Интеллектуальный слой в советском обществе

обработки в соответствующем духе, “работник умственного труда” до сих пор не осмеливается подняться до осознания

противоестественности навязанных ему постулатов.

Главное же состоит в отсутствии преемственности между образованным слоем исторической России и современным, а именно

социальная самоидентификация пишущих накладывает сильнейший отпечаток на освещение проблем бытия интеллектуального слоя.

Старый интеллектуал (вне зависимости от его политических взглядов) и советский - совершенно разные люди. В дореволюционной

России представитель образованного слоя рассматривался “простым человеком” (“мужиком”) как “барин” - будь то сельский учитель

или губернатор. Интеллектуал же, созданный советским строем, есть по своей психологии и самоидентификации, в подавляющем

большинстве, именно “мужик”. Но если прежний “мужик”, при всей неприязни к "барину", испытывал к дореволюционному

интеллектуалу традиционное уважение (прекрасно отдавая себе отчет в существующей между ними разнице), то советский

интеллигент такого уважения не испытывает, считая себя не менее "культурным" (да еще, пожалуй, - более, ибо советская культура,

по его разумению, "выше" и "прогрессивнее") и своего сущностного отличия от него даже и не осознает, так как критерии этого

отличия ему не ведомы.

Вот почему, даже несмотря на моду на дореволюционную Россию, ее образованному сословию не повезло на симпатии современных

авторов. Неприязнь к нему просматривается очень четко в писаниях самых разных по взглядам авторов. Созданная им культура

абсолютному большинству представителей советской интеллигенции чужда. Эта культура, неотделимая от своих создателей, все-таки

аристократична. Аристократизм вообще есть основа всякой высокой культуры. Нет его - нет и подлинной культуры. (Вот почему,

кстати, народы, по какой-либо причине оказавшиеся лишенными или никогда не имевшие собственной “узаконенной” элиты -

дворянства и т.п., не создали, по существу, ничего достойного мирового уровня, во всяком случае, их вклад в этом отношении

несопоставим с вкладом народов, таковую имевшими.) В нормальных условиях нация неизбежно выделяет свою аристократию,

потому что сама сущность высоких проявлений культуры глубоко аристократична: лишь немногие способны делать что-то такое, чего

не может делать большинство (будь то сфера искусства, науки или государственного управления). Не обязательно все такие люди

должны принадлежать к аристократии по происхождению, но само наличие аристократической среды, соответствующих идеалов и

представлений в обществе для стимуляции успехов в этих видах деятельности абсолютно необходимо. Общественная поляризация

рождает высокую культуру, усредненность, эгалитаризм - только серость. Та российская культура, о которой идет речь, создавалась

именно на разности потенциалов (за что ее так не любят разного рода “друзья народа”). Характерно, что одно из наиболее

распространенных обвинений Петру Великому - то, что он-де вырыл пропасть между высшим сословием и “народом”, - формально

вполне вздорное (ибо как раз при нем была открыты широкие возможности попасть в это сословие выходцам из “народа”, тогда как

прежде сословные перегородки были почти непроницаемы), имеет в виду на самом деле эту разность.

Хотя культура образованного слоя дореволюционной России давно перестала быть господствующей, подспудное чувство

неполноценности по отношению к ней порождает у члена современного “образованного сословия” даже иногда плохо осознаваемую

враждебность. Лиц, сознательно ориентирующихся на старую культуру, среди нынешних интеллигентов относительно немного: такая

ориентация не связана жестко с происхождением (создающим для нее только дополнительный стимул), а зависит в основном от

предпочтений, выработавшихся в ходе саморазвития, а именно условия становления личности интеллектуала в советский период

менее всего располагали к выбору в пользу этой культуры. Вот почему не приходится удивляться тому, что, даже пытаясь отстаивать

свои корпоративные интересы, современный интелектуал менее всего склонен апеллировать к социальному статусу своих

дореволюционных предшествеников. Поскольку же опыт “массового общества” не оставляет интеллектуалу никакой опоры, то

разговоры о “приниженном положении интеллигенции” производят довольно жалкое впечатление. Но для того, что бы столь резко

изменить статус и самосознание образованного слоя потребавалось приложить немалые усилия, опыт которых представляет

несомненный интерес.

СЕРГЕЙ ВОЛКОВ. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ СЛОЙ В СОВЕТСКОМ ОБЩЕСТВЕ

ГЛАВА 1.

Интеллектуальный слой дореволюционной России.

На состоянии и основных чертах “образованного сословия” исторической России необходимо остановиться хотя бы кратко - для того,

чтобы оценить как характер изменений советского периода, так и ту реальность, с которой большевикам пришлось иметь дело при

проведении своих планов в отношении социальной структуры общества.

Интеллектуальный слой дореволюционной России был сравнительно немногочисленным. По данным переписи 1897 г. (единственные

данные единовременного учета) он насчитывал примерно 870 тыс. чел (2,7%) самодеятельного населения, в т.ч.: ученых и литераторов

- 3296, художников, музыкантов, актеров - 18254, учителей и начальников учебных заведений - 79482, учителей ремесел и искусств -

7,9 тыс., частных преподавателей - 68173, гувернеров - 11 тыс., врачей и начальников лечебных учреждений (в т.ч. военных и зубных)

- 18802, фельдшеров, фармацевтов, акушеров - 49460, ветеринаров - 2902, инженеров - 4010, офицеров, топографов и военных

чиновников - 52471, чиновников гражданских ведомств -151345, адвокатов, нотариусов и их служащих - 12473, служащих железных

дорог и пароходных обществ - 23184, почтово-телеграфных служащих - 12827, служащих частных промышленных и

сельскохозяйственных предприятий 204623. К этому числу следует прибавить образованную часть купечества и промышленных

кругов, духовенство, неслужащих дворян, отставников и пенсионеров, а также студентов и учащихся средних учебных заведений (1).

