Дьявол может плакать (Син и Катра)

Что-то подсказывало ей не обращать внимания и продолжать поиски Сина.

Но Кэт этого не сделала. Не в её правилах было оставлять такое без внимания. Если мужчина замышлял недоброе, то она была одной из немногих, кто может его остановить. Она никогда не сможет, подобно матери, не обращать внимания на чужую боль. Особенно, когда в её силах помочь.

Итак, вместо того, чтобы продолжить прогулку, она последовала за мужчиной по пустынной улице. Не успели они далеко уйти, как мужчина с диким рычанием повернулся к ней.

Теперь его глаза горели красным пламенем, которое вихрилось вокруг зрачков. Он приоткрыл рот, обнажив пару острых клыков, затем схватил её за плечи и швырнул на стену.

Удивленная его неожиданной атакой и внешностью, она замахнулась, чтобы его ударить.

Он поймал её руку, схватил за горло и снова отпихнул к стене с такой силой, что ее потрясло до мозга костей. Она бы потеряла сознание или уже умерла, сели бы была человеком.

Она не умерла, но было чертовски больно, и ее это уже достало.

— Что ты такое? — спросила она.

Не отвечая, он поднял её — что было довольно непросто, учитывая её рост в шесть футов и три дюйма и плотное телосложение, — и бросил на припаркованную машину так, что она помяла капот и сломала на нем замок. Под её весом разбилось лобовое стекло, завыла сигнализация. С трудом дыша, она почувствовала кровь во рту. Боль пронзила её.

Она попыталась двинуться, но рука была сломана и, кажется, застряла в разбитом ветровом стекле. С налитыми кровью глазами мужчина бросился к ней.

Как только он приблизился, она вдруг увидела, как впереди что-то соскользнуло с крыши здания. Это было похоже на тень, но так сильно ударилось о тротуар, что бетон треснул.

Несколько секунд она пыталась понять, что это такое. Тот, кто это был, пугал сильнее атакующего её создания.

Это был Син, опять в черной кожаной одежде. Низко припав к земле, он медленно поднимался во весь рост, готовясь к битве. Его взгляд был прикован к мужчине.

— Галлу, — произнес он низким зловещим голосом. — Попробуй свои силы на том, кто может дать сдачи.

Мужчина бросил её и атаковал Сина. Демон замахнулся на него, и Син поднял руку, чтобы принять удар на серебряный браслет, а затем нанес сокрушительный удар в подбородок. Мужчина подался назад. Син ударил его в грудь, заставляя отступить еще на шаг.

Пока мужчина шатался от ударов, Син распахнул плащ, показав большой кинжал. Мужчина попытался укусить Сина. Тот пригнулся к земле и сбил его с ног. Существо тяжело рухнуло на бетон. Син развернулся и вонзил кинжал глубоко между глаз противника.

Мужчина закричал, корчась на тротуаре, молотя по нему руками и ногами.

— О, да заткни ты пасть, — прорычал Син, затем вынул кинжал и ударил мужчину снова.

Кэт сползла с машины, бережно держа сломанную руку. И прежде чем она смогла его остановить, Син обезглавил мужчину и сжег его прямо на тротуаре. Кэт в ужасе отпрянула. Все происходило средь бела дня, но Сина, видимо, сей факт не заботил.

Любой мог увидеть.

Не успела она пошевелиться, как Син схватил её.

— Он укусил тебя?

Даже не взглянув Кэт в лицо, он затряс её.

Она зашипела, когда он прикоснулся к сломанной руке, но он не остановился.

Когда он приподнял на ней рубашку, чтобы осмотреть живот, она оттолкнула его руку.

— Держи свои руки подальше от меня.

— Он укусил тебя? — прорычал он, отчетливо выговаривая каждое слово. Но потом он взглянул на её лицо и замер.

Мгновение спустя он схватил её за горло и начал душить.

Глава 3

Подтянув ноги, Кэт ударила его. Син с рычанием приземлился на асфальт, но сразу же вскочил и снова кинулся на неё. Она соскочила с машины и поймала его руки. От боли в сломанной руке перехватывало дыхание. Но это только разожгло её ярость.

— Поверь мне, гад, тебе нужна не я!

Он раздул ноздри.

— Нет, ты. Я веками мечтал тебя придушить!

