По ту сторону страха

— Можем ли мы вызвать сюда такси из города? Согласится ли кто-нибудь ехать в такую даль в пятницу вечером?

Мэтт посмотрел на нее, удивленно вскинув брови.

— Болд Хилл в пятницу вечером не впадает в спячку. Городок живет полноценной жизнью. Я сейчас свяжусь по рации с нашим таксистом. Думаю, он доберется сюда быстрее, чем мы успеем погрузить вашу машину на тягач, — сказал он.

Как бы там ни было, он не бросит их одних на темной дороге. В этом месте опасно оставаться.

Связавшись с Дугги по рации, Мэтт велел ему, чтобы тот бросил все дела и мухой примчался к нему. Он сказал, что с ним четыре городских дамочки, которые от страха чуть не наделали в штаны, когда их машину столкнули с дороги. Дамочки эти стучат зубами от холода и ждут, когда он поднимет свою задницу и примчится к ним на помощь. Этому парню иногда нужно дать хорошего пинка, чтобы расшевелить его.

Мэтт принялся грузить «мазду» на платформу тягача. Несмотря на то, что он делал все крайне медленно и намеренно тянул время, но к тому моменту, когда он закончил работу, Дугги так и не появился. Он еще раз связался по рации с таксистом, а женщины, вытащив из машины свои сумки и сбросив их в одну кучу, жались друг к другу, дрожа от холода.

— Таксист сказал, что будет здесь через пять минут. Я подожду его. Если хотите, можете сесть в кабину тягача. Там тепло, — сказал Мэтт.

— Дело в том, что у нас мало времени, — выйдя вперед, заявила Джоди. — До восьми часов мы должны забрать ключ в одном городском магазине, а уже половина восьмого. Если мы все будем стоять тут и ждать, то не успеем попасть туда до закрытия магазина.

Мэтт смерил взглядом темную дорогу.

— Что это за магазин? — спросил он.

— Продовольственный супермаркет Смита, — развернув листок бумаги, прочитала она.

Похоже, она права. Этот магазин расположен рядом с агентством недвижимости. Он плохо знал этих Смитов — когда, будучи еще ребенком, он жил в Болд Хилл, супермаркет принадлежал другим владельцам. Однако всем в городе хорошо известно, что они всегда закрываются вовремя, так как живут за городом.

Мэтт медленно покачал головой.

— Вам не стоит оставаться одним в таком месте, да еще и ночью, — сказал он.

Джоди посмотрела на часы.

— Вы же сами сказали, что такси приедет через пять минут. Наверное, машина уже где-то за этим поворотом, — сказала она. — Сейчас каждая минута на счету. Если мы не успеем забрать ключ, нам придется срочно искать другой отель, который может приютить четверых человек без предварительного бронирования.

Мэтт снова посмотрел на дорогу. Он мог бы позвонить в паб и попросить, чтобы кто-нибудь съездил к Смитам. Мэтт достал из кармана телефон, но на индикаторе не было ни одной полоски. В таком месте о хорошей связи можно только мечтать. Он посмотрел на Джоди. Она, конечно, права — у них мало времени, но ему не хотелось оставлять женщин одних. Он может проторчать здесь еще десять минут, пытаясь поймать сеть, или немедленно отправиться в дорогу, тем самым избавив их от целой кучи проблем.

Джоди заметила, что водитель тягача задумался. Он все-таки хороший парень, хотя и хотел заставить ее пройти тест на алкоголь. К тому же довольно симпатичный. Высокий, мускулистый. Именно мускулистый, а не жирный. У него великолепная улыбка. Однако он не шутил, когда говорил о том, что не хочет оставлять их здесь одних.

