса, подальше от заимки, где и начали копать могилу. Не бросать же их на растерзание зверям.

Хозяин оказался изрядно в годах, так что обращаться к нему просто по имени было неудобно, но от отчества он наотрез оказался, заявив, что если его хотят называть с вежеством, то пусть так и величают, дядька Антип. Сына его звали Петр. Поразила разница в годах, по всему выходило, что сын у дядьки Антипа появился когда ему было уже за сорок. Но объяснение было проще некуда.

Была у старика когда-то другая семья и жил он на Урале, но так уж сложилось, что прошлась по тем местам эпидемия, вот из всей семьи один он только и выжил. Потом долго скитался, и где только его не носило, от Волги и до Владивостока. К тому моменту когда он оказался в этих краях, боль подутихла и горе стало отступать. Решил осесть.

Раньше он был охотником, так что те навыки пригодились и на новом месте. Женился на китаянке, которую можно сказать из неволи выкупил, куда она угодила за долги своего отца. Родился сын. Паренек оказался весь в отца, кровь того оказалась посильнее, так что в лице Петра хотя и угадывалось что-то восточное, по виду он был просто Рязанским парнем, да и статью выдался куда низкорослым китайцам. Но и тут беда не обошла старика. Несколько лет назад на жену, собиравшую неподалеку от заимки лесную малину, напал тигр. Полосатого хозяина тайги они с сыном нашли и извели, да вот только жену этим не вернешь.

Купец оказался довольно молодым, ему еще не было и тридцати, однако весь его вид говорил о том, что дела его идут весьма успешно. При виде его Антон даже улыбнулся, традиционные китайские одеяния, что ни говори производили двойственное впечатление, а шапочка смотрелась просто уморительно, однако он предпочел сдержаться.

Едва увидев свою жену купец бросился к ней и заключил маленькую, хрупкую девушку в свои объятия, он тоже не был великаном, как и большинство китайцев, но она даже на его фоне была миниатюрной. Если бы Антон не видел ее лица, то решил бы, что перед ним пидофил, но лицо говорило, что она хотя и молода, но и не девочка, а вполне взрослая девушка. Сцена встречи супружеской пары была настолько умилительной, что Песчанин даже засмущался. Она расплакалась навзрыд, он уронил скупую слезу. Как видно в этой семье все же царили любовь, мир и согласие. Оставалось только удивляться, тому, что Ли Си Цинн, ну да, Антон подумал о том же вспомнив бородатый анекдот, был готов заплатить за то, чтобы извели банду, а не выкупить свою жену. Как видно хунхузы знали о слабости купца и били наверняка. Не повезло. Китаец оказался загадочной душой, как и многое на востоке.

Но как купец ни рад был встрече с женой, ей он уделил не больше минуты, подтолкнув к возку, где ее приняла в свои заботливые руки служанка. Покончив с этим он направился к ее спасителям, скромно стоящим в сторонке, со все так же перемазанными сажей лицами, от чего кожа уже изрядно зудела, да к тому же с прикрытыми лицами на манер ковбоев. Ли Си Цинн был всего лишь деловым партнером, причем партнером разовым, а потому близкое с ним знакомство в их планы не входило. Все же двенадцать загубленных жизней, убийство с так сказать отягчающими. Береженого и бог бережет.

— Здравствуйте уважаемые, — китаец говорил чисто, только с легким характерным акцентом. — Я благодарен, за то что вы сделали.

— Помимо благодарности, хотелось бы получить еще кое-что.

— Разумеется. Но только в начале я хотел бы убедиться.

— Справедливо. Ну что же, пойдемте.

Вид истерзанных трупов китайца ни чуть не смутил, а некоторые из них выглядели весьма неприглядно, на его лице читалось только мрачное удовлетворение. Долго рассматривать их он не стал, а только удовлетворившись в наличии трупов, а значит выполнения заказа, поверну обратно.

Разумеется денег с собой он не взял, не таким уж он был и глупым, дураки такими деньгами не владеют, но обещал передать их немедленно по возвращении во Владивосток, так как означенная сумма уже была собрана и даже переведена в русские ассигнации. Было решено, что за платой они придут к купцу когда стемнеет, чтобы не привлекать лишнего внимания. Купец понял, что они хотят остаться неузнанными. Ну что же, это их дело, обманывать он никого не собирался.

* * *

— Как вы могли? Антон? Гризли? Какие вы все же сволочи.

— Сереж, ты чего завелся? — Искренне удивился Гаврилов. Ну не вязался у него образ Звонарева с решительным человеком, способным ввязаться во что-либо серьезное.

— Значит, вы там жизнями рискуете, чтобы немного подзаработать, — он выразительно посмотрел на лежащие аккуратными стопочками деньги на столе, — а я в кустах отсиживаюсь. Вы за кого меняя принимаете?

— За человека, который эту горку превратит в еще большую гору. Не смотри на меня так. Как было написано на воротах Бухенвальда: 'Каждому свое'. Нам с Гризли рисковать своими шкурами, тебе работать головой. — Резко оборвал друга Антон. — Для того чтобы начать что-то свое, нам нужен был стартовый капитал, теперь он есть. А вот теперь в дело вступаете вы с Зимовым. Для начала наладите производство отбойных молотков. Дальше, будет дальше.

Их беседу бесцеремонно прервал стук в дверь. Антон мельком бросил взгляд на часы и удовлетворенно кивнул. Пунктуальность Варлама ему пришлась по душе. Вообще как оказалось, вор был хозяином своим словам во всем и ни разу еще не подвел, так стоило ли ожидать, что он опоздает на встречу, которая должна была обогатить его на приличную сумму.

Когда Варлам остановился перед столом, Песчанин подвинул в его сторону несколько пачек перетянутых бечевкой ассигнаций. Тот указав на них подбородком, поинтересовался.

— Сколько?

— Варлам, ты за кого нас принимаешь? Мы не обманываем компаньонов. — Ухмыльнулся Антон.

— Стало быть, десять тысяч?

— Стало быть, десять.

Варлам сгреб деньги и рассовав их по карманам как-то нерешительно помялся, не торопясь уходить. Его поведение несколько удивило троих друзей, но они продолжали хранить молчание, глядя на него внимательным взглядом. Наконец решившись, Варлам отодвинул стул и решительно сел напротив Антона.

— А что, во-вторых? — Глядя Антону в глаза, спросил он.

— Ты о чем, Варлам? — Делано удивился Песчанин.

— Тогда в трактире, вы сказали, что во-первых, вам нужна наводка. А что, во-вторых?

— Рад, что не ошибся в тебе, Варлам и ты оказался не так прост. У меня к тебе есть один вопрос. Ты и дальше хочешь вести тот образ жизни который ведешь, сейчас?

— Меня устраивает. — Пожав плечами, ответил вор. — А что хотите предложить мне вы?

— Много физической работы, лишения, холод, голод, а на финише вполне респектабельную жизнь. Легальные доходы обеспеченную жизнь в кругу семьи. В общем, все как у людей. Нормальных людей, а не воровской кодлы.

— А я стало быть, ненормальный.

— Ты бандит. Это знают люди, это знает полиция, это знаешь ты, и то что ты еще не бегаешь с тачкой на Сахалине, это всего лишь недоработка полиции, которую рано или поздно они исправят. Сколько веревочке не виться, конец один.

— Значит нормальным человеком.

— Именно.