«Мессер» – меч небесный. Из Люфтваффе в штрафбат

Всего этого Герману Вольфу хватало с лихвой. Отец всегда говорил: «Ohne Schweiß kein Preis! — Без пота нет награды»! И сын навсегда запомнил эту мудрую немецкую пословицу. Он стал мастером пилотажа, неплохо стрелял и, будучи отменным спортсменом, выдерживал большие перегрузки в полете.

По выходным и праздникам шумная компания «молодых орлов» уезжала в Берлин, где офицеры Люфтваффе кутили в самых дорогих ресторанах. Денежного довольствия хватало, а, кроме того, хозяева заведений частенько подносили им выпивку за свой счет — дань уважения «небесным рыцарям Рейха».

Герману, сыну рабочего, такая яркая жизнь была в новинку. Не то что его новому другу, юному барону фон Зальцу. Дитрих фон Зальц и стал его проводником в мир сомнительных удовольствий и искушений. Вместе с еще несколькими молодыми офицерами Люфтваффе они кутили напропалую. Но всегда вовремя возвращались на авиабазу — порядки в Гатове были суровые, и за малейший проступок можно было запросто схлопотать дисциплинарное взыскание. И что самое страшное: командование авиабазы могли отчислить юных пилотов. Люфтваффе могли позволить себе быть переборчивыми: со всей страны ежедневно приезжали в учебные центры Люфтваффе тысячи юношей и проходили там жесточайший отбор. Лишь десяткам счастливчиков из тысяч удавалось его пройти. Так что «юным орлам» приходилось сдерживать порывы своих мощных молодых крыльев.

Герману Вольфу, с детства привыкшему к дисциплине, было довольно просто свыкнуться с таким положением вещей. То ли дело его новый друг.

Юный барон Дитрих фон Зальц, с детства изнеженный, пошел в авиацию в знак протеста против родителей, которые видели его в будущем исключительно адвокатом или финансистом. Белокурому сорвиголове была не по душе спокойная жизнь бюргера. И он стал пилотом «штуки».

* * *

Sturzkampfflugzeug — еще один символ воздушной мощи Третьего Рейха. «Пикирующий самолет поля боя» был призван поддерживать пехоту и танковые клинья точными и концентрированными бомбовыми ударами. Это был угловатый, «крепко сбитый», хоть и тихоходный бомбардировщик — детище героя воздушных сражений Первой мировой — Эрнста Удета. Он, сбив шестьдесят два самолета противника в Первой мировой войне, стал вторым асом после знаменитого Красного Барона — Манфреда фон Рихтгофена. И служил в его знаменитом подразделении одним из младших командиров. В преддверии Второй мировой он загорелся идеей непосредственной поддержки войск авиаций.

Воплощение его идеи получило боевое крещение в Испании и способствовало первому в череде военных преступлений Третьего Рейха.

Пикировщик «Юнкерс» Ju-87B успел поучаствовать в печально знаменитой бомбардировке маленького городка под названием Герника — культурного и религиозного центра непокорных и свободолюбивых басков. Здесь будущие «орлы» Люфтваффе оттачивали свои клювы и когти. В то время как тяжелые бомбардировщики «Хейнкель-111» превращали город в горящие руины, истребители He-51 и Ju-87B гонялись за беззащитными жителями на пылающих улицах. Тогда погибло 1645 мирных жителей и около тысячи было ранено.

* * *

Но для немецкой пехоты эти пикирующие бомбардировщики сами были «крылатыми солдатами», и нередко пилоты Stuka Geschwader — StG рисовали на бортах своих Ju-87 скрещенные штык-нож и гранату-«колотушку» в лавровом венке: стилизованный нагрудный знак пехоты «За рукопашную атаку».

Они летали «ниже всех и медленнее» всех, но пикировали столь стремительно, что у жертв пикировщиков просто не оставалось никаких шансов.