У нее тоже не было желания торчать на этой темной, как преисподняя, дороге. Однако остаться придется именно ей. Ведь это ее машина, и именно она виновата в том, что случилось. Куда бы Джоди ни ехала, она всегда садилась за руль, сознательно выбирая роль водителя, а не пассажира. Она считала, что для нее, с ее гипертрофированным чувством осторожности, это самый безопасный вариант. Ведь в этом случае ее жизнь находится в ее собственных руках. Однако она также понимала, что есть, так сказать, и обратная сторона медали — если что-нибудь случится, отвечать придется именно ей. Она запросто могла бы сейчас безучастно стоять в стороне. Если они не заберут ключ, она будет чувствовать себя виноватой в том, что устроила подругам еще одни выходные в «плавучем доме». Они потом целый год будут обсуждать, что хуже — протекающий туалет или ночевка под открытым небом.

Она ободряюще улыбнулась водителю тягача, который крутил в руке свой мобильный телефон, пытаясь поймать сеть. Положив телефон в карман, он посмотрел на нее.

— Хорошо, давайте так и сделаем, — сказал он.

Чтобы решить, кто поедет в тягаче, Джоди провела с подругами короткое совещание.

— Мы все можем остаться, — предложила Ханна.

— Не говори глупости, — ответила Джоди. — Мы все не поместимся в такси. А у нас ведь еще багаж. Вот что я предлагаю. Лу хочет в туалет, и, чтобы не шастать в темноте по колючим кустам в поисках подходящего места, она должна поехать в город.

По лицу Лу было видно, что такой поворот событий ее обрадовал. Однако она в то же время чувствовала себя немного виноватой. Джоди повернулась к Коррин и Ханне. Им, похоже, было все равно — ехать или оставаться.

— У Ханны тонкая куртка, и она может замерзнуть. У Коррин есть два варианта — она может отдать свое пальто Ханне или остаться со мной, — сказала Джоди.

Коррин была довольно стройной, а у Ханны явно имелся лишний вес, который сосредоточился в основном в районе талии. Пальто Коррин имело облегающий силуэт, и было понятно, что Ханна с ее располневшими бедрами не сможет в него втиснуться.

Ханна смерила Коррин взглядом, потом одернула свитер, натянув его на живот, и заправила за уши свои короткие каштановые локоны.

— Я, в общем-то, не против, но… — пробормотала она.

Пожав плечами, Коррин вздохнула, а потом, засунув руки в карманы, безучастно наблюдала за тем, как Джоди помогала Луизе и Ханне грузить сумки на тягач. Когда же Джоди закрыла дверь кабины, оказалось, что бóльшая половина их багажа все еще лежит на грязной дороге, прямо у ее ног, и все, в том числе и водитель тягача, недовольны таким поворотом событий.

«Выходные у нас начинаются просто чудесно», — подумала Джоди.

— Не волнуйтесь, с нами ничего не случится. Встретимся в Болд Хилл, — сказала она и махнула рукой, давая понять, чтобы они быстрее уезжали.

В руке у Джоди был фонарь, который оставил ей водитель тягача. На прощание она улыбнулась подругам так, словно они с Коррин оставались не на темной пустынной дороге, а в уютном ресторане.

Она стояла в самом центре шоссе, наблюдая за тем, как удаляется тягач. Вот машина въехала на вершину холма, и ее фары осветили ночное небо. Потом она начала спускаться вниз и исчезла из виду. Джоди вспомнила о том, как еще совсем недавно фары ее машины прорезали темноту, образовывая светлый тоннель, и у нее по спине пробежали мурашки. От холода и страха. Ведь она осталась в темном и совершенно пустынном месте.

2

— Нам нужно беречь батареи, — заявила Джоди, выключив фонарь.

— Господи, как же здесь холодно! — сказала Коррин. В полной тишине, в этом продуваемом всеми ветрами месте ее голос звучал непривычно громко.

Джоди отвернулась от дороги и, напряженно вглядываясь в темноту, пыталась разглядеть светлые волосы Коррин.

— И темно, — сказала она. — Темно, как в преисподней.

— Холод хуже темноты.

