«Мессер» – меч небесный. Из Люфтваффе в штрафбат

— Verstehen![15]

Бипланы, ведомые Адольфом Галландом, уже пролетают над дорогой, по которой пылят к передовой конные упряжки с тяжелыми орудиями и колонны солдат. По полям скачут эскадроны польской кавалерии. Появляется несколько танков и бронемашин с белыми орлами на башнях.

И на все это сыпятся адским стальным градом бомбы! Фонтаны взрывов разметывают ряды пехоты, валят коней, убивают всадников, корежат тяжелые гаубицы. Полыхает поврежденный близким взрывом танк. Лежит на боку опрокинутый броневик, из башенного люка по пояс выпал в дорожную пыль командир. Лицо у него размозжено в кровавые ошметки случайным ударом копыта смертельно раненной и агонизирующей лошади.

В повторной атаке «Хеншели-123» стали выкашивать ряды пехоты и конницы длинными очередями из пулеметов. За четверть часа подкрепления, которые были так необходимы оборонявшимся польским частям, превратились в кровавую кашу.

В ответ на штурмовку с ближайшего польского аэродрома поднялись истребители — эскадрилья «Армии Лодзи», всего девять истребителей-высокопланов PZL-11C.

К 1939 году эти машины были уже устаревшими, но польские летчики отважно вступили в бой.

Десять — против четырех! Но Германа Вольфа, как и его командира «шварма» — гауптмана Вольфа Акселя, не смутила такая расстановка сил. Ведь их «сто девятые» были лучшими истребителями в мире!

Наконец-то желанный воздушный бой! Герман Вольф, не помня себя, отвалил от ведущего и ринулся в атаку. Выполнив боевой разворот, он оказался выше польских истребителей, да еще и в выгодной позиции со стороны солнца. Слепящие лучи дневного светила отлично маскировали «Мессершмитт» Bf-109E.

В наушниках удобного сетчатого шлемофона раздались ругательства ведущего пары, обер-лейтенанта Клауса Хинки, но Герман не обратил на это никакого внимания. Сейчас он был поглощен только своей охотой!

В пологом пикировании Герман Вольф вел истребитель на группу из девяти польских монопланов, нацелившись на правого крайнего ведомого замыкающей тройки. А поляки все еще не замечали угрозы. Силуэт PZL-11C с характерным чаячьим изломом крыльев вписался в перекрестье прицела Revi. Но Герман так боялся промахнуться, что продолжал сближаться с целью, пока силуэт польского самолета не заполнил все лобовое стекло. И только тогда лейтенант Вольф сбросил предохранительную скобу на ручке управления самолетом и нажал на гашетки пушек и пулеметов. Слитный залп почти в упор из двух 20-миллиметровых пушек MG-FF в крыльях Bf-109E и пары пулеметов MG-15 калибра 7,92 миллиметра разорвал польский истребитель на пылающие клочья.

— Ich faber eine Schutze![16] — Герман Руди рванул ручку управления на себя, едва не столкнувшись с обломками сбитого им польского истребителя.

Строй PZL-11C рассыпался, самолеты с бело-красными шашечками на крыльях начали беспорядочно маневрировать. Но они до сих пор не могли заметить своего противника. «Мессершмитт» был уже высоко над ними. Герман Вольф в полной мере реализовал преимущество по высоте, помня слова германского аса Первой мировой, знаменитого Макса Иммельмана: «Я безоружен, когда я ниже».

Воспользовавшись паникой, Герман спикировал снова — теперь его жертвой стал PZL-11C командира эскадрильи, выделяющийся эмблемой с изображением белого орла на вертикальном оперении машины. Но тот оказался опытным летчиком. От первой стремительной атаки Германа Вольфа он ушел быстрым разворотом с большой перегрузкой. И сумел затянуть «Мессершмитт-109» на горизонталь, где PZL-11C имел преимущество на виражах.

Герман Вольф удивился такому бесстрашию: поляк дрался с более сильным противником, осознавая, что его собственные шансы на победу ничтожны! Что ж, здесь, как и в боксерском поединке, многое решает отвага и мужество, а не только техника боя и пилотирования. Почувствовав спортивный азарт, лейтенант Вольф принял вызов.