Сведения о численности интеллектуального слоя в последние годы перед революцией противоречивы, но позволяют составить общую

картину. Лиц с высшим образованием насчитывалось в 1913-1914 гг. 112-136 тыс. чел., число специалистов с высшим и средним

специальным образованием в 1913 г. определяется в 190 тыс. (1 на 837 работающих) (2). По отдельным категориям сведения

следующие:

Ученые и преподаватели вузов. Научных работников (в 300 научных организациях и обществах) насчитывалось в 1914 г. 10,2 тыс.

чел., по другим оценкам, научных работников до революции было 11, 6 тыс. чел. (3) Учебный персонал вузов на 1912 г. исчислялся в

6830 чел., на 1914 г. - 6658 (4), на 1916 г. - 6655 при 135842 студентах (см. табл. 1) (5).

Деятели литературы и искусства. Литераторов к 1910 г. насчитывалось около 2500, к 1909 г. имелось также около 10 тыс.

переводчиков. Перед революцией имелось не менее 1,5 - 2 тыс. дипломированных художников (в т.ч. архитекторов); членов РТО к

1917 г. насчитывалось до 6 тыс.

Учителя. По данным однодневной переписи 18.01.1911 г. насчитывалось 153360 учителей начальных школ; в 1913 г. учителей и

работников среднетехнических учебных заведений - свыше 106 тыс. чел.; преподавателей средних учебных заведений в 1914 г. было

свыше 34 тыс. чел. (20956 в гимназиях, прогимназиях и реальных училищах, 3085 в коммерческих училищах, 3185 в частных учебных

заведений, 4700 преподавателей “других предметов” в средних школах министерства просвещения и коммерческих училищах, 1300 в

духовных семинариях и 1100 в педагогических учебных заведениях).

Медики. В 1911 г. врачей насчитывалось 21747, фельдшеров - 27173, акушерок - 14361, в 1912 г., по другим данным, было 28,5 тыс.

фельдшеров (в т.ч. 5,8 тыс. женщин) и до 14, 2 тыс. акушерок. В 1914 г. врачей было 18320 плюс около 4000 по земству (на 1.01 всего

23143).”Российский медицинский список” 1914 г. включал более 42700 человек (в т.ч. 28240 лекарей и докторов медицины, 3120

женщин-врачей, 5330 провизоров и 112 магистров фармации, 5800 зубных врачей).

Инженеры. Всех ИТР (включая мастеров и их помощников) в 1913 г. насчитывалось 46502 чел, в т.ч. 7880 инженеров с высшим

образованием. Значительное число лиц с инженерным образование состояло на государственной службе: в МПС в 1915 г. таких

насчитывалось 2800, горных инженеров в 1913 г. было 1115 (в т.ч. 180 в “генеральских” чинах).

Почтово-телеграфных служащих в 1911 г. насчитывалось 39713 чел.

Специалисты сельского хозяйства. В 1913 г. агрономов насчитывалось 9112 (в т.ч. 1978 с высшим и 1976 со средним образованием),

из которых 2954 состояли на государственной службе. Ветеринаров в 1912 г. (по отчету министерства просвещения) насчитывалось

7200 (3400 ветеринарных врачей и 3800 ветеринарных фельдшеров); “Российский медицинский список” 1914 г. содержит 5200

ветеринарных врачей.

Адвокатов в 1916 г. насчитывалось 11,8 тыс. чел. (6 тыс. присяжных поверенных и 5,8 тыс. их помощников) (6).

Военные. К концу 1912 г. в российской армии служило 48615 офицеров и 11237 военных чиновников (в т.ч. 3708 медиков), в начале

1914 г. - 42-43 тыс. офицеров, кроме того, имелось 1645 офицеров Отдельного корпуса пограничной стражи и 997 офицеров

Отдельного корпуса жандармов. Во флоте к 1913 г. насчитывалось 1970 строевых офицеров, 550 инженер-механиков, 230 врачей (7).

Духовенство. На 1902 г. белого духовенства насчитывалось более 105 тыс. чел.; к 1917 г. имелось 111 тыс. приходских священников и

92 тыс. монашествующего духовенства, не считая духовенства иных конфессий (8).

Общая численность образованного слоя определяется к 1913 г. числом около 3 млн. (2,2% населения) (9). Среди лиц интеллектуальных

профессий насчитывалось до 300 тыс. разного рода учителей и преподавателей, до 50 тыс. ИТР (в т.ч. около 10 тыс. инженеров), 80-90

тыс. медиков (в т.ч. до 25 тыс. врачей), около 20 тыс. ученых и преподавателей вузов, 60 тыс. кадровых офицеров и военных

чиновников, 200 тыс. духовенства. Наиболее значительная часть его была занята в управлении частным сектором экономики.

Вопреки распространенным представлениям, часть интеллектуального слоя, занятая в сфере непосредственного государственно-

административного управления, была крайне незначительна. Хотя в России значительная часть преподавателей, врачей, инженеров и

других представителей массовых профессиональных групп этого слоя находилась на государственной службе и входила, таким

образом, в состав чиновничества, общее число российских чиновников было довольно невелико, особенно при сопоставлении с

другими странами. На рубеже XVII-XVIII вв. всех “приказных людей” в России насчитывалось около 4,7 тыс. чел., тогда как в Англии

в начале XVIII в. при вчетверо меньшем населении - 10 тыс. В середине XVIII в. всех ранговых гражданских чиновников в России

насчитывалось всего 2051 (с канцеляристами 5379). В 1796 г. ранговых чиновников было 15,5 тыс., в 1804 - 13,2 тыс., в 1847 - 61548, в