— Ничего подобного. Эта непроглядная темнота наводит такой ужас, что меня просто бросает в дрожь, — сказала Джоди. Осторожно, пытаясь обойти лежавшие на дороге сумки и не споткнуться, она продвигалась в ту сторону, откуда доносился голос Коррин. Ей казалось, что ночь дышит ей прямо в затылок. Она изо всех сил пыталась унять свой страх и не думать о плохом. — Нам нужно было одолжить у водителя тягача его флуоресцентный жилет, — сказала она.

— Ты шутишь? Этот цвет тебе совершенно не идет, — воскликнула Коррин. Прямо перед Джоди из темноты неожиданно возникло ее лицо, освещенное голубым светом мобильного телефона Ханны. Это был единственный телефон, который смог поймать сеть. — Однако сейчас уже тридцать две минуты восьмого. Если через десять минут такси не приедет, я снова позвоню водителю тягача.

Коррин посмотрела на Джоди, и та улыбнулась подруге.

— Господи, ты сейчас похожа на персонаж из страшной сказки о привидениях. Несчастную жертву обезглавили, и ее голова время от времени появляется на шоссе, наводя ужас на водителей. Бедняги разбиваются на своих машинах, и никто не может объяснить, почему происходят все эти ужасные аварии.

Коррин прижала телефон к своему подбородку. В мертвенном голубом свете ее лицо было похоже на безобразный череп без глаз и рта.

— Именно такое лицо может заставить вас поверить в то, что за кожей нужно постоянно и тщательно ухаживать, — продекламировала она.

Джоди расхохоталась и, услышав хриплый приглушенный смех Коррин, сказала подруге:

— Спасибо, что осталась со мной.

Луч света скользнул по темной дороге и погас. Коррин положила телефон в карман.

— Мою участь предопределило то, что у меня крепкий мочевой пузырь и теплое пальто, — сказала она.

Она произнесла эти слова, смеясь, но Джоди поняла скрытый в них подтекст: это не благодеяние, а вынужденная мера.

— Прости меня. Это я виновата в том, что случилось, — сказала она.

— Ты ни в чем не виновата. Та машина пыталась столкнуть нас с дороги.

— Ты успела ее рассмотреть?

— Нет, не успела. Я открывала шампанское.

— Мне кажется, то был один из этих длинных приземистых «ютов»[1]. Темного или даже черного цвета. С фарами на крыше. Нет, это были не фары, а прожектора.

— Кажется, у этой машины было что-то типа рамы над поддоном, — сказала Коррин. — Такие массивные серебристые столбики. Может быть, они были белыми. Я только мельком успела увидеть ее.

Джоди включила фонарь и, подойдя к обочине, повернулась направо и посмотрела на вершину холма. Потом, повернувшись налево, взглянула на поворот дороги.

— Что ты делаешь? — спросила Коррин.

— Ничего. Просто смотрю.

— Отсюда видно то же самое.

Держа фонарь в руке, Джоди осветила их сумки и чемоданы, Коррин и кусты за ее спиной.

— Да, знаю, но я не могу стоять неподвижно, как столб. Лучше я буду ходить и осматривать окрестности, — сказала она.

Освещая дорогу, Джоди обошла сваленный в кучу багаж, потом выключила фонарь и скрестила на груди руки. Совсем близко от нее захрустел гравий под сапогами Коррин. Джоди уловила запах ее духов. Откуда-то издалека донесся звук, похожий на крик птицы. Где-то на уровне пояса загорелся экран телефона, осветив на мгновение руку Коррин с безупречным маникюром. Потом свет снова погас.

Звук мотора сначала был тихим, как шепот в ночи, а потом усилился, превратившись в оглушительный рокот, и кусты у поворота осветились ярким светом.

— Слава богу! — воскликнула Коррин.

