Журнал "Вокруг Света" №7 за 1998 год

Как договорились, он двинулся на север. Послушная рукоятка управления, цветные огни панели настроили Тедда на увлекательную работу первопроходца, к которой его пока еще готовили.

Все! Полное отречение от суетного и отключение связи, чтобы не слушать пустое тарахтенье Грег-Грога и командные распоряжения Трини. Этот Трини неважно играет роль руководителя. Вряд ли им станет во взрослой жизни, ему не светит, — полагал Тедд.

Через двадцать три мили однообразной прыщеватой поверхности без намека на какую-либо растительность показалась извилистая река, преградившая путь. В ней — ленивой, неприветливой — едва угадывалось течение; ее свинцовый цвет производил удручающее впечатление. Анализаторами Теда не воспользовался, но и переправляться не спешил: глубина была рискованной для коннара. Он стал спускаться вдоль пологого берега, надеясь, что подвернется какая-нибудь возможность перебраться на другую сторону.

Перед крутой излучиной река стала значительно шире. Тедд остановил машину. Что-то не поддавалось обычной логике... Ускользала мысль. Юноша воспользовался отцовским советом: вернулся назад. Вот оно! Ручей,   прозрачный    ручей чуть переливался в свете тусклого солнца; переливаясь, он вытекал из реки. Возвращаясь, Тедд на ходу взял пробу. Несмотря на обилие тяжелых металлов, это все-таки была вода! Иное дело химический состав самой реки, где тридцать процентов водорода и кислорода, а остальное — жуть! Соседствовали самые неожиданные и неизвестные элементы...

Развернув вездеход к водной преграде, Тедд не увидел на правом экране ручья, который пересекал трижды. Но узкое сухое русло подтверждало — он был. «Выходит, пересекая, я отсек его?» — подумал Тедд. Не задержавшись на этой мысли, он направил коннар в неприветливые воды реки. На середине потока коннар встал. Замер мотор, погас общий свет и все индикаторы. Не помогла и распыленная перед переправой сверхзашитная эмульсия. Оставаться в застывшей машине рискованно: есть что-то сильнее его техники.

Что ж, хотели приключений — и те начались...

По традиции, за месяц до совершеннолетия они, трое парней, задумали дерзкий поступок. От родителей Тедд знал, что на Самоналунте первопроходцы оставили законсервированную технику. Сама планета ничего интересного не представляла, признаков жизни не обнаружено, но зато атмосфера позволяла обходиться без скафандров.

Задуманное не стали откладывать в долгий ящик, тем более, что нее казалось так просто: недавно один из коренных жителей Новой Земли — микродон-девятый открыл великолепную возможность транс-прыжков через небольшое космическое пространство.

Так они очутились здесь.

Тедд вылез на крышу вездехода и невольно сжался: небо, одного цвета с рекой, казалось, опустилось ниже, и было к том нечто зловещее; будто стихии сговорились раздавить маленькое, теперь беззащитное существо, вторгшееся в их мир. Интуиция или обыкновенный страх? Скорее, наваждение от переживаний и тоскливого пейзажа.

Тяжелые пары поднимались от реки. Он хотел было спуститься за маской и не смог скрыть удивления: от коннара к правому берегу шла красная   тропинка!   Захватив с собой все необходимое, он поспешил воспользоваться неожиданной помощью.

На выручку друзья не придут. Опьяненные свободой, удачным перемещением и начавшимися приключениями, никто не вспомнил на базе про маяки. В своей прогулке они понадеялись лишь на радиосвязь.

Весь вечер, обняв колени, Тедд просидел у маленького костра, вспоминая дом, безоблачное голубое небо, в котором он свободно летал на мягкокрылом планере. Он сидел спиной к реке и не видел, как бесшумно и медленно вздымались тугие полны в редких отблесках огня, а из острых гребней вырывались и уносились в темное небо дымящиеся струи.

Наутро у погашенного костра Тедд увидел коннар. «Вот удача», — он не поверил своим глазам. Но радость была преждевременной: машина оказалась «неживой», спаситель не показывался. Может, река вытолкнула коннар как инородное тело, но не желала, чтобы водитель покинул это место? Не желала... не... О, господи! Что это — думающая река? И спасительной тропинкой Тедд обязан ей?!

Он подобрал камень и бросил в реку; едва коснувшись поверхности, он тут же вернулся. Тедд едва успел отскочить.

«Ну и дела!» Собираясь с мыслями, беспокойными и неясными, он забрался на прибрежный валун, почему-то теплый... «Уверенности никакой, но попробовать стоит», — решил он.

— А говорить ты можешь? — голос Тедда немного дрожал. — И есть способ общаться с тобой?

Жидкость будто давно ждала обращения к себе. Она запузырилась, захлюпала; потом стали прорываться отдельные звуки. Казалось, река пыталась заговорить. Тедд, волнуясь, терпеливо ждал. И вдруг в его голове зашелестело:

«Вы... зачем... здесь...»

Отрывистая фраза без интонации предполагала вопрос.