Что, черт возьми, он имеет в виду?

Внезапно воздух прорезал звук сирен приближающихся полицейских машин. Кэт повернула голову, и в ту же секунду он схватил ее. В этот раз, воспользовавшись своим преимуществом, он двигался быстрее, чем позволяют человеческие возможности. Только что они были на улице, но мгновение спустя все исчезло.

Син мстительно улыбнулся, почувствовав, что Артемида обмякла в его руках. Ему действительно недоставало большей части его прежних сил. Но даже после того, как Артемида опустошила его, брат позаботился о том, чтобы он все еще мог постоять за себя.

Даже против богов.

Он не мог поверить, что судьба была настолько благосклонна, отдав Артемиду прямо ему в руки… Но сейчас она была в его власти, и он заставит её заплатить за все, что она ему сделала.

Мысленно улыбаясь, он перенесся в свой пентхаус в Лас-Вегасе. Не церемонясь, бросил пленницу на черный кожаный диван, а сам пошел в спальню захватить пару необходимых вещей. Держать богиню в заложницах опасно. Очнувшись, она захочет крови.

Его крови.

Поэтому он должен удостовериться, что она не применит свои силы, чтобы вырвать ему сердце. Открыв гардероб, он сдвинул одежду в сторону. За одеждой прятался тайник. В тусклую бронзовую дверь был встроен сенсор, сканирующий отпечаток ладони и сетчатку глаза. Впечатляюще современно, учитывая, что он древний шумерский экс-бог. Но если ты заперт в том аду, который зовется человеческим миром, то должен как-то приспособиться.

Он открыл дверь и вошел в помещение, где хранил то, что осталось от его храма в Уре: те несколько вещей, которые Артемида не уничтожила после того, как покончила с ним. Их было мало: одна или две золотые урны и алтарь, на котором верующие оставляли подношения. Он также сохранил несколько статуй, но большую часть вещей в хранилище он забрал из храма своей дочери в Уре. После её смерти он старался беречь все, что несло в себе её дух, и все это тщательно хранилось в стекле вокруг него.

Но не это привело его сюда. То, что он искал, лежало в самом дальнем углу в кожаном сундучке, который зловеще скрипнул, когда Син открыл его. Садистская улыбка тронула его губы, как только он нашел то, что оберегал веками.

Диктийон, который Артемида использовала, чтобы связать его, пока высасывала из него силы. Он лишал бессмертных сил. Сковывал и оставлял беспомощными.

Он помнил унижение, которое чувствовал, находясь полностью в её власти.

После того, как эта сука лишила его сил, она оставила его посреди пустыни, все еще связанного.

— Спасибо тебе за покладистость. А теперь пора натравить остатки твоего жалкого пантеона друг на друга, пока все не сдохнут. — В его ушах звучал её смех.

Как неоперившийся юнец, он вынужден был просить помощи у семьи. Его отец засмеялся и отвернулся от него… как и все остальные. Только брат Закар пожалел его. Если бы не он, Син все еще лежал бы в пустыне.

Гниющий или еще хуже.

Конечно, все, кто смеялся, вскоре погибли. Артемида выполнила обещание. Почти каждый член его семьи был уничтожен греческими богами. Греки либо отнимали у них силы, либо натравливали друг на друга, пока не осталось никого. Это было три тысячи лет назад.

Сейчас настало время свести счеты.

Схватив сеть, он пошел к дивану, где оставил Артемиду «спящей».

Она лежала на том же месте и без сознания. Отлично. Ты можешь убить её прямо здесь, прямо сейчас…

Искушение было велико. Но какое в этом удовольствие? Она в беспамятстве. Она этого не почувствует. Не узнает. Кроме того, она богиня. Пока ее божественность при ней, ее смерть приведет к расколу во вселенной.

Был только один способ уничтожить бога: разделить или отнять его силы, а затем убить.

И, разумеется, он хотел видеть её страдания. Хотел заглянуть в глаза ее смерти, когда отберет её силы и сам снова станет богом. Он хотел, чтобы она почувствовала, как унизительно и больно быть абсолютно уязвимой.

И все это он сможет сделать, только если она будет жива и в сознании.

Проклятье.

Думая об этом, он заворачивал ее в сеть. Пусть ее сдерживает её же оружие. Только оно подходит. Если ему повезет, она будет плакать, словно ребенок, и умолять о милосердии, которое он не собирался ей даровать.

