Мифы классической древности

Быстро разнеслась по городу страшная весть; проникла она и в царский чертог. Не мог пережить горя своего Амфион и наложил на себя руки. Видит Ниобея народную скорбь, слышит рыдания домашних: нельзя ей не верить страшной молве. Дивится только она, как могли, как дерзнули боги нанести ей такой удар, неужели имеют они на это право? О, как не похожа теперь Ниобея на ту гордую Ниобею-царицу, что так величаво шествовала по улицам Фив, что отгоняла народ от алтарей Латоны! Тогда позавидовали бы ей даже друзья, теперь – пожалел бы о ней и недруг. Полная скорби и гнева, спешит она с дочерьми и со всем народом в поле, бросается на холодные трупы сыновей своих милых, обнимает, целует их, целует в последний раз. "Насыться, насыться, Латона, моей скорбью! – восклицает несчастная мать, подняв к небу бледные руки. – Горем моим успокой жестокое сердце. Гибель семерых детей низводит меня в могилу. Ликуй, торжествуй, злобная победительница. По отчего ж победительница? При всем своем несчастьи я имею больше, чем ты, счастливая!"

Только что вымолвила это Ниобея, как взвыла тетива невидимого лука; трепет объял всех, кроме одной Ниобеи: горе придало ей мужества.

Пред погребальными носилками братьев, и черных одеждах, с распущенными волосами стоят дочери Ниобеи. Одна из них вынимает стрелу из раны брата, но вдруг падает она и тьма покрывает ей очи. Одна из сестер ее спешит утешить бедную мать, но вдруг умолкает: подкашиваются ноги у ней от невидимой раны. Третья хочет бежать, но падает. Гибнут за ней и другие. Осталась наконец одна, младшая из всех дочерей, и ищет спасения в объятиях матери. Мать прикрывает ее одеждой, хочет защитить ее собою. "Оставь хоть одну мне, – умоляет Ниобея богиню, – хоть самую меньшую из стольких дочерей, хоть одну оставь мне, Латона!" Но тьмою покрылись уже очи и той, за которую молилась царица. Осиротелая, сидит она среди трупов детей и супруга и цепенеет от печали. Ветерок не пошевельнет волос ее, в лице – ни кровинки; глаза без движения. Окаменела Ниобея, холодная смерть объяла ее, но из глаз льются слезы, как будто скорбь жива еще в ее груди. И схвачен был камень вихрем и перенесен на родину Ниобеи. Так, на вершине Сипила, стоит ее мраморный образ, и точат тот мрамор обильные слезы.

Аэдона

(Гомер. Одиссея. XIX, 518-523)

Аэдона, дочь Пандарея Эфесского, была замужем за Зетом, братом Амфиона. Подобно невестке своей Ниобее, и Аэдона осуждена была вечно оплакивать вину свою. Ниобея прогневила богов своей надменностью, невестка же ее – завистью. Шесть сыновей и шесть дочерей было у Ниобеи, у нее же – всего один сын Итил. Неньппи имо было Аэдоне видеть счастье невестки, и вот решилась завистница убить старшего сына ее.

Темной ночью со смертоносным орудием в руке прокрадывается она в горницу, где вместе с Итилом спал сын Ниобеи, и совершает страшное дело. Только утром узнала Аэдона, что убила своего ребенка, бесконечна была скорбь несчастной матери. Зевс сжалился над ней и превратил ее к соловья, и вот с тех пор:

Плачет Аэдона, Пандарова дочь, бледноликая плачет; Звонкую, звонкую песню она заунывно с началом весенних Дней благовонных поет, одиноко таясь под густыми Сенями рощи, и жалобно льется рыдающий голос; Плача, Итилоса милого, сына Зетосова, медью Острой нечаянно ею сраженного, мать поминает.

Диоскуры и Афаретиды

Диоскуры {41} Кастор и Полидевк родились от Зевса и Леды. Назывались они также Тиндаридами – по Тиндарею, спартанскому царю, которого люди почитали отцом их. То были герои юноши. Никто лучше Кастора не умел смирять коней и искуснее править ими. Полидевк отличался в рукопашных боях. Они принимали участие во всех предприятиях современных им героев: и в походе аргонавтов, и в калидонской охоте. И сами по себе они совершили не один смелый поход со своими двоюродными братьями, сыновьями Афарея, царя Мессенского, Линкеем и Идасом. Линкей {42} был одарен таким острым зрением, что мог видеть все, что творится в недрах земли. Брат же его Идас отличался силой и мужеством; раз он отважился даже на борьбу с самим Аполлоном. Сватался Идас одновременно со светлокудрым богом за красавицу Марпессу и похитил ее на крылатой колеснице, подаренной ему Посейдоном. Аполлон погнался за ним, намереваясь отнять у него похищенную деву; Идас не оробел и вступил в бой с мощным богом. Зевс разнял бойцов и предоставил Марпессе отдать свою руку тому, кого из них сама она выберет. Дева выбрала Идаса: опасалась она, что бог покинет ее, когда с летами увянет ее краса.

С этими-то двумя братьями Диоскуры были связаны дружбой: много трудных подвигов совершали они вместе с ними, много опасных походов. Однажды вторглись они в Аркадию, овладели стадом быков и угнали их за собой; дележ добычи предоставлен был сильному Идасу. Разрезал Идас быка на четыре равные доли и предложил такой дележ: пусть половина стада достанется тому, кто прежде других съест свою долю, а другая – тому, кто управится со своей долей вслед за первым. Прежде всех других съел свою долю Идас, после чего он помог и брату своему доесть его часть. По условию они с братом и забрали все стадо и погнали его в Мессению. Разгневанные Диоскуры, не получившие части в добыче, вторглись в Мессению, похитили все стадо и, кроме того, угнали много скота, бывшего бесспорной собственностью Афаретидов. Увели они с собой и невест Афаретидов: Фебу и Гилайеру, дочерей дяди своего Левкиппа.

Сокрыв стадо в надежное, безопасное месте", Диоскуры сели в засаду, намереваясь врасплох напасть на братьев, если они вздумают их преследовать. Но Линкей взобрался на вершину Тайгета, самой высокой горы в Пелопоннесе, откуда был виден весь полуостров, и стал высматривать похитителей. С этой горы увидал он своих противников, притаившихся в дупле старого дерева, и указал их ярому Идасу. Быстро побежали Афаретиды к дереву; Идас ударил в него копьем и поразил Кастора. Выскочил тогда Полидевк из засады и вступил с противниками в бой: обратились они в бегство и бежали до могилы своего отца. Здесь взяли они каменное изваяние Гадеса и бросили им в грудь Полидевка. Только не удалось им тем камнем убить Полидевка: бесстрашно наступает он на них и пронзает копьем грудь Линкея; умирая, падает Линкей наземь, а Полидевк вступает в упорный бой с Идасом. Но Зевс положил конец этому бою, молнией поразив Идаса: небесный огонь пожрал и его, и труп его брата.

Поспешил тогда Полидевк к брату Кастору, боровшемуся еще со смертью, и, вздыхая и проливая горючие слезы, воскликнул: "О Кронион, отец мой, чем уврачуешь ты мое горе! Пошли смерть и мне, миродержец! Дай и мне умереть вместе с братом! Что в жизни тому, кто лишился близких сердцу!" И Зевс предстал перед ним и молвил: "Ты – сын мой, брат же твой был рожден от смертного. Даю тебе волю – избирай себе долю по желанию: хочешь ли, избежав смерти и никогда не ведая ненавистной старости, обитать на Олимпе с Афиной и Ареем, – или во всем делить судьбу брата, вместе с ним, живя попеременно – то в подземном царстве теней, то в златых небесных чертогах". Так говорил Зевс, и Полидевк, не колеблясь, пожелал иметь долю, общую с братом. Тогда Зевс отверз очи опоясанному медью Кастору и возвратил ему голос. С тех пор оба брата-героя живут вместе: один день витают они в чертогах блаженных богов, на Олимпе; другой же проводят в подземных обителях теней. Смертные воздают им почести как божественным героям, ибо они – защита и оплот людей во всех опасностях жизни, под родимою кровлей и на чужбине, на всех путях – по суше и по водам морским.

Орфей и Эвридика

(Овидий. Метаморфозы. X, 1-105; XI, 1-66)

Орфей, знаменитейший певец мифической древности, родом из Фракии, был сын бога реки Эагра и музы Каллиопы. Женой его была прелестная Эвридика, нимфа Пенейской долины.

Только что совершилась свадьба Орфея с нежно любимой Эвридикой, как смерть уже похитила у него милую. Однажды весной рвала она с подругами цветы на лугу; увидел ее бог Аристей и стал ее преследовать. Убегая от него, наступила она на ядовитую змею, скрывавшуюся в высокой траве, и умерла от ее укуса. Спутницы Эвридики, нимфы, громко оплакивали ее и воплями своими оглашали долы и горы фракийской земли. Сам Орфей со своей лирой сидел на пустынном берегу реки и с утра до позднего вечера и с вечера до утра изливал глубокую скорбь свою в таких нежных, в таких грустных песнях, что вся природа с сочувствием внимала ему – деревья и скалы, птицы и звери. Наконец решился он низойти в царство теней: не сжалится ли, думал он, надо мною властитель мертвых, не возвратит ли мне милую. Тэнарской пропастью спускается Орфей в подземный мир и безбоязненно проходит мимо толпящихся теней. Подошедши к трону подземного властителя, заиграл он на своей лире и молвил: "Боги подземного царства! Пришел я сюда не за тем, чтоб осмотреть мрачный тартар, ни для того, чтобы сковать змееобвитое чудовище Кербера; пришел я ради супруги, лишенной жизни жалом змеи. Я хотел перенесть это горе, но не могу. Не в силах я превозмочь любви моей: вас самих – если старинное предание не ложно – соединила любовь".