— Мы люди, Мы переселились из Солнечной системы! — Тедд торопливо и громко выкрикивал слова, боясь, что его не расслышат.

«Не понимаю... не интересно... вы... зачем... здесь...»

— Исследователи мы... — Но свое объяснение Тедд продолжить не успел.

«Исследовать... не свое... можно...»

— Можно. — Он поднялся и повторил: — Можно, и люди уже были на твоей планете. Покоряя пространство и время, мы вправе познавать миры.

«Странно... мыслите... познав — покорить...» — Металлический шелест стал глуше, но тверже и четче передавал мысли. Тедд решил схитрить.

— Не покорить — познать.

«Почнание через вред... через нарушение целостного существования хозяев... похоже на завоевание». — Глупости!» Он так и сказал.

«Неправильно. Плохо. Не признаю».

— Вытекающая прозрачная вода — что она для тебя? — он хотел показать себя внимательным, отзывчивым и протянул руку. Плавно всколыхнулась жидкость и тут же опала. Ответа не было. «Ручей, — догадался Тедд. — Я убил его. Что же он значил для нее?!»

«О чем ее можно еще спросить? О возникновении вечного разума? О способе существования? О воспроизведении себе подобных?» — размышлял Тедд.

И тут же получил новое послание.

«Выпущу тебя, но мое существование останется в тайне. Вложена мысль окончательная».

— О, Текущая! — Как красиво он воззвал! И в душе похвалил себя. — Твое условие обрекает два разума на взаимозабвение. Но это же дикость!

«Вы мне не нужны. — Короткая пауза. — Мы разные».

Тедд, поерзав на камне, поднялся. Болели плечи, будто

все утро поднимал грузы. Он сделал несколько упражнений.

—  А что ты дала миру? Что оставишь после себя? — пошел он в наступление.

«Я вечная».

— Жаль тебя. — Он лгал. «Нет, в жалости нуждаетесь вы».

— Неужели ты можешь сочувствовать? — с надеждой спросил юноша, вглядываясь в жидкость, будто мог рассмотреть проявление чувств.

«Я? Это насмешка». — Жидкость выровнялась, и тонкие, похожие на цинковые прямоугольные листы стали отделяться, как от слоеного пирога, и сворачиваться в рулоны. Поди, разберись в ее реакции! То ли обида, то ли пренебрежение к представителю человечества, не вызвавшего доверия.

Так привычен образ реки на Новой Земле; да и на Земле, говорят, вид текущей прозрачной воды притягателен, романтичен. А здесь...

— Ты можешь оживить машину? — резко бросил он и замер.

«Могу. Не сделаю».

Тедд почувствовал себя беспомощным и обманутым. Закипала обида, и он не собирался ее гасить.

— Тогда нам стоит задержаться для полного и пристального изучения планеты, — крикнул Тедд. — Но люди настойчивы, имей в виду! Мы поднимемся к твоему истоку и...

Река вспучилась! «Уходите!»

Требование и угроза выплеснулись в одно слово. Вдруг заработал мотор коннара.

Обретя транспорт, Тедд осмелел и решился на последнюю попытку:

— А звукокоридор у тебя, правда, есть? Покажи, я не верю!

Густая сеть тончайших каналов, похожая на кровеносную систему, побежала по поверхности. Тедд, наклонившись, прокричал:

— Трини, Грег. квадрат 9А-М. Ко мне! Осторожно — ре... Два коннара на предельной скорости мчались к реке, и

ребята встревоженно обсуждали возникший ниоткуда и позвавший их отчаянный голос друга.

На обзорных экранах машин они одновременно увидели взмахивающие руку и ногу Тедда.

Будто плавал в реке человек...

Николай Беретенников

Были-небыли: Гызыл-илан

…Уже восьмой час, как наш буровой отряд топает по степи. Задание у нас не из простых: выяснить гидрогеологическую ситуацию этого района в степном Азербайджане и составить карту грунтовых вод. Слева — это видно на аэрофотосъемке — протянулась обширная заболоченная местность. Стараемся обходить ее, опасаясь комарья.

Тонкий спиральный бур с трудом вгрызается в верхний пласт плотной глины. Ощущение такое, будто земле не хочется открывать человеку свои тайны. После глины идет песчаный водоносный слой. Пройдены очередные пять метров, описан разрез, замерен уровень воды. Минут пять отдыхаем, затем укладываем пробы грунта и воды в рюкзак — и снова в путь. Очередная скважина — через километр по сетке.

Муганская степь будто пылает. Идти по такой жаре с грузом очень тяжело. Рубашка давно взмокла. Язык как чугунный, слово трудно вымолвить. Работа кажется рутинной и унылой. Да еще эти злосчастные колючки! Такие густые, что местами приходится продираться через их заросли. Иглы сантиметров в пять длиной. «И за что только так любят их верблюды?», — невольно приходит в голову.

— Сергей Петрович, скоро арык, — через силу выдыхая, напоминаю я бурмастеру. — Мостка никакого нет, будем вброд переходить. Там и отдохнем.