Дитрих фон Зальц даже среди пилотов-пикировщиков слыл отчаянным сорвиголовой. Его кумиром был Освальд Бельке. Первый ас Первой мировой войны… он и сам не чурался поддержки наземных войск, и его атаки всегда были стремительны и неотразимы.

Дитрих фон Зальц даже был похож на этого сорвиголову: чуть навыкате глаза, короткая стрижка и постоянная улыбка, по любому поводу.

Оба товарища были неразлучны и на земле, и в небе, — когда Люфтваффе проводили учения по взаимодействию истребительных и штурмовых авиаподразделений.

* * *

Под самый конец выпуска из учебного центра в Гатове Герман Вольф переучился на другую, более совершенную модификацию «Мессершмитта» — Bf-109E. «Эмиль», как его называли летчики, обладал более мощным вооружением, состоящим из двух крыльевых пушек и двух пулеметов. Кроме того, мощность двигателя несколько возросла.

Герману нравился новый самолет, и на нем молодой летчик готов был тренироваться часами. «Холодный тренаж» в кабине на стоянке сменялся учебным воздушным боем со старшими товарищами по учебному центру и с опытными инструкторами, стрельбами по конусу и штурмовками наземных целей на полигоне. Но самыми ответственными были вылеты на прикрытие и взаимодействие с бомбардировщиками.

Две пары «Эмилей» — истребителей «Мессершмитт» Bf-109E — прикрывали девятку пикирующих бомбардировщиков. «Штуки» все еще летали по старинке, тройками, им так было проще атаковать наземные цели. Ну а истребители, используя опыт воздушных боев в Испании, перешли на тактическое построение пар. Это позволяло более эффективно организовать боевое взаимодействие в воздухе.

— Герман, внимание, разворот влево, — раздался в наушниках шлемофона голос ведущего звена истребителей гауптмана Зигфрида Шталя.

— Яволь. Выполняю. — Герман Вольф закренил истребитель.

«Мессершмитты-109» разошлись парами по обе стороны от строя пикирующих бомбардировщиков.

Развернувшись, строй самолетов вышел в район полигона. Там их ждали мишени: старые списанные автомобили и наспех сооруженные сараи.

Истребители воспарили к облакам, а три «Юнкерса-87» выстроились цепочкой и выполнили доворот на цель.

Перевернувшись через крыло, они — один за другим — срывались в крутое пикирование. Свист рассекаемого воздуха, адский рев мотора и вой аэродинамических сирен огласили окрестности полигона.

Головной «Юнкерс» Ju-87B был уже в восьмистах метрах над землей, когда пилот дернул рукоятку сброса бомб. Подвешенная под фюзеляжем двухсотпятидесятикилограммовая фугаска скользнула по специальным направляющим, выводящим ее за границы вращения воздушного винта, и скользнула вниз. На краткий миг и самолет, и бомба замерли в нижней точке пикирования. А потом бомбардировщик с черными крестами на фюзеляже и крыльях задрал нос, «переломив» траекторию, а фугасная авиабомба устремилась на цель. В кабине «штуки» летчик изо всех сил навалился на ручку управления самолетом и тянул ее на себя, борясь с разом навалившейся перегрузкой, но самолет просел где-то еще на добрых две сотни метров, прежде чем стал набирать высоту. Ну а бомбу ветром отнесло от цели метров на двадцать — фонтан взрыва поднялся в стороне от ветхого сарая — «склада боеприпасов». Взрывной волной лишь сорвало ворота, да несколько оторванных досок вертясь взмыли в насыщенный пылью воздух.

— Zum Teufel![5] — Пикирующий на цель вторым Дитрих Фон Зальц успел-таки в краткие мгновения оценить траекторию полета своего ведущего и внести поправку на ветер.

Энергичные движения педалями руля поворота и ручкой управления по крену и тангажу увеличили непомерный гнет перегрузок, но вместе с этим — и точность бомбежки.