Он вполне осознавал риск, которому подвергался, ведь он был один против восьми разъяренных потерей боевого товарища поляков. Но отступать Герман Вольф не хотел, хоть и помнил слова еще одного германского аса, знаменитого Красного Барона — Манфреда фон Рихтгофена: «Я не вступаю в бой, если не знаю наверняка, что могу победить».

Два истребителя ушли в сторону и закрутились на виражах. Польский пилот метался на разворотах, постоянно выскальзывая из прицела. Герман Вольф выпустил несколько очередей наудачу, но промахнулся — чертыхнулся сквозь зубы, еще более ужимая радиус виража. Внезапно PZL-11C выполнил стремительный боевой разворот и вышел в лобовую атаку на немецкий истребитель. Огненные трассы четырех его пулеметов калибра 7,7-миллиметра прошли по обе стороны от угловатого массивного фонаря кабины Bf-109E. Росчерки трассеров исчеркали пробоинами левую плоскость «сто девятого».

Оставались секунды до лобового столкновения, но лейтенант Вольф успел дать ручку управления от себя и «поднырнул» под противника. Самолет вроде бы слушался рулей, и Герман Вольф решил продолжить бой. Польский высокоплан-истребитель с белым орлом на вертикальном оперении на крутом вираже зашел в хвост «Мессершмитту-109». Но Герман Вольф резко взял ручку на себя. На грудь свинцовой стеной навалилась перегрузка, но «Мессершмитт-109» рванулся вверх, выполняя «мертвую петлю». Польский истребитель не успел среагировать и проскочил внизу, а немецкий самолет, миновав высшую точку фигуры, в пологом пикировании быстро нагнал свою цель. Герман Вольф нажал на гашетки и увидел, как искрящиеся трассеры пулеметно-пушечного огня впиваются в конструкцию польского самолета. Вспышки попаданий испещрили крылья и фюзеляж PZL-11C, от него в разные стороны полетели бесформенные обломки.

— Ich bin treffe![17]

Польский истребитель беспомощно закувыркался в воздухе. Из кабины вывалилась маленькая фигурка летчика и отлетела прочь от обреченного самолета. Через мгновение PZL-11C с белым орлом взорвался в воздухе, испятнав небесную синь космами дыма и пламени. А внизу на фоне леса раскрылся белый купол парашюта польского летчика.

Тем временем оставшиеся «Мессершмитты-109» звена нагнали и перехватили оставшиеся польские истребители.

Пикируя и снова уходя на вертикаль, Bf-109E «шварма» сбили еще четыре PZL-11C. У польских пилотов не было никаких шансов, однако же они бесстрашно контратаковали превосходящие их по тактическим характеристикам немецкие «der Fliegjagers». Численное превосходство тут уже не имело решающего значения, главное — подавляющее превосходство в технике! «Мессершмиттам» Bf-109E, созданным в 1938 году, было нетрудно оторваться на скорости от польских PZL-11C, которые были построены в 1931-м. «Мессеры» хладнокровно выбирали жертву и пикировали на нее, пользуясь преимуществом в скорости, а польские истребители-высокопланы метались по небу — и гибли, гибли, гибли… Немногие из польских летчиков смогли спастись на парашютах.

Оставшиеся три польских истребителя ушли на сверхмалую высоту и над верхушками деревьев стали уходить на восток.

— Alles gut! Fliege zurück! — Летим обратно!

* * *

— Хм, кто бы мог подумать… Эти польские летчики дерутся отчаянно!

— Это точно!

— Вот и хорошо, а то как-то неспортивно сбивать беззащитных. Так воевать даже интереснее!

После приземления летчики «шварма» гауптмана Вольфа Акселя делились впечатлениями, снова и снова переживая перипетии воздушного боя. Папиросы быстро дотлевали до губ, лица — мокрые от пота, в глазах — блеск, словно отражение трассирующих очередей.

Из первого для них боевого вылета вернулись все, но четыре машины звена были испещрены пулевыми пробоинами. «Мессершмитты-109», несмотря на свое технологическое и тактическое превосходство, нашли себе достойного противника.

Вскоре в расположение полевого аэродрома был доставлен пленный польский летчик. На его счастье, поймали его не эсэсовцы, а обычные солдаты, иначе бы расстрела ему было не избежать.