Так говорил он и в то же время ударял по струнам лиры, а бескровные тени, полные сострадания к нему, заливались горькими слезами. Тантал забыл о своей жгучей жажде; как очарованное, остановилось колесо Иксиона, и Сизиф, забыв о своих страданиях, стал прислушиваться к сладким звукам и остановился, опершись на свой роковой камень. Тронуты были даже – и это в первый раз – Эвмениды; и они прослезились; Персефона с мрачным своим супругом не могла отказать певцу в его просьбе. Призвали они Эвридику и позволяют ей возвратиться с супругом на землю, но лишь с условием, чтоб Орфей во все время пути в область света не оглядывался назад, не обращался к Эвридике, иначе милость подземных богов ни к чему для него не послужит.

Любящие супруги отправились в длинный путь по крутой пустынной тропинке. Молча шел Орфей, в глубоком молчании следовала за ним Эвридика. Уже приближались они к царству света, как Орфей вздумал обратиться назад; любовь и забота о милой пересилили его, но Эвридика в то же время удаляется, напрасно простирая к милому руки, и, умирая во второй раз, едва внятным голосом говорит ему свое последнее прости. Безутешный, спешит Орфей за исчезающей во мраке супругой; но Харон, невзирая на просьбы и жалобы, не перевозит его на другой берег. Семь дней без пищи и питья сидит он на берегу Ахеронта и лишь в слезах находит отраду. Наконец, сетуя на жестокость Эреба, он возвращается в безлюдные долины Фракийских гор. Здесь прожил он еще три года, далекий от мира, в печали и скорби. Единственным утешением ему была песня. Ею чарует он леса, скалы и зверей пустыни.

Однажды сидел он на зеленеющем, освещенном солнцем холме и пел свои грустные песни. Деревья, увлекаемые силой прелестных звуков, толпятся вокруг певца и дают ему тень и прохладу. Очарованные скалы теснятся к нему; птицы лесные оставляют чащу, звери – свои трущобы и тихо и кротко прислушиваются к сладким песням. Увидали тут Орфея фракиянки, шумно праздновавшие в горах Дионисии. Давно уже гневались они на певца за то, что, потеряв супругу, не хотел он полюбить другой женщины. Неистово бросились они на Орфея. "Посмотрите, вот кто презирает нас!" – воскликнула первая приближавшаяся к нему и бросила ему в лицо свой тирс. Листья, которыми увит был тирс до острия, защищают певца, не дают его ранить. Другая вакханка бросает в него камень. Но, очарованный звуками голоса и лиры, камень падает к ногам Орфея, как бы моля о прощении. Смятение увеличивается. Клики и вопли, оглушительные звуки флейт и рогов, гром литавр, – все это вместе пересиливает звуки его лиры, и камни свободно сыплются на певца и обагряют его кровью. Неистовые, бросаются на него менады, как стая голодных собак на издыхающего оленя, бьют его своими тирсами, сучьями и камнями, не щадят и тех уст, что трогали скалы, укрощали диких зверей; и отлетел дух Орфея.

О смерти его пожалели птицы и звери; твердые скалы, так часто внимавшие его песням, проливают слезы. Деревья от печали лишаются листьев; дриады и наяды в черных одеждах с плачем рвут на себе волосы. Тело несчастного певца разорвано в клочки и разбросано. Голову его и лиру бросают вакханки в реку Гебр, и – диво! – в то время как волны уносят их, лира издает тихие, грустные звуки, язык лепечет едва внятные жалобы, и берега отвечают тихими, печальными отзвуками. Так голова и лира плывут по реке в море, морем к берегу Лесбоса, того острова певцов, где впоследствии пел Алкей и прославленная Сафо, где соловьи поют нежнее, чем где-нибудь на земле. Но тень певца сошла в царство смерти, стала искать и нашла Эвридику, заключила ее в объятия и никогда не разлучалась с нею.

Книга третья

Геракл

Рождение героя и его юность

Геракл {43} был сын Зевса. Мать его Алкмена и отчим Амфитрион принадлежали к славному аргосскому роду Персеидов и оба были внуки великого героя Персея. Сам Геракл был величайший из героев древности, муж великой силы, непобедимого мужества, поставивший себе задачей быть неизменно покорным воле отца своего Зевса и ратовать для блага людей со всем нечистым и злым, если даже это будет соединено с трудами и опасностями. Геракл – в высшей степени честная натура, он достоин самой счастливой участи, но злая доля преследует его с самого его рождения, и только прожив жизнь, полную величайших усилий и страданий, награждается он за свои подвиги бессмертием и общением с блаженными богами. Несчастия Геракла начинаются с самого его рождения. Родился он на чужбине, в изгнании. Отчим его Амфитрион нечаянно убил тестя своего Электриона и за это изгнан был братом его Сфенелом из Аргоса – своей отчизны. Вместе с женой он искал пристанища у дяди своего с материнской стороны, фиванского царя Креонта, который дружески его принял и смыл с него тяжкое преступление. В Фивах, на месте изгнания отчима, родился Геракл; но отец его Зевс задумал отдать ему владычество над аргосской землей – царством Персеидов. В день его рождения на Олимпе в собрании богов, полный самых светлых ожиданий, Зевс сказал: "Выслушайте меня, все боги и богини! Ныне родится на свет тот, кому властвовать над всем потомством Персея и над всем Аргосом". Супруга Зевса Гера, ревниво оберегавшая свои супружеские права, разгневалась на похвальбу мужа и лукаво ответила: "Лжешь ты, Кронион; никогда не исполнится твое слово. Добро, поклянись мне неложной клятвой, что тот, кто сегодня родится в семье Персеидов, будет царствовать над Аргосом, над Персеидами, от твоей крови происшедшими". Зевс не заметил хитрости супруги и произнес клятву. Тогда устремилась Гера с вершины Олимпа в Аргос, где – как ей было известно супруга Сфенела скоро должна была родить. Гера, как богиня родов, распорядилась так, что жена Сфенела до срока родила живого ребенка, и в то же время замедлила роды Алкмены. Возвратилась богиня на Олимп и молвила Зевсу: " Выслушай меня, отец Зевс: родился Эврисфей, сын Сфенела, из твоего рода; он будет властвовать над всеми арговянами". Опечалился, разгневался Кронион, что обманула его Атэ; {44} и схватил он в гневе Атэ за волосы и бросил ее с Олимпа, и пала она на землю к людям; и поклялся Зевс страшной клятвой, что никогда уже не возвратится Атэ на совет богов. Геракл, правда, родился в тот же день; но право первородства давало Эврисфею владычество над всем родом, стало – и над ним. Так сильный подчинен был владычеству слабого; и впоследствии Зевс, видя, как томился сын его, служа Эврисфею, не раз раскаивался в своей роковой поспешности. Но он обратил на благо сыну своему эту ошибку, заключив с Герой договор, по которому Геракл, совершив двенадцать подвигов, которые возложит на него Эврисфей, станет причастным к бессмертию. И чтобы Геракл не изнемог от трудных своих подвигов, он посылает ему благой помощницей в трудах свою дочь Афину Палладу. Вместе с Гераклом родился Ификл, сын Амфитриона. Лишь только узнала Гера, что два ребенка родились на свет и лежат в пеленках, побуждаемая гневом, она послала на пагубу малюткам двух огромных змей. Тихо подкрались они через открытые двери в спальню Алкмены и уже готовы были схватить малюток своей прожорливой пастью, но Геракл поднял голову и испытал силы свои в первой борьбе. Обеими ручонками схватил он змей за шею и удавил их: бездыханны стали страшные чудовища. Ужас объял прислужниц при спальне Алкмены; раздетые, без памяти бросаются они с постелей, чтобы остановить чудовищ. Быстро на крик их сбежалась толпа кадмейских витязей в медных доспехах; в страхе прибегает и Амфитрион с обнаженным мечом.

Изумленный, остановился он, полный страха и вместе полный радости: неслыханное мужество и силу увидал он в своем сыне. Тогда велел он призвать соседа своего, великого Зевсова пророка Тиресия, и тот предсказал ему и всему собранию судьбу младенца: сколько диких зверей погубит он на суше и на море, сколько диких и кичливых людей предаст смерти. Даже когда на Флегрейском поле боги начнут борьбу с гигантами, и тогда стрелами его много блестящих голов повержено будет в прах. Наконец он в мире будет вечно наслаждаться покоем – достойная награда его великих трудов. В чертогах богов он вступит в супружество с цветущей Гебой, и брачное пиршество будет у Зевса, Кроноса сына, и насладится он блаженной жизнью. Этими немногими словами пророк очертил всю судьбу нашего героя.

Амфитрион убедился в великом предназначении своего питомца и дал ем: у достойное героя воспитание. Обучать Геракла военному искусству он поручил отличнейшим знатокам дела. Стрельбе из лука научил его Эврит, знаменитейший стрелок своего времени; единоборству – хитрый и искусный Автолик, сын Гермеса, дед хитроумного Одиссея; владеть тяжелым оружием – Кастор, один из Диоскуров. Править колесницей научил его сам Амфитрион: он был особенно опытен в этом искусстве. Тогда воину необходимо было умение править колесницей, так как в битвах сражались с боевых колесниц. Кроме этого физического и военного образования должно было развить дух мальчика искусствами и науками. Но, кажется, юный Геракл не сделал в них желанных успехов. По крайней мере учитель часто имел причины порицать его и наказывать. Раз он ударил Геракла, отчего тот пришел в сильный гнев и кифарой ударил учителя по голове. Удар был так силен, что Лин упал мертвый на месте. Мальчик за убийство представлен был на суд; но он оправдывал себя изречением Радаманта: ударенный должен возвратить удар, – и его оправдали.

Амфитрион боялся, чтобы мальчик не сделал еще каких-нибудь подобных выходок в будущем времени, удалил его из города и отослал к стадам своим на Киферонские горы. Здесь вырос он крепким юношей и всех превосходил и ростом, и силой. С первого раза можно было узнать в нем Зевсова сына. Он был шести футов ростом и имел мощные члены. Глаза его блестели огненным блеском. В стрельбе из лука и метании дротика Геракл был так искусен, что никогда не давал промаха.