Ju-87B вошел в пикирование, и земля опрокинулась в лицо пилоту. Бешено завертелись стрелки альтиметра — указателя высоты. Его «часовая» стрелка на круглом циферблате указывала тысячи метров, а «минутная» — сотни. Сейчас стрелки крутились в обратном направлении. Восемьсот метров! Дитрих фон Зальц дернул рычаг, «Юнкерс-87» тряхнуло, когда бомба сошла с подфюзеляжных замков, и одновременно с этим самолет замер на мгновение в пике. Это автомат пикирования независимо от пилота раскрыл аэродинамические тормоза, когда фугасная авиабомба полетела вниз. Фонтан дыма, земли и обломков встал вместо сколоченного «на живую нитку» «склада боеприпасов».

Дитрих изо всех сил тянул на себя ручку управления, борясь с перегрузками. «Восемьдесят седьмой» задрал нос кверху, выходя из пикирования. Ревел на предельных оборотах мотор.

А в атаку на полигон заходил в пике третий «Юнкерс-87». Вот он достиг высоты в восемьсот метров. От самолета отделилась бомба и полетела вниз — но и пикировщик продолжил смертельную траекторию! Через доли секунды обломки пикировщика разлетелись в огненном вихре взрыва. Видимо, на выводе из пикирования пилот «штуки» превысил допустимое значение перегрузки, и у самолета заклинило рули. Что ж, бывает…

На первых порах становления Люфтваффе аварийность была довольно высокой: сказывались дефекты и «детские болезни» новейших самолетов, да и опыта у пилотов было мало. В отдельные дни даже запрещалось взлетать целым эскадрам по причине найденных в самолетах дефектов.

— Klaus abstörzen!

— Ja, Ich bin sehen.

— Armer Teufel![6]

Самолеты вернулись на летное поле. После приземления пилоты кинулись к грузовику и поехали к месту катастрофы. Там уже были полицейские, медики и пожарные.

От новейшего самолета — «надежды Германии» — остались лишь обгорелые обломки, пятно гари да поваленные деревья. Тела пилота и стрелка-радиста уже унесли санитары.

Летчики учебного центра собрались в сторонке и закурили, искоса поглядывая на место трагедии. Все прекрасно понимали, что подобное несчастье могло случиться и с ними. Что ж, такова плата за всеобщую любовь и орлиные крылья!..

Глава 3

Кресты над Польшей

— Как ты думаешь, Герман, скоро мы атакуем Польшу?

— Да уж скорее бы…

Герман Вольф и Дитрих фон Зальц с отцом сидели в небольшом и уютном ресторанчике «Zum Goldenen Hirsch»[7] на окраине Берлина. У офицеров был небольшой отпуск, и Дитрих решил познакомить друга со своей семьей. Они коротали последние дни уходящего лета, наслаждаясь покоем, солнцем и приятным баварским пивом.

— Вы правы, господа. Польша, получив независимость в 1918 году по Версальскому договору, сильно зарвалась! Она участвовала в дележе территорий, оставшихся после устранения Чехословакии с политической карты Европы. Поляки отхватили себе также и изрядную часть наших восточных земель вместе с Данцигом и сделали гарантией своих территориальных притязаний Британию и Францию. Фактически Польша стала «ненасытной гиеной Европы»! — Отец Дитриха, Карл фон Зальц, занимал ответственный пост в Рейхскомиссариате иностранных дел и был в курсе всех последних новостей на международной арене. — Наш канцлер уже стяжал себе славу нового «собирателя германских земель». После Аншлюса с Австрией, присоединения к Рейху Судетской области в бывшей Чехословакии на очереди — Восточные области, присвоенные Польшей. Но, поскольку польское правительство резко отвергает инициативы Германии по поводу Данцигского коридора, то, вероятно, вершить политику уже придется вам в полном соответствии со словами фон Клаузевица[8].

* * *

1 сентября 1939 года грянул гром. Несколькими днями раньше, 24 августа, рейхсмаршал авиации Геринг передал своим авиационным подразделениям кодовый сигнал: «Unterstellungsverhaltnis Weiss». А 25 августа все боевые Gruppen и Geschwader покинули свои авиабазы мирного времени и передислоцировались на военные аэродромы вблизи немецко-польской границы.