Выглядел он неважно. Левая рука висела плетью, комбинезон в потеках крови был весь изодран после приземления на лес — ветки и острые сучья буквально располосовали его. Польский летчик заметно прихрамывал.

Пилоты истребительного «штаффеля» проявили гостеприимность, прислали доктора, чтобы он перевязал раны польского летчика. Но от еды поляк отказался, смерив немцев яростным и высокомерным взглядом.

Допрашивал пленного лично командир немецкой истребительной эскадрильи майор Макс фон Кальтен.

— Поручик «Lotniztva Voiskova» Станислав Елецких! — представился пленный пилот. И больше не сказал ни слова. Это именно его истребитель был отмечен эмблемой с белым орлом.

Его отвели в блиндаж, который использовали как склад вещевого имущества и заперли там под охраной часового. Позже за ним приехала машина и увезла в вышестоящий штаб.

А летчики разошлись по своим палаткам и блиндажам. То, что победа просто не дастся, «черные орлы» поняли с первого же дня войны.

Глава 5

«Воздушный крейсер»

Вскоре истребительная эскадрилья, в которой служил обер-лейтенант Герман Вольф, перелетела на территорию Польши. Полевая площадка была, мягко говоря, недооборудована. Земляные капониры, рация под маскировочной сеткой да полосатый «чулок».

Только вчера подошло зенитное прикрытие в виде четырех спаренных зенитных автоматов. И теперь счетверенные двадцатимиллиметровые стволы шелестели листьями и ветками маскировки. Рядом на ящиках с боекомплектом сидели солдаты зенитных расчетов и уплетали кашу из котелков. Польская авиация уничтожалась еще на земле, а в воздухе истребители и бомбардировщики с бело-красными эмблемами появлялись редко.

Обер-лейтенант Герман Вольф только приземлился после боевого вылета и с наслаждением закурил папиросу. К нему подбежал возбужденный недавней штурмовкой Дитрих фон Зальц. Как и раньше, «Мессершмитты-109E» базировались вместе с пикирующими бомбардировщиками, прикрывая их с воздуха при атаках на боевые порядки обороняющихся польских войск.

Правда, теперь они все чаще взаимодействовали еще и с двухмоторными «старшими братьями» — «Мессершмиттами-110».

Стратегический истребитель, ярким образцом которого был Bf-110, по общему мнению, родился в 30-х годах. Реально он был задуман еще в годы Первой мировой войны. А достоинства такого самолета превозносились поборниками воздушной войны еще до появления первых линий на чертежных досках. По своей сути стратегический истребитель был высокоскоростным, тяжеловооруженным самолетом с достаточной дальностью полета для эскортирования бомбардировщиков, действий в глубине территории противника, ведения патрулирования вдали от своей базы. Это был своеобразный «Воздушный крейсер».

Немецкая пропаганда утверждала, что группы «охотников» непобедимы, и не было никаких сомнений, что «охотник» сможет выполнить все поставленные перед ним Герингом и штабом Люфтваффе задачи.

«Kampfzerstorer» — «боевому охотнику», многоцелевому самолету — вменялась главной задачей «расчистка» пути для бомбардировщиков и атака соединений бомбардировщиков противника. Также они могли нести на внешней подвеске бомбы для атак наземных целей.

Для выполнения этих функций «Мессершмитт-110» имел мощное вооружение: две 20-миллиметровые автоматические пушки MG-FF и четыре 7,92-мм пулемета MG-15. В перспективе пулеметы винтовочного калибра должны были быть заменены на крупнокалиберные. От атак с задней полусферы самолет прикрывал стрелок-радист с таким же пулеметом MG-15.

Два двигателя повышали живучесть в воздушном бою, а протектированные бензобаки вмещали солидный для истребителя запас горючего.

* * *

С первых же часов войны группы «Воздушных крейсеров» использовались для эскортирования бомбардировщиков. Подразделения I(Z)/LG-1 были задействованы для прикрытия бомбардировочных групп в налете на Варшаву, а I/ZG-76 прикрывали соединения бомбардировщиков эскадры I и III/KG-4 в налете на Краков. Они также использовались в поддержке налетов на Познань и на других участках фронта. Первое их столкновение с истребителями PZL-11 польского «Летництва Войскова» состоялось после полудня, когда Bf-11 °C-1 из I(Z)/LG 1 прикрывали Не-111Р из KG-27.