Тот кивнул: дескать, знаю. Внезапно метрах в двадцати из-под куста тамариска выскочил серый заяц и стремглав кинулся от нас!

— Ах, косой плут! Зря ты ружье сложил, — сокрушался бурмастер. — Вечером бы лапшу со свежей зайчатинкой...

Вдали сквозь поредевшие камыши заблестела светлая ленточка арыка. Ноги сами ускорили шаг. Вода!

Я живо скинул ботинки, сбросил потную рубашку, брюки и — в него. Как приятно холодит вода уставшие ноги, будто гладит...

— Гляди, гляди! — закричал Сергей Петрович.

Справа по течению, держась противоположного берега, грациозно изгибаясь, плыла маленькая гадюка. Я, как ошпаренный, выскочил на берег.

— Да она в воде на человека не нападает, — засмеялся бурмастер, — смело мог бы плескаться. Скорей всего за рыбешкой охотилась.

Я, конечно, знал, что в воде сухопутные змеи безопасны, но сработал рефлекс.

Наконец перешли арык и в метрах пятидесяти от него заложили скважину. Как назло, куда-то подевались топографы... Обычно молодой техник-топограф Рагим и рабочий Нури отстают почти на километр. Во время бурения скважины они нагоняют нас и наносят на карту очередную рабочую точку. А здесь — мы уже заканчивали последний метр, но их все не было. Уж не случилось ли чего?

В этот момент из-за камышей показались Рагим и Нури. Наконец! Они что-то кричали.

— Переходите здесь, ребята! — замахал я им и побежал навстречу.

Рагим прямо в сапогах плюхнулся в арык и, увязая в иле. пошел ко мне. Он был бледен, губы его дрожали.

— Что с тобой? — удивленно спросил я. — Испугался?

Рагим неплохо говорил по-русски, но когда волновался, начинал путаться и даже заикаться.

— Понимаешь,   хотел,   где густой камыш перейти, думал, быстрей придем. Однако большой  болото.   И  вдруг слышу: барашка кричит. Я смотрю кругом — барашка нет. Нури говорит, что это змея такой, барашков приманивает.   Мы сильно испугались.

— Да-да, — подтвердил Нури, — это, начальник, «гызыл план» был.

— То есть по-русски «золотая змея»? — недоверчиво протянул я. — И ты что, видел ее?

— Я не видел, и никто в нашем селении не видел. Но аксакалы верно говорят, что тут гызыл план живет. Значит, видели.

Змея, которая блеет и поедает ягнят! Что за чушь! А может, старинное поверье? Но откуда блеяние?

— Рагим, ты же не раз змей встречал, они ведь шипят, а не кричат.

— Но ведь барашка кричал,— растерялся Рагим, — своими ушами слышал! А барашка нет,.. Кто же тогда кричал?

— А ну пошли, посмотрим,

— высунулся из-за плеча бурмастер.

— Не ходи, начальник, — заволновался    Нури, — очень опасно.

— Вы пока палатку ставьте, — распорядился я, — а мы ненадолго,

Сергеи Петрович, конечно, захватил свою дубинку — постоянное и надежное оружие против змей, которыми кишит сухая степь, и мы двинулись к заросшему камышом болоту. До него и ходу-то — не более полчаса, и вот мы у кромки болота. Камыши застыли, в раскаленном воздухе — ни звука. Медленно ползет вода в арыке — отсюда он едва заметен. Сколько еще ждать? Я уже готов был повернуть назад, как вдруг... Или это мне все-таки померещилось? Я внимательно прислушался. Нет, опять — тихо-тихо: «бэ-э-э...». Инстинктивно оглянулся, ища отару, но вокруг на многие метры ничего.

— Ты слышал? — шепотом обратился я к бурмастеру. Тот матча кивнул и тоже прислушался.

— Какая-то чертовщина, — сказал я. А из камышей доносились звуки, очень похожие на блеяние.

— Может и впрямь, змея какая-то? — Сергей   Петро сжал в руке дубинку. — Пойдем-ка   отсюда   подобру-поздорову чего лиха искать.

— Пошли. Только ребятам ничего не говори. Дескать: видели и не слышали.

Всю дорогу я размышлял  загадочных звуках. Ядовитых змей я могу по пальцам перечесть, из них опасных для человека — совсем немного на Мугани. Да и нападают они, только если их потревожишь или напугаешь, — в целях самообороны. Питаются мелкой живностью. Но чтобы ягнят глотать — тут питон нужен, да не простой питон, а здоровущий — типа бразильской анаконды. В Закавказье питоны не водятся. В всяком случае ученые до настоящего времени их не обнаружили, а регион исследовался на протяжении долгих десятилетий. Кроме того, змеи шипят это общеизвестно, других звуков не издают...

— Ну как, видели? — обступили нас в лагере ребята. — И что там?

— Видеть не видели, — солидно ответил Сергей Петрович, — и слыхом не слыхали. Сдается, почудилось кое-кому. В такую жару немудрено.

Рагим раскрыл было рот, я хлопнул его по плечу.