Ряды двухмоторных и одномоторных «Мессершмиттов», «Юнкерсов», «Хейнкелей», «Арадо» замерли на полях, замаскированные ветками и камуфляжными сетями.

Польша уже была обречена, но еще не знала этого. Мир уже был на грани войны, но пока еще безмятежно спал, наслаждаясь тишиной и покоем. Пробуждение было ужасным.

* * *

Три тройки пикирующих бомбардировщиков Ju-87B из третьей эскадрильи Stuka Geschwader 1 под командованием обер-лейтенанта Бруно Дили шли на малой высоте, рубя лопастями пропеллеров клочья предрассветного тумана. Они летели к своей цели в режиме строжайшего радиомолчания.

Ранним утром 1 сентября, точно в 4.30, за пятнадцать минут до официального начала войны, «Der Deutsche Adlers» увидели впереди темную полосу реки. Это была Висла. Звено гитлеровских пикировщиков повернуло на север, следуя параллельно реке.

Задача тройки Ju-87B заключалась в том, чтобы разбомбить мост Диршау, огромные стальные конструкции которого уже виднелись в отдалении. Каждый пикирующий бомбардировщик нес под фюзеляжем по двухсоткилограммовой авиабомбе и еще по четыре пятидесятикилограммовых — под крыльями.

Ведущая «штука» обер-лейтенанта Бруно Дили перевернулась через крыло и понеслась в стремительном пике. Переломив траекторию, птица Апокалипсиса с обратным изломом крыльев взмыла к облакам, а железную дорогу и мост закрыли фонтаны взрывов.

Второй пикировщик тоже взвыл сиреной, «кладя» в цель свой смертоносный груз. Пыль от взрывов еще не успела осесть от предыдущего бомбового удара, как с мрачных небес снова посыпались сотни килограммов взрывчатки и металла.

* * *

Замыкающим атаковал мост лейтенант Дитрих фон Зальц. Уже покореженные предыдущими взрывами огромные металлоконструкции мелькнули в нижнем иллюминаторе летчика, прорезанном для удобства визуального обнаружения цели. Он действовал быстро — заученными во время бесчисленных тренировок и учебных бомбометаний движениями.

Закрыть заслонку радиатора, выключить компрессор воздуха, включить автомат пикирования, выполнить переворот через крыло, установить угол пикирования в семьдесят градусов. Скорость по приборам — 450 километров в час и нарастает… Стальная полоса, соединяющая два берега Вислы, будто впаяна в перекрестье прицела. Земля все ближе и ближе — бомбардировщик несется практически отвесно. Молниеносный взгляд на высотомер: восемьсот пятьдесят. Рука рвет рычаг сброса бомб. А теперь — ручку управления на себя! Наваливается свинцовая тяжесть перегрузок, но двигатель упрямо ревет, «вытаскивая» машину в горизонтальный полет.

В наушниках прозвучал голос кормового стрелка-радиста:

— Das ist gut, Ditrich! Das Ziel treffen!

— Verstehen![9]

Дитрих фон Зальц двинул ручкой управления и педалями, пристраиваясь слева позади ведущего тройки, обер-лейтенанта Бруно Дили. «Шварм»[10] пикирующих бомбардировщиков с черными крестами на крыльях летел на запад, а за их вертикальным оперением всходило солнце, бросая кроваво-красные лучи сквозь пелену дыма и пыли от взрывов бомб. Начинался первый день войны…

Мост через Вислу был уничтожен полностью. Так состоялась первая атака немецких пикирующих бомбардировщиков Ju-87B Stuka.

* * *

Спустя час скоростные бомбардировщики «Дорнье» Do-17Z из эскадрильи III/KG 3 превратили уже разрушенный мост и городок Диршау в пылающие развалины.

Туман помешал Люфтваффе произвести «массированное воздушное наступление», какое планировалось ранее. Но все же мрачные орлы поднялись, неся на своих крыльях черные кресты и разрушения всем окрестным народам.