Тяжелые «Мессершмитты» Bf-110 спикировали на поднимавшиеся на перехват РZL-11, которые, используя преимущество в маневре, ушли из-под удара. Но в последующей общей «свалке» Bf-11 °C-1 сбили пять PZL-11, не понеся потерь.

Бой Bf-11 °C-1 из первой и второй групп истребительной эскадры ZG-76 над Лодзью оказался не таким успешным: при уничтожении двух РZL-11 были потеряны три Bf-110. Но 3 сентября, во время второго налета на Варшаву, истребители I(Z)/LG 1 сбили пять РZL-11, потеряв один «Мессершмитт» Bf-11 °C1. По мере ослабления противодействия польских истребителей Bf-110 все больше переключались на удары по наземным целям, а общие потери за Польскую кампанию с 1 по 28 сентября 1939 год составили только двенадцать самолетов.

* * *

Один из таких «Воздушных крейсеров» приземлился на аэродроме Германа Вольфа после тяжелого боя, оставляя за собой хвост копоти из развороченного правого двигателя. Широкие крылья и фюзеляж были истрепаны пулевыми пробоинами. Видимо, туго пришлось немецкому «Разрушителю» в бою с более маневренными бипланами.

Ударный двухмоторный истребитель оказался маломаневренным. Командование Люфтваффе, погнавшись за универсальностью «Воздушного крейсера», в итоге получило самолет с весьма посредственными летными и тактическими данными. Единственным преимуществом «Мессершмитта-110» была большая, чем обычная, дальность полета. Этим все его хорошие стороны и заканчивались. Хорошим примером служил этот самый, изрядно потрепанный экземпляр «Разрушителя».

Летчик и стрелок-радист выбрались из кабины. Летчик охнул и схватился за окровавленный бок.

Обер-лейтенант Герман Вольф подставил свое плечо раненому боевому товарищу.

— В лазарет его! Быстро!

Вслед за ним пошел, заметно прихрамывая, и стрелок.

Герман Вольф поддерживал раненого летчика и думал: «Уж лучше я буду летать на своем скоростном и маневренном „Мессершмитте-109“, чем пересяду на этот двухместный двухмоторный гроб!»

Глава 6

Польша — война в воздухе

1 сентября 1939 года боевые действия польских ВВС против вторгшихся гитлеровцев начали истребители, первые, кто принял удар бомбардировщиков Люфтваффе.

В половине шестого утра в первый день войны поручик Владислав Гнысь сбил первый немецкий самолет. Но этому предшествовала победа летчика Ju-87B. Итак, едва рассвело, как на перехват «воздушных крестоносцев» поднялась пара истребителей PZL-11 в составе капитана Медвежинского и поручика Гныся. Капитан Медвежинский был сразу же атакован «Юнкерсом-87» и сбит, а Гнысь погнался за оставшимися пикирующими бомбардировщиками. Но они предпочли уйти от атаки и боя не приняли.

После атаки пикировщиков поручик Гнысь заметил пару скоростных бомбардировщиков «Дорнье» Do-17, которые возвращались с бомбардировки Кракова. Экипажи бомбардировщиков его не заметили, и отважный поручик спикировал на них, стреляя из пулемета. Внезапный удар оказался результативным: оба скоростных бомбардировщика упали, объятые пламенем.

Но наибольшего успеха на РZL-11C добился поручик Скальский — он сбил шесть немецких самолетов: три бомбардировщика и три разведчика.

Часть РZL-11 была уничтожена ударами Люфтваффе по польским аэродромам в первые же часы войны. Остальные пытались противостоять многократно превосходящим силам немецкой авиации. Это было нелегким делом.

Даже новый РZL-11С уступал самому массовому немецкому истребителю «Мессершмитту» Bf-109Е в скорости примерно на 185 км/ч. Кроме того, польским истребителям к этому времени было по три-четыре года, и их моторы уже не могли выдать полную мощность.

Даже бомбардировщики немцев, идущие налегке, РZL-11С, как правило, мог атаковать либо в лоб, либо разогнавшись за счет предварительного преимущества в высоте. По скорости устаревший истребитель уступал даже собственному польскому бомбардировщику PZL-37 «Лось». Вооружение из четырех, а тем более из двух пулеметов оказалось слишком слабым против хорошо забронированных и живучих немецких самолетов. Немцы к тому же обладали подавляющим численным превосходством: против каждого польского истребителя на фронте выставили четыре.