В то время как Геракл был на Кифероне, еще восемнадцатилетним юношей, убил он страшного киферонского льва, который часто, сходя в долину, душил быков отца его. Шкуру убитого льва Геракл набросил на себя так, что она спускалась со спины его, передними лапами стянута была у груди, между тем как пасть служила шлемом. Это был первый подвиг, совершенный Гераклом на благо людей. Когда Геракл возвращался с этой охоты, повстречались ему послы орхоменского царя Эргина, шедшие в Фивы за сбором дани, которую фиванцы должны были им вручить. За то, что один фиванец умертвил отца Эргина Климена, орхоменский царь пошел войной на Фивы и принудил их в течение двадцати лет ежегодно платить по 100 быков. Когда Геракл встретил послов, он стал мучить их: обрезал им носы и уши и, завязав за спину руки, отослал их с этой данью в Орхомен к царю.

Это оскорбление повело, разумеется, к войне между Орхоменом и Фивами. Эргин выступил с большим войском, но Геракл в дивных, блестящих доспехах, подаренных ему его помощницей и другом Афиной, стал во главе фивской рати, победил вражеское войско и собственной рукой убил царя. Этой победой Геракл не только освободил фиванцев от позорной дани, но и принудил орхоменцев платить (фиванцам) двойную дань. В битве пал Амфитрион. Он отличился храбростью так же, как и брат Геракла Ификл. Оба брата награждены были благодарным царем Креоном за их геройские подвиги. Гераклу он дал в супружество старшую дочь свою Мегару, Ификлу – младшую дочь.

Когда Геракл праздновал свой брак с Мегарой, небожители сошли с Олимпа и приняли участие в блестящем празднестве, как в былое время в свадебном пире Кадма и Гармонии, и одарили героя самыми превосходными подарками. Гермес подарил ему меч, Аполлон – лук и стрелы, Гефест – золотой панцирь. Афина – прекрасную одежду. Палицу свою Геракл срубил себе впоследствии в Немейской роще.

Геракл на распутье {45}

Во время пребывания Геракла на Кифероне, в том возрасте, когда отрок становится уже юношей и впервые заглядывает в свое будущее, он удалился однажды от пастухов и стад в уединение и, погруженный в глубокую задумчивость, размышлял, какой бы путь избрать ему в жизни. Тогда увидел он, что по направлению к нему идут две стройные женщины. В одной было так много приличия, благородства; в наружности ее выражалась непорочность, в ее поступи – скромность; чиста и незапятнана была ее одежда. Другая имела упитанное, изнеженное тело; белизна и румянец ее были усилены искусственно; ее манеры были слишком живы, одежда ее была рассчитана на то, чтобы как можно больше выказать прелести тела. Часто с самодовольством оглядывала она себя и осматривалась вокруг: видят ли ее другие; часто глядела она на свою собственную тень. Вот ближе и ближе подходят они к Гераклу; первая спокойно продолжает свой путь, другая же нетерпеливо спешит к юноше и говорит ему: "Вижу, Геракл, что ты раздумываешь, каким путем идти тебе в жизни. Избери меня спутницей: я поведу тебя путем приятным и удобным. Нет радости, которой ты не испытаешь, и жизнь проживешь без труда. Мало будут заботить тебя войны и другие предприятия, единственной заботой твоей будет – как бы поесть дорогого кушанья, как бы попить тонкого вина, как бы понежить взор, слух и другие чувства. Будешь спать ты на самой мягкой постели и без труда и забот доставать себе все эти утехи. О средствах ко всему этому не затрудняйся: не бойся, что все это будет стоить тебе больших умственных и физических трудов: ты будешь наслаждаться плодами чужих трудов и не будешь нуждаться ни в чем. Друзьям своим я даю право отовсюду извлекать пользу”.

Когда Геракл услышал эти обещания, он спросил: "Женщина, как же твое имя?” А та в ответ: "Друзья называют меня Блаженством; враги же, желая унизить, Пороком". Подошла между тем и другая и сказала: "Нот и я к тебе, любезный Геракл; я знаю родителей твоих, и нрав твой, и твое воспитание. По всему этому сужу, что из тебя мог бы выйти славный работник в великих подвигах добра и что через тебя я могла бы достигнуть еще большего уважения. Только не хочу я рисовать пред тобою обманчивую картину наслаждений; я скажу тебе все по правде, как установили боги. Знай, Геракл: без труда боги не дают людям никакого добра. Если ты хочешь, чтобы милостивы были к тебе боги, – служи им; хочешь, чтобы почитали тебя сограждане, – будь им полезен; будь благодетелем Эллады, и тогда вся Эллада будет удивляться твоей добродетели. Если хочешь, чтобы земля приносила плоды, возделай ее; хочешь, чтоб стада твои плодились, – ходи за ними; хочешь воевать и побеждать – научись прежде военному искусству; хочешь тело свое сделать послушным твоей воле – закали его трудом в поте лица". "Ну вот видишь, любезный Геракл, – вмешалась тут ее спутница, – как длинен и как труден путь, на котором эта женщина обещает тебе счастье и радости; я поведу тебя к блаженству более легким и коротким путем!" – "Несчастная, – отвечает ей Добродетель, – что есть у тебя хорошего? Ты прельщаешься всевозможными наслаждениями, предупреждая свои желания; ты ешь прежде, чем придет аппетит; пьешь, не имея жажды; чтобы поесть с охотой, ты выдумываешь искусственные блюда; чтобы с удовольствием попить, ты добываешь себе тонкие вина. Никакая постель для тебя не мягка достаточно: ты ложишься не от усталости, а от скуки. Друзей своих учишь ты бражничать целую ночь и спать лучшую часть дня; оттого они и обессиливают в молодых летах и тупеют в старости; беззаботно проводят они юность, с трудом влачат они жизнь свою в старости, стыдятся того, что сделали, тяготятся тем, что делают. Вот за что тебя, хоть и бессмертную, прогнали от себя боги; вот за что презирают тебя люди. Ты никогда не слыхала того, что приятнее всего звучит, – похвалы себе. Не видела ты никогда, что приятнее всего взору, – доброе дело. Я же, напротив, дружна с богами и добрыми людьми; без меня не делается ничего прекрасного ни у богов, ни у людей. Художнику – я добрая помощница; отцу семейства – верный страж; слуге – любезное пособие. Я честная участница в мирных занятиях, надежная союзница в войне и вернейший друг. Питье, пища и сон друзьям моим доставляют больше наслаждения, чем ленивцам, ибо они предаются всем этим удовольствиям, когда явится потребность. Юноши – в любви у стариков; старики – в уважении у юношей. С наслаждением вспоминают они о прежних подвигах, с радостью делают то, что требуется в настоящую минуту; благодаря мне они любезны богам, милы друзьям своим, в уважении у сограждан. По смерти же не предают их забвению, но воспетое и прославленное имя их переходит к потомству, и передаются они на память всех времен. Решись на такую жизнь, Геракл, сын почтенных родителей, и ты достигнешь высшего счастья". Не задумываясь долго, благородный юноша последовал зову Добродетели и с тех пор терпеливо идет по трудной стезе к своему счастью.

Геракл и Эврисфей

По бракосочетании своем с дочерью фивского царя Геракл прожил несколько счастливых лет в счастливой семье, близ славного трона, и на будущее смотрел с самыми светлыми надеждами. Но враждебная ему Гера не могла видеть в таком счастье ненавистного ей человека. Она послала ему расстраивающую ум болезнь; в безумии своем он до смерти убил и бросил в огонь троих детей, рожденных ему Мегарою, и двоих малюток Ификла. Когда наконец оставила его болезнь, он впал в глубокую печаль и, чтобы наказать себя за это убийство, удалился в добровольное изгнание. Друг его Феспий, в городе Феспиях (Thespiae), очистил его от убийства и отправил Геракла в Дельфы к Аполлонову оракулу спросить: где ему жить на будущее время? Должно быть, тогда назвала его Пифия Гераклом – героем, которому славу доставят преследования Геры; прежде звали его Алкидом, т.е. сыном силы. Оракул повелел ему удалиться в Тиринф, старинное местопребывание отца его, и двенадцать лет служить двоюродному брату своему Эврисфею, правившему Микенами; и тогда, когда счастливо совершит он двенадцать подвигов, которые возложит на него Эврисфей, он получит бессмертие.

Геракл, хотя и неохотно, последовал велению оракула и отправился в Тиринф. Здесь поручения Эврисфея переданы ему были герольдом, ибо трус боялся быть вблизи своего могучего слуги.

Немейский лев. Гидра

На первый раз Эврисфей поручил Гераклу умертвить чудовищ, живших в аргосской земле: немейского льва и лернейскую гидру. Геракл должен был принести шкуру немейского льва, который происходил от огнедышащего чудовища Тифона и исполинской змеи Ехидны и жил в долине между Немеей и Клеанами. Еще в Клеанах Геракл зашел к одному бедняку Моларху, собиравшемуся в то время принести Зевсу жертву. Геракл уговорил его отложить жертвоприношение на тридцать дней, ибо желал по возвращении с опасной охоты принести с ним вместе жертву спасителю Зевсу; в случае же, если б Геракл не вернулся с охоты, то Моларх должен был, по условию, жертвоприношением успокоить тень его. Геракл отправился в лес и несколько дней отыскивал льва, наконец нашел его и бросил в него стрелу; но лев не был уязвлен: стрела отскочила от него, как от камня. Тогда Геракл поднял на льва свою палицу; лев убежал от него в пещеру, имевшую два выхода. Герой загородил один выход, а другим подошел к зверю. В одно мгновение лев вскочил ему на грудь. Геракл обхватил льва своими могучими руками и задушил его, потом взвалил его на плечи и понес в Микены. Он пришел к Моларху в тридцатый день после своего отправления и застал его собирающимся принести заупокойную жертву по Гераклу. Тут оба совершили жертвоприношение Зевсу-спасителю и тем положили основание Немейским играм. Когда Геракл принес льва в Микены, Эврисфей при виде мощного героя и страшного зверя пришел в великий ужас и отдал такое приказание: отныне Геракл доказательства своих подвигов будет показывать с городских ворот.