Наступающие немецкие подразделения требовали поддержки с воздуха. И они ее получили в виде вынырнувших из белого марева бипланов. Это были самолеты «Хеншель» Hs-123 эскадрильи II/LG 2 непосредственной поддержки войск. Их командир, майор Шпильфогель, повел свои, устаревшие уже машины на штурмовку польских укрепленных позиций у деревни Пржиштайн (Панки).

Немецкая пехота, прижатая к земле пулеметным огнем поляков, застопорила свое наступление. Бравые прусские гренадеры хоронились за малейшими холмиками и отвечали разрозненным ружейным огнем. Строчило несколько пулеметов: новые MG-34 и «престарелые» «Виккерс-Армстронг». Только их непрерывная стрельба позволяла сдерживать огонь поляков. А гренадеры, хоронясь за холмиками, молились, чтобы эти холмики не стали для них могильными.

Но вскоре к пулеметному огню жолнеров присоединились минометы и легкие автоматические пушки. Фонтаны разрывов поднялись в боевых порядках немцев — для пехоты нет ничего страшнее, чем попасть под обстрел по навесной траектории, когда не спасают траншеи и прочие укрытия. А в леске неподалеку готовились ударить во фланг два эскадрона улан. Польская кавалерия — самая лучшая! И «железная» немецкая пехота с минуты на минуту могла ощутить на себе натиск кавалерии Белого Орла.

Однако появление эскадрильи «Хеншелей-123» кардинально изменило тактическую ситуацию. Каждый биплан нес под крыльями по четыре пятидесятикилограммовых бомбы. Стальной град обрушился на польскую деревеньку и на солдат, закрепившихся там. Взрывы разметывали дома, корежили металл, разрывали в клочья человеческие тела.

На следующем заходе бипланы — бывшие истребители — ударили из пулеметов. В воздухе засвистели пули, выбивая кирпичную крошку и щепу, пробивая навылет солдат.

Уцелевшие поляки открыли ружейный и пулеметный огонь, стреляли все и из всего, желая только лишь одного: сбить немецкие самолеты. Но это сделать было не так-то и просто.

Бомбежка и штурмовка велись с малой высоты и были дьявольски эффективны. Устаревшие бипланы с радиальным двигателем оказались весьма эффективны против слабозащищенной живой силы противника. Пилоты «Хеншелей-123» сидели в небронированных кабинах, и требовалось недюжинное мужество, чтобы управлять машинами на столь малой высоте, да еще и без защиты. И тем не менее атаки с воздуха были исключительно эффективны.

Так состоялось «боевое крещение» гитлеровской концепции непосредственной поддержки войск на поле боя. Идея Эрнста Удета получила эффективное подтверждение. Став «отцом» пикирующего бомбардировщика Stuka, он создал краеугольный камень Блицкрига.

* * *

Отбомбившись, самолеты легли на обратный курс. Но на смену им уже спешили «Хеншели-123» второй эскадрильи штурмовиков под командованием обер-лейтенанта Адольфа Галланда — будущего аса истребительной авиации Третьего Рейха. И подоспели они как раз вовремя.

Польские уланы готовились нанести стремительный удар во фланг наступающей немецкой пехоте. Взметая пыль, эскадроны вынеслись из леса, солнечные блики сверкали на обнаженных палашах и кокардах. Снова застрочил уцелевший польский пулемет, прикрывая конную атаку.

Но против самолетов конница не имела никаких шансов на выживание, не то что на победу.

Пятидесятикилограммовые бомбы взорвались в самой гуще польских кавалеристов. В воздух вместе с фонтанами взрывов полетели ошметки человечьих и лошадиных тел. Истошные вопли умирающих всадников смешались с жалобным лошадиным ржанием. Атака цвета польской кавалерии превратилась в кровавую мясорубку.

Во втором заходе бипланы обер-лейтенанта Галланда стали методично расстреливать конно-человечье стадо, в которое превратились заносчивые польские уланы, из пулеметов. Пара MG-15 была установлена над капотом двигателя, и при штурмовке живой силы бортовое оружие было необычайно эффективно.