Тем не менее и на устаревших РZL-11С польским летчикам удавалось одерживать победы в воздухе. Польские солдаты и офицеры были далеки от политики — они лишь защищали недавно обретенную независимость своей страны. Движимые высоким чувством национального самосознания, они зачастую компенсировали недостаточные тактико-технические характеристики своих самолетов личным мужеством и отвагой. Среди таких отважных пилотов был и поручик Станислав Елецких.

Его истребительная эскадрилья в составе десяти истребителей PZL-11C перед нападением немецких войск была перебазирована на полевую площадку и тем избежала печальной участи большинства польского «Летництва Войскова».

Шесть из десяти польских истребителей как раз и перехватили бомбардировщики Люфтваффе, которые шли, чтобы нанести массированные бомбовые удары по аэродромам противника.

Первая тройка под командованием подполковника Яна Домбровского появилась внезапно из-за облаков и спикировала на головную девятку «Хейнкелей-111». С первого же захода удалось поджечь сразу два немецких бомбардировщика. Тяжелые «бомбовозы», оставляя за собой длинные шлейфы черного дыма, покинули общий строй и стали сбрасывать бомбы где попало, стремясь избавиться от смертельно опасного груза.

Но тут в дело вступили истребители немецкого эскорта. Восемь «Мессершмиттов» Bf-109D атаковали головную тройку PZL-11C. Численное преимущество современных самолетов Люфтваффе и их огневая мощь решили исход воздушного боя: он завершился, так и не начавшись. Все три польских истребителя были буквально разорваны на куски пулеметно-пушечными трассами…

Поручик Станислав Елецких был правым ведомым во второй тройке PZL-11C, которую вел майор Ежи Толмачек. Фактор внезапности был полностью утрачен, и теперь на тройку PZL-11C накинулись все восемь «Мессершмиттов». Майор прожил недолго — его объятый пламенем истребитель с разбитым хвостовым оперением закрутился в штопоре.

Но Станислав Елецких вместе со вторым ведомым подпоручиком Франтишеком Ленски все же умудрился прорваться к бомбардировщикам. Это выглядело самоубийством, но двум польским офицерам повезло. Они атаковали «Хейнкель-111» и подожгли его. Удачно избежав ответного огня воздушных стрелков, они подбили еще один двухмоторный бомбардировщик немцев.

На этом везение закончилось, и в хвост Франтишеку вышел «мессер». Поручик Станислав Елецких ничем не мог помочь своему боевому товарищу, на него самого набросилось сразу четыре «Мессершмитта-109».

Истребитель Франтишека взорвался в воздухе. А Станислав Елецких, проклиная себя, бросил PZL-11C в отвесное пике и вышел уже над самой землей, с ревом пройдясь над верхушками деревьев. Его глаза были мокрыми от слез — только что все его товарищи погибли — не помогло мужество и численное превосходство. Истребители Люфтваффе были чересчур сильным противником. Но все же Станислав решил, что лучше он погибнет в воздушном бою, но не допустит, чтобы черные кресты в небе делали все, что хотели. Пока он жив — такому не бывать!

Глава 7

Смертельный полет «бабочки»

— Halt! Was machen Sie?[18] — преградил дорогу летчику рослый эсэсовец с пистолетом-пулеметом в руках.

— Я — летчик, офицер истребительной эскадрильи! — возмутился Герман Вольф. — Дитрих, какого черта здесь делают эсэсманы?!

Но черный страж отступил, видимо, удовлетворившись ответом.

С Дитрихом фон Зальцем обер-лейтенант Вольф столкнулся на аэродроме перед боевым вылетом. Собственно, Герман Вольф вместе со своим звеном должен был прикрывать вылет тройки «Юнкерсов-87».

— Тихо, Герман! Мы применяем секретное оружие! — Пилот «штуки» указал на обтекаемые продолговатые контейнеры, напоминающие подвесные топливные баки или бомбы под «ломаными» крыльями пикировщиков. — Это — кассеты с маленькими противопехотными бомбами. Schmetterling — «Бабочка» — поистине страшное оружие! В кассете их около сотни, и при ее раскрытии небольшие противопехотные бомбочки засевают поле боя, словно адские семена!