Геракл должен был убить еще лернейскую гидру, страшную змею о девяти головах: восемь были смертны, средняя же бессмертна. Гидра была также порождением Тифона и Ехидны. Она выросла в лернейском болоте, близ источника Амимоны, и оттуда нападала на стада и опустошала страну. С мужеством в сердце Геракл отправился на эту борьбу в колеснице, которой правил Полай, мужественный сын Ификла. Когда прибыл он в Лерну, он оставил позади себя Иолая с колесницей и стал искать врага. Он нашел гидру в пещере, бывшей в одной скале, и выгнал ее оттуда своими стрелами; дело дошло до опасной борьбы. Зверь бешено бросается на него; но Геракл наступает на него ногой и держит его под собою; между тем как гидра длинным хвостом своим сбила ему другую ногу, Геракл своей дубиной смело стал наносить чудовищу удары по шипящим головам. Но Геракл не мог умертвить чудовища; вместо всякой отбитой головы вырастали из туловища две другие. К тому же явился еще другой враг: огромный рак морской, щипавший ноги Геракла. Геракл раздавил его и призвал к себе на помощь против гидры Иолая. Иолай занял часть ближайшего леса и горячими головнями обжигал раны, чтобы из них не могли расти новые головы. Наконец осталась только одна неумирающая голова: Геракл снял ее и похоронил возле дороги под тяжелой скалой. Потом разрезал он тело чудовища и стрелы свои омочил в ядовитую его печень. С тех пор стрелами своими Геракл стал наносить неизлечимые раны.

Керинейская лань. Эриманфский вепрь. Стимфалийские птицы

Третьим подвигом Геракла было доставление керинейской лани в Микены живой. То была прекрасная, посвященная Артемиде златорогая и медноногая лань, неутомимая и невероятно быстрая. Так как Геракл не хотел ни убивать ее, ни ранить, то целый год он гнался за нею до Гиперборейской страны и источников Истра {46} и потом опять пригнал в Аркадию; наконец, утомившись долгой охотой, Геракл выстрелил в лань в то время, как она хотела перейти через реку Ладон, ранил ее в ногу и, схватив ее, положил на плечи и понес в Микены. Навстречу ему попалась Артемида с братом своим Аполлоном, стала упрекать его в том, что он поймал ее священную лань, и хотела ее у него отнять, Геракл оправдывался и вину свалил на Эврисфея, повелению которого повиновался, и Артемида успокоилась. Так живою принес он лань в Микены.

Когда Геракл доставил лань в Микены, Эврисфей поручил ему поймать эриманфского вепря. Этот вепрь жил на Эриманфской горе, между Аркадией, Элидой и Ахаией, и часто вторгался в область города Псофиса, где опустошал поля и губил людей. По пути на эту охоту Геракл перешел через высокие лесистые горы Фолос, в которых жили некоторые кентавры, с тех пор как они изгнаны были Лапифом из Фессалии. Усталый, голодный Геракл пришел к пещере кентавра Фола и радушно был им принят, ибо, хотя Фол был также получеловек и полуконь, как и другие кентавры, но он не был, подобно Хирону, так груб и зверски дик, как они. Он угостил Геракла вареным мясом, между тем как свою порцию съел сырой. Геракл, любивший после трудов и забот за трапезой выпить хорошего вина, изъявил желание выпить; но хозяин боялся открыть сосуд с вином, драгоценный подарок кентаврам от Диониса, находившегося у него на сохранении: боялся, что придут кентавры и в диком гневе своем нарушат гостеприимство. Геракл ободрил его и сам открыл сосуд; оба весело они пьют полными чашами, но вскоре являются кентавры: услыхав сладкий аромат вина, со всех сторон бросаются они к пещере Фола, в дикой ярости вооружаются скалами и стволами сосен и нападают на Геракла. Он отражает нападение, бросает им в грудь и лицо горячие головни и выгоняет их из пещеры. Затем преследует их своими стрелами и последних оставшихся гонит до Малейского мыса, где они ищут убежище у Хирона, прогнанного сюда с Пелионских гор. В то время как они, ища убежища, теснятся около него, в колено ему попадает стрела Геракла. Тут только герой узнал своего старого друга; с великой скорбью прибежал он к нему, приложил к ранам целебные травы, данные ему самим Хироном, и перевязал их, но рана, нанесенная отравленной стрелой, неисцелима, поэтому Хирон впоследствии добровольно и принял смерть за Прометея, Геракл возвратился в пещеру Фола и, к великому своему горю, нашел и его мертвым: Фол вынул стрелу из раны одного убитого кентавра и, смотря на нее, дивился, как такая маленькая вещь может замертво положить такого исполина; вдруг выпала у него стрела из руки, ранила его в ногу, и тотчас же пал он мертвым. Геракл с грустью похоронил своего хозяина и отправился отыскивать эриманфского вепря. Криком он выгнал его из лесной чащи и преследовал до самой вершины горы, где вепрь засел в глубоком снегу. Герой добрался к нему, сковал его и принес живого в Микены. Когда Эврисфей увидел страшного зверя, то испугался так, что спрятался в медную кадку.

Стимфалийские птицы жили в лесистой глубокой долине у озера, близ аркадского города Стимфала. Это была огромная стая страшных хищных птиц, величиной с журавлей; у них были медные крылья, когти и клювы, и могли они бросать свои перья точно стрелы. От них во всем крае этом было небезопасно, они нападали на людей и на животных и поедали их. Геракл исполнил поручение, выгнал их. Когда пришел он в долину, стаи этих птиц рассыпались по лесу. Стал Геракл на одном холме и вспугнул их страшным шумом двух медных трещоток, данных ему для этой цели Афиной, – чтобы лучше в воздухе настичь их своими стрелами. Но не мог он перебить всех: часть их улетела далеко на остров Аретия, к Евксинскому понту, где впоследствии встретили их аргонавты.

Авгий

Геракл в один день очистил стойло авгиево – это был его шестой подвиг. Авгий был сын от лучезарного бога солнца Гелиоса и царь Элиды. Он прославился своим безмерным богатством, которым обязан был своему любящему отцу. Бесчисленны, как облака небесные, были его стада быков и овец. У трехсот быков шерсть на ногах была, как снег; двести были пурпурны; двенадцать же быков, посвященных богу Гелиосу, были белы, как лебеди, и один, по имени Фаэтон, блистал, как звезда. На большом скотном дворе, где собраны были все эти животные, накопилось со временем столько навоза, что, казалось, невозможно было его вычистить. Когда явился Геракл, то предложил Авгию очистить двор в один день, если царь отдаст ему десятую часть своих стад. Авгий охотно принял условие, ибо сомневался в исполнимости этого дела. Геракл призвал в свидетели договора сына Авгиева, отвел в сторону реки Алфей и Пеней и, разломав в двух местах стену скотного двора, провел чрез него эти реки; напором воды в один день снесло все нечистоты со двора, и Геракл выполнил свое дело. Но Авгий не отдает договорной платы и запирается даже в своем обещании. Он готов даже вести дело судом.

Собрали суд, и Филей стал свидетельствовать против отца.

Тогда Авгий, прежде чем решение суда состоялось, изгоняет из страны своей Филея и Геракла. Филей отправился на остров Дулилихий и поселился там; Геракл воротился в Тиринф.

Впоследствии, когда Геракл освободился от службы Эврисфею, он отомстил Авгию: собрал большое войско и напал на Элиду. Но племянники Авгиевы, близнецы, сыновья Актора и Молионы, называемые поэтому Акторидами и Молионидами, подстерегли его войско в засаде и разбили его. Сам Геракл в это время был болен. Скоро потом сам он подстерег Молионидов при Клеонах в то время, как они отправлялись на Истмийские игры, и перебил их. Потом снова пошел он на Элиду и предал ее огню и мечу. Наконец стрелой своей убил он и Авгия. И когда собрал он в Писе все свое войско и принес туда богатую добычу, то отмерил отцу своему Зевсу священный участок земли и посадил на нем оливы. Потом принес он жертву двенадцати олимпийским богам и богу реки Алфея и установил Олимпийские игры. После того как отборнейшие из его войска испытали свои силы в различных состязаниях, вечером, при очаровательном лунном сиянии, справляли они дивный пир и пели победные песни.

Из Элиды Геракл направился в Пилос против царя Нелея, который подал Авгию помощь в войне против Геракла. В Пилосе дело дошло до страшной битвы, в которой участвовали и боги. Могучий герой ратовал против Арея и Геры и своей палицей ударил по трезубцу Посейдона и по скипетру Гадеса, которым гонит он мертвых в свое царство. Геракл сопротивлялся даже серебряному луку мощного Аполлона. С помощью Зевса и Афины Геракл одержал победу; завоевав город Пилос, разорил его и убил Нелея и одиннадцать прекрасных юных сыновей его. Из них больше всего возился он с Периклименом, который от Посейдона получил дар превращений. Гераклу он представлялся в виде льва, орла, змеи и пчелы, когда же, намереваясь напасть на героя, он, обратившись мухой, сел на его колесницу, Афина открыла своему герою очи, и увидел он истинный образ врага своего и выстрелил в него из лука. Из всей семьи Нелея остался один Нестор, самый младший из двенадцати сыновей. В это время он был в Герении и оттого впоследствии было ему прозвище: Геренийский.

Критский бык. Кобылицы Диомеда

Критский бык был передан Посейдоном царю критскому Миносу с тем, чтобы он быка этого принес ему в жертву. Но Минос удержал прекрасного и сильного быка в своем стаде и заколол другого. За это Посейдон привел быка в ярость, и тот производил опустошения на всем острове. Эврисфей поручил Гераклу поймать этого быка и доставить его в Микены. С помощью Миноса Геракл поймал быка и укротил его могучей рукой. Потом на быке приплыл он в Микены и привел его к Эврисфею. Тот выпустил быка и, бешенный, стал он бродить но всему Пелопоннесу и наконец пришел в Аттику; здесь дошел он до страны Марафонской, где и поймал его Тезей.