Свет фар разрезал темноту, и буквально через секунду из-за поворота вылетела машина. Она двигалась в противоположном Болд Хилл направлении. Однако это не удивило подруг. Такси могло выехать откуда угодно. Перекинув через плечо сумочку, Коррин взяла в руки свой чемодан и встала так, как будто она ждет автобус. Джоди подошла к краю дороги. Она крутила в руках включенный фонарь для того, чтобы таксист смог заметить их.

Когда машина оказалась уже почти рядом с ней, она поняла, что это не такси. На крыше не было светящихся «шашечек», да и скорость она не сбавила. Яркий свет фар ударил в глаза, и Джоди прищурилась. Из-под прикрытых ресниц она заметила темную фигуру мужчины, сидевшего за рулем, когда машина проезжала мимо нее. Кроме него в салоне больше никого не было. Джоди смотрела на автомобиль до тех пор, пока за поворотом не исчезли его красные габаритные огни.

— Черт побери! — крикнула Коррин.

Потом что-то с грохотом упало на придорожный гравий. Джоди решила, что Коррин бросила свой чемодан. «Надеюсь, что это был чемодан. Не станет же Коррин биться в истерике, упав в придорожную грязь», — подумала она.

Джоди вышла с обочины в самый центр гладкого, как стекло, дорожного полотна. Фонарь, который она держала в руке, по-прежнему был направлен в сторону поворота.

— Дерьмо собачье, — пробормотала она. После яркого света ночь казалась еще более мрачной и гнетущей. Ей это совершенно не нравилось. И еще ей не нравилось то, как тревожно билось в груди ее сердце. — Который час? — спросила она.

Вспыхнул голубой свет.

— Без двадцати восемь, — ответила Коррин.

— Я сейчас позвоню, — сказала Джоди.

Взяв телефон Ханны, она перешла на противоположную сторону дороги. Только после того, как она сошла на обочину и вплотную приблизилась к придорожным кустам, буквально вжавшись в них плечом, на индикаторе появилась одна полоска. Она набрала номер, который оставил водитель тягача, и, глядя на слегка потускневший свет фонаря, слушала телефонные гудки. Потом включился автоответчик таксиста. Джоди оставила ему вежливое сообщение: «Мы все еще на дороге, ждем вас, приезжайте быстрее». Затем она позвонила Луизе и водителю тягача. Однако никто из них не ответил.

Когда она вернулась к Коррин, фонарь уже почти погас. Казалось, что у него есть переключатель мощности, и этот переключатель повернули в самое нижнее положение. Тяжело вздохнув, она выключила фонарь. Воцарилась кромешная темнота.

— Черт возьми, я вообще ничего не вижу, — сказала она.

Помолчав немного, Коррин ответила:

— Я различаю верхушки деревьев на фоне неба.

Джоди подняла голову. Сначала она видела только неясные тени. По мере того, как ее глаза привыкали к темноте, она тоже увидела на фоне беззвездного неба верхушки деревьев, образовывавших рваную извилистую линию, потом вдалеке она заметила массивные эвкалиптовые деревья и белые придорожные маркеры. В этой непроглядной темноте ей вдруг показалось, что у нее за спиной кто-то стоит. Ей хотелось повернуться. Нужно было убедиться, что здесь, кроме них с Коррин, никого больше нет. «Не будь параноиком, Джоди. Все это уже в прошлом», — сказала она себе. Засунув руки в карманы, она произнесла:

— Я вижу белые линии на дороге.

— А я вижу тебя. Только лицо, а волосы нет.

— Твои волосы напоминают облако пара.

— Спасибо за такое сравнение.

— На здоровье.

— Черт, как же здесь холодно!

Коррин снова зашуршала ногами по гравию. Джоди потопталась на месте, подула на руки и подняла воротник куртки. Вокруг было так тихо, что она слышала, как бьется ее пульс. Ледяной ветер обжигал лицо, шуршал ветками кустов за спиной — этот тихий шелест в мрачной, зловещей тишине казался во сто крат громче, и она вдруг, непонятно почему, почувствовала себя совершенно одинокой.