О да, он уже слышал…

— Пожалуйста, Син, отпусти меня. Я сделаю все, что угодно.

— Тогда лай, как собака.

Она сделает и это. Она будет плакать и биться в истерике. А он посмеется. Он наслаждался этой мыслью.

Связав ее ступни, Син остановился и взглянул ей в лицо. К великому огорчению, он вынужден был признать, что она была красива — смертельной, змеиной, ядовитой, сучьей красотой. В своих кровожадных мечтах он забыл, как она грациозна и привлекательна.

Но здесь и сейчас он вспомнил все то, что похоронил три тысячи лет назад.

Она возбуждала его, как и любого их тех, кого он знал. Рассмеявшись ему в лицо, она низвергла его до обыкновенного жалкого бессмертного.

Сейчас он не видел в ней ничего красивого. Но находил странным то, что её волосы были светлые, а не того знаменитого ярко-рыжего оттенка. Может, потому, что она сейчас находилась в мире людей, и по какой-то причине хотела походить на одну из них.

Её тело осталось прежним. Высокая, грациозная, с отличной фигурой, она была сложена как богиня, каковой и являлась. Любой мужчина, бессмертный или нет, убил бы за то, чтобы обладать такой женщиной. И он помнил время, когда был настолько увлечен ею, что сделал бы все, чтобы видеть её счастливой.

Все, что он хотел сейчас, — это убить её.

— Эй, Син?

Он помедлил, увидев входящего в комнату Киша — своего помощника. Ростом чуть ниже шести футов, Киш выглядел не старше двадцати пяти, но на самом деле ему было почти три тысячи лет. У него была такая же оливковая кожа и смоляные волосы. Но в отличие от Сина, волосы его спадали ниже плеч.

Киш застыл на месте, увидев женщину на диване.

— Босс, что ты делаешь?

— А на что это похоже?

Киш сморщился, почесывая за левым ухом.

— Выглядит довольно извращенно. И тут я вынужден тебе напомнить, что похищение женщины в такое время, в частности в этой стране, это федеральное преступление.

Сина это не позабавило.

— Да, а в твое время такое каралось смертной казнью, перед которой преступнику сначала отрезали яйца.

Киш вздрогнул, представив себя кастрированным и обезглавленным.

— Да, так почему ты ее похитил?

— Кто говорит, что я её похитил?

— Тот факт, что она связана и без сознания…полностью одетая. Я считаю, что если бы тут имело место сексуальное извращение, и она в этом участвовала, то сейчас она была бы голой и в сознании.

Киш говорил дело.

Он подошел, взглянул на нее поближе, затем снова посмотрел на Сина.

— Итак, кто она?

— Артемида.

— Какая Артемида?

Син бросил на него тяжелый взгляд.

— Ты знаешь. Греческая сучка-богиня, укравшая мои силы.

Киш нервно рассмеялся.

— Это богиня лежит связанная, как индейка, на твоем диване? Ты спятил?

— Нет, — сказал Син, охваченный праведным гневом. — У меня есть преимущество, и я его использую.

Киш побледнел.

— И когда она очнется, мы оба станем тостами. Поджаренными тостами. Обуглившимися тостами. Что там дальше, после «обуглившимися»? Это мы. — Он показал на себя и на Сина, чтобы подчеркнуть приближающийся к ним рок. — Она надерет нам задницу. Без обид, но я не хочу, чтобы мне надрала задницу богиня… Анджелина Джоли в черном пеньюаре и на каблуках не в счет. Детка Энджи может пройтись по мне этими каблуками, но эта… — Киш указал на Артемиду. — Эта выпотрошит меня, а этого я хочу избежать любой ценой.

Син покачал головой в ответ на его истерику.

— Успокойся, пока не намочил мне ковер, и я принесу тебе газетку. Она не надерет наши задницы. Сеть нейтрализует её силы. Именно так она иссушила меня и низвергла.

Киш поднял голову, как будто хотел ему верить, но сомневался, стоит ли.

— Ты уверен в этом, босс?

— Определенно. Диктийон был разработан как капкан для богов и бессмертных. Пока сеть сдерживает её, мы в порядке.

Киш все еще чувствовал себя не в своей тарелке.