Геракл должен был еще привести в Микены коней фракийского царя Диомеда. Эти кони были так дики и сильны, что их нужно было приковывать к яслям крепкими железными цепями. Они ели человеческое мясо: свирепый Диомед, укрепленный дворец которого находился на морском берегу, бросал им чужестранцев, которых прибивало море к берегу. На корабле отправился туда Геракл, взял коней и сторожей их и повел их к кораблю. У морского берега встретил его Диомед со своими воинственными фракийцами, и загорелась тут кровавая битва, в которой Диомед был убит; тело его Геракл бросил на съедение коням. Во время битвы Геракл отдал коней на сохранение любимцу своему Абдеру, но, возвратись с битвы, он не нашел его: прекрасный юноша был разорван конями. Оплакивает его Геракл, погребает и над могилой его воздвигает прекрасный курган. На месте, где погиб Абдер, Геракл учредил в честь юноши игры и основал город, названный им Абдерой. Коней Эврисфей отпустил, и на Ликейских горах, в Аркадии, были растерзаны они дикими зверями.

Пояс Ипполиты. Быки Гериона

Некогда воинственным народом амазонок правила царица Ипполита. Знаком ее царского достоинства был пояс, подаренный ей богом войны Ареем. Дочь Эврисфея Адмета пожелала иметь этот пояс, и Гераклу поручил Эврисфей достать его. По Эвксинскому понту приплыл Геракл к столице амазонок Фемискире, что в устье реки Фермодонт, и стал близ нее лагерем. Пришла к нему Ипполита со своими амазонками и спрашивала о цели его прибытия.

Величественный вид и благородное происхождение героя расположили Ипполиту в его пользу: охотно обещала она отдать ему пояс. Но Гера, желая погубить ненавистного ей Геракла, приняла вид амазонки и распустила слух, что чужеземец хочет похитить царицу. Тогда взялись амазонки за оружие и напали на лагерь Геракла. Началась страшная битва, в которой с Гераклом состязались самые знаменитые и храбрые амазонки. Прежде других напала на него Аэла, за дивную быстроту свою прозванная "Вихрем". Но в Геракле нашла она еще более быстрого противника. Побежденная, Аэла искала спасения в бегстве, но Геракл догнал ее и убил. Пала и Протоя, семь раз оставшаяся победительницей в единоборстве. Три девы, подруги Артемиды и спутницы ее на охоте, никогда не дававшие промаха своим охотничьим копьям, вместе напали на героя, да не угодили на этот раз в цель и под ударами противника пали, прикрываясь щитами своими, на землю. Многих других воительниц предал Геракл смерти, полонил он и храбрейшую предводительницу их Меланиппу; обратились тогда амазонки в бегство, и много их погибло в этом бегстве. Пленную Антиопу Геракл отдал в дар другу своему и спутнику Тезею, Меланиппу же отпустил на свободу по обещанию – за пояс, который вручила ему Ипполита перед битвой.

Из далеких восточных стран Геракл прибыл на крайний запад. Эврисфей повелел ему пригнать в Микены стада трехглавого исполина Гериона, пасшиеся на острове западного океана Эрифии. Пурпурных, блестящих быков охраняли великан Эвритион и страшный пес Орт. До Эрифии лежал Гераклу далекий и трудный путь через Европу и Ливию, через варварские страны и пустыни. Достигнув пролива, отделяющего Европу от Ливии, Геракл в память об этом самом дальнем путешествии по обеим сторонам пролива поставил по столповидной скале – и зовутся с тех пор эти скалы "столпами Геракла". Вскоре потом прибыл он к берегу океана, но до Эрифии – цели путешествия – было еще далеко: как достичь ее, как переплыть мировую океан-реку? Не зная, что предпринять, мучимый нетерпением, до самого вечера сидел Геракл на берегу океана, и вот видит он: на лучезарной своей колеснице к океану катится Гелиос с высокого неба. Тяжко было герою смотреть на близкое солнце и в гневе натянул он свой лук на лучезарного бога. Подивился бог смелости дивного мужа, но не разгневался на него, уступил ему даже кубовидный свой челн, на котором каждую ночь обходил северную половину земли. На этом челне прибыл Геракл на остров Эрифию. Здесь тотчас же бросился на него пес Орт, но палицей своей герой убил его. Убил он Эвритиона и погнал стада Гериона. Но Менетий, пасший невдалеке стада Гадеса, видел похищенное и сказал о нем Гериону. Исполин погнался за героем, но погиб от стрелы его. Геракл поместил быков на ладью солнца и поплыл обратно в Иберию, где опять вручил Гелиосу судно. И погнал он стада свои через Иберию и Галлию, через Пиренеи и Альпы. Преодолев много опасностей, прибыл Геракл к реке Тибр, к тому месту, где впоследствии построен был Рим.

Остановившись в прекрасной долине Тибра, Геракл беззаботно предался сну, а в это время двух самых красивых быков из стада похитил огнедышащий исполин Как, живший в пещере Авентийской горы и делавший страшные опустошения во всей окрестной стране. На следующее утро Геракл хотел уже гнать дальше своих быков, да заметил, что не все стадо цело. И пошел он по следу затерявшихся быков и достиг пещеры, задвинутой огромной, тяжелой скалой. Головы и тлеющие кости убитых людей развешаны были по скале у входа и разбросаны по земле. Геракл подумал, не обитатель ли подозрительной пещеры похитил быков его, но – дивное дело! – след вел не в пещеру, а из нее. Этого не мог он понять и поспешил со стадом своим из негостеприимной страны. Тогда заревел один из быков Геракла, как бы сетуя об оставшихся, и такой же рев послышался в ответ ему из пещеры. Полный гнева, Геракл возвращается к жилищу Кака, могучими плечами отваливает тяжелый камень входа и врывается в пещеру. Исполин бросает в него обломки скал и стволы деревьев, но не может ни устрашить, ни удержать врага. Подобно вулкану, со страшным ревом изрыгает он на него дым и пламя, но не устрашит этим разгневанного героя. Перескочив через поток пламени, трижды ударил он Кака по лицу, и упало страшное чудовище на землю и испустило дух.

В то время как в благодарность за победу Геракл приносил в жертву Зевсу быка, пришли к нему окрестные жители, и между другими – Эвандр, переселившийся из Аркадии и здесь положивший первые начала высшей культуры. Все они приветствовали Геракла как своего избавителя и благодетеля. Эвандр, узнав в Геракле Зевсова сына, воздвиг ему алтарь, принес жертву и на веки вечные установил ему культ на месте последнего подвига Гераклова – месте, которое и впоследствии римляне считали священным.

Когда Геракл прибыл к Сицилийскому проливу, один из быков его упал в море и приплыл к Сицилии, где царь Эрике присвоил его. Поручив Гефесту стеречь оставшихся быков, Геракл отправился за потерянным. Отдать быка Эрике соглашался только в том случае, если Геракл одолеет его в единоборстве; Геракл одолел и убил его. На берегу Ионийского моря новая неудача постигла Геракла. Гера привела быков его в ярость, рассеяла их, и собрать их стоило герою большого труда. Наконец собрал он большую часть их и пригнал в Микены, где Эврисфей принес их в жертву Гере.

Яблоки Гесперид. Кербер

На дальний запад увлек Геракла одиннадцатый подвиг его. Здесь, на краю земли, на берегу океана, было дивное, златоплодное дерево, которое вырастила некогда Земля и подарила Гере во время бракосочетания ее с Зевсом. Дерево то находилось в душистом саду Атланта-небоносителя; ходили за ним нимфы Геспериды, дочери исполина, а стерег его страшный дракон Ладон, глаз которого никогда не смежался сном. Геракл должен был принести три золотых яблока с чудного дерева: дело трудное, тем более, что Геракл не знал, в какой стороне находится дерево Гесперид. Преодолевая неимоверные трудности, долго Геракл блуждал по Европе, Азии и Ливии и прибыл наконец на крайний север, к нимфам реки Эридан. Нимфы посоветовали ему подкрасться к старцу морскому, богу-провидцу Нерею, напасть на нею и выведать у него тайну золотых яблок. Так и сделал Геракл: сковал он бога морского и тогда лишь выпустил, как узнал от него путь к Гесперидам. Путь шел через Ливию, и там напал Геракл на сына Земли, исполина Антея и вызвал его на борьбу. Пока прикасался Антей ногами к матери Земле, сила его была неодолима: но когда Геракл, обняв Антея, поднял его с земли, исчезла вся мощь великана: одолел его Геракл и убил. Из Ливии Геракл прибыл в Египет. Египтом правил в то время Бусирис, приносивший в жертву Зевсу всех иноземцев. Когда Геракл прибыл в Египет, Бусирис сковал его и повел к алтарю: но разорвал герой оковы и убил Бусириса вместе с сыном его.

Наконец Геракл у Атланта, державшего на плечах своих свод небесный. Атлант обещал достать Гераклу яблоки Гесперид; но герой должен был держать за него на это время небо. Геракл согласился и на могучие плечи свои взвалил свод неба. Возвратившись с золотыми яблоками, Атлант предложил герою подержать тяжесть еще некоторое время, сам же взялся доставить золотые плоды в Микены. "Согласен, – ответил ему Геракл, – дай мне лишь сделать подушку; положу я ее себе на плечи: слишком уж давит меня небесный свод". Атлант поверил; но когда стал он на прежнее место, давимый тяжелой ношей, – Геракл поднял с земли свой лук, стрелы и яблоки и дружески простился с обманутым исполином. Герой отдал яблоки Эврисфею, но, получив их обратно в дар, принес в жертву Афине Палладе; богиня же возвратила их на прежнее место.