Тем временем наземные специалисты-оружейники подвешивали под крылья «Юнкерсов-87» кассеты, снаряженные мелкими и оттого еще более смертельными для солдат бомбами. Техники суетились, подводя проводку сброса под замки бомбодержателя, проверяли кассеты и выдергивали красные предохранительные чеки. Штабели длинных темно-зеленых ящиков стояли на технической позиции, там же проверяли кассеты перед подвеской под самолеты. А возле них и возле «Юнкерсов-87» с непроницаемыми лицами стояли эсэсовцы, все, как один, с пистолетами-пулеметами MP-38, хотя в Вермахте такое оружие было только у командиров взводов, да и то не у всех.

Низко надвинутые на глаза каски, закатанные по локоть рукава черной формы с серебряными двойными рунами «Зиг» на петлицах — они стояли нерушимо, будто сошедшие с плакатов о расовом превосходстве.

Командовал ими щеголеватый гауптштурмфюрер[19] с моноклем в правом глазу. Время от времени он отдавал резкие лающие команды старшему технику-оружейнику. Тот с раболепием слуги выполнял все его приказы.

После подвески всех контейнеров гауптштурмфюрер лично обошел все три пикирующих бомбардировщика «шварма» и проверил подвеску всех кассет. После чего он и главный технический специалист расписались в журналах технического обслуживания самолетов.

— Zum Teufel! И мы собираемся их использовать?! — ошарашенно посмотрел на боевого товарища обер-лейтенант Вольф.

— Они чертовски эффективны против живой силы и превращают ее в мертвое бессилие, мой друг! — Дитрих фон Зальц закурил и кивнул в сторону своего пикирующего бомбардировщика: — Эти поляки никак не хотят сдаваться, но мы и не собираемся брать их в плен. Слышал о директиве Гитлера об обязательном уничтожении польской военной мощи? То-то и оно… Хотя я никакой мощи здесь не заметил. Только беспомощность и напыщенность этого Panstva… С саблями наголо бросаются на наши танки!..

— Но в воздухе они воюют совсем неплохо…

— Да, Герман, здесь мы недооценили их, — согласился Дитрих фон Зальц, — но исключение лишь подтверждает правило. В данном случае исключение подтверждает для них лишь неизбежность нашей победы! Ведь мы сильны, как никогда, и призваны вершить в Старой Европе Новый Порядок!

— Ладно, по самолетам! GroЯ Gott! С Богом!

— Скорее уж: Zum Teufel! К черту! Потому что скоро на месте нашей атаки разверзнется ад!

* * *

— Zum Angriff! В атаку!

С истошным воем «Юнкерс-87» несся к земле в крутом пикировании. Под ним был проселок, забитый польскими войсками. Их колонна во главе с несколькими легкими танками как раз выдвигалась из большого села.

Три тени с черными крестами на крыльях с характерным обратным изломом одна за другой валились вниз. На высоте примерно в тысячу двести метров Stukas сбросили свой смертоносный груз. Каждый бомбардировщик Ju-87B нес по четыре кассеты AB-250-2, всего — 576 бомб SD-2A или SD-2B. При этом всего один пикировщик был способен «накрыть» залповым сбросом квадрат триста на триста метров.

Кассеты еще некоторое время продолжали свой полет, пока не сработали пиропатроны. И «адские семена» упали на поле сражения.

Противопехотная осколочная бомба Spreng— Dickenwend SD-2A/SD-2B устроена весьма просто. Корпус «Бабочки», а именно так переводится с немецкого «Schmetterling», представляет собой толстостенный чугунный цилиндр, заполненный взрывчаткой. В боковой стенке имеется отверстие, в которое вделан взрыватель. Из взрывателя выходит металлический короткий трос, имеющий на конце ветрянку, состоящую либо из двух дисков и двух полубочонков, как SD-2A, либо из двух лопастей — как SD-2B.

Причем часть бомб снабжалась взрывателями Zuender-70A — взрывателем-ловушкой с механико-химическим замедлителем. В боевое положение такая бомба приводилась через пять-шесть минут после падения на землю и взрывалась при изменении ее положения. Если воздействия на бомбу оказано не было, то она автоматически самоликвидировалась через четыре часа либо через сутки — в зависимости от заводской установки и температуры воздуха.