Вскоре немецкие гренадеры вновь поднялись в атаку, и на этот раз они не встречали практически никакого сопротивления. Несоответствие технических средств вооружения стало роковым для поляков. Это было похоже на сражения между двумя столетиями.

Глава 4

Первая кровь

Тройка «Юнкерсов-87» под командованием обер-лейтенанта Оскара Динорта вынырнула из молочно-белых клубов тумана и с ходу приземлилась на полевом аэродроме. Машины тут же зарулили в капониры под тень маскировочных сетей. Летчики и стрелки-радисты выбирались из кабин. А техники и механики — «der schwarze Männer»[11] — стали хлопотать вокруг стальных птиц.

Дитрих фон Зальц стащил с головы мокрый сетчатый шлемофон и подшлемник и закурил, едва отойдя от капонира со своей «штукой». К нему подбежал возбужденный Герман Вольф.

— Ну, как слетали?

— Ja, das ist gut. Das Ziel treffen![12]

— Сигареты есть?

— Держи. А что тут слышно?

— «Хейнкели-111» готовятся бомбить Краков и Варшаву. Поляки бегут. Мы маршируем вперед, — ответил Герман Вольф, закуривая. — Им хорошо: поднялись повыше и пошли над облаками. Черт, а тут сидишь как привязанный из-за этого тумана! Verfluchtische Wetter![13]

— Ничего, туман скоро рассеется. И ты успеешь сбить кого-нибудь из этих поляков! — утешил товарища Дитрих фон Зальц.

— Nebenbei gesant…[14] Ты не видел польские истребители в небе?

— Нет, но, думаю, они не составляют для нас большой угрозы.

— Тоже хочешь сбить несколько? — рассмеялся Герман Вольф. — Погоди, оставь это дело нам, «охотникам»!

* * *

К обеду туман над Померанией и Восточной Пруссией развеялся. Выглянувшее солнце приветствовали ревом моторов сотни самолетов с крестами на крыльях. Двадцать авиагрупп бомбардировщиков и тяжелых двухмоторных истребителей «Мессершмитт-110» пошли на взлет.

Словно злые желтоносые осы вились вокруг них истребители прикрытия — «Мессершмитты» Bf-109E. Деловито ползли у самой земли бипланы Хеншеля — Hs-123, выполняющие теперь функции штурмовиков.

Десятки и сотни немецких бомбардировщиков под прикрытием истребителей производили подавляющее впечатление на любого, кто мог заметить это величественное и мрачное зрелище.

Вместе со всеми в воздух поднялся и лейтенант Герман Вольф. Ликованию его не было предела: это был его первый боевой вылет. Он с нетерпением обшаривал взглядом небосвод, стараясь отыскать силуэты польских самолетов. Но везде его взор натыкался лишь на знакомые тевтонские кресты.

Боевых машин противника в воздухе не было. А так хотелось атаковать врага на своем стремительном «Мессершмитте-109»! Поймать его в концентрические кольца прицела и надавить гашетки пушек и пулеметов! И смотреть, как падает поверженный противник, разматывая за собой черную спираль. А потом пить шампанское и принимать поздравления таких же «молодых орлов», как и он сам…

— Группа «Фрейя», я — Галланд, прием, разворот влево двадцать пять. Атакуем городок! — прерывает грезы о славе Германа Вольфа голос щеголеватого обер-лейтенанта с тонкими усиками.

Перед вылетом Герман видел его, забирающегося с улыбкой в кабину «Хеншеля-123». И Вольф удивился такому самообладанию: шутить, когда тебе предстоит смертельно опасный полет на бреющем над позициями противника в ничем не защищенном биплане! На краткий миг он ощутил гордость оттого, что именно он в составе «шварма» истребителей прикрывает этого отважного офицера.

— Яволь, Галланд! Звено «Фрейя» — в атаку! Zum angriff!