Самым трудным и самым опасным подвигом Геракла на служении Эврисфею был последний. Герой должен был низойти в мрачный тартар и достать оттуда страшного пса Кербера. Кербер был страшный, трехглавый зверь, хвост которого имел вид и свирепость живого дракона; на гриве же зверя кишели всевозможные змеи. Перед совершением подвига Геракл посетил Элевзин, и там жрец Эвмолп посвятил его в Элевзинские таинства, освобождавшие человека от страха смерти. Затем прибыл герой в Лаконию, откуда, через одну мрачную расщелину, лежал путь в подземный мир. По этому мрачному пути Гермес – путеводитель мертвых – и провел Геракла. В ужасе бежали тени при виде могучего мужа: лишь Мелеагр и Медуза не тронулись с места. На Медузу поднял Геракл уже меч, но Гермес остановил его, сказав, что это уже не страшная окаменяющая горгона, а лишь тень, лишенная жизни. Дружески побеседовал герой с Мелеагром и по его желанию обещал взять в замужество сестру его Дианиру. Близ ворот Гадесова жилища Геракл увидел Тезея и Пирифоя, приросших к скале за то, что осмелилась низойти в подземный мир с целью похитить оттуда величественную супругу Гадеса Персефону. И простерли они к герою руки, моля оторвать их от скалы, избавить от мучений. Геракл подал руку Тезею и освободил его; но когда хотел отнять от скалы Пирифоя, задрожала земля, и Геракл увидел, что богам не угодно освобождать этого преступника. Чтобы оживить безжизненные тени кровью, герой убил одну из коров Гадеса, которых пас Менетий.

Из-за коровы завязалась у них борьба: Геракл обнял Менетия и переломал ему ребра.

Достиг наконец Геракл трона Плутонова. Как посвященного в Элевзинские тайны, милостиво принял его бог подземного мира и дозволил взять с собою на землю пса, если только сумеет одолеть его без оружия. Прикрытый панцирем и львиною шкурой, герой вышел на чудовище, нашел его у устья Ахерона и тотчас же напал на него. Могучими руками обхватил Геракл тройную шею страшного пса, и хотя нестерпимо больно язвил его дракон, служивший хвостом чудовищу, герой душил Кербера до тех пор, пока, побежденный, дрожа от страха, не припал он к его ногам. Геракл сковал его и привел на землю. Ужаснулся пес ада, когда увидел свет дневной: ядовитая пена полилась на землю из тройной его пасти, и от этой пены вырос ядовитый борец. Геракл поспешил отвести чудовище в Микены и, показав его в ужас пришедшему Эврисфею, отвел обратно в область Аида.

Совершил Геракл свои двенадцать подвигов. Исполненный удивления к могучему герою, обезоружившему самую смерть, Эврисфей освободил его от служенья себе. Геракл отправился в Фивы, где верная Мегара, во время долгого отсутствия мужа, блюла его дом. С этого времени Геракл мог уже свободно располагать

Геракл у Эврита

Недолго Геракл пожил в Фивах: его томила жажда деятельности, к тому же невыносимо было для него жить с Мегарой, троих детей которой убил он в припадке безумия. Выдав Мегару за любимого племянника и друга своего Иолая, Геракл отправился на остров Эвбею, в Эхалию, горную крепость Эврита. Царь Эврит был знаменитейший в древности стрелок из лука; сам бог Аполлон научил его этому искусству и дал ему лук свой в подарок. От него научился стрельбе из лука Геракл, бывший с ним издавна в дружеских отношениях. Узнав, что Эврит обещал выдать прекрасную дочь свою, светлокудрую Иолу, за того, кто одержит над ним верх в стрельбе, Геракл явился между соискателями руки царевны: горел он желанием состязаться с таким знаменитым стрелком, да к тому же любил прекрасную Иолу. Одержав верх над Эвритом, Геракл потребовал, чтобы царь отдал ему Иолу, которая и сама чувствовала сильное влечение к великому герою; Эврит не только отказал ему, но, нарушая святость гостеприимства, вместе с сыновьями своими издевался над ним, попрекнул его рабскою службой Эврисфею и убийством детей. Глубоко огорченный, удалился Геракл из царского дома и долго блуждал он, ища себе новых трудов.

В это время у Эврита пропали быки. Быков тех украл Автолик, сын Гермеса, хитрейший вор в древности. Эврит же подумал, что похитителем был обиженный им Геракл. Но за героя вступился Ифит, единственный из сыновей Эврита, дружный с Гераклом. Чтобы доказать невиновность героя, Ифит решился искать быков. Во время странствий своих встретился он с Гераклом, возвращавшимся из фессалийского города Фер, от гостеприимного царя Адмета, и просил героя помочь ему отыскать быков. Геракл дал слово, пригласил Ифита к себе в Тиринф и угостил его радушно. Но когда взошли они на высокие тиринфские стены, посмотреть, не видать ли быков, в Геракле пробудилось воспоминание о позоре, который вынес он в доме Экрита: гнев овладел им и жажда мести. Мгновенно пришел он – не без содействия Геры – в ярость, бросил друга своего, своего гостя, с высокой зубчатой стены и зашиб его до смерти.

Преступление это не могло остаться безнаказанным. Хотя впоследствии Геракл и очистил себя от него, но Зевс поразил его трудной и продолжительной болезнью. Геракл прибыл в Дельфы и просил Аполлона избавить его от страданий, но Пифия изгнала его из храма, как оскверненного убийством, и отказала ему в прорицании. Тогда Геракл взял треножник, с которого возвещались обыкновенно предсказания, вынес его из храма и хотел основать свой собственный оракул. Не мог допустить этого Аполлон, и вот началась борьба между сыновьями Зевса – героем и богом. Но Громовержец ударом молнии, упавшей между борцами, разлучил противников. И помирились братья, и Гераклу возвестила жрица: исцелишься, если три года пробудешь в рабстве и уплатишь Эвриту мзду за убийство. Охотно подчинился Геракл своей участи и дал Гермесу продать себя лидийской царице Омфале. Пеню Гермес принес к Эвриту, но царь не принял ее и остался, несмотря на все унижение Геракла, врагом ему.

Геракл и Омфала

За три года рабства у Омфалы натерпелся Геракл самых тяжких унижений: прежняя геройская сила, казалось, оставила его совершенно. Гордая царица любит тешиться над своим великим пленником, изнеживает, усыпляет его дух. Одевает она его в женское платье, обувает в мягкие сандалии и заставляет прясть пряжу. Усадив покорного раба своего за прялку, сама набрасывает себе на плечо львиную шкуру и, улыбаясь, играет тяжелою палицей, повергавшей некогда на землю исполинов и чудовищ.

Позволяла иногда рабу своему царица отправляться в соседние страны; так, однажды был Геракл в эфесской земле. Улегшись под тенью ветвистого дерева, беспечно предался он сну; в это время подкрались к нему карлики керкопы, лукавый, бесполезный народ. Полюбилось им прекрасное оружие Геракла и захотелось им украсть его. Но пробудился Геракл, схватил этих вороватых забавников, связал им руки и ноги, повесил их вниз головой на длинный шест и понес, взвалив шест на плечо. Но и в этом неприятном положении забавники не оставили своих шуток и развеселили героя так, что он отпустил их на свободу.

Был Геракл и во Фригии, в городе Келенах, где царем был в то время Литиерз. Царь этот заставлял проходивших по его владениям путников жать на поле своем хлеб, сам же пировал и бражничал, в то время как они работали. Вечером отрубал он им головы, связывал обезглавленные тела в снопы и с песнями относил домой. То же хотел сделать Литиерз и с Гераклом; но герой убил его и бросил тело его в Меандр. Подобным же образом умертвил он в Авлиде Силея, заставлявшего чужестранцев окапывать ему виноградники. Геракл, вместо того чтобы окапывать лозы, вырвал их и стал пировать за счет своего нанимателя. Разгневанный Силен хотел наказать его, но Геракл убил его и, изменив русло соседней реки, потопил все его хозяйство.

Так, постепенно пробуждался в Геракле геройский дух и жажда деятельности: для Омфалы и лидийцев принимал он участие не в одном великом предприятии. В это же время ходил он на каледонского вепря и участвовал в походе аргонавтов. По истечении трех лет Геракл получил свободу и снова стал обладать полной геройской силой.

Геракл и Адмет

(Еврипид. Алкестида)

Изгнанный из дома Эврита, Геракл зашел в фессалийский город Феры, к благочестивому и гостеприимному царю Адмету. Адмет был любимец Аполлона. Осужденный Зевсом за убиение циклопов на год рабства, Аполлон избрал себе служение Адмету и стал пасти его стада. С этого времени благодать снизошла на Адмета: на полях его стали произрастать самые прекрасные плоды, а кони – славиться красотой своей и быстрым бегом. Аполлон же помог любимцу своему овладеть рукою Алкестиды, прелестнейшей из дочерей Пелия. Царь Пелий обещал отдать дочь свою в супружество тому, кто сумеет запрячь в колесницу его льва и медведя. Аполлон исполнил Адмета великой силы и помог ему впрячь в колесницу диких зверей.

Еще одно благодеяние оказал Аполлон Адмету. Он упросил богинь судьбы, мойр, чтобы не давали они умереть Адмету в назначенный час, если другой кто-нибудь согласится принять за него смерть. Настал роковой для Адмета час, и никто из друзей не решался умереть за него; даже престарелые родители его, ждавшие смерти с часу на час, не хотели сохранить юного, полного сил Адмета для его жены и детей его. Но любящая супруга его, юная Алкестида, решилась отказаться от полной радостей жизни и низойти в мрачную область Аида.