— Адам сказал, что тебе сегодня пришлось вернуться в школу за его моделью самолета, — проговорила Джоди. Ее голос звучал громко и даже весело. Уж слишком весело. Она решила перейти на более спокойный тон. — Он такой забывчивый. Надеюсь, у тебя осталось достаточно времени и тебе не пришлось собраться в дорогу в спешке.

— Все нормально. Мои чемоданы были уже собраны и стояли у двери. К тому же он так переживал за меня, что если бы я не успела собраться, его маленькое сердечко просто разорвалось бы от горя.

Джоди улыбнулась. Услышав голос Коррин, она успокоилась.

— Он мечтал, чтобы его папочка увидел самолет, который он сделал, — сказала Джоди, хотя ей хотелось произнести совсем другие слова. Ей хотелось сказать, что она очень благодарна Коррин.

Два с половиной года тому назад Коррин запретила Джоди благодарить ее. Это случилось через неделю после того, как Джоди перешла на полный рабочий день. Она тогда все еще злилась на Джеймса и никак не могла прийти в себя после того, как он решил подать на развод и положить тем самым конец их трещавшему по всем швам браку. Из-за постоянных пробок на дорогах она не могла вовремя забирать Адама и Изабель, которые занимались в группе продленного дня. Дети обижались, Джоди чувствовала себя виноватой. К тому же ей приходилось тратить огромные деньги на оплату сверхурочных часов учителям, сидевшим с ее детьми. Потом к ней зашла Коррин, чтобы узнать, как у нее идут дела на новой работе. Коррин была женщиной очень ухоженной и стильной (всегда безупречно одетая, с аккуратной прической и макияжем), и на роль няни она совершенно не подходила. Трудно было поверить, что у нее тоже есть дети. Однако именно Коррин подала эту идею. По средам и пятницам Джоди задерживалась в школе дольше обычного — у нее были уроки у старшеклассников, а Коррин приходила в начальные классы за своим младшим сыном Зои. Два раза в неделю она забирала всех троих детей, везла их домой, поила чаем, и они играли до тех пор, пока не приезжала Джоди. «Не нужно меня благодарить», — сказала тогда Коррин. Ей очень нравилось слушать смех и веселые крики бегающих по дому детей. Ее покойный муж Роланд любил, когда в доме царили шум и гам.

В пятницу Коррин обычно ставила в холодильник бутылку шампанского и к приезду Джоди доставала ее оттуда. Иногда к ним присоединялись Ханна и Лу. Пока подруги приятно проводили время, их дети носились, как угорелые, по огромной игровой комнате, которую Коррин обустроила в своем доме, или резвились возле бассейна. Иногда, после того как Ханна и Лу возвращались домой к своим мужьям, Джоди и Коррин заказывали доставку на дом из ресторана или готовили сами какую-нибудь незатейливую закуску, вроде гренок с сыром. Потом садились за стол вместе со своими четырьмя детьми и устраивали себе что-то наподобие семейного ужина после рабочей недели. Оставшись без мужей, Джоди и Коррин скучали по таким вот тихим семейным вечерам.

— Я только не хочу, чтобы Джеймс узнал об этом. Он может подумать, что я сделала это ради него, — сказала Коррин.

Джоди знала, что, произнося эти слова, Коррин гордо вскинула голову, выражая тем самым свое негодование. Она так и не смогла простить Джеймса за то, что тот ушел из семьи. Он ведь видел, как она тяжело переживала смерть своего мужа Роланда, который умер от сердечного приступа за несколько месяцев до развода Джоди и Джеймса. И если Джоди нужно было облегчить душу и высказать все, что она думает о своем чрезмерно свободолюбивом муже, то Коррин для нее была самой подходящей собеседницей.

— Я ему ничего не скажу, — сказала Джоди.

Она слышала, как Коррин, шурша ногами по гравию, подошла к тому месту, где лежал их багаж.

— А где шампанское? — спросила она, склонившись над сумками и чемоданами.