Едва высказала Алкестида свое желание, как уже явился мрачный жрец смерти Фанатос; жертвенным мечом своим он готов уже отрезать локон волос Алкестиды и увести ее в подземный мир. На всех алтарях приносит Адмет богатые жертвы, молит богов отвратить страшное несчастие; но жертвы и мольбы напрасны: Алкестида уже чувствует смерть в груди своей и готова умереть. Омылась она, облеклась в чистую одежду, подошла к домашнему алтарю Гестии и молила ее даровать счастье и благодать милому супругу ее и дорогим детям. Подходит она и к другим алтарям домашним, увенчивает их миртами и молится с твердостью, без жалобных стенаний. Печальная, легла потом Алкестида на свое ложе и ждала близкой смерти. С плачем припадают к ней дети и муж и молят не покидать их. Плачет весь дом о милой царице. Подав им руку, Алкестида старается утешить их, обнимает детей, супруга. "Мой милый, – говорит она, – охотно отдаю я жизнь, чтобы спасти тебя. Я не могла бы жить с моими сиротами. И радостно, с любовью отвергаю я благо жизни, блеск молодости…

Отец и мать твои, которым подобало б Вступить в сень смерти для спасенья сына Великодушной смертью – изменили. А ты единственным у них был сыном. …О, мы Вести еще могли бы радостную жизнь; Ты не был бы лишен супруги, не остался б, Скорбя, один хранителем сирот! Но так устроил некий бог. … Конечно, как отец детей ты любишь, Не менее, чем я сама! Не допусти же, Чтобы они лишились права здесь, В дому их матери, господствовать. Не дай Им матерью такую женщину, что ниже Была б меня достоинством. Она Из зависти наложит дерзко руки На них… Молю, исполни же ты эту просьбу…

Адмет, заливаясь слезами, обещал никогда не вводить в дом к себе другой жены: "Как в жизни, так и в смерти ты мне пребудешь единственной и верною супругой". Объятый глубокою скорбью, Адмет стал готовиться к погребенью умершей супруги и всему народу повелел целый год носить по ней траур. Плакали фессалийцы о смерти царицы и славили ее как благороднейшую и великодушнейшую из жен, когда-либо живших; остригли они волосы, облеклись в траурные одежды, остригли гривы лошадям. В это время к Адметову дому подошел Геракл. Адмет, вышедший на ту пору из дома, узнал его и встретил дружески. Как ни старался царь скрыть печаль свою, Геракл догадался, что в доме случилось какое-то несчастье, и хотел уже искать гостеприимства в чьем-нибудь доме. Но Адмет, никогда не отгонявший от своей двери чужеземца, так уклончиво отвечал на вопросы Геракла, что уговорил его войти в дом свой.

Геракл поверил, что в доме умерла дальняя родственница. Адмет велел слуге отвести пришельца в покой, назначенный для приема гостей, сам же отправился совершать погребение супруги. Усталый от продолжительного пути, Геракл с наслаждением вкушал предложенную ему пищу и пил вино; и когда вино начало горячить его кровь, он увенчал чело свое миртом и, с полным кубком в руках, ликовал и предавался шумной радости. "Что смотришь ты на меня так угрюмо и важно? – обратился он к слуге. – Слуга должен быть приветлив с чужеземцем и не показывать ему мрачного вида. Велико горе, что у твоего господина умерла дальняя родственница! Поди сюда, я дам тебе мудрый совет; утешься, выпей со мною и наслаждайся радостями текущего дня. Друг! Полный вином кубок разглаживает морщины на челе".

С ужасом отвернулся от пришельца слуга. "Не знаешь ты нашего горя, – сказал он. – Не можем мы смеяться и ликовать при том ударе, которым поражен господин наш". – "Что такое? Да скажи мне, что случилось, кто у вас умер?" Слуга открыл наконец, что умерла Алкестида, супруга его господина. "Что говоришь ты? Он лишился такой супруги и, несмотря на свое горе, все-таки дружелюбно принял в свой дом чужеземца и скрыл от него свою печаль; а я в доме скорби и сетований, ликовал и венчал миртом свое чело. Скажи, где погребена жена Адмета, где мне найти ее могилу?" – "Если пойдешь отсюда в Лариссу, на пути тебе встретится великолепный мавзолей – это и есть ее могила". С этими словами слуга удалился.

Геракл был глубоко тронут гостеприимством, оказанным ему Адметом, и решился отплатить ему достойным образом. "Я должен спасти умершую и снова возвратить ее в дом моего хозяина. Пойду я и скроюсь за мавзолеем, и когда властитель теней Фанатос, облеченный в черные ризы, придет на могилу пить жертвенную кровь, – я выскочу из засады, схвачу его и не выпущу до тех пор, пока он не отдаст мне усопшей. Если же он не придет, если попытка моя не удастся – я низойду в царство теней и вытребую Алкестиду у Плутона". С этими словами Геракл тихо вышел из дома Адмета и отправился к мавзолею.

Плача, возвратился Адмет в свое опустелое жилище и горько сетовал он и скорбил о том, что безрадостно стало его существование: лучше бы было для него умереть вместе с супругой. Но вот возвращается Геракл и ведет за руку закрытую покрывалом женщину. "Ты не прав был, Адмет, – так начал Геракл, – что сокрыл от меня свою скорбь и в день сетования принял меня под свой кров. По неведению совершил я великое нечестие: ликовал, венчал чело миртом и творил небожителям радостные возлияния в твоем злополучном доме. Теперь порицаю я все это, но не хочу более смущать тебя. Обрати внимание на то, зачем пришел я к тебе еще раз. Видишь ли, я получил эту женщину в награду за победу в единоборстве; приюти ее у себя до той поры, когда я снова возвращусь сюда". Ужаснулся Адмет и стал просить Геракла, чтобы он отвел женщину к кому другому из своих друзей, живших в городе: боялся он удержать ее у себя – чтобы не навлечь на себя нарекания граждан и не оскорбить тень своей супруги. "Дивное сходство в этой женщине с моей женой – и ростом, и сложением напоминает она ее. О, уведи ее с моих глаз и не мучь меня ее видом! Надрывается у меня сердце, и рекой льются из очей слезы, лишь только взгляну на нее". Но Геракл неотступно убеждал его приютить у себя приведенную женщину, и Адмет изъявил наконец согласие и готов был ввести ее в дом свой. "Так береги же ее, – сказал Геракл, – посмотри-ка на нее попристальнее: действительно ли она похожа на твою жену? Полно тебе тужить!"

С этими словами Геракл снял с женщины покрывало: полный радости и ужаса, увидел Адмет перед собой свою супругу. "Что это – тень из подземного царства, или кто из бессмертных, сжалясь надо мной, воззвал к жизни мою дорогую супругу?" – "Это твоя жена, живая; я своими руками похитил ее на могиле у Фанатоса. Только голос ее услышишь ты не прежде, как по истечении трех дней. Введи ее теперь в дом и наслаждайся счастием с нею. Я похитил ее для тебя из области смерти за то, что ты оказал мне такое великодушное гостеприимство". С радостью в сердце благодарил Адмет героя за возвращенное счастье, приглашал его остаться на некоторое время и принять участие в веселье, сменившем скорбь и сетования в Адметовом доме: но героя влекла его судьба к новым подвигам.

Геракл и Лаомедонт

После победы над амазонками Геракл, возвращаясь на родину, прибыл к берегу Трои. Здесь на берегу моря встретил он горько рыдавшую деву, прикованную цепями к одной из приморских скал. То была красавица Гесиона, дочь Лаомедонта, царя Трои. Властитель морских пучин Посейдон и светлокудрый Аполлон, исполняя волю Зевса, укрепили город Лаомедонта, воздвигнув вокруг него крепкие стены; но когда они кончили свою работу, вероломный царь Трои отказал им в обещанной награде и изгнал их из своей страны, пригрозив отрезать им уши, если они попадутся еще когда-нибудь в его руки; Аполлона хотел он в таком случае, сковав по рукам и ногам, продать в рабство на далекий остров. Исполнясь гнева, оба бога покарали Трою великими казнями: Аполлон поразил город губительной язвой, Посейдон наслал на него из морской пучины страшное чудовище, опустошавшее страну и пожиравшее людей. Одно спасение оставалось жителям Трои, одно средство избавиться от беды: царь Лаомедонт должен был отдать чудовищу на съедение свою собственную дочь Гесиону. Удрученный горем народ принудил царя пожертвовать дочерью. Приковали Гесиону к прибрежному утесу и, безнадежно отчаявшуюся, оставили ее здесь ждать смерти, ждать той минуты, когда поглотит ее лютая пасть морского зверя. Но вовремя еще подоспел Геракл. Увидав деву и узнав судьбу ее, он обещает спасти ее, если только Лаомедонт даст ему в награду коня, полученного им некогда в дар от Зевса за содействие при похищении Ганимеда. В своем безвыходном горе Лаомедонт соглашался на всевозможные условия, и Геракл изготовился на бой с чудовищем. Он притаился вблизи Гесионы за высокой насыпью, наскоро сооруженной троянцами; и когда чудовище выплыло из морских волн и устремилось на обреченную ему деву, Геракл, выскочив из засады, с криком бросился на него, вонзил в пасть его меч и проколол тело зверя до самой печени. Зверь упал бездыханен, и дева была спасена от смерти; но вероломный царь и на этот раз был неверен данному слову: не дал Гераклу обещанного коня и с угрозами изгнал его из своей земли. Геракл удалился, ибо должен был немедля доставить в Микены пояс амазонской царицы; да и войско, ему сопутствовавшее, было малочисленно: нельзя было с таким войском осилить царя, скрывавшегося за крепкими городскими стенами. Уходя, Геракл положил в мыслях возвратиться при первой возможности назад с более сильной ратью и наказать вероломного.

Когда Геракл освободился от Омфалы, первым его предприятием был поход на Трою. На восемнадцати кораблях собрал он надежную рать – из героев, добровольно пожелавших идти с ним на Лаомедонта. Между соратниками Геракла были Теламон и Пелей, сыновья Аякса и Оиклей, отец славного прорицателя Амфиарая. Когда они прибыли к берегу Трои, Геракл с большей частью своей рати пошел к городу, оставив для прикрытия кораблей незначительный отряд под предводительством Оиклея. На этот-то малочисленный отряд Гераклова войска Лаомедонт с лучшими из своих воинов сделал внезапное нападение и умертвил большую часть отряда. Геракл, возвратись к кораблям, отразил Лаомедонта, снова вогнал его в город и взял город приступом. Первым проник в Трою Теламон; Геракл же – вторым после него. Не мог вынести герой, что пришлось ему уступить первенство другому. Вскипев гневом, готов уже был он пустить в Теламона копье и поразить его насмерть, но тот вовремя заметил грозившую ему опасность, быстро нагнулся к земле и стал собирать камни. Изумленный, спрашивает у него Геракл: что хочет он делать? "Воздвигаю алтарь Гераклу Каллинику, славному победителю" – так отвечал Теламон, и утих гнев героя. Лаомедонта и всех сынов его, за исключением Подарка, Геракл умертвил своими стрелами. Подарк же и сестра его Гесиона взяты были пленниками. Царственную деву Геракл отдал другу своему Теламону в награду за победу; она стала женой Теламона, последовала за ним в Саламин и здесь родила ему сына Тевкра, ратовавшего впоследствии под стенами Трои так же доблестно, как ратовал некогда и отец его. Гесионе дано было позволение избрать одного из пленников и даровать ему свободу. Она выбрала своего брата Подарка. При освобождении ей надлежало дать за него примерный выкуп – она отдала свое покрывало; с тех пор брат ее стал называться Приамом, т.е. искупленным. Он остался царем в троянской земле, но пал впоследствии в другой войне, еще более ужасной.

Когда Геракл возвращался из-под Трои, Гера, раздраженная счастьем ненавистного ей героя, наслала на его корабли сильную бурю и прибила их к острову Косу, где Гераклову рать ожидала опасная битва. При помощи бога сна Гера усыпила на это время Зевса, так что он и не заметил козней своей супруги. Вовремя пробудился, однако, Зевс и провел своего сына невредимым в Аргос. Геру же изгнал с Олимпа, искал он также и Гипноса, бога сна, искал по всему Олимпу; сбросил бы он его со своего высоковершинного жилища в морскую бездну, но темная ночь приняла Гипноса под свою защиту и сокрыла его от Зевса.

Геракл и гиганты

После битвы с Лаомедонтом Геракл призван был Афиной Палладой принять участие в борьбе богов с гигантами. То были исполины необоримой силы, со страшными лицами, длинными бородами и густыми волосами на голове; вместо ног у них были змеиные хвосты, покрытые чешуей. При помощи этих хвостов и больших крыльев, похожих на крылья летучих мышей, они двигались по земле с быстротой, равной быстроте молнии. Зародились гиганты из капель крови Урана, упавших на землю в то время, когда с ним боролся сын его Кронос. Сильна была крамольная гордыня гигантов: надеясь на свои исполинские силы, они вступили в борьбу с богами, желая вырвать из их рук власть над миром. Вооруженные громадными глыбами камней, пылающими стволами деревьев, собрались гиганты на Флегрейских полях, в Фессалии, вблизи Олимпа, обиталища богов; здесь разгорелась страшная битва. Зевс громил чудовищных исполинов громом и молнией; Афина разила их своим мощным копьем, Посейдон – своим трезубцем, Аполлон – луком, другие боги – иными оружиями. Долго шла таким образом борьба, и долго оставалось неизвестным, за которой из борющихся сторон останется победа; нелегко было гигантам побороть силу богов, но, с другой стороны, и оружия богов были бездейственны против гигантов: мать их Гея волшебствами защитила детей своих от оружия бессмертных. От силы же и оружия смертных не дано было гигантам защиты. Ведал это Зевс и послал Афину привести Геракла на помощь богам. Лишь только выступил Геракл на поле битвы, Гея стала искать волшебной травы, которая могла бы защитить ее детей от оружия человеческого: но Зевс воспретил на небе являться солнцу и луне, и деннице, и сам срезал волшебную траву. Тогда совершилась судьба гигантов. Старший, самый высокий и самый сильный между ними, был Алкионей – исполин с гору величиной. Геракл низложил его стрелой; но так как на месте рождения своего, в Паллене, Алкионей был бессмертен и, прикасаясь к земле, приобретал от нее новые силы, то Геракл, по совету Афины, оттащил его за палленскую границу и здесь предал смерти. Порфирион, самый страшный из всех гигантов, напал на Геру и разорвал на ней одежду; Зевс поразил его за это молнией, а Геракл, после того, умертвил его своею стрелою. Аполлон схватил Эфиалта и стрелой выбил ему левый глаз. Геракл же – правый, Дионис низложил Эврита тирсом, Гефест – Клития; на искавшего спасения в бегстве Энкелада Афина набросила остров Сицилию. Посейдон преследовал по морю Полидора и бросил на него часть острова Коса, и из этой части возник остров Низирос. Остальные гиганты были низложены другими богами, и более всех прочих богов и богинь в этой битве вместе с Зевсом ратовала Афина Паллада. Всех низложенных богами гигантов Геракл должен был добивать своими стрелами.

Геракл и Деянира

В этолийском городе Калидоне жил царь Ойней – кроткий, добродушный и гостеприимный. У него была дочь Деянира. Молва о необыкновенной, чарующей красоте Ойнеевой дочери дошла до самых отдаленных стран, и отовсюду сходились в Калидон искатели руки царевны. В числе женихов ее был также и бог соседней реки Ахелой, являвшийся в дом Ойнея в различных видах: то в образе человеческом, то в виде сильного, круторогого быка или змеи, или же в виде неслыханного чудовища: туловище у него было человеческое, голова же – рогатая, бычья, а из щетинистой бороды беспрерывно струились водные потоки. Ужасом исполнялось сердце Деяниры, когда Ахелой являлся в доме отца ее: но Ойней не осмеливался отказать мощному богу соседней реки, обладавшему возможностью посылать благодать на дом царя и карать его гибелью. Вот однажды между женихами царевны появился и Геракл. Еще в то время, когда герой нисходил в царство теней, Мелеагр рассказывал ему о своей бесценной сестре и просил его взять Деяниру себе в супруги. Пред славным сыном Зевса и мощным Ахелоем отступили все остальные женихи; спрашивалось только: который из двух соперников овладеет рукой царевны? Так как отец не осмеливался взять на себя решение дела, то соперники положили решить его боем. На ровном месте, перед городом, перед очами царя, царицы и Деяниры, стали они друг против друга – Геракл и Ахелой, речной бог, принявший на этот раз человеческий образ; вышли они на бой без всякого оружия. С замирающим сердцем ожидала Деянира решения своей участи; какого исхода желала она битве, понять нетрудно: мощный сын Зевса, славный герой, пленил ее сердце.

Геракл {47}, искусный во всех родах битв, нападал на неуклюжего Ахелоя то с той, то с другой стороны, то хватал он его за шею, то за жилистую, крепкую ногу, но не мог, несмотря на всю свою силу и ловкость, побороть колоссального исполина. Ахелой стоял твердо и незыблемо, как стена, как плотина, на которую тщетно напирают с шумом яростные волны. Истощенные и обессиленные, расходятся бойцы и схватываются снова. Напирая грудью на грудь, обхватывая друг друга руками, борются они подобно двум разъяренным быкам. Трижды пытался Геракл грудью осадить назад напиравшего на него речного бога; при четвертой попытке ему удалось высвободить свои руки и всей силой, всей тяжестью своего тела, как гора, налег он тогда на противника; жал и душил его он до тех пор, пока тот, задыхаясь, не опустился на колени и не прикоснулся лицом к земле. Едва только опустился Ахелой на землю, тотчас же превращается он в змея: извиваясь, скользит из рук Геракла, шипит и разевает на него свою пасть. "Бороться со змеями я умел еще в колыбели; лернейская гидра грозила мне не одной пастью!" – восклицает насмешливо Геракл и хватает змею обеими руками и крепко сжимает ее. Но змея внезапно обращается в круторогого быка: стоит бык перед Гераклом и грозит своими страшными рогами. Бестрепетной рукой хватает Геракл его за рог и бросает наземь с такой силой, что вырывает у него рог. После этого бог признает себя побежденным и, опозоренный, отказывается от посягательства на руку царевны. Вырванный же рог выменивает он на наполненный цветами и плодами рог изобилия, доставшийся ему от нимфы Амалфеи.

Вступив в брак с Деянирой, Геракл долго оставался в доме своего гостеприимного тестя, но один несчастный случай наставил его удалиться и отсюда. Раз, на пиру, отрок, прислуживавший гостям за трапезой, подал ему для омовения рук воду, назначенную для мытья ног. Геракл хотел слегка наказать рассеянного отрока; но рука его была так сильна, что мальчик мертвый упал на землю. Хотя отец убитого простил герою невольное убийство и не требовал от него никакого удовлетворения, но Геракл, несмотря на это, добровольно обрек себя на изгнание и, вместе с молодой супругой, отправился в Трахину; здесь намерен он был поселиться у друга своего царя Ксикса.

Когда, идя в Трахину, дошли они до реки Эвена, в пустынной и безлюдной стране встретили они Несса, одного из рассеянных по земле кентавров: он занимался здесь прибыльным промыслом – перевозил на своей широкой спине путников через реку. Геракл поручил ему перевезти Деяниру, сам же пошел через реку вброд. В то время как герой находился уже на другом берегу реки, вдруг услыхал он громкий крик своей супруги; возвращается он назад и видит – грубый кентавр, прельщенный красой Деяниры, дерзко обнимает ее и, плывя вниз по реке, увлекает ее за собой. "Мои стрелы быстрее твоих ног, разбойник!" – восклицает Геракл и вонзает ему в грудь остроконечную стрелу. Знает раненый кентавр, что стрелы Геракла смертоносны; вполне уверен он, что гибель его неизбежна, и, безнадежный, ждет минуты своей смерти. Но те мгновения, которые ему оставалось прожить, он употребил на то, чтоб погубить своего убийцу. Схватывает он из раны спекшуюся кровь, смешанную с ядом стрелы, и вручает ее Деянире. "Тебя последнюю пришлось мне перевозить через реку, – говорит он ей, – и тебе отдам я талисман, которым обладаю. Возьми эту кровь, укупорь ее хорошенько и храни бережно – чтоб не коснулся до нее ни один луч света. Если когда-нибудь случится, что супруг твой разлюбит тебя и полюбит другую женщину, ты намажь этой кровью его одежду – и любовь его возвратится к тебе снова, и уже навсегда". Деянира поверила кентавру и приняла его дар, упустив из виду, что дар этот шел из рук умирающего врага ее супруга. Прежде чем Геракл успел подойти к ней, она сокрыла полученный талисман в плотно закупоренный сосуд в намерении воспользоваться даром кентавра, если когда-нибудь представится в нем нужда. Этот мнимый талисман, это привораживающее средство и было впоследствии причиной смерти Геракла.

После трудного пути по пустынным высотам Парнаса и Эты Геракл прибыл в Трахину, где его дружески принял Ксикс и где он остался на житье на долгое время.

Смерть Геракла